В этой рубрике публикуются материалы о литературе, которая не относится к фантастической: исторические романы и исторически исследования, научно-популярные книги, детективы и приключения, и другое.
Номер начинается рассказами классика-аргентинца Хулио Кортасара (1914-1984) в переводе с испанского Павла Грушко. Содержание и атмосферу этих, иногда и вовсе коротких, новелл никак не назовешь обыденными: то в семейный быт нескольких артистических пар время от времени вторгается какая-то обворожительная Сильвия, присутствие которой заметно лишь рассказчику и малым детям («Сильвия»); то герой загромождает собственную комнату картонными коробами – чтобы лучше разглядеть муху, парящую под потолком кверху лапками («Свидетели»)… Но автор считает, что «фантастическое никогда не абсурдно, потому что его внутренние связи подчинены той же строгой логике, что и повседневное…» [b](Полный список рассказов Кортасара в журнале пока неизвестен)
[/b][/i].
Потом – стихи сербского поэта, прозаика и переводчика (в том числе и русской поэзии) Владимира Ягличича (1961) в переводе русского лирика Бахыта Кенжеева, который в кратком вступлении воздает должное «глубинной мощи этих стихов». Например, стихотворение «Телевизор» заканчивается такими строками: «Ты – новый мир, мы о тебе мечтали, / И я тебя, признаться, ненавижу».
«ИЛ» продолжает публикацию романа английского поэта и прозаика Адама Торпа (1956) «Затаив дыхание» в переводе Инны Стам. Героя романа, англичанина и композитора-авангардиста, в канун миллениума карьера заносит в постсоветскую Эстонию. Здесь у него завязывается короткий роман с местной девушкой. Но несколько лет спустя та случайная связь отзовется герою самым серьезным образом. Его любимая законная жена бесплодна, а прелестная эстонка объявляется в Лондоне с шестилетним сыном вундеркиндом. (Окончание в следующем номере.)
«Литературный гид: 1968» приурочен к сорокапятилетней годовщине вторжения в Прагу советских танков (войск «стран Варшавского договора», согласно официальной тогдашней формулировке). И открывают блок мемориальных материалов стихи Ивана Дивиша (1924-1999) под общим заголовком «Из книг поздних лет». Неистовый пафос и беспросветный мрак этих стихов подстать и мученической биографии поэта, о которой дает представление их переводчик и автор короткого вступления — русский «чех» Сергей Магид (1947). Его перу принадлежит и рассказ «Отчет за август», написанный от лица советского танкиста — участника тех событий, которым, совсем не исключено, писатель некогда был. Следом – чешский историк Адам Градилек (1976) с послесловием к чешскому изданию сборника Наталии Горбаневской «Полдень» — о демонстрации на Красной площади 25 августа 1968 года. Адам Градилек рассказывает о злоключениях с публикацией этой книги, автор которой «никогда не ратовала за создание ореола вокруг собственного участия в акции и всегда старалась привлечь максимум внимания к действиям других советских граждан, отважившихся на протест». Перевод Нины Фальковской. И завершается «Литературный гид» статьей чешского политолога и журналиста Иржи Юста (1983) «Слово предоставляется свидетелям», пытающегося развенчать миф о равнодушии по отношению к трагедии Пражской весны, во всяком случае, всеобщем.
Рубрика «Обратная перспектива». Повесть известного французского писателя Пьера Мак-Орлана (1882 – 1970) «Зверь торжествующий». Вот что пишет во вступлении к публикации переводчик повести Дмитрий Савосин: «Зверь торжествующий» — поразительно (а подчас подозрительно) напоминающий оруэлловскую притчу о восстании животных на сельской ферме, — написан за четверть века до нее, в 1919-м». Повесть может привести на память и чапековскую «Войну с саламандрами», и «Собачье сердце». Политическая антиутопия.
В разделе «Статьи, эссе» поэт и художник Сергей Слепухин (1961) самым скрупулезным образом отыскивает отголоски «Танца смерти» — традиционного мотива средневекового изобразительного искусства – в прозе Томаса Манна.
