| |
| Статья написана 28 августа 2015 г. 21:56 |
сабж Не буду говорить банальные фразы про становление и наказание тиранов: жизнь-то как раз показывает, что самые кровавые тираны правят дольше всего и умирают в собственной постели от старости. А свергают с кровью неумех-либералов вроде Бориса Годунова, куда более беззубых, чем правители до и после них. Ричард 3 изображен у Шекспира в исключительно черных тонах: он и такой злодей, и сякой, и тех погубил, и этих. Что характерно, на его фоне весьма неприглядное окружение (бывший король Эдуард, его вдова, другие члены массовки), которые до эффектного появления Ричарда активно делали друг другу злодейства разной масштабности, как-то сразу бледнеют и отходят на второй план. И вот уже две королевы — изрядные злодейки — если справедливо судить — разговаривают друг с другом, как невинные жертвы, взывают к небу и тд. Хочется сказать, а что же вы ждали, драгоценные: вот пришел кто-то из той же породы, только позубастей вас. Ричард, действительно, позубастей, и на его фоне все козни остальных смотрятся как *приемлемое* зло — по крайней мере потому, что они избирательны. Ричард же уничтожает всех, причем не постепенно, а очень быстро и крайне эффективно, но это-то его и погубило: он не успел за краткое время нахождения на троне обрасти необходимыми связями и теми людьми, которых стоит беречь, поскольку именно они гарантируют этому трону устойчивость. Ричард как человек недальновидный и этих уничтожает или разгоняет очень быстро — хотя раздачей слонов мог бы отлично удержать около себя того же Бэкингема — и из-за потери поддержки так же быстро теряет и власть, и самою жизнь. Ричмонд изображен таким душкой и ангелом, что соц.заказ становится слишком очевидным. История более поучительная, чем достоверная, и с куда более реалистичными метаниями того же Макбета не сравнима.
|
| | |
| Статья написана 23 августа 2015 г. 22:37 |
Наконец-то я сподобилась прочитать "Несвоевременные" целиком, за что опять же огромное спасибо редактору и переводчикам нового русскоязычного собрания сочинений Ницше. Раньше я читала только "О пользе и вреде истории для жизни", причем по своим меркам относительно недавно; поскольку его опубликовали в том же переводе, я решила его не перечитывать. Впрочем, остальные "Несвоевременные" гораздо слабее и менее интересны, так что можно понять, почему их долго у нас не переводили и не издавали. Псогос против Давида Штрауса и его книги (Несвоевременное-1. Давид Штраус — исповедник и писатель) будет понятен только тем, кто ее читал (я к ним не отношусь). Правда, тщательный разбор грамматических ошибок в конце текста весьма забавен, а перевод их — очень хорош. Основной посыл текста заключается в том, что Штраус по сути — филистер и от культуры, и от философии. Но без деталей и некоторых знаний об этом персонаже это не очевидно, да и того Штрауса уже никто не помнит. Походя Ницше забавно покусывает Гегеля, что я хотя бы могу оценить. Но если для Шопенгауэра Гегель — еще живой противник, то для Ницше — уже давно мертвый, и вопрос с ним закрыт. Шопенгауэр как воспитатель (Несвоевременное-3) представляет собой не столько погружение в Шопенгауэра, сколько хороший поход против мертворожденной "университетской философии". Суть воспитательства Ш. не столько в его философии, сколько в его общей жизненной позиции, непринятости, непопулярности, даже демонстративном противопоставлении себя "культурному сообществу" своего времени. Несомненно, по биографии Ш. Ницше не мог не чувствовать в нем родственную душу — и, действительно, продолжает демонстрировать симпатию к Ш. многие годы, хотя их философии скорее противоположны. Зловещая воля у Ш., от которой он призывает всячески бежать и спасаться в христианстве, как раз торжествует у Ницше, и в идее сверхчеловека, и в amor fati — не буквально, конечно, но очень похоже. Интересно, есть какие-то сравнительные исследования по Ницше и Шопенгауэру? Хотя, конечно, это все будет сильно позднее, а пока молодого Ницше еще заботит его университетская карьера — и прилагающийся к ней вопрос об устройстве университетского образования, которое, как и везде, весьма далеко от идеала. А уж преподавание философии — так и вовсе сумерки просвещения; я не имею никакого понятия о том, как преподавали философию в Германии