fantlab ru

Аркадий и Борис Стругацкие «Град обреченный»

Рейтинг
Средняя оценка:
8.64
Оценок:
5995
Моя оценка:
-

подробнее

Град обреченный

Роман, год (год написания: 1975)

Жанрово-тематический классификатор:
Всего проголосовало: 273
Аннотация:

Молодой советский учёный из 50-х годов Андрей Воронин, согласившись на Эксперимент, попадает в некий Город, где действует право на разнообразный труд. Он поочерёдно становится мусорщиком, следователем, редактором. У него складывается круг знакомых: люди разных национальностей и времени, из которого они попали в Город. Поворот в развитии Города станет проверкой сущности людей и связей между ними.

По ходу действия Андрею предстоит достичь Понимания: что есть Город, в чём смысл Эксперимента, кто такой Наставник, что находится за нулевой точкой.

С этим произведением связаны термины:
Примечание:

Машинопись из папки «Чистовики». Написано в 1972–1974 гг.

Первые публикации — журнальная: Нева (Л.). — 1988. — №№ 9, 10; 1989. — №№ 2, 3; книжная: Л.: Худож. лит., 1989.

Главы из романа опубликованы в журнале «Радуга» с января по апрель 1987 г. Отрывки из романа напечатаны в журнале «Знание — сила» (№ 12 за 1987 и № 1 за 1988 гг.).

Из «Комментариев к пройденному»:

цитата
Но всё на свете имеет конец, и в июне 1969-го мы составили первый подробный план и приняли окончательное название — «Град обреченный» (именно «обречЕнный», а не «обречённый», как некоторые норовят произносить)


Входит в:

— журнал «Знание-сила 1988'1», 1988 г.

— журнал «Нева № 10, 1988», 1988 г.

— журнал «Нева № 9, 1988», 1988 г.

— сборник «Избранное», 1989 г.

— журнал «Нева № 2, 1989», 1989 г.

— журнал «Нева № 3, 1989», 1989 г.


Лингвистический анализ текста:


Приблизительно страниц: 363

Активный словарный запас: средний (2802 уникальных слова на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 59 знаков — на редкость ниже среднего (81)!

Доля диалогов в тексте: 44%, что немного выше среднего (37%)

подробные результаты анализа >>


Награды и премии:


лауреат
Великое Кольцо, 1989 // Крупная форма

лауреат
Беляевская премия, 1990 // Фантастическая книга

лауреат
"Сталкер" / Stalker, 2013 // Переводной роман (СССР, 1989)

Номинации на премии:


номинант
Премия Академии НФ, фэнтези и хоррора / Cena Akademie Science Fiction, Fantasy a Hororu, 1998 // Неанглоязычная переводная книга (СССР)

номинант
Премия Игнотуса / Premio Ignotus, 2005 // Зарубежный роман (СССР)

Экранизации:

««Дело о Красном здании»» 2012, Россия, реж: Анна Полякова

«Катя» 2012, Российская Федерация, реж: Игорь Москвин



Похожие произведения:

 

 


Избранное. Том II
1989 г.
Избранное
1989 г.
Град обреченный
1989 г.
Избранное
1990 г.
Сочинения. Том 3
1990 г.
Град обреченный
1990 г.
Град обреченный
1991 г.
Град обреченный
1991 г.
Град обреченный
1992 г.
Избранное. Том 2
1992 г.
Гадкие лебеди
1993 г.
Град обреченный
1995 г.
Град обреченный. Второе нашествие марсиан
1997 г.
Пикник на обочине
1997 г.
Хищные вещи века. — Второе нашествие марсиан. — Град обреченный
1997 г.
Собрание сочинений. Том седьмой
2001 г.
Четыре Стихии: Огонь
2003 г.
Град обреченный
2004 г.
Люди и боги
2004 г.
Собрание сочинений. Том седьмой
2004 г.
Град обреченный. Второе нашествие марсиан
2006 г.
Отель «У погибшего альпиниста»
2006 г.
Отель «У погибшего альпиниста»
2006 г.
За миллиард лет до конца света
2008 г.
Собрание сочинений. Том седьмой
2008 г.
Град обреченный
2009 г.
Собрание сочинений. Том седьмой
2009 г.
Собрание сочинений. Том седьмой
2011 г.
Полное собрание сочинений в одной книге
2013 г.
Лучшие произведения в одном томе
2014 г.
Град обреченный
2015 г.
Град обреченный
2016 г.
Полное собрание сочинений в тридцати трех томах. Том 19. 1973
2019 г.
1973-1978. За миллиард лет до конца света. Град обреченный. Повесть о дружбе и недружбе
2019 г.
1973-1978. За миллиард лет до конца света. Град обреченный. Повесть о дружбе и недружбе
2019 г.
Пикник на обочине вселенной
2019 г.
Град обреченный
2019 г.
Полное собрание сочинений в тридцати трех томах. Том 19. 1973
2019 г.
Град обреченный
2021 г.
Град обреченный. Отягощенные злом
2021 г.

Периодика:

«Знание-сила» 1/88
1988 г.
Нева № 9, сентябрь 1988 г.
1988 г.
Нева № 10, октябрь 1988 г.
1988 г.
Нева № 2, февраль 1989 г.
1989 г.
Нева № 3, март 1989 г.
1989 г.

Аудиокниги:

Град обреченный
2007 г.
Град обреченный. Книга 1
2010 г.
Град обреченный. Книга 2
2010 г.
Град обреченный. Книга 1
2012 г.
Град обреченный
2013 г.

Электронные издания:

Град обреченный
2017 г.
Полное собрание сочинений. Том девятнадцатый. 1973
2017 г.

Издания на иностранных языках:

Обреченият град
1990 г.
(болгарский)
Stadt der verdammten
1993 г.
(немецкий)
Stadt der verdammten
1995 г.
(немецкий)
Miasto skazane
1997 г.
(польский)
Z zewnatrz
1997 г.
(польский)
A kárhozott város
2002 г.
(венгерский)
Oraşul damnat
2002 г.
(румынский)
La burgo kondamnita
2009 г.
(эсперанто)
Picknick am Wegesrand. Eine Milliarde Jahre vor dem Weltuntergang. Das Experiment
2010 г.
(немецкий)
Hääbuv linn
2012 г.
(эстонский)
Oraşul damnat
2012 г.
(румынский)
A kárhozott város
2014 г.
(венгерский)
The Doomed City
2016 г.
(английский)
The Doomed City
2016 г.
(английский)
The Doomed City
2017 г.
(английский)
Das Experiment
2018 г.
(немецкий)
Nevilties miestas
2018 г.
(литовский)
Odsouzené město
2018 г.
(чешский)
La città condannata
2020 г.
(итальянский)
Grad beznađa
2021 г.
(сербский)





Доступность в электронном виде:

 


Отзывы читателей

Рейтинг отзыва



Сортировка: по актуальности | по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  60  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Когда мне было 18 лет, мой отец был полным идиотом. С тех пор он изрядно поумнел». Марк Твен.

Вот так же и я, прочтя сию книгу лет этак десять назад, был восхищён размахом, но остался в недоумении относительно содержания. Накручено, наворочено — а всё ради чего? Непонятно. Обычные люди в необычных обстоятельствах. Первый раз что ли? Не Стругацкие это придумали, и уж точно не они будут последними, кто об этом напишет. Так я думал тогда.

Какой же дурак я был!

