Повесть относится к мини-циклу «Third District» («Третий район»), описывающему мир, в котором пришельцы установили контакт с Землей еще 80 лет назад — и начали активно на нее переселяться. Эдакие «Люди в черном», но только если в последних пришельцы старались всячески скрываться и маскироваться под землян, то здесь они, наоборот, всячески выпячивают свою идентичность и требуют с ней считаться — что куда больше соответствует духу времени. И вот уже в некоем неназванном городе (Нью-Йорк) существует целый административный район, в котором пришельцы практически полностью вытеснили коренное население. Предыдущий рассказ «An Election» («Выборы», 2010) повествует о молодом и предприимчивом гее (мне тут опять скажут, что я зря к этому прицепился, на что я отвечу — ежели автор начинает рассказ с такой фразы "David Sawyer walked into the kitchen of his townhouse and thrust his tablet at his husband James." то сам он считает данную характеристику определяющей), который пытается стать первым за 50 лет главой районной администрации. Повесть «Constituent Service», опубликованная пятнадцатью годами позже, рассказывает об Эшли Перрин, только что окончившей колледж идеалистке, которая устраивается на должность своего рода «менеджера по связям с общественностью», в задачи которого входит выслушивать жалобы и предложения граждан, а далее дергать рычаги бюрократической машины, которая, в идеале, должна помочь им решить проблемы (чего не было продемонстрировано ни разу). Жители района, как водится, непростые, со своими культурными особенностями и потребностями, поэтому предыдущий человек пробыл на этой должности всего три дня — после чего с позором ретировался.

Несмотря на отсутствие прямой сюжетной связи, и «An Election», и «Constituent Service» фактически рассказывают об одном и том же — какие невероятные усилия, чудеса такта и личной самоотверженности должны проявлять люди, чтобы встроиться в быт заселенного эмигрантами Третьего района — даже роль рядовых винтиков системы им уже практически недоступна. Тем не менее, сюжетно повесть написана в легком и, не побоюсь этого слова, уютном стиле — каждая глава развивается по законам ситкома и представляет собой отдельный, законченный эпизод: прием на работу — первый день в офисе — приветственная вечеринка — первый выезд на жалобу жителя и дальше все в таком духе. При этом из череды на первый взгляд случайных событий и жалоб постепенно складывается "глобальная" угроза с которой Эшли должна разобраться в последней главе: всё, что кажется мелочью, в итоге сыграет свою роль. Это классический Скальци, подающий серьезные события с легкой ноткой абсурда, возникающей из очевидного контраста: земная бюрократическая рутина сталкивается с инопланетными реалиями. Рекламные блёрбы говорят что-то в стиле «Парки и зоны отдыха» встречают «Звездный путь», но я не смотрел первого сериала и не поручусь за точность аналогии. Тем не менее, прочитав довольно много книг Скальци, отмечу, что пишет он в узнаваемом стиле, подавая ненавязчивый юмор через диалоги и неожиданные ситуации, в которые попадают герои.

По Скальци, бюрократия является универсальной силой, которая связывает самые непохожие цивилизации. Даже когда пришельцы имеют щупальца или ядовитые шипы, их проблемы остаются классическими: шумные соседи, страховые аферы и забитая канализация. А разнообразие форм и репродуктивных циклов — не более чем культурные особенности, только более ярко выраженные. Таким образом, под маской уютной фантастики о муниципальной бюрократии в мире, где Земля уже давно принимает инопланетных «мигрантов», проступает вполне очевидная социальная сатира на иммиграцию, интеграцию и современную политику.

И главный вопрос заключается в том, насколько глубоко копать. Если проскользить по поверхности — перед нами очень милая и легкая история, про то, что даже в эпоху, когда политики о(б)суждают «чужих», эти самые чужие просто хотят нормальных услуг. И, наверное, эта трактовка наиболее приемлемая, потому что если углубляться дальше — можно наткнуться на зарытые полуразложившиеся трупы. Опустим постепенное вытеснение и замещение человеческой культуры, которую пришельцы частично выкинут, частично апроприируют, даже не пытаясь понять (так для одного инопланетянина-меломана нет особой разницы между Nickelback и The Beatles) — приходящие в голову сравнения настолько токсичны, что никакие «Опасные видения» их не опубликуют.

