В этой рубрике публикуются материалы о литературе, которая не относится к фантастической: исторические романы и исторически исследования, научно-популярные книги, детективы и приключения, и другое.
Открывается номер книгой стихов польской поэтессы, лауреата Нобелевской премии Виславы Шимборской (1923 – 2012) «Довольно». В стихотворении о зеркале, отражающем небосвод над руинами города, сказано, что оно «делало свое дело безупречно, / с профессиональной бесстрастностью». Пожалуй, эти слова применимы и к манере Шимборской в переводе Ксении Старосельской.
«Вторая молодость миссис Доналдсон» — повесть одного из самых известных современных английских сатириков Алана Беннетта (1934). Вдова 55-ти лет и для заработка, и для заполнения душевной пустоты устраивается на работу в труппу ложных больных, на которых студенты-медики овладевают азами профессии. Попутно она сдает пустующую комнату, впрочем, за своеобразную и небезгрешную плату. Так или иначе, но ей удается испытать вторую молодость. Перевод Веры Пророковой.
«Зеркало идей» знаменитого французского писателя Мишеля Турнье (1924) по существу — книга эссе, построенных по одинаковому принципу: берутся два предмета или явления, традиционно наделяемые противоположными качествами: огонь и вода, кошка и собака, чердак и подпол и т. д. Сопоставление внутри этих пар и служит отправной точкой для игры авторского ума. Перевод и вступление Марии Липко.
Следующий раздел номера называется «Я пришел из другой страны…»; это рассказы, объединенные общей темой: человек в новых для себя, нередко враждебных, обстоятельствах. В «Поселке “Ивушка”» американского писателя Дагоберто Гилба (1950) речь идет о молодом провинциале мексиканце, приехавшем в поисках работы к богатой тетушке в США. Перевод Андрея Светлова.
В рассказе «Пепельный понедельник» американца Томаса Корагессана Бойла (1948) в роли чужака – иммигрант японец, обосновавшийся в Калифорнии. Конфликт с соседским мальчишкой и последовавший на другой день несчастный случай может быть истолкован и как символ агрессивного взаимонепонимания разных цивилизаций. Перевод Андрея Светлова.
В рассказе «Будущее» немецкого писателя Георга Кляйна (1953) повествование ведется от лица сотрудника спецподразделения, занятого поиском тайных стоянок нелегальных эмигрантов. Дело происходит в недалеком будущем, когда, как это представляется автору, одни люди станут украдкой обретаться на новых территориях, а следопыты из коренных жителей – выслеживать места обитания пришельцев. Перевод Анатолия Егоршева.
«Мой сын – фанатик» английского писателя Ханифа Курейши (1954). Лондонский таксист, уроженец Пакистана, узнает, что его сын-подросток сделался приверженцем ислама, вопреки многолетним усилиям отца выбиться в настоящие британцы. Перевод Александра Беляева.
И завершает этот раздел глава «Бегство лис» из книги польской писательницы Магдалены Тулли «Итальянские шпильки». Автор вспоминает государственную антисемитскую компанию 1968 года, заставившую польских евреев вновь почувствовать себя изгоями. Перевод Ирины Адельгейм.
Традиционная рубрика «Вглубь стихотворения». На этот раз несколько переводчиков (Наталия Беленькая-Гринберг, Марина Бородицкая, Кирилл Анкудинов, Григорий Кружков, Виктор Куллэ, Леонид Ситник и Александр Шапиро) предлагают свои русские версии четырех из многочисленных написанных по-английски стихотворений Иосифа Бродского (1940 – 1996). Вступление Виктора Куллэ.