Полистав роман теперь, спустя почти десять лет после прочтения, я вдруг оцепенел. Ибо в романе была описана моя жизнь. Вернее, мое мироощущение (с известной долей условности), каким оно было лет пять назад. Я пролистал книгу назад, пробежал глазами первую часть и буквально задрожал. Чёрт побери, а ведь это тоже я, но в возрасте двадцати двух-двадцати трёх лет! Потом посмотрел концовку. Стало совсем не по себе. Неужто и это тоже я — в будущем? Теперь открываю «Град обреченный» и не могу оторваться, узнавая слова, мысли, поступки себя прежнего и себя нынешнего. Откуда у братьев такая проницательность? Что за чудесный дар залезать в голову и всё там переворачивать?

А потом меня осенило: ведь эта книга — о втором шансе. О том, что сделали бы мы со своей жизнью, если бы нам дали ещё одну про запас. Стоило мне подумать об этом, как всё встало на свои места. Вот я, то есть Андрей Воронин, попал в новый мир. Я, то есть он, ещё несёт в себе груз прежних представлений, ещё инстинктивно пытается подстроить окружающий мир под себя. Но время идёт, и Андрей понимает, что всё не так просто. Амбиций у него становится меньше, но надежда ещё тлеет. И он пытается если не переделать мир, то хотя бы сделать хоть кому-то лучше. Затем — новый разворот, и Андрей смиряется, отдаваясь на волю потока. Прекраснодушные мечты тают в дымке, сменяясь сытым довольством. «Тот, кто в юности не был революционером, в старости не будет консерватором». Это — не фраза из романа, но подходит она к нему на все сто. Вспомним, когда Стругацкие писали свой роман: рубеж 1960-х-1970-х гг., начало брежневского застоя. Романтики коммунизма вздыхали (и вздыхают по сей день) — мол, выродился СССР, идейные люди ушли, их сменили обыватели. Где ты, революционная строгость нравов? Где боевой речитатив Маяковского? Где вера в светлое будущее? Ничего этого не осталось, сменившись пошлой погоней за мещанскими радостями. И не понимали мы тогда (многие не понимают и сейчас), что Брежнев, Суслов, Тихонов, вся эта геронтократия — это те же люди, которые когда-то маршировали под красным знаменем и пели бодрые песни, вынюхивали врагов народа и рвали на себе рубаху во имя счастья трудящихся всего мира. Просто теперь они остепенились, расстались с юношеским максимализмом и научились получать удовольствие от простых радостей. Вот она, сытая трясина имени Фрица Гейгера!

И получается из всего этого, что сколько бы не давали людям шансов, как бы не экспериментировали с социальным устройством, ничего не изменится. Мы вновь будем наступать на те же грабли, вновь переживать молодецкий задор и спокойное довольство, и вновь мечтать о втором шансе.

Но всё же есть что-то в нас, заставляющее наперекор всему ломать иногда свою натуру и срываться куда-то ради очередного фантома. Ибо мы — люди, а как известно, «не хлебом единым жив человек». Душа наша просит чего-то большего.. И вот уже и житейские радости нас не прельщают. И мы, как Андрей Воронин, уходим в свой поход на север, чтобы познать, постичь, вкусить. Эта страсть гонит нас, несмотря ни на что. Многие ломаются, не доходят. А те немногие, кто всё же пробивают лбом стену и достигают цели, оказываются перед лицом искушения. Их соблазняют наградой за труды. Хрустальным дворцом наслаждений. Прекрасной грёзой, ставшей действительностью. Кто откажется? Дураков нет. Или почти нет. Те же, кто находит в себе силы превозмочь и это (безумцы, от которых всех тошнит), в качестве приза получают лишь бесстрастное сообщение: «Вы преодолели первый круг».

«Как! Опять?!» — возопит измученный герой. А товарищ его вздохнёт с облегчением: «Ну слава богу!». Значит, ещё не конец. Нас снова ждёт второй шанс!:wink:

Оценка: 10
–  [  26  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Некоторые отзывы шокируют.

Столько людей прочли книгу и почти никто ничего не понял.

Авторы описывали АД в своей интерпретации. Вам же всё время об этом по тексту говорят. И в конце тоже: «первый круг пройден». И в названии слово «ад» присутствует. И сборище людей из разных эпох этим объясняется. Забавно, что авторы всячески превозносят людей творческих. По их версии они в ад не попадают. Ну или попадают сразу в последующие круги.

Кстати какую форму имеет этот круг ада? Правильно! Форму бублика. Трактор, упавший вниз, пролетевший в слоях атмосферы по кругу и свалившийся сверху это подтверждает. Равно как и пришедший к нулевой точке главгер, чтобы застрелить своё антиЯ, пришедшее из антигорода по противоположной половине «бублика». Кстати, в пантеоне на противоположном конце стола тоже «антиЯ» был, если кто не понял. В философию вдаваться не буду, а то придется такую же книгу текста набирать.

P.S.

Главная тайна города, вокруг которой годами шла дискуссия, состоит в том, что в городе нет смерти. Это «концлагерь» для самоубийц.

Тех, кто решил находить выход привычным суи-способом, ожидал «сюрприз» — возврат туда и в те обстоятельства, от которых он сбежал.

Гейгер потому и осмелел, решившись на переворот, что узнал от Изи о ГТГ.

Авторы позже уклонялись от разъяснений этой темы, чтобы любую их смерть никому и в голову не пришло связывать с суицидом, ссылаясь на их произведение.

P.P.S.

У Изи в папке был его «Путеводитель по бредовому миру», который он нашел в одной из своих пирамид, сделанных во время прошлого цикла «отбывания наказания». У авторов постоянно мелькает египетская тематика. Начиная от «тьмы египетской» заканчивая павианами, в латинском названии которых присутствует слово «анубис».

Книга прозрачна и ясна для людей начитанных и тех, кто в теме.

Оценка: нет
–  [  34  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Вообще, странно читать в других рецензиях, что это «философская», «тяжёлая», «мрачная» книга и так далее. И непременно напряжонные размышления о сути Эксперимента и причинах появления Красного Здания и восклицания «Да это же о нас!» Дивно, дивно...

На самом деле «Град Обреченный» не более и не менее философичен, чем «Хищные вещи века» и «Полдень, XXII век». Обширные внутренние монологи главного героя не делают роман философским, хотя бы потому что рассуждающий герой — конформист и ничтожество. Кстати, то, что Андрей Воронин не герой, а антигерой, некоторые рецензенты тоже поставили роману в упрёк. Как будто главгер всенепременно должен быть Мэри Сью для приятного отождествления с ним!

К тому же, никаких особенных загадок в романе нет — на последних страницах всё становится предельно ясно.

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)
Происходящее в романе — не Эксперимент, а подготовка к Эксперименту. Настоящий эксперимент начинается, когда человек, проживший долгую и сложную жизнь, познакомившийся с огромным количеством самых разных людей и идей, в момент смерти в Городе переносится обратно в тот момент, когда его «вынули» из реальности для «участия в Эксперименте». Как поведёт себя убеждённый гитлеровец Гейгер, побывавший и мусорщиком, и следователем, и диктатором, убедившийся в бессмысленности властных устремлений и возвращённый в Потсдам 1945 года, под обстрел советской артиллерии? Кем станет праведный сталинист Воронин, переживший и отбросивший все идеологии, вновь оказавшийся у себя дома в 1952 году? Кстати, намёк на ответ есть в поведении Изи Кацмана, познакомившегося с Ворониным уже после возвращения того из Города — Кацман прощает Андрею Воронину всё, любые подлости. Потому что знает, кем Андрей станет потом.