Поговорим о чем-то более безопасном: повесть, по сути, восхваляя бюрократию, фактически демонстрирует ее импотенцию. В ситуации реальной угрозы жизням обитателям Третьего района, когда нужны срочные действия, бюрократия не просто оказывается бессильна — она активно противостоит попыткам действовать, приближая ужасный конец. Да и в других случаях видна тенденция не решать, а забалтывать проблемы, направляя жителей в такие канцелярские дебри, что даже Астерикс с Обеликсом бы не справились. А раз так, когда иного выхода не остается, на смену бюрократии приходит старомодный, неполиткорректный героизм, который, как водится, всегда является следствием чьей-то некомпетентности.

Однако же ожидаемой критики в финале система не получает и возможное второе дно о том, как человеческая культура тихо угасает под напором "дружелюбных" чужих, а бюрократия спасает только саму себя, — является в лучшем случае побочным продуктом стандартной структуры приключенческой повести, которая требует постоянно поднимать ставки, вплоть до яркой развязки. А поиск скрытых смыслов, которые автор (зная его политические взгляды) практически гарантированно не закладывал, вместо того, чтобы просто получать удовольствие от уютной истории про инопланетян — и есть следствие той самой интоксикации, отравляющей восприятие.

По крайней мере, мне хочется так думать.

Итак, Лукан Гардова прибывает в Корслаков, чтобы открыть свежедобытым в финале прошлого тома ключом банковскую ячейку и получить наследство своего отца, которое поможет раскрыть тайну его смерти. Все, что ему нужно — это переждать ночь и дойти до банка. Поэтому он вместе со спутниками находит самую надежную таверну, остается там на ночь, наглухо запечатав дверь, наутро вызывает карету до банка, а роман заканчивается на пятнадцатой странице...

Как бы не так. Лукан решает прошвырнуться по ночному Корслакову, напивается до состояния нестояния и становится жертвой гоп-стопа во время позорной попытки справить нужду в глухой подворотне. Ключ у него отбирают.

Пускай ключа нет, но как хорошо, что у них в команде есть буквально лучшая воровка в мире, легендарная Леди Полночь, для которой нет неприступных хранилищ и невзламываемых замков. Вместе они продумывают план ограбления банка, осуществляют его, а когда срабатывает тревога — уходят через магический портал, покидают город и роман заканчивается на пятидесятой странице.

Как бы не так. Попыткам вернуть ключ будут посвящены ближайшие 500 страниц увлекательных приключений, где Леди Полночь не раз придется применить свои таланты, вламываясь в хорошо охраняемые особняки и башни алхимиков — но банк грабить, видимо, не комильфо.

Ладно, но есть другой вариант — в банке сказали, что ключ не обязателен, достаточно Лукану подтвердить свою личность, жаль только у него с собой документóв нету. Но это ничего, он берет у своей подруги, Леди Полночь, магическое кольцо-портал и пока она ждет его в Корслакове отправляется с ближайшим кораблем домой (если нет денег на билет, лучшая воровка в мире поможет решить и эту проблему), доплывает, берет из фамильного особняка паспорт, свидетельство о рождении, водительское удостоверение (или что там у них личность подтверждает) и, чтобы сэкономить время, с помощью портала отправляется обратно. И роман заканчивается на семидесятой странице.

Но нет, как вы уже поняли, буквально весь сюжет романа построен на том, что персонажи ведут себя в диапазоне от "нерационально" до "по-идиотски", что приводит к сюжетным коллизиям, растягивающим действие на без малого 600 страниц. Иногда это выглядит как намеренный троллинг автора, который развивает сюжет подобно тому, как хорошо принявшая магических зелий на грудь партия игроков в DnD напрочь забывает про какой-то там главный квест и просто развлекается в созданных им локациях. Сюжет мертвой хваткой вцепился в макгаффин (ключ) и топчется на месте. Герои тупят, теряют ключ, возвращают, снова теряют, идут на сайд-квесты, но суть одна. Сравнения с кампанией в настольной ролевой игре вполне уместны, вот уже второй том действие развивается по одному шаблону: у нас есть крупная локация и макгаффин, который необходимо добыть (в первом томе это был ключ от банковской ячейки, во втором это... гм, тот же самый ключ от банковской ячейки — если бы мастер так ролёвки водил, его бы прогнали с позором за отсутствие фантазии). Главная миссия постоянно прерывается сайд-квестами (смотаться в запретный квартал за алхимическим рецептом, выбраться из тюрьмы, устроить диверсию в башне алхимиков), которые кроме вполне предсказуемых приключений позволяют немного глубже раскрыть мир и персонажей. А в конце будет даже вполне себе DnD-шная битва с боссом, в сражении с которым нужно проявить смекалочку (а при приготовлении к битве выполнить еще пачку побочек — для гарантированного успеха). И я бы согласился с тем, что автор успешно троллит, лишая повествование даже намека на серьезность, если бы не утомительная повторяемость сюжетных циклов. Например ход "Лукан получает ключ, но у него его тут же отбирают и дают новый квест, чтобы вернуть" — повторяется в книге неоднократно.