А в рубрике «In Memoriam» — к трехсотлетию автора неувядающего шедевра «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена», Лоренса Стерна — «ИЛ» публикует одну из его проповедей. Перевод и краткое вступление Ксении Атаровой.
«БиблиофИЛ». Марина Ефимова рассказывает об американском художнике Эндрю Уайете (1917 – 2009), а филолог Вера Полилова знакомит с некоторыми литературными новостями «По материалам зарубежной прессы».
Анонс. В сентябре выходит на русском новейший роман Дэвида Митчелла "Тысяча осеней Якоба де Зута" в новой серии Эксмо "Проза Дэвида Митчелла". Перевод вроде бы Виктора Вебера. Действие романа происходит в XVIII веке на искусственном острове Дэдзима, выстроенном рядом с Нагасаки в качестве базы Голландской Ост-Индской компании. Книга заняла второе место в десятке самых популярных книг по мнению The Guardian за 2010 г.
Что интересно, в сети сейчас доступен и неофициальный перевод от Алексея Егорова, который ранее уже переводил два романа Пола Остера — "Невидимый" и "Сансет Парк". Эти переводы я читал, неплохие, хотя внимательная редактура не помешала бы.
Конец ХVIII века. Молодой голландец Якоб де Зут приплывает в Дэдзиму — голландскую колонию в Японии. Ему необходимо заработать деньги — отец его возлюбленной, Анны, не дает согласия на брак дочери с бедняком.
Якоб уверен, что скоро вернется на родину, станет мужем Анны и годы, проведенные в Японии, будет вспоминать как небольшое приключение. Но судьба распорядилась иначе — ему предстоит провести на чужбине почти всю жизнь, многое испытать, встретить и потерять любовь.
Митчелл умело сплетает воедино множество судеб, наполняя созданный им мир загадочными символами и колоритными деталями, приглашая читателя вместе с героем пережить все испытания, что выпали на его долю.
Не знаю, многие ли следят за серией зарубежки "Первый ряд" изд-ва Текст. Публикуются различные авторы, в основном из западной и северной Европы. Что приятно, новые книги в серии выходят регулярно, пусть это и не всегда шедевры. Вот недавно прочитал сразу два неплохих романа, где объединяющим моментом является время действия — II Мировая Война и сразу же после нее. И еще — постаревшие герои, прожившие долгую спокойную жизнь после войны и вспоминающие былое на закате лет.
Уве Тимм "Открытие колбасы карри"
Герой книги навещает в доме престарелых старую слепую фрау Брюкер, пытаясь выяснить, на самом ли деле она открыла секрет приготовления колбасы "карри". И та рассказывает историю, начавшуюся много лет назад, в апреле 1945 года, когда она, сорокалетняя Лена Брюкер, спрятала в своей квартире молодого дезертира Бремера — и влюбилась в него. Германия капитулировала, но Лена не хочет отпускать своего возлюбленного. Она каждый день выдумывает истории о новых победах вермахта и кормит его овощным супом, поит желудевым кофе, как это было в военное время. Так продолжается до тех пор, пока Бремер не решается на побег.
Колбаски карри, оказывается, сильно популярный продукт в Германии, о происхождении рецепта которых ведутся серьезные споры, имеется в виду сама композиция соуса. Кулинария вовсе не является главным местом романа. Лена Брюкер, одинокая женщина, в стране где в качестве мужчин на выбор предлагаются только старики либо совсем мальчики, остальные на фронте. Довольно неплохой вариант — молодой солдат во цвете мужества, вот ее рецепт избавления от тоски. Довольно приятный роман. Что можно найти — хорошая атмосфера жизни простых горожан во время крушения Третьего Рейха, последние потуги патриотичности немецкого солдата, отчаянное желание героини почувствовать радость жизни. Из отрицательного — где-то я уже встречал аналог подобного сюжета, но не помню где, может просто кажется.
Военное время, движение Сопротивления, любовная драма — одна женщина и двое мужчин. История рассказана от лица современного человека, вспоминающего детство и своего отца — одного из этих двух мужчин.
