Другая литература


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Другая литература» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Другая литература


Обратите внимание: Список открытых библиографий авторов-нефантастов (FictionLab).

Модераторы рубрики: suhan_ilich, WiNchiK, Kons, Календула, sham, volga

Авторы рубрики: Papyrus, Petro Gulak, suhan_ilich, sham, Kons, ula_allen, WiNchiK, baroni, votrin, PetrOFF, Jacquemard, Кечуа, Vladimir Puziy, voroncovamaria, LadyKara, Sfumato, Apiarist, k2007, Мэлькор, Календула, primorec, Славич, DeMorte, Pirx, Вася Пупкин, saga23, e-Pluto, glupec, ziza, Берендеев, volga, Evil Writer, evridik, atgrin, Edred, isaev, Тиань, vvladimirsky, Алекс Громов, odyssey, sibkron, ЭльНора, Вертер де Гёте, SeverNord, Арлекин, NataBold, borch, монтажник 21



Страницы:  1  2  3 [4] 5  6  7  8  9 ... 171  172  173

Статья написана 22 декабря 2017 г. 18:03
Размещена также в авторской колонке votrin

Вышло первое книжное издание поэзии Джерарда Мэнли Хопкинса на русском языке, которое мы с Евгением Витковским и участниками форума "Век перевода" делали полных 12 лет, с 2005 года.

До нас считалось, что Хопкинса перевести на русский нельзя — оказалось, что вполне можно, и начало этому было положено еще до войны, когда вышли первые русские переводы его стихотворений. Эти переводы, выполненные Иваном Лихачевым и Игорем Романовичем, вошли в книгу наряду с работами современных переводчиков — Дмитрия Манина, Григория Кружкова, Татьяны Стамовой, Алексея Парина и др. Книга вышла на редкость цельная и представительная — за бортом осталась лишь малая толика стихотворений, все значительные произведения включены, некоторые — в нескольких вариантах. Ну, а Дмитрия Манина с этого дня нужно называть не иначе как великим переводчиком — именно он подобрал ключ к Хопкинсу и сделал книгу возможной.

Это был мой самый длительный издательско-составительский проект. Больше я на такое не решусь, конечно. Но и довести до конца нужно было — без Хопкинса поэзии нет.  Собственно, Хопкинс — это и есть поэзия в чистом виде.

Там хорошая биография, обширные примечания. И стихи, конечно.

Читайте.


Статья написана 22 декабря 2017 г. 14:12
Размещена также в рубрике «Новинки и планы издательств» и в авторской колонке Edred

Вот и пришел черед рассказать вам о том, что издательство "Азбука" планирует издать в серии "Мир приключений" в 2018 году.






Статья написана 18 декабря 2017 г. 19:02
Размещена также в авторской колонке Evil Writer

Размышление о языке в покоряющей книге "Школя для дураков"

И годы проходят, милые годы – вспоминают многие прекрасное школьное время. Для кого-то оно и может прекрасное, но писатель Саша Соколов: увековечивает школьное время неожиданным образом для русской литературы: рассказывает историю мальчика с психическими отклонениями из школы для дураков; идея для книги вышла вполне обычной, но Соколов на это не остановился, а создал абсолютно оригинальный и самобытный стиль повествования вкупе с подачей материала. Так и родилась знаменитая соколовская проэзия.

К 1973 году идея потока сознания была не нова. Как позже в беседе с Владимиром Чередниченко – доктором филологических наук – писатель отмечает: Джойса он читал в оригинале со словарём; и от влияния великого ирландца даже не смел открещиваться. Неудивительно, что для Соколова этот приём стал едва ли не сюжетообразующим. К тому времени идея успела расслоиться на все пласты и плотно войти в литературу, но обрести истинную, чистую, упорядоченную форму хаоса, ей только предстояло. Насмешка или ирония, но русский превращает европейский приём в идеальную слаженную машину. Возведя поток сознания в абсолют, Соколов нагло смешивает его с поэзией. И у него это получается! Удивительно как быстро он осваивается в новом течении и подстраивается под правила игры.