Всё это Стругацкие показывают, не скрывая, однако почему-то большинство читателей, ухватившись за антураж, смысл «Града Обречённого» упускают напрочь.

И ведь даже нельзя сказать, что это, мол, нынешний читатель оглупился, а вот раньше поклонники Стругацких были огого. Нет. Не были они огого. Точно так же не видели того, что у них под носом лежало, если судить по всякого рода переслегинским пляскам бёдер, изнасилованиям текста Стругацких.

Роман, конечно, замечательный, принадлежит к самым большим удачам Стругацких, только вот название у него... как бы это сказать... Не совсем подходящее. Рерих, автор живописного полотна «Град Обреченный», был оккультным мистиком, а вот чего в романе (и творчестве Стругацких вообще) не имеется, так это мистики и оккультизма. Они последовательные и убеждённые рационалисты, чего и своим читателям желали.

Оценка: 9
–  [  25  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Увы, но моё мнение о данной книге сильно отличается от мнения абсолютного большинства рецензентов. Я читал этот роман ещё во время его первоначальной публикации в журнале «Нева» и он мне совершенно не понравился. Недавно решил перечитать: вдруг чего-то не понял. Но впечатление совершенно не изменилось. Во-первых понять что-либо о «мире эксперимента» из текста практически невозможно. Фон событий совершенно не задан, и как следствие невозможно понять контекст происходящего. Какой социум создал Гейгер совершив военный переворот? Действительно ли бывший мер тоже планировал захват власти и Гейгер действовал на опережение или это только его пропаганда. Что за великие стройки он устроил, и почему никто не знает, что там вообще строят. (Все думают, что заводы для дирижаблей, но на самом деле нет, и это всё что известно.) Если это пародия на советские великие стройки, то глупая. Там по-крайней мере все знали, что строят и для чего. И только полный псих мог сказать, что, скажем, Днепрогэс принципиально не нужен. Непонятно даже с принудительной сменой работы раз в год. Известно только, что есть какая-то машина, которая раз в год определяет кто где будет работать. Но как? От фонаря, в случайном порядке? Или возможно по прибытии в город все сперва определяются на низовые должности, а потом машина определяет их истинный потенциал и продвигает достойных? Ответов нет. И таких примеров в тексте вагон с тележкой.

Герои романа попали в Город из разных времён, разброс правда небольшой – разные годы двадцатого века, возможно даже только вторая его половина, но всё равно, разницы в их мировосприятии совершенно не чувствуется. Г.Г комсомолец из шестидесятых, но по поведению больше похож на человека из времени позднего застоя. Гейгер, как я понял, служил в гитлеровских войсках и по некоторым намёкам был искренним поклонником Бесноватого, но ни по его поведению, ни по психологии, ни по поведению это не заметно. Возможно, авторы исходили из популярной в начале девяностых концепции, что между идеологией фашистов и коммунистов нет разницы?! Но разница есть! Как бы ни относиться к «красной идее» фашистская была откровенно расистской, славяне были для её сторонников недочеловеками годными только для рабства. Читайте «Майн кампф» господа. Но опять же по поведению Гейгера это не заметно.

Хотите сказать, что роман не об этом? Простите, а о чём? Право же для того, что бы Изя выдал под конец свою философскую теорию, нет нужды громоздить такое словесное громадьё. К дому же сам Изя говорит, что высказался, что бы дать новый смысл жизни Г.Г, который разочаровался во всех прежних смыслах. Но в том-то и дело, что, как я уже писал понять, в чём он разочаровался совершенно невозможно: фона в тексте нет.

Кстати, по телеканалу «Совершенно секретно» была передача «Почему обречён град обречённый». Там пытались объяснить различные метафоры в тексте: например, что значать наводнившие город обезьяны. Скорее всего, правильно объясняли, но только девяносто процентов читателей самостоятельно в этом даже с полулитром не разберутся.

Что означает постоянное переползание города вперёд, с осушением болот впереди и высыханием родников позади я понял и сам: метафора исторического процесса. Стругацкие являются сторонниками его детерминированности. На мой взгляд концепция спорная, так как в сложных процессах есть ещё и точки бифрукции (ветвления).

Сам Изя, первые две части представлялся мне вечно всё критикующим интеллигентом, который только над всем подсмеивается, но сам ничего конструктивного предложить не может. Впрочем, нельзя ни признать, что во время похода он себя полностью реабилитировал.

Теперь об его философской концепции. Изя всерьёз утверждает, что главное храм искусства, а наука значения не имеет. (Допускаю, что я не так понял, но такое складывается впечатление из его изложения). Минуточку, но без науки мы бы до сих пор сидели в пещерах, занимались исключительно выживанием, ни о каком искусстве (кроме наскальной живописи не могло бы быть и речи). Но Изя, а точнее авторы, это всё игнорируют. Не спорю, Изя предельно искренен, и хочет приобщить к искусству как можно больше народу. Но он видет себя именно жрецом. Там где жрецы, там и простецы.

Куча творческой интеллигенции (не все, конечно) видят себя на амвоне, и что бы остальные им поклонялись. А значит простецы должны остаться навечно.

С моей точки зрения вселенная скорее мастерская, чем храм. Нет, не так.. Мир много чего, в том числе и храм. Вселенная вообще, похоже, дуально и нельзя игнорировать одно в пользу другого.

Оценка: 3
–  [  11  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Ну вот, я и прочитал первый для себя роман классиков советской фантастики.

Отличная атмосфера и неплохой сюжет наглухо испорчены позднесоветскими псевдоинтеллигентскими размышлениями. Все эти стенания о схожести НКВД-Гестапо и СССР-Третьего Рейха, демагогия о страданиях интеллигентов среди «быдла-пролетариата» и их оторванности друг от друга, бессмысленности и абсурдности строя и прочее были тогда мейнстримом и не говорил о них только ленивый «творец». С трудом могу поверить, что даже тридцать лет назад это могло сойти за какую-то сатиру (разве что очень уж топорную и прямолинейную).

Философский подтекст? Ну, он есть. Просто ради самого себя. Только он предельно оторван от реальности и истории и царил, опять же, в основном в умах диссидентствующей интеллигенции. Повествование в то же время просто сквозит снобизмом — презрение к «быдлу», к серой массе, да и в целом к советскому строю-обществу, тут даже не прикрываются ничем толком. Я подобной прелести начитался ещё на истфаке по долгу учёбы, изучая перестроечные журналы вроде «Огонька».

Ну и вот всё это здорово портит удовольствие от книги. Герои любопытны и необычны, сюжет интригует, Эксперимент — тем более. Особое почтение — ко второй части романа, когда начинается экспедиция. Но без здоровенной идейного ковша с дёгтем всё же не обошлось. Это не является недостатком само по себе, в конце концов, странно запрещать писателю собственное видение мира, но и читатель имеет полное право на своё неприятие.