во времена Ницше, по сути, я даже о современном преподавании философии ничего не знаю, и могу судить лишь о том, как это было в моем вузе. То есть ужасающе и лучше бы вообще никак; до сих пор пребываю в твердом убеждении, что собственно философии учить нельзя (если ты сам не Платон, конечно), а научить можно лишь истории философии. Возвращаясь к Ш.: Ницше читал его как-то по-своему, когда говорил о "подлинной, согревающей душу веселости", причем в нескольких местах. Впрочем, с него сталось бы: если ты Ницше и читаешь тексты Ш. своим особым взглядом, этой злой упорной веселости там навалом. Опять к университетской философии: очень хороши и очень точны заметки про "общество потребления", хотя и термина такого еще не родилось. "Сегодня почти все на земле определяется только самыми зверскими и злобными силами — эгоизмом потребителей да армейскими тиранами". Тогда, возможно, еще нет, а сейчас уже с этим не поспоришь. "Согласно принятой тут нравственности, в цене прямо противоположное, а именно быстрое образование, нужное, чтобы быстро сделаться зарабатывающим деньги существом, но при этом образование настолько основательное, чтобы сделаться существом, зарабатывающим очень много денег". Вряд ли кто-то охарактеризовал текущую ситуацию на рынке образования точнее: оно нужно, чтобы зарабатывать деньги — причем получать его надо быстро, поскольку родители не могут никого содержать, и много, потому что иначе просто не проживешь нормально. Разумеется, философия в такое образование не входит — это не самый расхожий товар. И еще в цитатник крылатых фраз: "Модная жадность прекрасной формы связана с безобразным содержанием современного человека таким образом: первая должна прятать, последний должен быть спрятан". Идея поверхностна, но забавна. Вернемся к "университетской философии": Ницше нападает на нее — и не без основания — за то, что пытаясь хоть как-то пристроиться в жестоком мире рыночных отношений, она поступает на службу государству, и за счет этого перестает быть самой собой, теряя вместе со свободой и сущность. "Государство назначает какую-нибудь антифилософию, от которой ждет своей легитимации; ведь философия по-прежнему против него". Это не несвоевременная, а все-временная мысль, в сущности. "Рихард Вагнер в Байрете" (Несвоевременное-4) читать даже как-то неловко. Ницше, пафосно восхваляющий кого-то — это уже практически не Ницше. Я не люблю Вагнера, но даже если б и любила, все равно не могла бы понять все ницшевские восторги на его счет. В этом небольшом тексте интересно и хорошо разве что то, что непосредственно не касается Вагнера, к примеру, замечание: "Но век наш пошл: это можно видеть уже сейчас, ведь он почитает то, что презирали прежние, аристократические столетия". Ручной труд, например, или ростовщичество, да. О Вагнере же хочется помолчать, и только мысль о грядущем "Казус Вагнер" несколько утешает. Лекции о будущности наших образовательных учреждений развивают тему, начатую в "Ш. как воспитателе". Ницше говорит, что в современном мире образование определяется как сумма знаний и умений, необходимых, чтобы как можно легче зарабатывать деньги, а задача такого образования — выработка "годных к обращению" людей. Как обладатель именно такого образования, подтверждаю, что я сама ощущаю это именно так. Впрочем, сейчас в России, кажется, дают образование двух видов: чтобы человек мог зарабатывать им деньги, то есть, по сути, ремесло, а вовсе не образование — это лучший вариант; и чтобы человек мог сдать экзамен, но совершенно ничего не дающее ни в плане культуры, ни в плане профпригодности — такое образование у меня тоже есть. Возможно, где-то в лучших вузах страны и дают образование, расширяющее кругозор, познания о мире и о культуре — но есть ли гарантия, что обладатель такого образования найдет себе потом место в жизни вне системы оного? Упадок образования, как и упадок культуры, конечно, старая песня. Собственно, Ницше, в отличие от многих, не утверждает, что "раньше было лучше" (я не зря так люблю Ницше), но в остальном все его замечания из первой лекции вполне применимы к текущей нашей ситуации, хотя и 140 лет прошло, и страна другая. Правда, если бы не остроумие , ехидство и прекрасное злоязычие автора, я бы сказала, что эта тема набила оскомину еще во времена Платона.