Анализируя манеру письма Соколова, невольно приходишь к мысли, что перед тобой нечто больше просто прозы или поэзии. Проэзия? Скорее деконструкция времени и пространства в тексте, с множественным наслоением семиотических значений. Но отсюда вытекает проблема текста: воспринимать текст едино – невозможно; семиотические значения, теряют смысл лишенные опоры других; наступает коллапс текста. Как его воспринимать? – спросит читатель. Текст Саши Соколова и не предназначен для разумного – читай: адекватного – восприятия.

Его истинность суждений и мысли не прерогатива создания универсальной точки зрения, которая может образовать единственный и верный смысл по принципу классического романа. Нет в книге точки опоры для горячих споров о порочных страстях, обличения лицемерия и ханжества. Соколов всё-таки постмодернист и его не волнует феерическая развязка сложной сюжетной структуры. Будь нарратив не ладен, но именно у Соколова он скатывается едва ли не в психолингвистическое радио, так часто грешащее перечислениями и бессвязной речью складывающейся в словесный поток.

Язык у автора – явление уникальное. Не зря его прозывают проэзией – скрещением поэзии и прозы, с особой тщательностью взболтанной барменской рукой. Единственное «но», текст – поток воды, несущийся внутри трубы, гудящий, затягивающий, местами наивный, густо сдобренный метафорами и высокоплотными аллюзиями. И не каждого он затянет, уж больно специфичен слог автора. От него может закружиться голова, возникнуть рвота, подступить ощущение расслоения реальность. Читатель проваливается сквозь текст и  как бы вступает в симбиоз с героем – аутентичным мальчиком с психическим отклонением. Если симбиоз никак невозможен, и отторгается, вряд ли текст обрадует читателя. Скорее наоборот, — превратится в настоящую муку, подобно адскому наказанию по Данте Алигъери.

Максимально громко говоря: Соколов махинатор от литературы. Многие писатели годами пытаются играть по правилам текста, усваивать его, понять, использовать в своих целях. В руках Соколова текст – глина; ему удаётся невозможное: подчинить текст себе.  И он лепит, выстраивает фраза за фразой, слова к слову, знак к знаку. Великолепно!

«Школа для дураков» – мощный, с трудом усваиваемый материал для чтения. Нарочито сложный и с грандиозностью продуманный текст, изображающий внутренний мир психически нестабильного ребёнка. За чтением романа возникает ассоциация с Вирджинией Вулф по продуманности деталей, глубоко и очень остро выписанным характерам, раскрытых в схожей с соколовской манере языка. Есть у них с Вулф похожая психоактивная манера письма, точно изображающая психологию персонажа и двойственность реальности через поток сознания.

Действительно важное событие для отечественной литературы тех лет. Только опять недооценённое эпохой Советов, и ставшее достоянием благодаря издательству Ардис и инициативе гениального американского издателя — Карла Проффера.

Саша Соколов написал очень мало книг, но запросто заслужил внимание только за роман «Школа для дураков». За неповторимый язык, яркое изображение главного героя, предельно размытый, но в тоже время особенный слой нарратива. Книга-событие и особенно для тех лет. Так сейчас никто, к сожалению не пишет. Уж тем более на русском пространстве. Взаимосвязь культурного гения и страны — стёрлась.

Грандиозный постмодернистский пласт советской литературы, растирающий сознание своего доверчивого читателя в фоновый шум стиля Саши Соколова. И такая особенная школа письма у Саши Соколова — великого русского писателя широкой души и высокохудожественного экспериментатора литературы. Единственный вопрос по прочтению: как? как Соколов подчинил язык себе? Видимо через сознание своего литературного героя.


Статья написана 17 декабря 2017 г. 09:59
Размещена также в авторской колонке k2007

Колонка представляет некоторые нефантастические и детские книги — как новинки, так и переиздания.

