(Английский писатель в стране большевиков – окончание)
* * *
Второй известный нам эпизод «знакомства» с Оруэллом произошел спустя почти десять лет — в 1946 г. В архивном фонде Иностранной комиссии ССП сохранилось четырехстраничное дело под названием «Справка о книге Джорджа Оруэлла “Ферма зверей”» с грифом «Хранить постоянно» и без подписи автора [5]. Собственно говоря, это подробный пересказ появившейся тогда в английской печати рецензии на книгу, снабженный таким предисловием:
«Английский журнал «Горизонт», известный своей своеобразной репутацией (журнал является выразителем точки зрения группы английских литераторов, призывающих к «надпартийности» и аполитичности литературы, и в то же время предоставляющий свои страницы всякого рода антисоветским высказываниям), опубликовал в сентябрьском номере за 1945 г. анонимную рецензию на книгу Джорджа Оруэлла“Animal Farm (A Fairi Story)”».
Далее следуют обширные цитаты из рецензии, которые мы приводим в сокращении:
«Это поистине волшебная сказка, рассказанная ярым поклонником животных. <…> В то же самое время эта книга является яростным выступлением против Сталина и его «измены» русской революции — с точки зрения другого революционера. В книге содержится удачная аллюзия о судьбе животных и революции (животные изгоняют людей и создают свою утопию, доверившись руководству свиней, Наполеона–Сталина, Троцкого, причем собаки выполняют функции полиции, овцы изображают поддакивающую толпу, а две лошади — благородный, измученный тяжелой работой пролетариат), и о русском эксперименте; наиболее удачный эпизод в книге, быть может, тот, когда животные —«вредители» приговариваются к казни за те же преступления, какие фигурировали на русских процессах: так, например, овцы сознаются в том, что они «осквернили мочой колодцы с питьевой водой, а гуси в том, что они припрятали шесть мер зерна и поели под покровом ночи». Сказка оканчивается полной победой Наполеона и свиней, которые управляют фермой зверей с большей тиранией, но вместе с тем и более умело, чем прежний владелец, — человек, мистер Джонс. «Ферма зверей» заслуживает широкого распространения и обсуждения…»
Ниже помещена «Справка об Оруэлле»:
«О Джордже Оруэлле известно следующее:
В справочнике «Авторы ХХ века» (Нью–Йорк, 1942) напечатана автобиография Оруэлла, сообщающего, что он с 1922 по 1927 г. служил в английской полиции в Индии, в 1936 г. был в Испании в рядах ПОУМовской милиции. “То, что я видел в Испании, — пишет Оруэлл в автобиографии, — а затем — мое знакомство с внутренним механизмом левых политических партий, внушило мне отвращение к политике. Я был некоторое время членом Независимой рабочей партии, но вышел из нее в начале нынешней войны, поскольку я считал, что эта партия предлагает такую политическую линию, которая может только облегчить дело Гитлера; по своим чувствам я определенно “левый”, но я полагаю, что писатель может быть честным, лишь оставаясь свободным от партийных ярлыков"».
Русский перевод «Автобиографических заметок»Оруэлла более полон; в частности, «Независимая рабочая партия» переведена как «лейбористская» (хотя неточно; это самостоятельная партия, стоявшая в то время левее лейбористов)[6], помещена пропущенная фраза, в которой писатель сообщает о своем тяжелом ранении на фронте в Испании, и т.д., но суть дела от этого не меняется: в 1946 г. шлейф 1937 г. продолжает тянуться за Оруэллом как писателем «вредным» и явно «не нашим».