Пожалуй, стоит похвалить автора за то, что по сравнению с прошлым томом он лучше поработал над миром, новая локация получилась более интересной и "плотной": дворцовые интриги, тайные общества, алхимические эксперименты, таинственный, опустошенный чумой квартал, загадочная Алая Дверь в скале, которую не могут открыть поколениями (только не спрашивайте, почему нельзя было продолбить проход в обход нее!) — деталей много, они интригующие и живые. Пусть только вас не вводят в заблуждение русские имена — это чисто декоративный элемент композиции, который мало на что влияет: Логан представляет Российскую империю примерно так, как можно было ожидать от среднего американца, поэтому никакого чувства узнавания "родных берез" в процессе чтения не возникает. Да даже Бардуго справилась с этим делом гораздо лучше!

В обзоре на прошлый роман я писал: "есть что-то наивно-трогательное, что кто-то в 2024 году ещё способен писать и издаваться так: без актуальной политоты, без гримдарка, без попыток в литерали фикшн". Должен диагностировать — во втором томе автор опомнился и добавил репрезентацию: так в Корслакове, который, напоминаю, вдохновлен царской Россией, легализованы однополые браки, и при продвижении по сюжету мы познакомимся с одной парой, которые официально помужились и другой, которые пока еще любовницы, но планируют узаконить сапфический альянс. Но куда больше раздражают нудные, морализаторские лекции, которые все чаще проскальзывают в тексте начиная с длинных телег о вреде алкоголя, заканчивая тем, что если у мужчины есть желания и он идёт к ним, то он мудак, потому что не думает о чувствах окружающих и вообще, лучше бы ему почаще каяться, извиняться и думать о чувствах окружающих. Так что, Лукан Гардова, заканчивай ты маяться фигней с расследованием жестокого убийства своего отца, иди лучше на тренинг по чувствительности запишись. Развитие персонажа, которое мы заслужили.

Пусть я чуть выше отмечал возросшее качество проработки мира (она действительно лучше чем в первом томе), стоит потереть авторский сеттинг ногтем и проступает вся искусственность конструкции. Например, одним из главных секретов города является способ, с помощью которого алхимики создают големов. И, естественно, наши герои в определенный момент узнают правду (спойлер невелик, секрет этот ни на что не влияет): оказывается, големов оживляют душами свежеубитых людей. А знаете, откуда они это узнали? Да им первый попавшийся голем рассказал! И при этом для всех остальных жителей Корслакова — это тайна, шокирующее откровение! Как так? А не знаю, но автор почему-то решил, что это работает.

В том же отзыве на первый том я писал: "книга не пытается быть чем-то, чем она не является и эта прямота в какой-то степени подкупает. Пусть оно и было местами неумело, зато с любовью" — и это в какой-то степени верно для сиквела. Чувствуется и любовь автора к персонажам: тройка героев получилась запоминающейся, а их перепалки практически не утомляют. Чувствуется тяга к классическим ролевым приключениям, динамичным, когда героям постоянно приходится мыслить нестандартно и выпутываться из безвыходных ситуаций. Чувствуется его любовь к кинематографичным сценам и крупным планам (что хорошо передают обложки книг). Но, вместо обещанной работы над ошибками, недостатки первой книги лишь усугубились. Персонажи по-прежнему пассивны, события происходят с ними, а не благодаря их инициативе, что приводит к ощущению искусственности — как будто мастер в настолке ведёт отряд по заранее прописанному сценарию, лишая их даже иллюзии агентности. Любые проблемы по-прежнему решаются спас-броском на удачу. Сюжет по-прежнему сводится к суете вокруг макгаффинов, только в конце второго тома ключ от сейфа в банке сменился на новый, его название даже в название романа вынесено. Да и если второй том был анонсирован практически сразу после первого, то сейчас — тишина. Не поразил ли автора синдром второкурсника, подобно Имсу, Роттфуссу, Хьюлику, Коллу — и многим другим авторам фэнтези, которые после второго тома ушли в стремящийся к бесконечности писательский блок? Немного тревожно.