Переводные издания

Новинки

  1. Адичи Чимаманда Нгози «Американха»
  2. Брейк Марк, Чейз Джон «Наука "Звёздных Войн"»
  3. Грегори Филиппа «Три сестры, три королевы»
  4. Грегори Филиппа «Три сестры, три королевы»
  5. Дессен Сара «Что такое "навсегда"»
  6. Перри Сара «Змей в Эссексе»
  7. Силлитоу Алан «В субботу вечером, в воскресенье утром»
  8. Уэбб Кэтрин «Опускается ночь»
  9. Эпштейн Адам Джей, Джейкобсон Эндрю «Фамильяры. Книга 3. Круг Героев»

Переиздания

  1. Буковски Чарльз «Макулатура»
  2. Гарсиа Маркес Габриэль «Любовь во время чумы»
  3. Гофман Эрнст Теодор Амадей «Щелкунчик и Мышиный король»
  4. Даунхэм Дженни «Пока я жива»
  5. Кинг Стивен «Пляска смерти»
  6. Корнуэлл Бернард «Экскалибур»
  7. Кристоф Агота «Толстая тетрадь»
  8. Кронин Арчибальд «Цитадель»
  9. Кэрролл Льюис «Приключения Алисы в Стране Чудес»
  10. Лондон Джек «Сердца трех»
  11. Мэлори Томас «Смерть Артура»
  12. Робертс Джон Маддокс «SPQR IV. Сатурналии»
  13. Стюарт Мэри «Терновая обитель»
  14. Фарджон Элинор «Королевская дочка просит Луну с неба»

Русскоязычные издания

Новинки

  1. Лимонов Эдуард «Седого графа сын побочный»
  2. Носов Сергей «Построение квадрата на шестом уроке»
  3. Эли Фрей «Город за изгородью»

Переиздания

  1. Акунин Борис «Знак Каина»
  2. Замятин Евгений «Сказки»
  3. Зощенко Михаил «Голубая книга»
  4. Прокофьева Софья «Неизвестный с хвостом»
  5. Тургенев Иван «Дворянское гнездо»
  6. Чехов Антон «Драма на охоте»






Статья написана 15 декабря 2017 г. 23:46
Размещена также в авторской колонке Алекс Громов

Новый обзор, опубликованный на Озоне

Мартин Догерти. Дроны. Первый иллюстрированный путеводитель по БПЛА


Беспилотники-дроны из разряда устройств, описываемых в фантастике, перешли в разряд повсеместно используемых в мире. В альбоме уделено внимание и их предшественникам – в том числе самолетам-снарядам «Фау» и другим ранним попыткам создать беспилотные аппараты. «Одной из самых необычных идей была мысль использовать так называемого «органического управления» с использованием голубя на борту ракеты. Технически говоря, предполагалось использовать птицу, натренированную на распознание заданного типа целей и «клюющую» их в полете. Этот бесстрашный голубь обеспечивал целеуказание для ракеты, когда клевал цель на расположенном передним экране, при этом сигнал передавался на органы управления для корректировки траектории полета». Но в начале 50-х годов из-за успехов миниатюризации радиоэлектроники для боевых ракет идея «органического управления» была признана бесперспективной.

В книге представлены все разновидности дронов, причем первая часть издания посвящена военным беспилотным аппаратам (ударным, особой дальности, транспортным и многоцелевым, малым разведовательным и крылатым ракетам). А вот вторая – гражданским беспилотным аппаратам, в том числе – для сельского хозяйства и охраны природы, экспериментальным и космическим беспилотным аппаратам. Два примера – военный «Дрэгон Ай», предназначенный для использования в операциях в городской местности, весящий всего 2 кг, обладающий продолжительностью полета до часа, в случае жесткой посадки разделяется на составные части, из которых его можно собрать заново.