* * *
Через год табу на имя Оруэлла, казалось бы, было нарушено: о нем в первый раз (и последний перед многолетним перерывом) заговорили в открытой подсоветской печати. Реакция на этот факт, надо сказать, была весьма характерной, вокруг публикации разразился скандал в официальных литературных кругах, хотя он и не вышел наружу. Сведения об этом можно найти в особом деле под названием «Переписка с членами ССП по творческим вопросам по алфавиту авторов на буквы Р–Ф. 1947 г.». Любопытно, что это пухлое дело «по творческим вопросам» почти полностью состоит из писем писателей, посланных на имя тогдашнего генерального секретаря ССП А. А. Фадеева и содержащих просьбы «улучшить жилищные условия», помочь издать книгу и даже «установить телефон», «увеличить литературный паек» и т. п. Вот среди этой чистой «оруэлловщины» содержатся и документы о самом авторе:
«Союз Советских Писателей. Тов. Субоцкому.
Дорогой Лев Матвеевич!
Посылаю Вам копию справки, которую мне прислал Аплетин в связи с опубликованием статьи Норы Галь в «Литературной газете» 24 мая. Как Вы считаете, нет ли смысла поставить этот вопрос на Секретариате?
Константин Симонов (подпись–автограф)».
К этой записке приложена «Справка»:
«ДЖОРДЖ ОРУЭЛЛ — английский писатель, троцкист. В 1936 г. был в Испании в рядах ПОУМовской милиции… (далее следуют выдержки из автобиографии Оруэлла, приведенные выше. — А. Б.). ОРУЭЛЛ имеет тесную связь с американским троцкистским журналом «Партизан ревью». ДЖОРДЖ ОРУЭЛЛ — автор гнуснейшей книги о Советском Союзе за время с 1917 по 1944 г. — «Ферма зверей». Публикация в «Литературной газете» (24. V. 1947) статьи Н. Галь является серьезной политической ошибкой.
26. V.1947 г. Мих. Аплетин» [7].
Записка, подписанная К. М. Симоновым, одним из секретарей правления ССП,
адресована другому секретарю — Л. М. Субоцкому (1900–1959), литературному критику и функционеру;
Михаил Яковлевич Аплетин занимал с 1930–х годов должность председателя Иностранной комиссии ССП.
Речь идет о большой, «подвальной» статье Норы Галь
«Растленная литература», точнее — развернутой рецензии на книгу Оруэлла«Диккенс, Дали и другие» (George Orwell. Dickens, Dali and ofters. New York, Reynal and Hitchkok, 1946).
«Перед нами, — начинает она свою рецензию, — книга статей об английской литературе, изданная в США. Ее автор — английский романист и критик Джордж Оруэлл. Рядом с Диккенсом — имя Сальвадора Дэли (авторская транслитерация фамилии Dali. — А. Б.), художника– сюрреалиста, автора скабрезных мемуаров. Сам Оруэлл — «теоретик» очень путаный и скользкий, любитель всяческих софизмов и парадоксов. Его политические и философские взгляды, его литературоведческая концепция — весьма сомнительны…» Затем советский критик берет под защиту Диккенса: «Его досужие рассуждения над могилой Диккенса (можно подумать, что Оруэлл присутствовал на похоронах писателя и произнес надгробную речь! — А. Б.) сводятся, по сути дела, к тому, чтобы представить писателя только мелкобуржуазным морализатором и заставить забыть о Диккенсе–реалисте…» Основное место в статье отведено изложению взглядов (надо сказать — резко отрицательных) Оруэлла на современную английскую и американскую массовую детективную литературу. Н. Галь, казалось бы, соглашается с оценкой Оруэлла, но делает неожиданный выпад: «Читая детальный оруэлловский анализ, испытываешь чувство безмерного омерзения, и, наконец, приходишь в отчаяние. Хорошо, пусть всё это так. Но это же не литература, зачем заниматься этим?! Однако вся эта отрава издается громадными тиражами, читается, обсуждается оруэллами, действуя на сознание тысяч и тысяч английских читателей, это — воспитание умов!.. Оруэллу некого похвалить и некому порадоваться. Однако о том, чтобы литературой для детей занялись «левые» или, упаси бог, коммунисты, он помыслить не может без ужаса. Чего же он хочет?»