С другой стороны, я не уверен, что жажду читать продолжение, а если прочту, боюсь, гореть у меня будет даже там, где солнце не светит.

Высоко в горах, под палящим солнцем, по пустынному шоссе едут парень и его динозавр — старый, больной карнотавр. Парню на вид лет 18–19, он тощий, в пылезащитной маске и больших очках, на тяжело груженном велосипеде. Динозавр хромает, его когти стерты, глаза гноятся, а на боку у него желтая пластиковая бирка — метка времени. Парень останавливается, делает несколько глотков теплой воды из бутылки, остальное отдает динозавру, после чего они продолжают путь к темнеющим вдали горам — навстречу своей мечте.

Так начинается первая глава повести (умышленно выдернутая из середины истории) — и ее атмосферу можно есть ложкой — настоящий постапокалиптический вестерн с динозаврами. Вот только дальше автор совершенно не планирует выдерживать заданный тон и мы отправляемся на несколько месяцев назад, в самое начало этой истории.

Тиф — обычный парень, который работает мальчиком на побегушках в родео «ДиноДиноЛэнд», но мечтает сам стать бакару — главным героем шоу, укротителем динозавров. Откуда в этом мире динозавры спросите вы? О, это пожалуй, самое интересное и спорное фантастическое допущение в повести: динозавров добывают с помощью специальных портальных устройств, туннельных трансферов, которые можно использовать чтобы «зачерпнуть» кусочек прошлого и вытащить его в настоящее. Работают они не где попало, а только там где временная ткань истончена настолько, что две эпохи лежат рядом друг с другом. И ближайшее такое устройство соединено с Меловым периодом Земли: чаще всего при включении   вытаскивают пустую породу, растения или грунт. Но иногда им везет, и они вытягивают живого динозавра. Вот только в конце концов каждый динозавр из прошлого, должен быть возвращен обратно, в ту же самую микросекунду, из которой его взяли. Если этого не сделать или если динозавр вернется с артефактами из нашего времени (например, с современной пулей в теле), это может создать временной парадокс и уничтожить нафиг реальность! Поэтому, конечно же, вокруг временного портала образуется целая цирковая индустрия, и динозавры курсируют туда-сюда из прошлого в настоящее и обратно, чтобы поучаствовать в родео. Надежный же план, что может пойти не так?

Естественно, оплошности случаются. Вот и из-за халатности Тифа серьезно ранят одного из динозавров, из-за чего его экстренно отправляют обратно, а самого парня увольняют: мало того, что он чуть было не стал причиной гибели реальности, так и, что более важно, ценное цирковое имущество попортил. Нельзя спускать подобное с рук! Его изгоняют, и он в полном одиночестве на свежеподаренном велосипеде начинает путь по постапокалиптической Америке недалекого будущего, по пути вспоминая нелегкое детство. А мы, наконец, можем детальнее изучить мир повести. Соединенных штатов больше не существует, они раздробились на отдельные анклавы: Христианская Конфедерация, Либертарианский Союз и другие, которые обобщенно называют Королевствами. Отчетливо видна критика Трампа последней каденции: феодализм с милицейскими блокпостами, религиозным фанатизмом и тотальной ксенофобией. Тут мы узнаем, что Тифа на самом деле зовут Латиф, но если кто-то об этом узнает, то его могут убить и главный герой вынужден скрывать свои арабские корни, чтобы выжить. Поэтому, несмотря на каркас постапокалиптичного роад-муви, которому повесть следует первую половину повествования, в первую очередь это история об обретении себя, о попытке отстоять свою идентичность в мире, где тебя никто не принимает.

Это очень сложная для прочтения и еще более сложная для понимания повесть. Композиционно она выстроена из отдельных, очень коротких и кинематографичных эпизодов, которые идут не по порядку: сначала кусочек из середины, для задания общего тона и атмосферы, затем начало, затем череда флэшбеков (главы 8, 9, 11, 13) — которые никак не обозначаются, из-за чего в какой-то момент я здорово так запутался и был вынужден отправиться на позорный перечит. Подвело меня и то, что я не сразу понял, что Серебряный Клоун — это не конкретный персонаж, а такой квазирелигиозный орден, всех членов которого зовут именно так — не повторяйте моей ошибки. Серебряные Клоуны — самая, пожалуй, загадочная часть повести, они всегда носят серебряное ламе и, главное, полностью закрытый зеркальный шлем-визор. Никто никогда не видит их лица. В визоре отражается окружающий мир и иногда мелькают строки кода. Кто они и в чем их цель? Сведения обрывочны и неполны и разгадок мы не узнаем, как и ответов на многие другие вопросы мироустройства повести. Я не могу сказать, что это прямо-таки недостаток, скорее особенность: в мире, который намного больше, чем главный герой мы наблюдаем очень локальную историю обретения дома.