|
| | |
| Статья написана 23 августа 2015 г. 20:59 |
сабж Честно признаюсь, если бы не книжный вызов, я бы ни в жисть не стала это читать. Я прочитала в свое время первую книгу Глуховского и считаю, что этого вполне достаточно. Но по вызовы полагалось найти "книгу с плохими отзывами", а поскольку "Оттенки серого" уже прочитало почти все сообщество, пришлось искать что-то другое. Что тут скажешь, глас народа — глас божий. Это не просто плохая книга, а вопиюще плохая. Причем, если так можно выразиться, с обеих сторон: и со стороны автора, и со стороны читателя. Ну, со стороны читателя все понятно: полное отсутствие сюжета, нелогичность, очень плохой язык, неуместные абсолютно цитаты, совершенно дурацкие персонажи, в общем, это все уже сказали без меня. Но и со стороны автора очень чувствуется, как он мучился над этим текстом. Знаете, бывает такие графоманы, которые пишут феерическую хню, но их при этом ужасно прет. Ну, получают люди удовольствие, кто им запретит, читать-то никто не заставляет. Мне вот кажется, что Глуховского на его первой книге из этой серии точно перло. И получилось в итоге хоть и чушь, конечно, но зато очень задорная. А тут автор заведомо взялся не за свое дело, и каждую страницу и каждое предложение совершал над собой акт насилия буквально. Не хотел он написать приличный роман, а хотел побыстрее догнать текст до нужного объема и отделаться от него, видимо. Иначе хотя бы потрудился перечитывать за собой и вычистил бесконечные повторы однокоренные слов в одном предложении. Причем даже видно, сколько он писал за один прием, потому что, очевидно, сквозной сюжет продумывать и перечитывать ранее написанное автору было ну сильно лень, и он каждый раз придумывал новые "приключения", абсолютно не вяжущиеся с предыдущим сюжетом, не имеющие никакого смысла и цели, кроме как заполнить объем. Поэтому текст бьется на небольшие отрывочки, формата как в "Что я видел" Бориса Житкова, только рассчитанные не на 4-летних, а на клинических идиотов. В общем вырисовывается довольно неприятная картина: складывается впечатление, что автор решил, что подобную хню он, как человек образованный и не хуже других прочих напишет левой задней ногой — ну и пацан сказал, пацан сделал. При этом не то что никаких особых усилий, а даже естественного минимума прикладывать к тексту не стал — типа, уровень первоисточника таков, что "и так сойдет". Очень чувствуется это презрение к первоисточнику — и, честно говоря, не думала, что я буду защищать книгу Глуховского, но она, как ни странно, на порядок лучше. Даже со всем своим безумием и пафосом она не создает ощущения, что автор испытывает к своему тексту, героям, читателям и всему миру искреннее отвращение — а текст Березина вызывает именно эти чувства. Не, я могу, конечно, понять, человеку, считающему себя интеллигентом, были очень нужны деньги, но вынужден был вписаться в этот откровенно пошлый на его взгляд проект, всю дорогу испытывая к нему отвращение и презрение, и нарисовал левой задней ногой какую-то чушь, лишь бы поскорей отвязаться, а чтобы продемонстрировать "разницу уровней", напихал туда цитат из Оруэлла и эпиграфа к "Бесам", осознавая, что целевая аудитория П.Р.О.Е.К.Т.А их ни за что не опознает. Хотя нет, не могу. Стыдно, батенька! И читать это людям, конечно, нельзя. Все участники, и автор, и читатели, зря потеряли некоторое время жизни только.
|
| | |
| Статья написана 23 августа 2015 г. 20:58 |
Интересно, почему все антиутопии обычно интересные, а все утопии — скучные. Утопия Бэкона, увы, не исключение. В лучших традициях жанра, он описывает свою Новую Атлантиду как некий волшебный остров где-то в районе Америки, куда занесло по случаю незадачливых мореплавателей, уже готовившихся распрощаться с жизнью. Как и положено, их приветливо встречают местные жители, в общих чертах рассказывают свое общественное устройство и посвящают в другие свои достижения. Основной упор сделан на достижениях науки и техники. Бэкон тщательно и долго расписывает все свои "хотелки" в области идеального мира, в котором развиты и те, и другие научные отрасли, люди совершили множество открытий и тд. Что достойно восхищения, так это то, что практически все достижения науки, описанные Бэконом в 16 веке, в наше время реально существуют. Причем не в какой-то узкой области, а в огромном количестве разных областей, от физики до сельского хозяйства. Некоторые утопические идеи Бэкона весьма комичны, потому что они откровенно мичуринского свойства. Но в целом — удивительно, как, имея перед глазами уровень развития науки того времени, человек смог настолько точно сформулировать направления движения и практические результаты. Хотя, конечно, научная часть — единственно интересная. Социальное устройство выглядит сомнительно; к примеру, зачем мирному острову, о котором никто не знает, сильная армия — большая загадка. История с сохранением тайны острова тоже шита белыми нитками. Жаль, что "Атлантида" не закончена — хотя, конечно, к подобной истории трудно придумать приличный сюжет, не ударившись в вольтерьянство.
|
| | |
|
|