Оценка: 6
–  [  41  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Эта книга волшебная. «Волшебная» — это именно то слово. Впервые я прочитал ее лет в 16 и... ничего не понял, ну просто ничего. Ругался грязно, ругался долго- как же обманули бедняжку. Поставил бы ей оценку «5» (из 10) в тот момент и с глаз долой. Второй раз «волшебство» настигло меня через пару-тройку лет и «О, да!!!» Сколько же я в ней тогда нашел, сколько было открытий. Но до конца так понять и не смог. Загадкой остались секрет «красного здания», а главное загадкой остался сам финал. И вот недавно я вновь перечитываю «Град». Все как в 16 лет, только я другой и книга тоже другая, хотя и с тем же названием. Теперь я понимаю многое: я меняюсь, я расту, да я умнею, черт возьми. Но полностью книга так меня и не отпустила. Теперь, когда у меня на руках куча интервью Авторов, когда я перечитал кучу форумов с, прямо таки, остервенелыми спорами на тему «Дак что же Изя открыл на допросе Гейгеру?» — я все еще молод, недостаточно мудр, чтобы ее просто отложить и больше не перечитывать. Нет, я вернусь к ней позже. Обязательно. Эта книга моя «лакмусовая бумажка», отражающая в цвете мой этап развития как «человека разумного». Когда я поставлю этому произведению 10 — я уже к нему не вернусь, поэтому пока «9».

Оценка: 9
–  [  18  ]  +

Ссылка на сообщение ,

«Град обреченный» — книга, которую копать — не перекопать. Но, засучив рукава, поплевав на ладони, предлагаю начать. Как говорится, глаза боятся — руки делают.

Эксперимент есть эксперимент.

Экспериме́нт (от лат. experimentum — проба, опыт), также о́пыт, в научном методе — метод исследования некоторого явления в управляемых наблюдателем условиях. О каком явлении идет речь? Здесь пока всё просто. С одной стороны, речь о мире, глобальном непознаваемом состоянии материи в общем, и окружающем человека в частности. С другой стороны, это явление — сама жизнь. Исходя из антропного принципа и литературы, и познания как такового, можно соединить два варианта в один: эксперимент исследует жизнь человека в мире. Эксперимент запущен, дабы наблюдать, как же человек будет в нем жить. Далее идет «в управляемых наблюдателем условиях». Кто же наблюдатель? Кто исследователь? Здесь версий можно выдвинуть поболее. Возможно, это некие скрытые от нашего конспирологического взгляда Экспериментаторы. Возможно, это сам Бог как главный Экспериментатор, который создал условия, явил миру человека и смотрит за ним, как за самым дорогим своим творением, помогает ему, наказывает его, сочувствует ему. Однако здесь следует помнить, что Братья Стругацкие — атеисты, от начала и до конца. Поэтому смею предположить, что наблюдателем является сам человек. Да вот только управляемых условий не существует. Есть просто условия, никто их не создал, они просто наличествуют. Никакого сознательного, осознанного эксперимента нет, есть лишь наблюдаемый ход событий. Ход истории. И человечество обязано, вынуждено пытаться создать такой социум, в котором жить станет комфортно всем (та же мысль про «счастье для всех даром, и пусть никто не уйдет обиженный», только в социологическом ключе). Но Град обреченный, неприступный загадочный древний город всё больше убеждает читателя, что построить общество, идеальное для всех людей, невозможно. Споры не утихают с самого начала, со времен Андрея-мусорщика, до самой нулевой точки, когда Андрей и Изя спорят о природе элиты. И здесь Эксперимент (авторы) решил посмеяться над героями: казалось бы, все говорят на одном языке, можно запускать строительство Вавилонской башни... но люди не могут ни о чем договориться! Мусорщики обгоняют друг друга на предельной скорости, занимая место в очереди на вывоз. Свидетели не идут навстречу следствию, говоря неохотно, мутно. Экспедиция проваливается из-за вечного спора ее участников между опасным дальнейшим следованием цели и безопасным поворотом назад. И даже технократия Фрица Гейгера не работает! Братья Стругацкие, уж кто-кто, а они должны были верить в мощь и возможности технократии. Но нет. Не всем по нраву общество «сытых рабов», общество профессионалов с индексом профессионализма, общество тоталитарного благоденствия. И здесь находятся индивиды, которые взрывают себя на площадях (это мы видим и сейчас). Казалось бы, что вам еще надо? Всё уютно, сытно и индексировано. Но ведь и сам Андрей Воронин оказывается против строгого подхода к подбору своих сотрудников, например, привлекательной секретарши. Строгая система, реализованная идея Порядка, не учитывает человеческих нюансов. Которых всегда, абсолютно всегда, вагон и маленькая тележка.

Эксперимент — это метод опытный, то есть проверенный на практике. Корень слова — «опыт». Град обреченный — это хронология мировоззренческого опыта самих Авторов. От ярых коммунистов-сталинистов до черной, мрачной, не видящей выхода и целей интеллигенции. Заметно меняется в течение всего романа главный герой, Андрей Воронин, звездный астроном. Сначала он готов бороться, искать и искоренять несправедливость, спорить со всеми. Он уверен, что участников Эксперимента собрали здесь, чтобы последние построили в городе коммунизм. Позже он начинает всё больше разбираться в городе, в людях. Часть населения города уже видится ему отребьем, скотами. И впоследствии он становится политической элитой, сытой, пузатой, которую даже экспедиция не интересует, ведь это нужно ехать самому, видите ли, я только начал обустраиваться, пришел к спокойной нормальной жизни, начал собирать антикварное оружие... в общем, все атрибуты сытого, омерзительного, элитарного уклада. АБС — молодцы, что рефлексируют, доходя до таких высот самокритики. Кто в молодости не был радикалом — у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — у того нет ума. Парадоксально, странно, противоречиво признавать этот афоризм. Странным кажется сейчас, что позже у тебя же будут какие-то иные взгляды на построение общества, а в будущем стыдно будет вспоминать, как яростно ты кричал о праведных ценностях, достигаемых лишь революционным/радикальным путем. Эта книга — одновременно и жирная философская точка во всей социологии, и фантастическая автобиография двух гениальных авторов. Нет, не событийная автобиография, мировоззренческая.

Право на разнообразный труд.

В молодости перед нами открыты все дороги, впереди куча развилок и ответвлений, мы можем пробовать и то, и это. Что, кстати говоря, очень полезно для расширения кругозора и получения того самого опыта. Но с возрастом жизнь устаканивается. Всё гуще и всё плотнее. Опыт — он в то же время и якорь. Но не в опыте дело. А дело в том, что в типичном обществе профессионалов — кот наплакал. Все просто стремятся выжить и заработать денег. Поэтому в городе такой бардак, законы издаются идиотские (касательно павианов), никто ничего не умеет, не разбирается. Противопоставлением этому выступает технократия Гейгера. Но мы увидели, к чему она приводит: к застою. Есть еще Ван. Добрый, славный Ван. Прекрасный вечный мусорщик. Сознательно занявший низшую ступень в социальной иерархии. Но нам жалко на него смотреть. Да, он молодец, но жалость и юродивость всё равно разбирают. Получается, как Ван тоже нельзя. А как нужно?

Красное здание.