Мирный гражданский аппарат «Кроп Кэм» был создан для фермеров и ученых-экологов, и позволяет исследовать состояние природной среды с воздуха. Весящий немногим более 1 кг он запускается с руки и в течение часа полета выполняет воздушную съемку обширного района. В будущем можно ожидать повсеместное распространение коммерческого воздушного транспорта, осуществляемого автоматическими летательными аппаратами.

Ольга Прокофьева. Мир забытых вещей


Проходят времена, и вместе с ними уходят принадлежащие им предметы обихода и одежды, милые безделушки и кулинарные принадлежности. Забываются их названия и облик, и наш современник порой не может даже определить назначение такой старинной диковинки. В красочном издании есть разделы, посвященные аксессуарам и украшениям, посуде и предметам сервировки стола, а также – предметам гардероба и гигиены, интерьера и обихода, — запечатленные на фотографиях, знаменитых картинах, старинных рисунках и даже карикатурах.

История многих предметов – это история взаимоотношений стран и даже континентов. «Чайница появилась в европейском быту в конце XVII века вместе с распространением чая. Родиной чайницы является Китай, и поэтому неудивительно, что первые чайницы, появившиеся в Европе, были привезены из Китая. С распространением чая в Европе европейские мастера всех отраслей стали изготавливать и чайницы. Старинные чайницы XVIII и XIX века поражают своей роскошью, дизайном, глядя на них, с трудом можно представить, что в них когда-то хранили чай. Разгадка кроется в том, что чай был дорог и доступен и не всем слоям населения, особенно XVII и XVIII веков, а свежесть и аромат купленных чайных листьев хотели сохранить как можно дольше». К тому же эти самые чайницы бережно хранились в деревянных сундучках из грецкого ореха. Сами сундучки были расписаны или инкрустированы перламутром и запирались на замок.

В Европе в XVI-XVII веках был популярен помандер – сосуд для ароматических веществ, обычно имевший форму шара, напоминающего яблоко, разделенное на дольки. В каждой из долек размещались разные ароматические вещества – амбра, мускус, парфюмерные масла и смолы, — их запах выходил наружу через ажурные отверстия. Сам помандер изготавливался из золота или серебра, украшался эмалью, резьбой и гравировкой.

Безвозвратно ушли в прошлое такие прежде необходимые культурному человеку предметы как распылитель пудры, флакон для нюхательной соли, уксусница, клетка для сверчка. Этот экзотический предмет пришел в Европу с Востока, причем в Китае для императорских сверчков клетки делались из золота, серебра, фарфора и нефрита. А во времена династии Цин поющих сверчков во дворце обслуживал целый штат слуг.

Среди прочей экзотики есть предмет, который и в наше время ценим любителями – это прибор для убийства (вернее будет сказать – защиты от) вампиров. В набор помимо чеснока, святой воды, зеркала, кольев входили пистолеты с серебряными пулями, серебряный кинжал….

Но уделено внимание и былым предметам сугубо практического назначения: футляру для любовных писем, спичечницы (первые были изготовлены из фарфора, майолики, камня, серебра), нагревателю ложек, плевательнице и погремушке.

Екатерина Коути. Недобрая старая Англия


Столица Британской империи, город чопорных викторианских аристократов, успешных торговцев, разбогатевших на колониальных товарах, и простого народа, озабоченного выживанием – одно из самых колоритных мест в мировой истории. Появляются новые технические новинки, которые скоро изменят все еще пока неспешное течение жизни. А пока еще существуют профессии, которые спустя несколько десятилетий станут «профессиями былых времен». Среди них: кучера, уличные  торговцы (в том числе – бумажным товаром) и актеры, дети-трубочисты, девушки со спичками.

