В текущем сезоне прискорбно мало НФ — шортлист главной фантастической премии чуть менее чем полностью состоит из фэнтези и ретеллингов. Из шести романов к фантастике по формальным признакам можно отнести только два. Но «Death of the Author» Ннеди Окорафор, стремясь выйти на поле мейнстрима, подходит к фантастическому элементу весьма утилитарно, используя его как вложенный в реалистичную историю сюжет. Остается только «Shroud» Адриана Чайковски, единственный полноценный научно-фантастический роман, номинированный на Хьюго в этом году.

Тут, конечно, сразу же возникает вопрос дефиниций — а что в принципе можно считать научной фантастикой. Заклепочники, наверняка, найдут немало мелких ошибок и натяжек — всегда находят. И, следом, выписать роман из НФ — жанр-то в кризисе. Вот то ли дело раньше... ну да, раньше, когда в НФ вполне нормально было писать, например, про вертолеты на Луне. В клубе мы уже договорились до того, что НФ не существовало никогда — это недостижимый идеал, существующий только в воображении критиков, к которому ни один обитатель тварного мира еще не приблизился (да, Игана с Уоттсом тоже низложили — ни формулы прям в тексте, ни сотни ссылок на источники не спасли).

В подобном заклепочничестве, отчасти, есть элементы Специальной Олимпиады, и, если подумать, это во многом может объяснить то, почему НФ так мало пишут. Неблагодарное занятие, сочинять фэнтези куда профитнее. Если раньше жанр доминировал, то теперь мы черпаем остатки из пересыхающих озер древнего океана: в плошке чаще оказывается тина и песок, чем чистая вода.

Станет ли «Shroud» исключением из правила? Для протокола отметим средний балл на Goodreads — 4,15 при более чем 15000 оценок (достойный результат) и перейдем к обзору.

Далекое будущее. Когда-то давно человеческая цивилизация преодолела первое «бутылочное горлышко», вызванное климатическим и ресурсным кризисом на Земле, начав космическую экспансию. Национальные государства ушли в прошлое, теперь у власти корпорации, а каждый рождающийся человек по умолчанию становится подчиненным, выполняющим поставленные задачи — а за ненадобностью отправляется в криосон, чтобы не тратить ценные ресурсы. Их и так уже на всех не хватает: истощенная корпоративными войнами солнечная система слишком тесна. Человечество подходит ко второму «бутылочному горлышку» и единственная надежда — дальнейшая экспансия: создание сети самодостаточных станций, поселений и шахт, от звезды к звезде, чтобы распространять человечество подобно «сыпи» по всему ближайшему рукаву Млечного Пути.

Одной из первых таких станций должна стать Prospector413, ничем не примечательная система: красный карлик с газовым гигантом, крупнее Юпитера, и несколькими спутниками. Но когда корабль землян вошел в систему, оказалось, что один из спутников вопит — передает в космос непрекращающийся радиошум на всех частотах. Подобная аномалия не могла остаться незамеченной: естественные источники не создают такого структурированного сигнала. Это явный признак жизни или, по крайней мере, активной геологической деятельности невиданного масштаба. В спешке собирается команда ученых, чтобы изучить аномалию.

иллюстрация из рассказа-приквела (действие происходит на другой планете)

Первая часть романа — сухая хроника исследования луны, больше похожая на научный отчет, и читать ее было, чего уж там, тяжело. Я даже стал бояться, что весь роман такой. Персонажи, шестеро членов команды, заданы скорее как функции, почти как в «Эдеме» Станислава Лема: Директор, Администратор, Эксобиолог, Экзогеолог, Макро-инженер, Дата-инженер (пара инженеров, пара ученых и пара начальников — типичный трудовой коллектив). У каждого есть одна яркая черта (ну, например, у директора — это раздутое эго, у Макро-инженера — вспыльчивость, у Экзогеолога — скептицизм), этим их развитие и ограничивается. Развитие характеров и отношений намеренно принесено в жертву научным описаниям. Рассказчицей выступает Джуна Силандер, Администратор. Её официальная роль — «помощник директора», но фактически она — социальный клей команды. Разруливает конфликты, улаживает споры между учёными, пишет отчёты — за счет чего разбирается во всем понемногу.