Еще одной особенностью повести является иногда просто неприличное количество испанского языка в тексте. Чаще всего смысл фраз понятен из контекста, но иногда это делает чтение мучительно непростым занятием, как например в этом фрагменте:

цитата

And in all those dust-devil towns, in all those sun-bleached county rondas, the jefes said no trabajo aqui, the front-of-house managers shook their heads, the wranglers said no work, never work, not for Tif Tamim.

Умножьте это на в целом не самый простой стиль Йена Макдональда и станет понятно, почему повесть читалась несколько дней. Кроме того, к сожалению, в центральной части история сильно провисает: после атмосферных и наполненных событиями первых глав, мы наблюдаем растянутую повседневную жизнь цирка: Латиф находит новый дом и пытается там обжиться, параллельно учась управляться с динозаврами. Не обходится и без любовной линии, точнее, даже двух: герой мечется между укротительницей динозавров Матильдой, которая учит его ремеслу и загадочным, боящимся солнечного света красавчиком по имени Принц, чья тайна так и не будет раскрыта (лично я подозреваю, что он бывший Серебряный Клоун, хотя в тексте есть самые разные намеки). Главы, с одной стороны, нужны для становления героя, с другой — они длятся слишком долго. И когда в финале Макдональд решает добавить экшена, он выглядит сумбурно. Вся операция по спасению Эрла, друга детства Тифа, которая является ключевой для его арки, занимает буквально пару глав в режиме "галопом по Европам"- хотя значит она не меньше, а может даже и больше, чем мирные эпизоды. Эта рваность повествования очень сильно портит впечатление от повести, как и многочисленные оборванные сюжетные линии (тайна Принца) и нераскрытые персонажи, в частности, Эрл, который так и остался живым сюжетным макгаффином, поход за которым завершает арку персонажа, но сам он остается персонажем-функцией, отчаянная попытка оживить которого через финальный флэшбек не помогает. Эрл так и остается воплощением вины Тифа, его незавершенным делом, а не живым персонажем, поэтому после спасения он практически не упоминается, автора не интересует его судьба, персонаж выполнил свою функцию и отправился на полку. И такая манипуляция происходит в тексте неоднократно.

В конце концов, нарочитая локальность истории, когда более глобальные темы пробрасываются в тексте, но не получают должного раскрытия, играет с повестью злую шутку. Мир, собранный из лоскутов, трещит по швам. Америка раздроблена, но какова природа конфликтов? Упоминаются «зачистки» (в которых погибли родители Тифа) и набеги на Канаду, но без контекста все это звучит как актуальная политическая пропаганда определенного толка: мол, посмотрите, до чего МАГА страну довела. Не все ладно и с фантастическими допущениями. Макдональд вводит строгие правила: динозавра нельзя отправлять обратно с изменениями (например, с пулей). Однако Тиф возвращает Карнотавра с целым букетом проблем: артрит, стертые когти, сломанный рог. Все это — изменения, произошедшие в настоящем. Не создают ли они такой же временной парадокс, как пуля? Этот вопрос не поднимается.

Поэтому недовольство, вызванное повестью, вполне объяснимо. Автор здорово так обманывает читателя, который с самого начала убеждён что повесть будет про мальчика, который хочет стать динозаврьим бакару и движется к своей мечте. И если читать только начало повести и только конец, то кажется, что так и есть — но вся середина, она совсем не про это. Повесть, в первую очередь, про поиск своего места в этом мире, написанная от лица того, кого мир отчаянно не принимает из-за того, каков он есть. Можно подстраиваться под него, пытаться измениться, отказываться от своего имени и идентичности (как и делал Латиф, отказываясь от своего арабского происхождения) но это не сделает тебя своим. Помочь тебе в этом могут только другие люди. Только семья. И финал, буквально голливудский хэппи энд, когда Латиф выезжает на арену под рев толпы — он именно об этом. О том, как герой завершает свой путь и обретает себя. Он больше не «парень с велосипедом», не «араб», не «беглец». Он — Латиф Тамим, ковбой Бродячего Шоу.