Действие происходит в Норвегии. Не знаю, уж насколько было серьезным это их Сопротивление, в романе встречается термин "бархатная оккупация". Военно-любовная драма из аннотации занимает от объема романа совсем немного места, это скорее точка отсчета для дальнейших событий и переживаний героев. А что к чему относительно мотивов, становится понятно далеко не сразу. Главным образом рассказ ведется очень неспешным скандинавским манером, весьма детальные сцены жизни на хуторе в 1948 году, поэтически-образный язык в описании красот природы, выпуклые характеры персонажей — образы несколько напоминают иллюстрации Р.Кента к исландским сагам. Длительные самокопания героя, люблю такое. Взаимоотношения отца и сына на фоне деревенской пасторали, в течении одного норвежского лета — отзвуки военной драмы и психологические, социальные особенности жизни довольно изолированной общины. Интересен и постаревший герой в современной обстановке, тот же хуторской ландшафт, но уже символически холодная зима, а не лето детства. А что мне не сильно понравилось, так это производственная часть — конечно, играет в пользу атмосферы, но очень уж подробно даны, например, такие сцены как покос поля и складирование сена, можно узнать абсолютно все о рубке и заготовке леса, сплав бревен по реке и т.п. Аналогичные моменты мне не понравились и в романе "Порою блажь великая" К. Кизи, но это просто к слову. В целом же роман от вполне серьезного автора, видимо лучший из его переведенных на русский.
Ксения Букша. Завод «Свобода». Роман (Предисловие Дмитрия Быкова). Возвращение современной прозы — неожиданное и во многом парадоксальное — к жанру «производственного романа» с использованием наработанных в сегодняшней литературе стилистик: история оборонного завода в лицах и ситуациях, в монологах и диалогах; портрет времени (позднесоветского и постсоветского), персонифицирующего саму энергетику этого времени. По строю проживания автором привлекаемого материала (в частности, «работа как одна из немногих отдушин в жизни советского человека») – роман может вызвать отдаленные ассоциации, скажем, с «Территорией» Куваева. Автор предисловия Дмитрий Быков охарактеризовал жанр романа Букши как «триллер, любовный роман, социальная драма». Можно и так. И пусть определение «триллер» кажется здесь немного притянутым, но тут важна некоторая растерянность маститого профессионала, столкнувшегося с ярким и не укладывающимся ни в какие рамки текстом; такую же растерянность испытал и составитель этого анонса: как могла молодая барышня написать подобный текст? Откуда она все это знает?
Григорий Аросев. Неуместный. Повесть. Про человека, жизнь которого уподобляется падению с полураскрытым парашютом, — человека «неуместного», то есть изначально «не имеющего своего места»: русского литовца, родившегося от родителей литовцев, говорящего на литовском как на родном языке, выросшего в России и говорящего на русском тоже как на родном, и потому для постсоветских времен – ни литовца, ни русского; и по той же причине — чужого для собственных родителей, хранящих свою национальную идентичность; чужого в среде русских дипломатических работников; человека в конце концов ставшего «временным израильтянином» и изо всех сил пытающегося стать «постоянным», иными словами, изо всех сил дергающего стропы своего парашюта, чтобы прекратить стремительное падение. Социально-психологическая проза, выстроенная с ориентацией на экзистенциальную проблематику нашей сегодняшней жизни.
Алла Горбунова. Рассказы про Ивана Петровича и стихи. Эпос про «ивана петровича» — социально-психологический, мифологический, культурологический и т. д. – написанный внешне абсурдистской (можно сказать, сюрреалистической) прозой, но с жестко выстроенной внутренней логикой. Цитата: «иван петрович сидел у себя на кафедре истории русской литературы, только кафедра эта находилась в сельскохозяйственном техникуме, а сельскохозяйственный техникум – в здании заброшенного завода на обводном канале. училась там одна неблагополучная молодёжь: наркоманы, алкоголики, больные СПИДом. в техникуме их кормили, выдавали минимальные дозы наркотиков, лечили по возможности и хоронили там же на кладбище на территории завода. и вот пришёл к ивану петровичу студент лыков пересдавать экзамен…»
СТИХИ
Подборки стихотворений Владимира Козлова «Ход в натуру», Хельги Ольшванг «Выше самих себя», Александра Климова-Южина «На звук, на просвет», Шеймуса Хини «Из книги “Human Chain”» в переводе с английского и с примечаниями Марии Галиной.
НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ
Из средневековой немецкой поэзии. Перевод, вступление и примечания Марины Науйокc. «Почему средневековая лирика так трогает нас, не раздражая своей наивностью, прямолинейностью и зачастую неумелой рифмовкой? Вероятно потому, что дает ощущение присутствия при рождении европейской поэзии»; «Предлагаемые читателям «Нового мира» стихотворения выбраны мною из антологии «Deutsche Gedichte» (Insel Verlag, Frankfurt am Main, 2009)».
ОПЫТЫ
Михаил Горелик. Семейный портрет на фоне эпохи. О фильме польского кинорежиссера Марцеля Лозиньского «Тоня и ее дети» и о проблеме, стоящей за ним, — «Общий вектор общественного сознания в России направлен на невротическое вытеснение исторической памяти. Было и прошло. Да и был ли мальчик? А если и был, что о нем помнить? Мемориал, где прошла московская премьера, озабочен сохранением памяти. Документированием эпохи жертв и палачей. Не должно быть забыто, уйти в песок. Помнить слезу ребенка и страдание матери. Коммунистический режим, импортированный из Кремля в Восточную Европу, виновен не только в гибели и страданиях прошедших через тюрьмы и лагеря десятков миллионов людей, в разрушении жизней их оставшихся на свободе родственников, но в растлении народов, в растлении не только палачей, но и жертв, в мистификации памяти. Документирование истории репрессий – благородный и самодостаточный проект: художественная сторона дела опциональна и необязательна. Но фильм Лозиньского далеко выходит за идеологические рамки. …»
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
Олег Лекманов. Опыт быстрого чтения. «Стихи о неизвестном солдате» Осипа Мандельштама. «Сложнейшие «Стихи о неизвестном солдате» (1937) – это и камень Грааля, но и камень преткновения для исследователей творчества Мандельштама. Очень многие мандельштамоведы в какой-то момент своей научной биографии решали для себя – «готов!» – и принимались упоенно анализировать самое длинное и самое темное стихотворение поэта. Было сделано множество ценнейших наблюдений, выявлено несколько убедительнейших подтекстов, однако стихотворение в целом продолжает оставаться загадочным и недопонятым».
Вера Зубарева. Ахмадулина в 80-е. Библейский контекст в поэзии Беллы Ахмадулиной 80-х годов. О смысловом наполнении взаимоотношений лирической героини стихов Ахмадулиной с течением времени и датами.
Ирина Сурат. Неправильное слово. Вопрос о Ерёменко. Ирина Сурат, последние два десятилетия формулировавшая свои представления о русской поэзии, ее поэтике и содержании, преимущественно на материале творчества А. Пушкина и О. Мандельштама, размышление свое о литературе продолжает на материале творчества Александра Ерёменко, творчество которого, по ее мнению, является одним из центральных явлений современной поэзии. Почему так? – об этом статья.
Александр Жолковский. Ключи счастья. Про стихотворение Марины Бородицкой «Три ключа» и о мотиве ключа в русской – и не только – поэзии (Бродский, Есенин, Пушкин, Кузмин, «Песнь песней», Сапфо и т. д.), а также о смысловом поле, образованном скрытыми – но скрытыми не слишком — коннотациями этого мотива у Бородицкой.
РЕЦЕНЗИИ. ОБЗОРЫ
Дмитрий Бак, Татьяна Соловьева «Калейдоскопы памяти» — о книге: Странники войны: Воспоминания детей писателей. 1941-1944. Автор-составитель Наталья Громова. М. «Астрель», 2012;
Кирилл Корчагин «Довоенное детство» — о книге: Станислав Львовский. Все ненадолго. Предисловие Полины Барсковой. М., «Новое литературное обозрение», 2012;
Денис Безносов «Ветер в цирке, или Между логикой и абсурдом» — о книге: Василий Бородин. Цирк «Ветер». Книга стихов. М., «Книжное обозрение», «АРГО-РИСК», 2012;
Александр Чанцев «Вареное сердце манекена» — о книге Марина Ахмедова. Шедевр. М., "АСТ", 2013.