Именно от нее мы и узнаем всю информацию о спутнике газового гиганта, который вскоре назвали Саваном — за то, с каким упрямством он прятал от землян свои секреты. На 30% больше Земли и почти с двукратной гравитацией (предположительно, из-за массивного железного ядра), Саван приливно захвачен своей планетой-гигантом. Давление на поверхности — в 20 раз больше земного на уровне моря. Атмосфера, содержащая в составе азот, водород, метан, аммиак, ацетилен и сложные органические молекулы — густая как суп, из-за чего поверхность луны окутана мраком. Парниковый эффект, вулканическая активность и излучение газового гиганта делают температуру аномально высокой, всего несколько десятков градусов ниже нуля по Цельсию, но разница температур между освещенным и неосвещенным полушариями вызывает постоянный сильнейший шторм. Все это делает исследование луны совсем не тривиальной задачей, и исследователи тратят слишком большое количество ресурсов при ничтожном результате — лишь несколько смутных снимков и пара коротких видеозаписей, показывающих картины настолько сюрреалистичные, что в них сложно поверить: гигантские структуры, высотой в несколько десятков метров, сложный, подвижный, трёхмерный лабиринт из переплетённых стеблей, живые цветы, раскрывающиеся и закрывающиеся, словно дыхательные органы или фильтры, громадные, покрытые металлическим экзоскелетом существа, двигающиеся с неестественной, механической точностью. Судя по всему, Саван не просто обитаем, он переполнен жизнью. Развившейся в абсурдно нечеловеческих условиях, очевидно, на иной биохимии, с иными органами чувств.

Ну и что с того?

Цель экспедиции проста и понятна — выкачать систему досуха, основать космические обиталища для первой партии колонистов, которые уже в пути, а иная жизнь — не более чем забавный курьез, отвлекающий от главной задачи. Финансирование все сильнее урезалось, ведь дроны, посланные на разведку, один за другим исчезали в атмосферном шуме, разбивались о невидимые скалы или просто переставали выходить на связь — не было смысла тратить их и дальше. Последним шансом исследовательской команды был пилотируемый спуск — возможно, так удастся получить дополнительную информацию и оправдать продолжение исследований. Но именно в этот момент происходит катастрофа.

Пара выживших спасается на подготовленном для изучения поверхности аппарате и падает во мрак Савана. Используя манипуляторы в качестве ног, они могут худо-бедно передвигаться, но единственный шанс спастись — добраться до строящегося космического лифта, который находится на другом конце негостеприимной, чуждой, полной жизни луны.

Основная часть романа совсем не похожа на первую сотню страниц — это напряженная планетарная робинзонада, постоянное движение вперед на постепенно разваливающемся дроне, который Макро-инженер Сте Этьенн, вторая выжившая, вмеру возможностей старается починить. Выход из капсулы дрона означает мгновенную смерть, ресурсы далеко не безграничны, но даже это не главное препятствие. Практически каждый встреченный представитель мегафауны, облаченный в металлический экзоскелет, жаждет попробовать капсулу "на зуб". Раздавить, разгрызть, или, на худой конец, прострелить копьями из замороженного аммиака. И был бы путь наших героев коротким, если бы не столкновение с иной разумной цивилизацией, которых, не мудрствуя лукаво, назвали просто Закутанными (Shrouded).

Когда-то они образовывали распределенный межпланетный разум, подобный Солярису, но мощный сигнал из космоса разрушил их сеть, погрузив ее в состояние фрагментации и упадка. Теперь некогда единый организм распределен на ряд колоний, имеющих лишь смутные воспоминания о былом величии. Но, возможно, именно контакт с человечеством позволит им вернуть то, что они когда-то потеряли.

Чайковски использует необычную структуру: каждая глава озаглавлена или «Свет» (точка зрения людей) и «Тьма» (точка зрения Закутанных), а между частями вставлены интерлюдии — своего рода энциклопедические статьи, объясняющие эволюцию, биологию и историю Савана. Переключение создаёт мощный контраст. Человеческие главы полны эмоций, страха, потерь. Главы Закутанных — холодны и аналитичны, но трагизма в них, пожалуй, даже больше — представьте себе главы от лица обмелевшего Соляриса. Не обошлось тут и без стилистических экспериментов: сложность понимаемых концепций и даже используемая лексика напрямую зависят от количества особей в роевом разуме. И когда, по воле сюжета, особь остается одна, мы имеем главу на несколько страниц, написанную в таком стиле:

цитата
No thought. Just run.
Threat. Flee. Lost. Wait. Hide.
Call. Quiet.
Call. Quiet.
Run. Run. Run. Lost. Scared. Threat. Run. Wait.
Call. Quiet.
Wait.
Hunt. Feed. Wait.
Call. Quiet.
Lost.
So lost.
Lost.
Walk. Walk. Call. Quiet. Scared.

В главах, посвященных робинзонаде, отлично раскрывается изобретательность Чайковски. В первую очередь — в изображении чуждой жизни: тут он разгулялся не на шутку. Анаэробная биохимия, хемосинтез вместо фотосинтеза, необычные органы чувств, развившиеся вместо зрения и пришедшие на смену слуху, память как физический объект, формы, способы взаимодействия с миром и охоты — автору удалось создать по-настоящему чуждый мир. Не менее чужд и разум, с которым земляне должны установить контакт.