Для представления быта надо начать с меню простых англичан, лишенных радостей фаст-фуда. «Если в промозглую погоду лондонцам не хотелось сырых овощей, можно было согреть желудок супом — гороховым или рыбным. Горячие угри стоили полпенни за 5–7 кусочков плюс бульон, гороховый суп — полпенни за полпинты. Суп разливали по мискам, которые торговцы носили с собой. Хотя простой люд не брезговал есть из такой тары, к угрям многие относились подозрительно. В начале XIX века на улицах в больших количествах продавали печеные яблоки, но печеный картофель вытеснил их с рынка. Неудивительно, ведь картофелиной насытиться проще, чем яблоком. Торговцы запекали картофель в булочной и развозили по городу в металлических контейнерах, оснащенных мини-бойлером, благодаря чему картофель оставался горячим. Контейнеры полировали до блеска или красили в ярко-красный цвет. Перед тем как съесть картофелину, озябшие работяги держали ее в руках, чтобы согреться».

Далее рассказывается о суровом английском воспитании, браке и разводе, полицейских и ворах. Не обойдены вниманием загадочное дело Джека Потрошителя и роковые страсти по Оскару Уайльду.  Последняя глава — «Закрыть глаза и думать об Англии» — посвящена сексуальности в викторианскую эпоху.

Ирина Коробьина. Музей: проектируя будущее


В издании с множеством фотографий, рисунков, чертежей, проектов, наглядно показано, что именно музей является пространством, где человек постигает особенности своего времени в контексте истории. Рассказывая о роли музеев в современно мире, автор уделяет внимание Музею архитектуры им. А.В. Щусева, которым она руководила, его ребрендингу, разработке логотипа и навигации снаружи и внутри, использовании ресурса Виртуального музея архитектуры.

«Очень важная тема – философия организации пространств музейной идентичности. Пожалуй, наиболее значимыми для узнаваемости любого музея являются магические пространства, вызывающие устойчивые с ним ассоциации и сами по себе являющиеся брендами. Иорданская лестница в Эрмитаже, Сады Боболи в Питти, Итальянский дворик Музея изобразительных искусств  А.С. Пушкина, без этих воистину знаковых образов музейная легенда поблекнет и во многом утратит свою притягательность, толкающую человека в музей, где «стены излучают смыслы». Эти знаковые пространства часто становятся символами музея…».

Но современный музей – это не только уникальные экспонаты, но и сама атмосфера, в которую должны органично вписаться сопутствующие пространства, к примеру, кафе. Оно, как и буфет в театре, необходимо не столько для еды, а как часть ритуала, делающего посещение музея чем-то особенным, в том числе благодаря тому, чем угощают только здесь.

В книге уделено внимание культурному туризму и подчеркивается, что музейные кластеры, существующие в культурных столицах мира (парижское Трокадеро, мадридский Золотой треугольник, берлинский Музейный остров), представляют собой музеи, объединенные пешеходными маршрутами в единое общественно-культурное пространство, притягивающее туристов всего мира. Но в Москве такого пространства пока еще нет, несмотря на очевидные предпосылки.

Лев Лурье, Софья Лурье. Ленинград Довлатова. Исторический путеводитель


В книге рассказывается не только о Довлатове, но и той обстановке, советской эпохе, в которой ему довелось жить. При работе над книгой, которая состоит из трех разделов-маршрутов, авторы брали интервью у вдовы и друзей Довлатова. Подробно описан Невский проспект, который в советскую эпоху – и времена Довлатова – был лицом города, правительственной трассой, которую власти не оставляли без внимания. «Витрины вымыты, в универмагах и гастрономах регулярно выбрасывают дефицит. Здесь множество кинотеатров, рестораны и кафе. Невский всегда оставался своеобразной социально-топографической зоной свободы. С утра до позднего вечера на Невском толпа, метро закрывается в час ночи. Невский – подиум, променад, клуб, торжище. Здесь, как в Ноевом ковчеге, все представлено и перемешано – хиппи и уголовники, фарцовщики и страстные поклонницы симфонической музыки. Какие бы указания не шли из Смольного, граждане Невского проспекта всегда находят способ их обойти: носят одежду, которую не купишь в советском магазине, читают запрещенные книги, слушают западную музыку, предаются свободной любви…».