Книжная полка Ольги Новиковой. В этом номере десятку детективных книг предлагает прозаик, редактор отдела прозы журнала «Новый мир» Ольга Новикова
Элизабет Джордж. Верь в мою ложь. Перевод с английского Т. Голубевой. М., «ЭКСМО», 2012;
Кристина Ульсон. Золушки. Перевод со шведского Н. Пресс. М., «Иностранка», «Азбука-Аттикус», 2013;
Хеннинг Манкелль. Убийца без лица. Перевод со шведского С. Штерна. М., «Иностранка», «Азбука-Аттикус», 2012;
Вэл Макдермид. Тайные раны. Перевод с английского А. Капанадзе. М., «Иностранка», «Азбука-Аттикус», 2012;
Кейт Аткинсон. Чуть свет, с собакою вдвоем. Перевод с английского А. Грызуновой. СПб., «Азбука», «Азбука-Аттикус», 2013;
Ю Несбё. Призрак. Перевод с норвежского Е. Лавринайтис. СПб., «Азбука», «Азбука-Аттикус», 2013;
Пиа Юль. Убийство Халланда. Перевод с датского Н. Киямовой. М., «Астрель: CORPUS», 2012;
Борис Акунин. Черный город. М., «Захаров», 2012;
Татьяна Устинова. Где-то на краю света. М., «ЭКСМО», 2013;
Александра Маринина. Оборванные нити. В 3 томах. М., «ЭКСМО». Том 1, 2012, Том 2, 3, 2013.
Non-fiction c Дмитрием Бавильским. 64. Модель для сборки. Эссе, спровоцированное выходом книги Хулио Кортасара «Письма к издателю» как возможностью поразмышлять и о писателе, и о писательских (не только Кортасара) стратегиях, творческих и имиджевых – «В случае с Хулио Кортасаром два таланта, организационный и, собственно, литературно-художественный (нужно ли говорить, что это два совершенно разных дарования? Разумеется, нужно, особенно теперь, когда литература сплошь состоит из мертворожденных «проектов коммерческой направленности») отчаянно совпадают. Да, Кортасар любит писать до дрожи, до самозабвения, однако, исполнив творческий долг за печатной машинкой… мгновенно превращается в амбициозного и тщеславного человека, алчущего чужого признания». Но дело здесь не только в авторском тщеславии – во-первых, забота писателя о своем образе для читателя это одно из естественных проявлений инстинкта самосохранения творческой личности; ну а во-вторых, письма к издателю в данном случае написаны именно писателем – «Вещество кортасаровской прозы летуче и неуловимо. Но зато попытки каждый раз написать другую книгу позволяют воспринимать «Письма к издателю» как еще один его интеллектуально концентрированный роман, в котором есть все важнейшие составляющие лучших его произведений. «Ты, наверное, схватился за голову, я это вижу отсюда. Это почти для романа о самом Кортасаре, вот тебе персонаж для книги, который в один прекрасный день решает перевести свою книгу на другой язык…». Другое дело, что в отличие от «Игры в классики» или «Книги Мануэля» здесь рассказчик и персонаж совпадают. Ну почти, почти …»
Мария Галина. Фантастика/футорология. Нежить, которая нас выбирает. Или еще раз о «вампирских романах» Виктора Пелевина. Начинает Галина как обозреватель, дающий краткий (но достаточно информативный) очерк того, как именно сегодняшние писатели обходятся с образом вампира, ну а затем — переходит к месту в этом контексте вампира пелевинского и к тому содержанию, которым грузит его автор. «Пелевин как раз и выстроил непротиворечивую концепцию. Непротиворечивую – значит с одной стороны до какой-то степени упрощенную (работает только простое), с другой – закрытую для развития и толкования, иными словами, мертвую. Мелочам (если где-то и прячется Бог в наше время, то только в мелочах) тут места нет – упрощение возможно, только когда мы работаем с общими понятиями, со схемами. А значит – нет места и человечности. Возможно, именно поэтому многие критики-обозреватели и сочли данный пелевинский роман неудачей. Но, повторюсь, Пелевин писал не роман, а беллетризованный трактат. Самое обидное, что трактат ему удался. И если все уже объяснено буквально на пальцах, возражать бессмысленно и двигаться некуда, то нам остается только Очень Сильно Расстроиться, дав тем самым еще немножко полакомиться сами-знаете-кому.»