Сначала я подумал, что это аллегория идеи власти. Но увидев в тексте красное здание уже во второй раз, я понял, что это аллегория идеи борьбы. Молодой Андрей Воронин, будучи следователем, работником по поиску истины и пресечению преступности, будучи еще вполне себе коммунистом идеологически, входит в Красное Здание и садится играть в игру с Великим Стратегом. По внешнему виду мы примерно понимаем, кто это такой. Конечно, борьба рисуется прежде всего политическая. Мы видим, каким трудным, фантасмагоричным путем она достигается. Да, нужно навязать свои правила, а потом поменять их в удобный момент. Да, нужно жертвовать и своими фигурами, рушить стройный порядок, вносить в свои ряды панику — то есть быть настоящим Игроком. А жертвы в такой Великой Игре — всегда живые люди, всегда те, кто тебе дорог, те, кем придется пожертвовать. Игра страшная. И Андрей отказывается от игры. Но что же происходит с Красным зданием во второй раз? Оно сгнило, обветшало, обезлюдело, в нем так же страшно находиться. СССР 20-х и СССР 70-х. И что же лучше?

Пантеон.

Собственно, зачем мы живем? В историческом плане. Бытует миф, что перед началом Троянской войны Ахиллу сказали, что если он не пойдет на войну, он спокойно вырастит детей, внуков, правнуков, обретет покой, но вскоре его правнуки о нем забудут, и имя его исчезнет из памяти. А если он пойдет на войну, он умрет, но обретет славу, о нем будут воспевать легенды, и имя его останется в веках. Что он выбрал, мы знаем. Так что же делать с желанием выжить, пусть не биологически, пусть личностно? Любой хочет оставить свой след в истории. История сшита конкретными именами и фактами. Но здесь прав Андрей, говоря о ничтожности такого возвышения конкретных личностей. Он кричит статуям об идее Величия как таковой. О массовом катке истории, назову его так. Мол, главное — не величие конкретного человека, главное — величие человечества в целом. Мысль правильная. Полностью поддерживаю. Но мы видим, как статуи поворачиваются к Андрею затылком и слушают человека в тумане, который шепчет им, какие они «самые величайшие». Да плевать все эти великие люди хотели на великий ход истории, если в нем нет их имен. Кому нужен великий ход истории? Только массе, но не выдающимся личностям. И, как забавно, в Пантеоне целая масса, толпа выдающихся личностей, такой парадокс.

Экспедиция на север.

Снова возвращаемся к технократии Фрица Гейгера. Когда все потребительские цели более-менее достигнуты, Фриц приходит к очень важному выводу: обществу нужна сверхцель. (Об этом, кстати, писал Михаил Веллер в своей публицистике, и очевидно, много кто еще). Ирригационные работы, пирамиды, создание империи, построение коммунизма... на сколько хватит фантазии. Экспедиция, пожалуй, самая логичная и нужная сверхцель. Этот мир опасен, необъясним, и нам нужно расширять свои знания о нем, как минимум, чтобы быть готовыми ко всему, и как максимум, для получения новых знаний. Но в чем же беда здесь? Казалось, взяли добровольцев, никто не говорил, что будет легко, задачи и план сформулированы еще до старта. Но что мы видим? Половина команды не хочет достигать сверхцели, они хотят домой. У каждого своя жизнь, и плевать он хотел на какие-то грандиозные цели общества. Не стоит ни одна общественная сверхцель моей, единственной у меня жизни. И как быть, с необходимостью великой цели и нежеланием к ней стремиться?

Наставник.

Дмитрий Быков говорит, что наставник — это недремлющая совесть, которая призывает во всех ситуациях быть спокойнее. Я должен внести поправки в эту трактовку, опираясь на текст романа. Уже при втором появлении наставника я заметил, что наставник как-то слишком много поддакивает Андрею, во всем с ним согласен. Даже когда Фриц тащит бедного Изю, Изю(!) в подвал, наставник позже соглашается, мол, ну да, а как можно было иначе, ну да, никак. Мои подозрения подтвердились встречей Андрея с наставником в пустыне. Андрей не ведется на поводу у наставника и говорит ему: «Да что ты мне постоянно поддакиваешь?» Я был счастлив, что предугадал сей тонкий момент, и готов дать свое объяснение. Наставник — не совесть. Наставники есть и у убийц, и у прочих моральных уродов города. И я уверен, что им наставники говорят именно то, что люди хотят слышать. Итого: наставник — это внутренняя убежденность, что ты всё делаешь правильно. Ни больше, ни меньше. Сколько же я перевидал людей, в основном быдловатого склада, которые даже если не правы, продолжают стоять на своем. Я даже слышал от них самих, что они никогда не признают, что они не правы. Якобы мужская черта такая. Вот вам и наставник. Совесть... да это антисовесть. Андрей Воронин, запутавшийся в конец, потерявший какую бы то ни было ценностную почву под ногами, прерывает надоедливого наставника, убеждающего Андрея, что всё нормально, всё ты делаешь правильно. Да ни хрена не правильно, и всё вместе с этим правильно одновременно. Но это теряет смысл. К слову о придуманных себе ангелах-хранителях, Боге (Золотом Шаре!) и прочих вселенских сущностях, которые помогают не утонуть в бездне пустоты. А надо быть смелее и независимее. Так я считаю.

Нулевая точка.

Аркадий и Борис Стругацкие пережили опыт Великой отечественной войны, они видели смерть в большом количестве. Видели и чувствовали, как одни люди убивают других людей. Слышали предсмертные вопли. Знали о сгорающих заживо тысячах случайных, но всегда живых людей. В романе есть пара эпизодов подобного ужаса. (Я не беру воспоминание Андрея о блокаде и сравнении его с экспедицией). Это момент со сжиганием павианов на площади и эпизод, когда Фриц ведет Изю в подвал для допросов. В оба раза мне было довольно страшно. И в обоих эпизодах фигурирует воля Фрица, как главного сторонника идеи Порядка во всем Граде. Но что же получается. Все вариации построения идеального общества исчерпаны. Все идеалы рухнули, все надежды обречены. И в какой-то момент, самый последний момент, ты обращаешь взор к самому себе. И понимаешь, что и тебя-то как такового нет. Тебе незачем вообще что-то делать, волноваться, бороться, стремиться. Нет смысла. И нет выхода. Град человечества обречен. И ты либо стреляешься натурально, как Дональд в начале, либо ментально, как Андрей в конце. Итог один.

Последняя страница.

Возвращаемся в реальный мир и видим, что вокруг нас — всё тот же Эксперимент. И ничего не изменилось, коли солнце перестало выключаться, как лампочка, а звезды перестали падать. Всё тот же Эксперимент. И жить в нем тошно. И нет никакого светлого облачка. И нет никакого Второго шанса, не выдумывайте себе ничего такого, не поддавайтесь уговорам внутреннего наставника. Ведь в тексте прямо говорится, цитирую: «Черный колодец двора, слабо освещенный желтыми прямоугольниками окон, был под ним и над ним, а где-то далеко наверху, в совсем уже потемневшем небе горела Вега. Совершенно невозможно было покинуть все это снова, и совершенно — еще более! — невозможно было остаться среди всего этого. Теперь. После всего.» Братья словно проносят через финальную страницу романа следующую мысль. Вот, читатель, закрыл ты книгу. Покопался в философии, поразмышлял о человеке, об обществе... но скажи, когда ты вернешься в реальный мир, ты останешься прежним? Или нет? Сможешь ли ты жить, как жил раньше? Ничего не меняется. Мы сидим на работе, спорим о взглядах в интернете, как раньше спорили на кухнях. И продолжаем хотеть того же. Счастья. Для всех. Но никогда не достигаем его.