Как можно убедиться, статья написана в правоверном, безупречно– ортодоксальном духе, в той воинственно–демагогической стилистике, которая торжествовала в литературной критике, особенно после выхода незадолго до этой публикации, в августе 1946 г., погромного постановления ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград» и доклада Жданова о Зощенко и Ахматовой. «Серьезной политической ошибкой» было, очевидно, признано не содержание статьи Норы Галь, а сам факт упоминания имени Оруэлла в открытой печати: советские люди не должны были знать о его существовании. К сожалению, в бумагах Секретариата ССП, хранящихся в том же архиве, не удалось обнаружить следов этого дела. Вероятно, «вопрос на Секретариате», на чем настаивал Симонов, так и не был «поставлен». Возможно, Нора Галь (псевдоним Элеоноры Яковлевны Гальпериной, 1912–1991) была на некоторое время отлучена от печатного станка, но в дальнейшем она стала известна как видный переводчик произведений английской и американской литературы и автор весьма интересной книги «Слово живое и мертвое (Из опыта переводчика и редактора)», выдержавшей пять изданий с 1972 по 2001 г.
* * *
Выход в июне 1949 г. «главного» романа Оруэлла («1984») сразу же вызвал обостренную и вполне «адекватную» реакцию в официальных литературных и пропагандистских кругах.
С поразительной оперативностью уже 16 июня в адрес упоминавшейся выше Иностранной комиссии ССП СССР послана была такая «Памятная записка»: «СССР. Всесоюзное общество культурной связи с заграницей (ВОКС). Заведующему Иностранной комиссией Союза Советских Писателей тов. Владыкину Т. И. «Секретно». Хранить постоянно.
Направляем Вам вышедшую в июне с. г. книгу английского писателя Джорджа Оруэлла«Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый». Оруэлл — литературный псевдоним писателя Эрика Блайера (так. — А. Б.), являющегося троцкистом.
Роман Оруэлла написан в форме популярного в английской литературе сатирического романа и представляет собой разнузданную клевету на социализм и социалистическое общество: книга широко рекомендуется английской и американской прессой и книжными ассоциациями для чтения. Правление ВОКСа считает необходимым организовать через советскую печать резкое выступление кого–либо из советских писателей, разоблачающее клеветнические измышления Оруэлла.
Член Правления ВОКС Е. Мицкевич» [8].
Понятно, что, учитывая предшествующий опыт критики Оруэлла в открытой печати, чуть не закончившийся «персональным делом», Союз писателей от этой идеи отказался: о «1984» не появилось ни строчки. Зато в засекреченных материалах 1949–1950 гг. имя Оруэлла и название его романа встречаются довольно часто. Документы на этот счет «отложились», по терминологии архивистов, в солидном деле Иностранной комиссии под названием «Материалы по Великобритании. Январь–декабрь 1950 г. Рефераты по статьям из периодической печати» с грифами: «Хранить постоянно» и «Для служебного пользования». В нем помещены, почерпнутые из британской прессы, высказывания английских писателей о СССР и Сталине (в частности, Бернарда Шоу и других «сочувствующих»), выдержки из рецензий на книги советских писателей, появившиеся в Англии, информация о переводах произведений русских классиков и т. п. В обзоре «Общие тенденции в буржуазной литературе Англии», подготовленном в июле 1950 г., составители его сообщают:
«С распростертыми объятиями была принята в реакционных кругах США и Англии клеветническая книга Джорджа Оруэлла«1984», провозглашенная в США лучшей книгой месяца. Редактор прогрессивного журнала США «Мессес энд Мейнстрим» пишет об этом пасквиле (номер за август 1949 г.): “Новая книга Оруэлла встречена овациями капиталистической прессы. Мораль книги — если капитализм исчезнет, мир развалится. Кошмарный мир Оруэлла населен “пролами”, составляющими 85% жителей Океании. Автор со страхом и отвращением изображает “пролов” как невежественное, грубое и рабское племя… Так реакция старается поддерживать систему классового угнетения, а всякую веру в изменения и прогресс искореняет в народе страхом. Роман Оруэлла точно совпадает с пропагандой Ассоциации промышленников. В своем упадке, окруженная расцветающими социалистическими странами, буржуазия способна лишь на полные ненависти противочеловеческие утопии. Сейчас, когда книга Джорджа Оруэлла стала бестселлером, мы, кажется, окончательно достигли дна”»[9].