Библиографические листки. Книги (составитель С. Костырко).
Периодика (составители А. Василевский, П. Крючков).
Номер открывается романом английского поэта и прозаика Адама Торпа (1956) «Затаив дыхание» в переводе Инны Стам. Героя романа, англичанина и композитора-авангардиста, в канун миллениума карьера заносит в постсоветскую Эстонию. Здесь день в день он получает известие, что жена его наконец-то забеременела, а сам влюбляется в местную девушку, официантку и скрипачку-дилетантку. Но, судя по развитию сюжета, несколько лет спустя та случайная связь отзовется герою самым серьезным образом (Продолжение следует).
Потом – фрагменты из книги «Дриблингом через границу. Польско-украинский Евро-2012». В редакционном вступлении сказано: «В 2012 году состоялся 14-й чемпионат Европы по футболу… Финальные матчи проводились… в восьми городах двух стран – Польши и Украины… Когда до начала финальных игр оставалось совсем немного, в Польше вышла книга, которую мы сочли интересной для читателей ИЛ… Потому что под одной обложкой собраны эссе выдающихся польских и украинских писателей, представляющих каждый по одному – своему, родному – городу из числа тех, в которых проходили матчи. Потому что все эти писатели – каждый на свой лад, не ограничиваясь «футбольными» рамками, — талантливо рассказывают о своих городах, своих согражданах, их ментальности и специфических чертах, о быте, нравах, истории, политике…» Итак, поляки — Павел Хюлле (1957) в переводе Елены Губиной, Марек Беньчик (1956) в переводе Ирины Адельгейм, Наташа Гёрке в переводе Дениса Вирена; украинцы – Наталка Сняданко в переводе Завена Баблояна и Сергей Жадан (1974) в переводе Мадины Алексеевой.
В рубрике «Документальная проза» — Адольфо Бьой Касарес (1914 – 1999) «Борхес» (Из дневников) в переводе с испанского Александра Казачкова. Сентенция на сентенции – о Шекспире, Сервантесе, Данте, Бродском и Евтушенко и т. п. Некоторые высказывания классика просятся в личный цитатник: «Важно, не чтобы читатель верил прочитанному, а чтобы он чувствовал, что писатель верит написанному». Или: «По словам Борхеса, его отец говорил, что одно слово в Евангелиях в пользу животных избавило бы их от тысяч лет грубого обращения. Но искать это слово бессмысленно, его там нет».
В рубрике «Статьи, эссе» — «Доджсон из Чешира и Кэрролл из Крайст-чёрч» английского писателя, драматурга и эссеиста Алана Гарнера (лауреат Всемирной премии фэнтези, 2012 // За заслуги перед жанром) (1934). Автор, земляк Льюиса Кэрролла, делится своими догадками об истоках его литературного стиля. Перевод Нины Демуровой. Здесь же – содержательная рецензия Веры Калмыковой «Квест по английской литературе» на книгу В.Л. Гопмана «Золотая пыль: Фантастическое в английском романе: последняя треть XIX-XX вв.».
В разделе «Слагаемые перевода» — «Гранат и соловей», очерк филолога-испаниста Натальи Малиновской, написанный увлеченно и увлекательно. Сравнивая танцы, прикладное искусство, архитектуру, отношение к частной жизни, жилищу и – шире – к месту проживания, автор дает представление об испанском и русском национальных характерах, в которых немало сходства, но еще больше различий. И все это и многое другое, по убеждению Н. Малиновской, следует иметь в виду, переводя литературные произведения с одного языка на другой.
И в заключение – рубрика «БиблиофИЛ»: «Информация к размышлению. Non-fiction c Алексеем Михеевым».
облако тэгов