П.с. Осталась еще куча неразрешенных вопросов. Например – Что означает нашествие павианов? Что было в папке у Изи Кацмана? Каким образом и по какому принципу участники изначально попадали в Град? И многие, многие другие. Как раз повод поскорее перечитать.

Оценка: 10
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Некоторые отзывы действительно ужасают. Почему-то считается, что фантастика жанр лёгкий и развлекательный. В связи с этим люди не имеющие ни жизненного опыта, образования или даже упорства, достаточного для прочтения произведения до конца, имеют основание полагать, что могут его оценивать… демократия интернет, черт побери. Ну и я тогда туда же.

Для меня Стругацикие — великие гуманисты, философы и классики отечественной литературы не писавшие (в зрелом возрасте) слабых вещей вообще. А этот роман один из самых мощных. Оценивать его также нелепо, как рассуждать о достоинствах и недостатках «Идиота» или «Войны и Мира».

Спойлер тут, как в большинстве случаев у них, следующий (в моём понимании): в мудреную обертку из фантастического антуража и событий, часто маскируя под «чернуху», нудный полубред или экшн-боевик вложить сильную философскую идею, прятать этот замысел до конца, и на последних страницах (или даже словах) вывалить её на читателя, чтобы стул под ним качнулся от осознания им, ЧТО он только что прочитал. Что интересно, понимание у каждого своё в деталях, но есть оно всегда.

Конкретно «Град обреченный»: случайным образом ты сегодня мусорщик, завтра президент, послезавтра пропагандист. Но это Ад в любой ипостаси твоей. Вот они, твои круги, и нигде нет успокоения и прощения. Может быть это реверанс Данте, может быть попытка к бегству из Ада. А может быть история страны, которая ходит по этим граблям. Мы с вами. Прямо сейчас и вчера и завтра.

Оценка: 10
–  [  19  ]  +

Ссылка на сообщение ,

В книгах братьев Стругацких есть какая-то особая магия. Я возвращаюсь к ним каждый раз, когда ищу что-то душевное, как сейчас принято говорить в интернете: теплое и ламповое. Каждый роман Стругацких, после прочтения занимает особое место в моей библиотеке, да и душе. Например, «Понедельник начинается в субботу» является для меня дорожной книгой. Каждый раз, уезжая куда-то на поезде, я обязательно беру с собой этот роман и успеваю прочесть его в пути. «Отель «У погибшего альпиниста» перечитывается регулярно тихими зимними вечерами. Что до «Града обреченных», то тут ситуация несколько иная.

Где-то есть Город. Он может находиться на другой планете или в иной реальности, но это, в сущности, не важно. С востока над городом возвышается Желтая Стена, которую невозможно перелезть, на западе лежит пропасть, в которую невозможно спуститься. Разрастается город в южном направлении, где фермы и болота, ну а на севере – сплошная история. В том направлении стоят заброшенные дома и улицы, которые растянуты на несколько сотен километров, если не больше. В Городе обитают люди из различных стран и из разных годов, которые по неизвестным причинам не имеют языковых барьеров. А еще в городе проводится Эксперимент, суть которого никому не известна («Эксперимент есть Эксперимент» — самое частое объяснение, встречающееся в романе). Одно можно сказать с уверенностью: в Городе действует право на труд, которое реализуется через распределение людей на должности, независимо от их способностей и предпочтений, с обязанностью перемены должности через некоторое время. Последнее, что хочется сказать о городе – изредка в нем случаются катаклизмы, перекликающиеся с библейскими казнями. Например, вода может превратиться в желчь, или полчища павианов набегут непонятно откуда.

Главный герой – Андрей Воронин, ленинградский астроном, прибывший в Город из 1951-го года. Андрей проведет в Эксперименте несколько лет, заведет множество знакомых самых разных национальностей, и несколько раз будет стоять перед тяжелым моральным выбором. Немного печально, что как личность Андрей довольно неприятен. Зато развитие его очень интересно, так как, по сути, перед нами роман взросления/становления, пусть и с оговорками.

«Град обреченный» состоит из шести частей. Каждая часть заканчивается катарсисом для главного героя. Причем в нечетных частях катарсис внешний, выраженный в убийстве/самоубийстве кого-то из товарищей Андрея, а в четных — катарсис происходит внутри главного героя и выражается в осознании им нелицеприятных сторон своей личности. И Андрей учится. Пусть тяжело, пусть очень медленно, но он переделывает себя в лучшую сторону, о чем и свидетельствуют последние страницы романа.

Вот и разобрал я роман на составляющие. Кратко, конечно, в меру собственных способностей и исключительно из собственного желания понять, в чем скрыто волшебство. Сюжет не держит в напряжении, большинство персонажей неприятные личности, присутствует недосказанность, да и читается книга достаточно тяжело, оставляя какой-то неприятный осадок на душе. Зато после прочтения ощущаешь «идейную» сытость, память о которой остается надолго. Наверное, магия появляется при прочтении, и ее невозможно передать в отзыве, в котором собственные слова кажутся очень неуклюжими. Чувствую, в «Град обреченных» надо будет вернуться. Лет через пять или десять, но обязательно.

Оценка: 9
–  [  13  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Позорная книга Стругацких написанная на волне перестроечного хайпа в 1989 году. Скорей всего заготовка книги была (с 1975 как они и говорят). Стиль «Перестроечная Чернуха» с потугами на философские умствования... чего только стоят сопливая история про фронтовика который встречался с некрасивыми девушками, и представление Сталина как тирана который играл людьми как пешками и для которого жизнь человека ничего не стоила... хуже только «Жиды города Питера» — полный отстой ... правильно сказал Алексей Балабанов что после 50 ни один режиссер ничего путного не снял ... у писателей наверное есть тоже предельный возраст ... но участие Стругацких в написании «перестроечной чернухи» — сильно смазывает впечатление о них.

Оценка: 3
–  [  10  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Неимоверно сложно писать о книге, которую с одной стороны зачитал до дыр, а с другой, кажется, так и не понял до конца. Трудно составлять отзыв на книгу, которую где-то глубоко интуитивно считаешь самым главным творением Стругацких и в то же время признаёшь чрезвычайно сложной и спорной.

Вероятно, эта самая затёртость до дыр и мешает. Знание почти наизусть ключевых сцен, фраз и размышлений, подспудно внутреннее восприятие книги в качестве фрагментарного калейдоскопа любимых отрывков и цитат не позволяют относиться к «Граду» как к чему-то целостному. И это печально, но ничего уж тут не поделаешь — Эксперимент есть Эксперимент. Перечитывая книгу в этот раз, думал, что смогу абстрагироваться от впечатлений прошлого, от оставшихся ещё с юности ощущений, но — нет, не получилось. К сожалению? Да как сказать...

Если не брать во внимание мощный философский смысл, отмести социально-психологическую трагедию с легко угадываемым и так любимым критиками сатирическим подтекстом, не касаться символизма, то можно вполне свободно говорить о двух самых главных составляющих книги, не рискуя угодить в дебри высоких наслоений и ударить в грязь лицом перед высокими знатоками.