В рубрике «Из классики ХХ века» — «Берлинские очерки» выдающегося австрийского романиста Йозефа Рота (1892 – 1939) в переводе Михаила Рудницкого. Это статьи, печатавшиеся в немецких газетах в 1920-30-е годы. Здесь и рассуждения о первом берлинском небоскребе, возведение которого еще только планировалось; и скорбь по безымянным мертвецам Берлина, чьи фотографии вывешены в полицейском участке; и раздумья об участи русских эмигрантов в столицах Европы; и многое другое…
«Литературный гид» знакомит читателя с афроамериканским писателем Ральфом Эллисоном (1914 – 1994), прославившимся романом «Невидимка» (1952), о котором автор вступления и переводчик всех материалов гида Ольга Панова, среди прочего, пишет: «Ральф Эллисон был твердо убежден: имя, название определяет судьбу. У нас в России это его убеждение подтвердилось самым решительным образом. Роман постигла судьба «книги-невидимки»: прошло почти шестьдесят лет с момента его выхода, он давно уже переведен на многие языки, а в распоряжении русского читателя до сих пор имеется лишь перевод единственной главы, сделанный В. Голышевым еще в 1985 году, да разнообразные упоминания о «великом, но неизвестном» романе в книгах и статьях о литературе США ХХ века». В «Литературный гид» также вошли фрагмент из романа «Невидимка», интервью, данное писателем газете «Пэрис ревью» в 1955 году и отклик Сола Беллоу на смерть Ральфа Эллисона.
В рубрике «Статьи, эссе» — «Безвестные рыцари кинобизнеса» Марины Ефимовой. Речь идет о братьях Вайнштейнах, энтузиастах-продюсерах, настойчиво и небезуспешно противопоставляющих Голливуду фильмы, независимые от массовых вкусов и диктата коммерции.
В рубрике «Писатель и общество» — «Анти-антиутопия, или на салоне»: остроумный рассказ прозаика и музыканта Леонида Гиршовича (1948) о российской делегации на Парижском книжном салоне 2012 года.
И в завершение номера – «БиблиофИЛ»: о новых книгах рассказывают Михаил Визель и Алексей Михеев.
Победителем литературной премии «НОС» по итогам 2012 года стала книга Льва Рубинштейна «Знаки внимания». Финал премии проходит в Политехническом музее. Ближайшим соперником Льва Рубинштейна стал главный редактор издания Hopes&Fears Николай Кононов с книгой «Бог без машины. История 20 сумасшедших, сделавших в России бизнес с нуля», прошедший в «суперфинал». Также, по результатам интернет-голосования был награжден прозаик Алексей Моторов за книгу «Юные годы медбрата Паровозова» — ему вручили приз в 200 тыс. рублей
Шорт-лист премии был объявлен на VI Красноярской ярмарке книжной культуры в конце октября 2012 года. Кроме трёх вышеперическленных, в список вошли книги: Лоры Белоиван «Карбид и амброзия», Сергея Гандлевского «Бездумное былое», Михаила Гиголашвили «Захват Московии», Георгия Давыдова «Крысолов», Олега Рашидова «Сколково. Принуждение к чуду» и Елизаветы Александровой-Зориной «Маленький человек».
Витольд Гомбрович. Дневник Издательство Ивана Лимбаха
"Дневник" Витольда Гомбровича, писавшийся в 1950-е —1960-е годы,— книга здесь и сейчас просто необходимая. Каждая его страница сопротивляется той несвободе, которую человеку навязывают идеалы, нормы и другие люди. Эта несвобода непобедима, но Гомбрович изображает ее не как муку, не как нечто кошмарное или абсурдное, а как комедию, как фарс. Он внушает читателю, что боль от культурного насилия — вещь неизбежная, но не такая уж страшная и, главное, совсем не стыдная. У нас есть своя традиция жалобы "мне больно!" в ответ на культурное насилие — это традиция "подпольного человека" Достоевского и его наследников, от Розанова до Венички Ерофеева. Но в жалобе Гомбровича нет ничего подпольного. Эта клоунада, а не надрыв — и как раз такая клоунада у нас в самом большом дефиците.
Павел Зальцман. Щенки. Водолей
Художник и поэт Павел Зальцман писал свой единственный роман 20 лет, но так его и не закончил. Эта впервые изданная книга — один из самых величественно-странных романов, написанных на русском языке в XX веке. Во время гражданской войны в Сибири расстаются два щенка, после чего их судьбы переплетаются с линиями десятков персонажей, людей и животных. Точнее всего книгу Зальцмана можно описать, если представить, что "Доктор Живаго" написан Николаем Заболоцким. "Щенки" — классический роман о вплетении частных жизней в большую историю, созданный в мире, в котором ни того ни другого больше не существует.