С еще большим, видимо, удовлетворением составители рефератов привели высказывания об Оруэлле обласканного и прикормленного в СССР писателя–коммуниста Джека Линдсея (его книги выходили по–русски огромными тиражами).
Обозревая 5–й номер журнала «Арена» за сентябрь–октябрь 1950 г., они подробно остановились на его статье «Что происходит в области культурной жизни в Англии», приведя, в частности, такие фрагменты: «…Искусство экзистенциализма и пессимизма — это искусство самоубийства… Художник, неспособный разрешить свой внутренний конфликт, жаждет в отместку всеобщей катастрофы». В качестве образчика такого «искусства самоубийства» Линдсей называет книги Олдоса Хаксли«Обезьяна и сущность» и «1984»Джорджа Оруэлла:
«…Оруэлл — идеолог последней стадии фашизма, сверхфашизма, стремящегося к уничтожению человечества! Подобно тому, как империалист готов скорее разрушить весь мир, нежели отказаться от власти, хаксли и оруэллы, чтобы компенсировать невыносимое чувство собственного творческого провала, создают свои мрачные фантазии… Оруэллы и хаксли в конечном счете борются за сохранение класса, который они некогда беззубо, по–анархистски “отвергали”» [10].
Отклики на смерть Оруэлла в январе 1950 г., появившиеся в зарубежной, преимущественно британской прессе, также привлекли внимание Иностранной комиссии. В разделе «Хроника» помещена информация под названием «Смерть Джорджа Оруэлла»: «Как сообщает французская газета «Комба» от 26. I. 1950 г., умер Джордж Оруэлл. Этого писателя, известного своими антисоветскими пасквилями «Ферма зверей» и «1984», газета «Комба» изображает чуть ли не марксистом… «Нью стейтсмен энд нейшен» от 28. I. 1950 г. помещает статью В. С. Притчета (английского писателя и литературоведа) об Оруэлле. Притчет называет Оруэлла «святым», кем–то вроде Дон–Кихота, и пытается представить его в виде «мученика». Однако даже Притчет вынужден признать, что последний роман Оруэлла является “кошмарной проекцией будущего“» [11].
Но самую полезную и «нужную» информацию составители черпают, конечно, из сообщений коммунистической прессы. В частности, в реферате «Посмертный сборник эссе Джорджа Оруэлла» говорится:
« “Дейли Уокер” (коммунистическая газета Великобритании. — А. Б.) от 19. Х.1950 г. помещает рецензию на вышедший в издательстве «Секер и Уорбург» сборник эссе реакционного писателя Джорджа Оруэлла, умершего в этом году. Сборник носит название «Слона застрелили» (Shooting the Elephant) и содержит грязные, клеветнические измышления автора о советской литературе.
Так, он заявляет, что за последние 15 лет он не видит в советской литературе ничего, достойного чтения. <…> Оруэлл был в ярости, когда, ввиду обстоятельств военного времени, ему не удавалось публиковать в прессе свои выпады против Советского Союза столь широко, сколь ему этого хотелось. Однако, как мы знаем, сейчас у британской прессы нет никаких сдерживающих соображений на этот счет. Поток лжи ежедневно обрушивается на нас, является яркой иллюстрацией уродливой действительности, скрывающейся за всеми доводами Оруэлла об “интеллектуальной свободе и исторических фактах”» [12].