Как это происходит в классической научной фантастике? Цивилизации обмениваются сигналами и, чаще всего, находят соприкосновение в арифметике: даже для жукоглазых пришельцев 2+2=4 и на этом можно выстроить хоть какое-то взаимопонимание.

Вот только у разума Закутанных нет концепции арифметики. Они просто не воспринимают числа как математические абстракции. Как говорится позднее в одной из интерлюдий: «Я — это вещь, состоящая из чисел, и это означает, что я не считаю и не рассматриваю количества. Они подобны воздуху или земле — не то, что можно изучать или о чем можно думать сложными способами».

Вторая концепция, чуждая для Закутанных — это второе лицо. Как там у Лема: «Мы ...не ищем никого, кроме людей. Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало. Мы не знаем, что делать с иными мирами... Мы хотим найти собственный, идеализированный образ, это должны быть миры с цивилизацией более совершенной, чем наша. В других надеемся найти изображение нашего примитивного прошлого, в то же время по ту сторону есть что-то, чего мы не принимаем, от чего защищаемся». Закутанные возводят этот принцип в абсолют. Им не нужен другой мир, чтобы увидеть в нём себя, потому что у них нет себя в том смысле, в каком это слово понимают люди. Есть только «Я» — сеть, охватывающая всё доступное пространство мысли, ограниченная дальностью распространения неискаженного сигнала, — и есть «Не-Я», куда попадает всё остальное. Та часть, которая при присоединении становится частью «Я» — разумна. Остальное — объект для изучения, интеграции и копирования. Найденная капсула — оказывается еще одним таким объектом, взаимодействие с которым, наверняка, способно чему-то научить. Вот только объект попался на редкость бестолковый — движется прямым путем к неизвестной цели, постоянно попадая в критические ситуации.

Получился роман о контакте без самого контакта. Люди и Закутанные взаимодействуют, не подозревая о взаимной разумности — их разумы функционируют в различных категориях реальности. Второй парадокс — сочетание масштабной планетарной (ну хорошо, лунной) одиссеи и замкнутого пространства — героини заперты в капсуле и пристегнуты к кушеткам. Честно говоря, здесь Чайковски не дожал: не хватило напряжения и химии между персонажами, игры на разнице характеров в ограниченном объеме. Динамика исключительно внешняя — между обитателями капсулы и внешним миром. Внутренняя ограничивается парой неубедительных диалогов в духе: «-Я не могу так больше, мы все умрем. -Моги. -Постараюсь».

Финал романа снова переключается на хронику, в этот раз противостояния пробуждающегося планетарного разума и человечества, пытающегося реализовать свой проект по разбору луны на ресурсы. Казалось бы, у Закутанных изначально нет шансов: без оружия, без космических кораблей и даже концепции войны на истребление, что они могут противопоставить? Разве что рефлекторное умение исследовать, копировать и интегрировать. И попытка их уничтожения оказывается отличной школой жизни.

Отчасти Чайковски, конечно, повторяется. Нечто подобное мы уже наблюдали в «Детях времени»: столкновение цивилизаций, в котором читательские симпатии инстинктивно оказываются не на стороне человечества, уж слишком грязными мазками оно рисуется. Но «Shroud» делает шаг вперед: с разумными пауками контакт было установить куда проще. Пауки хотя бы были индивидуальностями — со своими именами, характерами, историями. Здесь же у нас другая форма сознания, у которой нет даже категории «личности». И единственный способ установить с ней контакт — перестать искать в Чуждом «зеркало».

Лучший ли это роман автора? Ну, наверное, нет. Наверняка и с точки зрения макроуровня: биологии, химии, физиологии, есть к чему придраться. А уж на уровне характеров, диалогов, взаимодействия между персонажами-людьми книга и вовсе не блещет. И тем не менее роман остаётся главным НФ-событием года уже хотя бы потому, что в текущем премиальном сезоне, утонувшем в ретеллингах и магических системах, Чайковски единственному хватает смелости взять читателя за шкирку и швырнуть в мир, где ничто не работает по-человечески. Ценный и действительно освежающий опыт.

Вот мы и добрались до конца премиального списка этого года и завершили разбор номинантов на высокой ноте — действительно, одна из лучших книг прошлого года и уж точно лучшая научная фантастика. Дело за малым — подвести итоги, составить рейтинги номинантов в каждой категории и сделать прогноз — кто может победить. Все это — в последней, итоговой части Хьюговых чтений, которая будет опубликована до конца недели.

Тэги: рецензия, Хьюговые чтения-2026, Чайковски, «Shroud»

спасибо!

892

просмотры

Комментарии

Страницы: 1 2

12 августа 15:59