Первая составляющая — социальная. Нет, нет, я не оговорился и не противоречу написанному в предыдущем абзаце. Я имею в виду социальное как категорию, как нечто очень общее. А вовсе не то, о чём вы подумали, и вовсе не то, что любят раскладывать по полочкам критики режима — причём, как тогдашнего режима, так и нынешнего. В книге мы видим обобщённую историю развития любого общества, универсальную модель развития любого социума. Так и хочется сказать — абстрактную, но в данном случае это совсем не так. Нет, далеко не абстрактную, а очень даже конкретизированную, вобравшую в себя множество мельчайших подробностей из мирового опыта. Сборную солянку, если хотите, но локализованную здесь и сейчас, экстрагированную, концентрированную — ибо только такие слова можно применить по отношению к описанию всемирной истории, которую авторы умудрились уместить в 400 страниц.

Общество, рождённое в инфернальной, уходящей в глубины веков бытности, через кабацкую грязь предыдущей, давно изжившей себя и давно устаревшей социальной формации осознавшее себя чем-то большим. Выращенное на зловонном субстрате прекрасное и тонкое древо расцветает, поддерживаемое руками деятелей из прошлого. Да, испачканными в грязи и крови руками, да, людей, запятнавших себя, но ведь и человек рождается в муках и крови. Ничего не поделаешь — жизнь есть жизнь, а Эксперимент есть Эксперимент.

И вот, когда будущее настало, трагические ошибки — в прошлом, в общем-то, выздоровевшее и сделавшееся устойчивым общество принимается мечтать. Ему не сидится на месте, взор устремляется в будущее. Когда все цели достигнуты, необходима сверхцель. Выбраться из колыбели, вырваться из условностей данности. Путешествие на Север здесь можно воспринимать как аллегорию Космоса.

Но человек не может жить в отдельности от социума. Человек в себе — это абстракция, не более чем мысленный эксперимент. И в этом — вторая составляющая книги. Вместе с обществом, через тернии к звёздам, через окольные глухие дороги пробираются главные герои романа к своей сверхцели. Через розоватый и глуповатый юношеский задор, через ощущение «почти как взрослые», но и через испытания взрослостью — через первое предательство, через первое разочарование. Через предательство другого человека и через предательство идеи. Через успокоение и усталость, через выслуженный достаток и сытость, через перешагивание через себя и через собственные принципы, через переоценку ценностей. Вся наша жизнь — это поиск себя, это изменение себя, это работа над собой, хочется, чтобы это было эволюцией, но зачастую это и регресс.

Такова моя оценка этой книги. Старался держаться в рамках и не выходить в пространство спорных теорий и субъективных трактовок. Книги Стругацких, как известно, многогранны, многослойны, при каждом прочтении можно обнаружить что-то новое. И «Град обреченный», как произведение самое главное и самое сложное, соответствует данному определению на все сто.

Оценка: 10
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Предположу, что смысл таинственного Эксперимента — приучить человека одинаково относиться к ближнему, не принимая в расчёт статус: сегодняшний мусорщик может превратиться в завтрашнего министра. Цель доказать равенство — в общем-то благая. Но всё закончилось, как всегда, когда хотели как лучше… В этом первая грань иронии этого романа.

Мы не способны долго функционировать в рамках отлаженной системы — эксперимент пошёл по странному пути, и люди самых разных национальностей и извлечённые из разных лет 20 века создали нечто среднее между третьим рейхом и обществом потребления. И преданный коммунист Андрей Воронин, пытавшийся перевоспитать шлюху Сельму, превращается в винтик нового тоталитарного государства, сытого и почтенного чиновника, женатого на прекрасной и благообразной Сельме. Опять ирония. И только теперь герой, когда он вроде как предаёт свои идеалы, отталкивается от дна и начинает духовное восхождение с Изей Кацманом, «жрецом» культуры, начавшееся, опять же по иронии, с жажды и поноса в пустыне.

Таким образом, мы понимаем без этой самой культуры человеку выбраться никуда не получится.

Стоит отметить, что в град обреченный попадают люди, в основном оказавшиеся в нашем мире в сложной и опасной ситуации. А вот у Андрея всё было очень даже благополучно. Опять же — ирония! И ирония в том, что авторы намекают, что момент для приглашения в град обреченный был выбран неслучайно. В этом мастерство Стругацких и состоит: заставить гадать, что будет дальше, ведь перед самым финалом новая история только начинается.

Оценка: 10
–  [  16  ]  +

Ссылка на сообщение ,

Впервые прочитал «Град» году в 1990-м. Вы помните это время? «Запад нам поможет», «За социализм с человеческим лицом», и прочая бредятина, которая обернулась страшной трагедией для многих миллионов жителей бывшего СССР. Яростная критика «культа личности», «привилегий», «репрессий». Людей старались убедить, что до сих пор они жили плохо и неправильно, а окружающий СССР капиталистический мир — белый, добрый и пушистый. Хотят помочь нам всеми силами. Кое-где в это и по сей день верят, несмотря на.

Так вот, в то время эта книга читалась удивительно хорошо. Почва для неё была подготовлена, и время первой публикации (в журнале «Нева», если не ошибаюсь) было выбрано удивительно удачно. «Град» удачно вписался в бурный поток антисоветской (=антирусской) литературы, был принят и обласкан многими т.н. «интеллигентами». Я сам на тот момент считал, что книга наполнена некими глубокими смыслами, квинтэссенцией мудрости непогрешимых АБС.

Прошло время. Сейчас я воспринимаю «Град» не иначе, как диссидентскую антисоветчину, которая действительно писалась «в стол». Вероятно, какие-то правки в «духе времени» были сделаны уже в перестроечное время, но мы об этом уже никогда не узнаем. Морали в этой книге нет никакой, глубинных смыслов тоже. Монолог Изи в финале, когда-то казавшийся полным потаённых смыслов, на самом деле представляет собой пустышку, переливание из пустого в порожнее.

Книга уже сейчас безнадежно устарела, нынешняя молодежь (20-25) её не понимает вовсе. Не вышло из неё Синей Папки, как ни крути, слишком привязана она к своему времени позднего застоя — начала перестройки. А цитаты из Галича были непонятны уже поколению 1990-х.

Напоследок хочу добавить, что некоторые сюжетные моменты, по всей видимости, представляют собой прямой плагиат из западной НФ, к которой Аркадий Стругацкий имел доступ, будучи переводчиком. Ради интереса проверил даты публикаций — это вполне возможно.

Зря они полезли в политику. Из этого никогда ничего хорошего не выходило, и уж тем более шедевров на все времена. Настоящему художнику это не нужно.

P.S. Умнейший Станислав Лем считал, что у АБС было одно по-настоящему самобытное, яркое произведение — «Пикник». Постепенно всё больше склоняюсь к его мнению.

Оценка: нет
–  [  12  ]  +

Ссылка на сообщение ,

По аналогии с термином «тёмное фэнтези» роман «Град обреченный» можно назвать тёмной социальной фантастикой. По настоящему положительных героев почти нет, а те, что есть либо погибают, либо кончают жизнь самоубийством. Есть герои, чьё поведение очень спорно, есть недалёкие люди и есть настоящие негодяи.

Роман перечитал спустя более 10 лет; и хотя при новом прочтении он показался интереснее, но оценку всё-таки я не поменял. Да, роман интересный и мудрый, но в нём огромное количество «грязи» — на улицах Города и в квартирах горожан, в их словах и действиях. Понятно, что это художественный приём. Сюжет романа сам по себе оригинальный и захватывающий, но то, как он реализован, портит впечатление от книги. Тут есть описание помоек, вечное пьянство, горы трупов, массовая диарея, дохлые крысы и всё в таком роде. Если считать правильной теорию о том, что мир, изображённый в романе — это ад, то наверное именно так он и должен выглядеть.