* * *
Мнение об Оруэлле как писателе «реакционном» сложилось, таким образом, уже в 1930–1940–е годы, предопределив отношение к нему и его книгам на многие десятилетия. Лишь крайне редко книги Оруэлла (пока исключительно «1984» на языке оригинала) в конце 1950–х—начале 1960–х годов с огромными затруднениями проникают в СССР, несмотря на препоны, поставленные цензорами на их пути. Но вот что интересно: в 1959 г. сам агитпроп (тогда он назывался Идеологическим отделом ЦК КПСС) повелел перевести на русский язык и издать роман «1984». Однако все экземпляры предназначались исключительно для высшего слоя партийной номенклатуры, «не утомленного» знанием иностранных языков.
Такой прием не нов: еще в 1920–е годы выходили некоторые книги с грифом «Только для членов ВКП(б)», но теперь партия разрослась, а поэтому, если говорить словами Оруэлла, его книга предназначалась только для «внутренней партии». Кстати, в 1962 г. таким же образом был издан на русском языке роман Хемингуэя«По ком звонит колокол», поскольку в нем, как говорилось в предисловии, «…встречается ряд моментов, с которыми трудно согласиться. Так, например, обращает на себя внимание не совсем правильная трактовка образов коммунистов, бесстрашных и мужественных борцов с фашизмом в трудное для испанского народа время» (роман был издан «открыто» в 1968 г.: он вошел в 3–й том 4–томного Собрания сочинений писателя, но с купюрами). «1984» выпустило Издательство иностранной литературы с грифом «Рассылается по специальному списку. № …», причем без указания тиража и даже имени переводчика. Книга не поступила ни в одну из библиотек; даже в бывших спецхранах крупнейших книгохранилищ (петербургских, во всяком случае), обладавших правом получения «обязательного экземпляра», она отсутствует.
В 1962 г. таким же закрытым «специзданием» была выпущена на русском языке тем же издательством и с тем же грифом книга Ричарда Риса«Джордж Оруэлл. Беглец из лагеря победителей».
К счастью, один экземпляр ее попал в спецхран Научной библиотеки С.-Петербургского государственного университета; там же хранится и упомянутый выше роман Хемингуэя. В небольшом предисловии «От издательства», в частности, говорится: «…Славу создали Оруэллу повесть «Ферма животных» и роман «1984», которые по существу представляют собой сатиру на советское общество. Поэтому не случайно книга «1984» взята на вооружение буржуазными авторами — видными политическими и государственными деятелями, экономистами, философами, журналистами и превратилась в настольную книгу проповедников антисоветской пропаганды. Ввиду того, что на Западе книга была шумно разрекламирована и редко кто из буржуазных реакционных авторов не ссылается на роман Дж. Оруэлла«1984» (особенно когда речь заходит о Советском Союзе и других социалистических странах), Издательство иностранной литературы направило читателям (?! — курсив мой. — А. Б.) в 1959 г. полный его перевод в целях информации». Далее сообщается о том, что Ричард Рис«…бывший английский атташе в Берлине, оказавший немалое влияние на идейную направленность произведений Оруэлла, ставит своей целью сделать более понятными взгляды и суждения автора памфлета «1984». Характерно, что в последнее время зарубежные реакционные писатели все чаще стали освещать в своих произведениях политические вопросы, прибегая при этом к своеобразному методу лжи и грубой фальсификации истории. В дополнение к специзданию № 21/5058 (то есть к самому роману «1984». — А. Б.) Издательство иностранной литературы в информационных целях направляет книгу Ричарда Риса». Судя по всему, руководство агитпропа решило, что текст самого оруэлловского романа слишком сложен для советских «контрпропагандистов», а потому и решило «сделать более понятными взгляды и суждения автора» с помощью популярной книги Ричарда Риса, в основу которой положен цикл лекций об Оруэлле, прочитанных автором в одном из английских университетов.