Геннадий Гор. Стихотворения 1942–1944. Гилея
В 30-х тоже автор обэриутского круга, а позже советский фантаст, Геннадий Гор написал свой маленький корпус стихов в первые годы после эвакуации из Ленинграда и никогда никому не показывал. Среди всего сказанного о блокаде эти тексты — из самых жестоких, притом что от документального описания они предельно далеки. Блокада Гора — событие не историческое, скорее вселенский сдвиг. В качестве его свидетелей выступают умные растения и животные, великие художники и поэты прошлого. Кажется, будто из блокадного Ленинграда Гор увез запас отложенной смерти и сделал его замесом, может быть, самых страшных (но еще и очень смешных) стихов русской поэзии.
Ян Сатуновский. Стихи и проза к стихам Виртуальная галерея
Практически полное собрание одного из самых значительных и незаметных революционеров в русской поэзии XX века. Ян Сатуновский — основатель русского конкретизма, поэзии, основанной на записывании обыденной бытовой речи, но его стихи гораздо глубже простой документальной фиксации. Начав писать серьезные тексты в конце 1930-х, одновременно с крушением модернистского мира, Сатуновский чуть ли не первым стал слушать родившуюся тогда новую советскую речь. Слушая ее, он сумел разглядеть в этом неказистом, страшном и грубом строе говорения поэтическое ядро, в то время еще не вполне существовавшее. Это открытие во многом было пророческим. Благодаря ему Сатуновский сейчас кажется самым удивительно современным.
Софья Купряшина. Видоискательница НЛО
Избранное надолго пропадавшей из вида замечательной рассказчицы. Софья Купряшина — автор внешне крайне жестоких текстов, состоящих из описаний немотивированного насилия, безлюбого секса, алкоголического безумия, крайней душевной опустошенности. Но назвать ее прозу чернухой, даже интеллигентной, не поворачивается язык — настолько искусен каждый абзац этих рассказов. Кажется, будто страдание рассказчика и самого его языка в этих рассказах искупает самый тяжкий грех.
Василий Ломакин. Последующие тексты Арго-Риск
За свою третью книгу живущий в Америке Василий Ломакин получил в этом году премию Андрея Белого, и это на редкость радостное событие. Ломакин — удивительный трагический автор, может быть, единственный настоящий эмигрантский лирик — поэт "вашингтонской ноты", изрекающий благословения-проклятия миру, культуре, родине и самому себе. Характер их варьируется от запинающихся многостраничных излияний до лаконичного приговора "Кротики это ужас / Это ужас кротики // Котики это ужас / Это ужас котики". Ломакин работает с языком, почти мертвым и одновременно находящимся в одном шаге от воскресения.
Сьюзен Сонтаг. О фотографии Ad Marginem — ЦСК "Гараж"
Выход этой книги в переводе Виктора Голышева — заполнение важнейшей лакуны. Сьюзен Сонтаг в принципе издана по-русски очень плохо, а это не только одна из самых известных ее работ, но и важнейший текст о фотографии. В середине 70-х Сонтаг первой увидела в фотографии главный образ современного мира, точнее — образ восприятия образов. Сейчас кажется, что в своих эссе Сонтаг говорит почти очевидные вещи. Но это не потому, что они банальны. Просто мысли Сонтаг о фотографии вошли в кровь нашей культуры. Они — основание, остальное — изыски, уточнения. Если использовать один из любимых терминов Сонтаг, фотография в ее книге — это не деятельность, а чувствительность, строй нашего мировосприятия, с его зависимостью от опосредованных впечатлений, склонностью к невмешательству и ностальгии. За 35 лет с момента выхода ничего особенно не изменилось, кроме разве того, что речь больше не идет о бумаге.