На Невском располагалось и элитарное ателье мод, которое в городе в шутку прозвали «Смерть мужьям», поскольку цена заказа равнялась средней зарплате рядового инженера. Рядом находилась «Котлетная» — советский аналог еще не появившегося в стране «Макдональдса», а через несколько домов – кафе-мороженое, называемое в народе «Лягушатник» за обстановку – зеленые плюшевые диваны. Далее – Елисеевский гастроном и заведение с кофе, вошедшее под названием «Сайгон» в культурную историю города. В помещении бывшей англиканской церкви на Английской набережной располагалось Государственное экскурсионное бюро. Отсюда Сергей Довлатов на корпоративных автобусах добирался в Пушкинские горы, где он провел два туристических сезона 1976 и 1977 годов.

В книге рассказывается о трагическом «Ленинградском деле», борьбе с космополитами, «Оттепели. Начало», «Второй оттепели» и «Застое», во время которого Довлатов, который не мог издаться в Ленинграде, отправился сначала в Таллинн, а потом — за границу.

Олег Жданов. Путеводитель по улицам Москвы. Петровка


Новая книга известного знатока Москвы посвящена одной из самых старых улиц столицы – Петровке. В тексте рассказывается об архитектурных и исторических достопримечательностях, начиная с древнего Высоко-Петровского монастыря: «Меня всегда завораживала красная кирпичная стена монастыря с правой стороны Петровки, (если идти от центра), она сворачивала в переулок с очень родным и понятным названием Крапивинский, в котором стена почему-то была более мощной, белой и с коваными воротами как из какого-то игрового фильма про рыцарей». Уделено внимание ЦУМу, который изначально назывался «Мюр и Мерилиз» и практиковал удаленную торговлю по каталогам. Этой услугой регулярно пользовался проживавший в Ялте Антон Чехов. А в домах по улице Петровка жили многие известные и именитые люди. «Несколько поколений Катуаров были купцами, землевладельцами, коммерции советниками, живописцами и издателями… Кстати, среди товаров, которыми торговали в России Катуары-купцы был цемент, кирпич, чай, сахар и москательные товары». Рассказывается в тексте и об истории сада «Эрмитаж», здания «Петровки, 38», о гостинице, где долго жил прославленный архитектор-конструктивист Мельников.

Ниматулла Фазели. Современная иранская культура


Как менялась на протяжении ХХ века культура и повседневная жизнь Ирана? Например, в самом начале минувшего столетия столица страны, а вслед за ней и большинство крупных городов начали стремительно обновляться, обретая актуальный для того исторического периода облик. Возводились многоэтажные дома, деловые кварталы и официальные здания, прокладывались просторные прямые улицы, благоустраивались парки. «Площадь Тупхане, построенная в середине XIX века, включала в себя некоторые элементы и компоненты традиционного иранского города: рынок, правительственный дворец, мечеть и ворота, открывающееся в сторону жилых кварталов. К старым элементам добавились новые, такие как здание телеграфа, здание горэлектросети, здание мэрии, здание полиции, новая больница и другие учреждения, придающие этой продолговатой площади новый облик». Тогда же стал формироваться средний городской класс, имевший образование и время, чтобы читать книги. Это влекло за собой появление соответствующей культуры, включавшей понимание значимости книг, систему школьного и университетского обучения, развитие издательского дела.

Кристофер Хитченс. Почему так важен Оруэлл


Небольшая книга рассказывает не только о прославленном писателе (с непростой биографией), но и об «оруэлловском» мире, — в котором тот жил, и пытался сделать иным.

В главе под громким названием «Оруэлл и империя» приводятся сведения о том, какое влияние оказала него служба в Азии, где он был колониальным полицейским, взявшим на себя труд изучить хиндустани и бирманский язык. «Про Оруэлла как-то раз писали, что он, вращаясь в обществе безработных и неимущих Британии, ассимилировался в своей родной стране. Замечание это даже глубже и точнее, чем кажется на первый взгляд, однако прежде всего хочу обратить внимание на глагол «ассимилироваться», который можно заменить более простым «отуземиться». Так презрительно говорили о белом человеке, не выстоявшем под гнетом обстоятельств. «Туземец» — колониальное слово для чурки, или ниггера, или узкоглазого, высокомерный термин, обобщающий все покоренные народы». Неслучайно среди вечных тем Оруэлла были не только жестокость и бесцеремонность власть, но и колониализм.