* * *
Очередь для издания самих сочинений Оруэлла наступила только на третьем году перестройки — в 1988–м, причем любопытно, что первым рискнул напечатать перевод на русский романа «1984» молдавский журнал «Кодры»: в центре, видимо, цензура еще до этого не дозрела. В том же году — и опять–таки «далеко от Москвы» — опубликована в рижском журнале «Родник» ( № 3–7) и «Ферма животных».
С тех пор появилось довольно много изданий произведений Оруэлла (до сколько–нибудь полного собрания сочинений еще далеко), опубликованы в научных и популярных журналах десятки статей, посвященных его наследию, и даже защищены диссертации…
Такова в общих чертах судьба английского писателя на русской почве [13]. Предсказания Оруэлла в «1984» сбылись, во всяком случае, в одном: он абсолютно точно предвидел участь собственной книги в условиях тоталитарного режима. В Советском Союзе Джордж Оруэлл был объявлен «нелицом», если вспомнить термин, употреблявшийся чиновниками «Министерства правды», в котором служит главный герой романа «1984» Уинстон Смит, а самое имя писателя на протяжении десятилетий подлежало «распылению». Вообще, надо сказать, поразительны, вплоть до мелочей, совпадения в самом механизме действий оруэлловского министерства и реальной практики советской цензуры: при чтении романа временами возникает ощущение, что писатель видел документы Главлита, рассекреченные, да и то не до конца, лишь в последнее десятилетие. Как и «Министерство правды», занимался советский Главлит переписыванием и переделкой всех письменных и печатных документов в соответствии с последними указаниями Старшего Брата (после 1953 года — «коллективного руководства»). Удивительно похожи и манипуляции идеологического аппарата с именем Оруэлла и текстами его произведений. В рецензии на «Мы»Евг. Замятина сам Оруэлл назвал роман «любопытным литературным феноменом нашего книгосжигательского века».[14] Эти слова полностью приложимы и к российской судьбе самих оруэлловских текстов. «Вся история, — пишет по аналогичному поводу Оруэлл в «1984», — стала лишь пергаментом, с которого соскабливали первоначальный текст, по мере надобности писали новый. И никогда нельзя было потом доказать подделку». Как и в романе, политика и практика тотального «библиоцида», проводившаяся в СССР на протяжении десятков лет, вполне укладываются в чеканные формулы партийных лозунгов, провозглашенных Старшим Братом: «ПРАВДА — ЭТО ЛОЖЬ», «НЕЗНАНИЕ — СИЛА» и «Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет настоящим, управляет прошлым». Благодаря такой информационной селекции и насаждаемому «новоязу» создается практически неограниченная возможность властвования над сознанием людей и их поступками: «мыслепреступление» должно стать, таким образом, «попросту невозможным — для него не останется слов»[/i]. «Если партия, — спрашивает сам себя главный герой романа, — может запустить руку в прошлое и утверждать, что то или иное событие никогда не происходило, то это, наверное, страшнее пытки или смерти?» Точно так же на протяжении десятилетий реальная, а не вымышленная, партия «запускала руку» в наследие великого англичанина, пытаясь сделать его «несуществующим»…
Примечания
1. РГАЛИ. Ф. 1397. Оп. 1. Д. 867. Л. 29.
2. Там же. Оп. 5. Д. 46. Далее публикуются лл.1–5.
3. К сожалению, нам сейчас недоступен архив Оруэлла, хранящийся в Лондонском университетском колледже. Как сообщил мне мой друг, оксфордский славист Пол Фут, письмо было все-таки послано Оруэллу, как он пишет, “в более или менее той же форме”. Возможно, в этом архиве сохранились и другие следы переписки Оруэлла с Динамовым.
4. Цит. по послесловию В. Недошивина в кн.: Оруэлл Д. Эссе. Статьи. Рецензии. Т. 2. Пермь, 1992. С. 303.
5. РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 14. Д. 255. ЛЛ. 1–4.
6. См.: Оруэлл Д. «1984» и эссе разных лет. М.: Прогресс, 1989. С.
221–222.
7. РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 15. Д. 861. ЛЛ. 39–40.
8. Там же. Ф. 631. Оп.14.Д. 302. ЛЛ. 1–2.
9. Там же. Ф. 631. Оп. 14. Д. 322. Л. 154.
10. Там же. Л. 23.
11. Там же. Л. 23.
12. Там же. Л. 51.
13. Мне уже приходилось писать об «играх с Оруэллом» в 1970–1980–е годы. См.: Играем Оруэлла // Всемирное слово. 2001. № 14. С. 63–66.
А теперь давайте вернемся к фрагменту блога, который озаглавлен «КРУГЛАЯ ОТТОМАНКА (Nowa Fantastyka 9/159 2003). Часть 6». Это вот здесь https://fantlab.ru/blogarticle77213
Помимо прочего в нем идет речь о знаменитом романе Джорджа Оруэлла, который (хоть об этом и не говорится в тексте статьи) добирался до Польши весьма непростым путем. Ну а как он попал в Россию? На этот вопрос ответил замечательный российский историк литературы Арлен Викторович Блюм (1933--2011), который за три месяца до публикации статьи Доминики Матерской напечатал в журнале «Звезда» (№ 6/2003) весьма интересную статью «Английский писатель в стране большевиков».
Позже она была перепечатана в авторском сборнике статей «От неолита до Главлита» (2009), отражена в соответствующей витрине «Журнального зала» и… ну и много где еще. Здесь я приведу весь этот небольшой текст, сопроводив его некоторыми иллюстрациями. (И да: я отнюдь не первый, кому такая мысль — насчет иллюстраций — пришла в голову. В Сети можно найти и другие варианты).
АНГЛИЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ в СТРАНЕ БОЛЬШЕВИКОВ. К 100–летию ДЖОРДЖА ОРУЭЛЛА
«Незнание — сила» (партийный лозунг).
Дж. Оруэлл.«1984»
Эрик Артур Блэр (1903–1950), вошедший в 1933 г. в литературу под именем Джорджа Оруэлла, в России, разумеется, никогда не был…
Мало того: книги его — прежде всего сказка–притча «Animal Farm» и принесший ему мировую славу роман–антиутопия «1984», вышедший впервые в июне 1949 г., за полгода до смерти писателя,
— в легальном, «гутенберговском» исполнении пришли к российскому читателю спустя 40 лет после кончины автора, в самом конце 1980–х годов. Этот срок «невстречи» с Оруэллом следует все же уменьшить примерно вдвое: в конце 1960–х в российском «самиздате» появился и стал ходить по рукам — не без риска для читателя — перевод «1984», который множество раз перепечатывался на машинке или изготавливался фотоспособом (у автора этих строк с тех пор сохранилась машинописная, наверное, 4–я или 5–я копия «закладки»).
Весьма занимательна история проникновения к советскому читателю сатиры «Animal Farm», написанной в 1943 г. и изданной в 1945–м, название которой по–русски переводится сейчас как «Скотский Хутор» или «Скотный Двор». В переводе на русский она вышла впервые в 1949 г. во Франкфурте–на–Майне. Однако в аннотированной библиографии статей об Оруэлле (Jeffry and Walerie Meyers. George Orwell. An Annotated Bibliograpy of Criticis. N. Y. — London, 1977) указано, что за два года до этого она вышла на украинском языке. В английской библиографии воспроизведена обложка такой книги: «George Orwell. Колгосп тварин. З англiйскої мови переклав IВАН ЧЕРНЯТИНЬСКИЙ (Мюнхен. Видавництво «Прометей». 1947)». По–русски это название звучит как «Колхоз животных» или «Скотский колхоз».
Один мой знакомый в 1960–е годы познакомился с книгой также по зарубежному изданию на украинском языке, название которого звучит еще лучше: «Свинячий колгосп»… Отметим также, что сама упомянутая библиография также оказалась в спецхране нашей Публички: на титульном листе отпечатан чернильный шестигранник («шайба» на цензорском жаргоне, который ставился на запрещенных иностранных книгах) с вписанным в него № 444; возвращена книга из спецхрана только в годы перестройки, в 1988 г.