Вместе с переизданной в прошлом году "Camera Lucida" Ролана Барта и выпущенной только что книгой Сонтаг "Призрачный снимок" мог бы составить пунктирную трилогию. За год с небольшим в России вышло целых пять маленьких книжек писателя, журналиста и фотографа Эрве Гибера, но "Призрачный снимок" — возможно, лучшая для знакомства. Собрание эссе, где-то между автобиографическими заметками и размышлениями о природе фотографии. О чем бы ни писал Гибер, у него выходила умная и печальная, завораживающе красивая эротическая проза — и фотография тут совсем не исключение.
Мо Янь. Страна вина Амфора
Выход у нас романа Мо Яня удачнейшим образом совпал с получением писателем главной мировой литературной премии. Причем удача эта не только издательская, но и читательская — тот, кто прочитал этот роман в пылу "нобелевской лихорадки" получил опыт неожиданный и интересный. Мо Янь, упрекаемый прогрессивной мировой общественностью в лояльности полутоталитарному китайскому режиму и среди любимых писателей неизменно называющий Шолохова, больше всего напоминает Владимира Сорокина в его самых острых проявлениях: "Мальчик сидел, поджав ноги, на большом позолоченном подносе. С золотисто-желтого тела стекало ароматное масло, на лице застыла глуповатая улыбка, наивная до смешного. Вокруг тела красовалась гирлянда из изумрудной зелени и ярко красной редиски... "Это у нас самое знаменитое блюдо,— сообщил партсекретарь.— Называется "Цилинь приносит сына". Им мы потчуем иностранных гостей, у них остается глубокое и незабываемое впечатление"".
Александр Терехов. Немцы Астрель
Это роман про сейчас, про сейчас просто — без вставных новелл из прошлой жизни, без фантастики, без антиутопичности. Это роман о том, о чем все говорят, о том, что все перепощивают в интернете. А такое требует от автора известной смелости или, что еще лучше, известного легкомыслия — отсутствия озабоченности тем, как все это сиюминутное (быт коррумпированных чиновников, прибравший город к рукам мэр, его деловая жена, его пресс-секретарь-китаец и суета вокруг подделки выборных бюллетеней) будет читаться в вечности. И пусть "Немцы" — не замечательное литературное произведение, но, безусловно, замечательное, вернее, заметное и уж тем более редкое для нашей литературы явление.
Музыка вместо сумбура: Композиторы и музыканты в Стране Советов. 1917-1991 (Серия: Россия. ХХ век. Документы. М.: МФД 2013)
Сборник документов, который читается не хуже любого романа. Абсурд и трагедия под одной обложкой. Например, можно узнать какие важнейшие мировые проблемы занимали ЦК КПСС весной 1977 г. "Проблемой" оказался творческий конкурс молодых виолончелистов в Париже, проводившийся под эгидой М. Ростроповича. ЦК КПСС принял специальное постановление № П55/65 от 17.05.1977 "О мерах в отношении международного конкурса виолончелистов...": "Поручить Министерству культуры СССР проинформировать органы культуры НРБ, ВНР, ГДР, Кубы,МНР, ПНР и ЧССР о нежелательности участия представителей социалистических стран в международном конкурсе молодых виолончелистов имени Ростроповича, намеченного к проведению во Франции с 27 июня по 3 июля 1977 г".
Вот какие глобальные проблемы мирового масштаба занимали "кремлевских страцев". Любопытно, что в этом списке отсутствует CРР (для тех, кто подзабыл, напомню — Социалистическая Республика Румыния), каковая давно уже "забила" на "ценные" кремлевские советы.
Эта книга возникла на стыке двух главных увлечений автора — античности и путешествий. Ее можно читать как путеводитель, а можно — как рассказ об одном из главных мест на земле. Автор стремился следовать по стопам просвещенных дилетантов, влюбленных в Вечный город, — Гёте, Байрона, Гоголя, Диккенса, Марка Твена, Павла Муратова, Петра Вайля. Столица всевластных пап, жемчужина Ренессанса и барокко, город Микеланджело и Бернини будет просвечивать почти сквозь каждую страницу, но основное содержание книги «Здесь был Рим» — это рассказ о древних временах, о городе Ромула, Цезаря и Нерона.
облако тэгов