Оруэлл, начинавший с работы в колониальной администрации, в своих книгах отразил метаморфозы Британии – из огромной империи, но ограниченного общества, колониального и монокультурного, – в многонациональное и мультикультурное. Помимо глав, посвященных взаимоотношениям Оруэлла с правыми и левыми и его «английскости»,  есть глава «Трудности с девочками. Оруэлл и феминистки». В тексте рассказывается и о некоторых «первоисточниках» романа «1984». Так, Оруэлл при его написании использовал свой опыт работы на BBC – в здании ее штаб-квартиры, в комнате № 101, проходили редакторские совещания Восточной службы компании. Возможно, само здание и стало архитектурным прототипом «Министерства правды».

Кази Ахмад Куми. Трактат о каллиграфах и художниках


Книга являет собой примечательный образец старинного трактата в лучших традициях персидской классики, когда не только поэмам, но и научным трудам подобало быть украшенным изысканными оборотами  речи и цветистыми метафорами. Автор повествует о разных видах персидского каллиграфического почерка и о мастерах, особо преуспевших в них: «Маулана Мир-‘Али происходил из семьи высокочтимых саййидов стольного города Харата. На ристалище пера он похитил у всех мяч первенства и превосходства…». В книге уделено внимание и художникам, которые иллюстрировали изящные рукописи всемирно знаменитыми ныне персидскими миниатюрами: «Мир Мусаввир. Он родом из Бадахшана. Писал портреты, работал безукоризненно и создавал их исключительно изящно и прелестно. Когда государь Хумайун прибыл в Персидский Ирак, он почтительно заметил шаху Тахмаспу: «Если владыка всей земли отдаст мне Мира Мусаввира, то я в качестве отступного пришлю из Хиндустана тысячу туманов». Рассказывается также о мастерах переплетного дела и об искусстве правильно очинить калам — тростниковое перо.

Майкл Шермер. Скептик: Рациональный взгляд на мир


Основатель «Общества скептиков» предлагает читателям взглянуть на окружающий мир без розовых очков, веры в теории заговоров, снежного человека и завороженности магнитом. В главе «Скептицизм как добродетель» Шермер подчеркивает, что само слово скептик происходит от  греческого skeptikos – вдумчивый, а латинская производная от него означает «исследующий», «размышляющий». Поэтому современное восприятие слова скептик – как «циник» и «нигилист» — неверно. «Для снижения уровня веры в паранормальные явления нам нужно учить людей (всех, не только студентов) тому, что наука – не скопление бессвязных фактоидов, а набор методов описания и трактовки явлений, прошлых и настоящих, с целью создания поддающегося проверке комплекса знаний, открытых для подтверждения или опровержения. Наука – это образ мышления, который признает необходимость проверки гипотез во избежание сведения процесса к перекрикиванию друг друга, условность и вероятностный характер результатов проверок, а также обязательность поиска естественных объяснений для естественных явлений».

В четко структурированной книге заблуждения, потрясающие воображение миллионов людей, завиральные теории и гипотезы аккуратно рассортированы по разделам. Одни угодили  в «Лженауку и шарлатанство», другим нашлось место в «Паранормальном и сверхъестественном», третьи попали в раздел «Инопланетяне и НЛО». Для некоторых припасена глава «Пограничная наука и альтернативная медицина». Среди прочих разбирается вопрос, который мало кого должен оставить равнодушным – «Подстроена ли Вселенная под жизнь?» И – тоже важный вопрос — возможно ли бессмертие?


Страницы:  1  2  3 [4] 5  6  7  8  9 ... 171  172  173




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 287

⇑ Наверх