Вообще творчество Стругацких можно разделить на две группы произведений — о будущем и о настоящем. (Особняком стоит цикл о НИИЧАВО — там люди будущего в настоящем.) Будущее Стругацких утопично, приукрашено, эти книги хочется перечитывать, в этом мире хочется жить. Эти произведения для меня входят в число моих самых любимых книг. В их мире настоящего — грязь, пьянство, неприятные герои. В «Граде обреченном» это особенно заметно, в нём совершенно ясно, что является ценой всего на свете. Понятно, что это то самое зеркало, на которое мы пеняем, видя себя, и эти книги перечитывать не менее важно, но делать это тяжелее, честно сказать. Эта часть творчества братьев мне нравится меньше.

Оценка: 6
–  [  5  ]  +

Ссылка на сообщение ,

« Град обречённый» — одно из поздних произведений братьев Стругацких. В нем мы можем наблюдать переживавшийся идеологический кризис, однако произведение хорошие, поражающее и по полету фантазии и вымысла, так и полное едких психологических и философских замечаний.

Начинается произведение с так называемого Эксперимента, в котором отобранные с Земли люди с разных геолокации и времён пребывают для жизни в одном граде ( граде, а не городе, что любопытно). Попутно может пронестись некая аналогия с миграцией. Для чего эти люди прибыли в град? Как их выбирали, и зачем впустили? Есть ли что особого в этих людях, ведь все они столь разные. Андрей профессор физики с пятидесятых, Гейгер бывший офицер под руководством Гиммлера, японец Кенси также вояка, кто-то из них из сороковых, а кто-то из семидесятых. Кто-то молод, а кому-то уже шестьдесят. Каковы были ограничения при принятий людей в град, и зачем они нужны? Что стало с теми, кто не мигрировал в Град, а остался на Земле?

Исходя из произведения, все герои прибыли в Град под какими -то наставниками добровольно. Кто такие наставники, также не уточняется. Все начинают работу мусорщиками. Только Андрей поднимается до советника президента, Гейгер же до президента благодаря великолепным лидерским навыкам, а Ван так и остаётся мусорщиком , при чем он хочет быть только мусорщиком, отказываясь от чего-либо другого под полное одобрение таких людей как Отто.

Сюжета необычны и вылетают порой стремглав в противоположность из предыдущих глав. Вот Андрей в первых главах все ещё убежденный коммунист, верящий, что в граде нужно просвещать и помогать широким массам. Вот нашествие чёрных павианов, с которыми никто не знает, что делать. А через несколько глав и павианов жестоко сжигают, и Андрей сдаёт Изю Гейгеру, а после и полноценно становится его доверенным лицом и личным советником, что немного неожиданно. В граде полный каламбур всего, эксперимент и заселение его произвёл таки шквал земных исторических видоизменений.

Вот Андрей пьёт чай с Ваном, дядей Юрей, Сельмой и Кэнси. А уже через несколько глав у него приём с прусской баронессой и английским аристократом, куда остальных и не позовёшь.

Град сыплет парадоксами.

В нем есть и старые обитатели, и рождённые и выросшие в том же граде. Миллионов население, страдающее от разных проблем… а новые жители все также пребывают в град. Зачем они и зачем они приехали в град? Проблема миграции в книге не объясняется.

Вот вроде и Гейгер улучшил жизнь в граде, навёл порядок, сытнее стали жить люди. И что тут случилось? Дени подорвал себя в качестве протеста. Для чего? И кто пожалеет здорового взрослого мужика, которого в общем-то тоже надо жалеть.

Интересна концепция Антигорода. Запоминается встреча и бред Андрея в Красном доме:

« Стратег всегда крутится в рамках своей стратегии. Великий стратег отказался от всяких рамок. Стратегия была для него лишь ничтожным элементом его игры, она была для него так же случайна, как для Андрея — какой-нибудь случайный, по прихоти сделанный ход. Великий стратег стал великим именно потому, что понял ( а может быть, знал от рождения): выигрывает вовсе не тот, кто умеет играть по всем правилам; выигрывает тот, кто умеет отказаться в нужный момент от всех правил, навязать игре свои правила, неизвестные противнику, а когда понадобится — отказаться и от них.

Кто сказал, что свои фигуры менее опасны, чем фигуры противника? Вздор, свои фигуры гораздо более опасны, чем фигуры противника. Кто сказал, что короля надо беречь и уводить из-под шаха? Вздор, нет таких королей, которых нельзя было бы при необходимости каким-нибудь конем или даже пешкой. Кто сказал, что пешка, прорвавшаяся на последнюю горизонталь , обязательно становится фигурой? Ерунда, иногда бывает гораздо полезнее оставить ее пешкой — пусть постоит на краю пропасти в назидание другим пешкам…».

Тошно. Запоминающийся отрывок. Таких в тексте много. Размышления Изи об элите :

« Вы полагаете себя технократами и элитой. Демократ у вас — слово ругательное. Всяк сверчок да познаёт приличествующий ему сверчок. Вы ужасно презираете широкую массу и ужасно гордитесь этим своим презрением. А на самом деле вы — настоящие, стопроцентные рабы этой массы! Все, что вы не делаете, вы делаете для массы. Все, над чем ломаете голову, все это нужно в первую очередь именно массе. Вы живете для массы. Если бы масса исчезла, вы потеряли бы смысл жизни… Вы никогда не поймёте людей, которые кончают с собой в знак протеста…». И Андрей : « Или ты действительно считаешь, что все это быдло можно поднять до элитарного уровня?».

А дальше, все нагнетающее, ибо « не было в этом городе ничего более обыкновенного, чем смерть». Мрачно рассуждает Андрей и дальше: « Что за дикая идея — убеждать памятники, что они никому не нужны? Это же все равно, что убеждать людей, что они никому не нужны… Оно, может быть, так и есть, да кто в это поверит?…».

Андрей проходит путь от убежденного идеалиста-коммуниста до процветающего советника президента бывшего фашиста, и до опустошенного практически анархиста. Опустошенного, потому что верить во что-то то нужно. И тот же Наставник — совесть, как аллегория.

В городе и антигороде происходит много событий. Во всей этой какафонии, в который каждый что-то кричит, проносятся и плакаты с просьбой беречь павианов, и их же поджег, вот помогли Вану, а в следующей главе убили Кэнси, и в хаотичном граде трудно разобрать, что такое хорошо, а что такое плохо. Град — кризисное критическое и мрачное произведение Стругацких.

Фантастика в нем идёт вкупе с какой-то мистикой. Непонятно, как вообще люди из разных эпох и стран оказались в граде. Этакий миграционный поток, где Наставник упоминает, что граду нужны определённые люди и не нужны другие. Но что общего между всеми этими людьми? Они разного возраста, разного пола, из разных стран и периодов истории. Почему они согласились на Эксперимент? А были ли те, кто передумал? И что стало с теми , кто не попал в град?

В книге никаких разъяснений не даётся. Концовка также вышла смятая, без пояснений, где град , где антиград , что стало с Сельмой, Изей, Гейгером, кто такие наставники… Андрей даже не задаёт себе подобных вопросов. Он потухший, потускневший — как после плохого сна. На том читателя и оставляют.

Оценка: 10


Написать отзыв:
Писать отзывы могут только зарегистрированные посетители!Регистрация




⇑ Наверх