Публикуемые далее документы, хранящиеся, главным образом, в Российском государственном архиве литературы и искусства, позволяют сейчас еще далее отодвинуть этот срок: во всяком случае, «ограниченному», как принято говорить, «контингенту» лиц имя писателя кое–что говорило в СССР уже в 1930–е годы и вызывало интерес, хотя и весьма специфического свойства. С одной стороны, оно уже тогда было знакомо некоторым критикам и литературоведам, специализировавшимся в английской литературе, с другой, если употребить щедринское выражение, — «лицам, на заставах команду имеющим»: цензорам, не пропускавшим книги Оруэлла на таможнях и почтамтах; сотрудникам получекистской Иностранной комиссии Союза советских писателей, внимательно наблюдавшим за настроениями и политическими пристрастиями зарубежных писателей; собственно «чекистам» (тогда — сотрудникам опять–таки Иностранного отдела НКВД), составлявшим особые, основанные на агентурных данных, досье на видных деятелей зарубежной культуры. Именно последние категории «компетентных и доверенных лиц» и должны были обеспечить вот эту самую «невстречу» российского читателя с Оруэллом, и не только с ним одним.
Впервые, как можно полагать, имя Оруэлла встречается в советских документах уже в 1937 г. — в делах архивного фонда журнала «Интернациональная литература». Кстати сказать, этот журнал, выходивший десять лет (с 1933–го по 1943 г.), несмотря на зловещее время, сумел впервые познакомить читателя со многими выдающимися произведениями современной западной литературы. Достаточно назвать имена Стейнбека, Хемингуэя, Томаса Манна, Дос–Пассоса; в нем даже печатались фрагменты романа Джойса«Улисс».
Ему позволялось гораздо больше, чем другим советским журналам: в глазах западных розоватых интеллектуалов выход «Интернациональной литературы» должен был создать привлекательный образ Страны Советов. В деле под названием
«Письма редакции американским (на самом деле, и английским. — А. Б.) писателям и деятелям культуры о получении рукописей, высылке журнала и др.» имеется на английском языке следующее письмо. Приводим его в переводе:
«Май 31, 1937.
Дорогой мистер Оруэлл!
Я прочитал рецензию на Вашу новую книгу «Дорога на Уиган– Пир» и чрезвычайно ею заинтересовался.
Не могли бы мы попросить Вас переслать нам экземпляр этой книги, что позволило бы нам представить ее нашим читателям, по крайней мере, отозвавшись о ней в нашем журнале, русском издании
«Интернациональной литературы».
С благодарностью
искренне Ваш С. Динамов, главный редактор». [1]
На полях — рукописная пометка: «Ответ Оруэлла в секр<етной> переписке» (подпись неразборчива), которая и позволила продолжить поиски. Обнаружено письмо Оруэлла (кажется, единственное, посланное в Советский Союз) в том же фонде «Интернациональной литературы», но в другом архивном деле, рассекреченном только в 1990–е годы и называвшемся весьма пространно и примечательно:
«Письмо Оруэлла (Orwell) Джорджа Динамову Сергею на англ. яз. с приложением копии письма редакции журнала «Интернациональная литература» в Иностранный отдел НКВД о принадлежности Джорджа Оруэлла к троцкистской организации и прекращении с ним отношений. 2–28 июля 1937 г. 5 лл.». [2]
Публикуем письмо Оруэлла в переводе:
«The Stores. Wallington. Near Baldock. Herts.
England 2.7.37
Дорогой товарищ, простите, что не ответил ранее на Ваше письмо от 31 мая. Я только что вернулся из Испании, а мою корреспонденцию сохраняли для меня здесь, что оказалось весьма удачным, так как в противном случае она могла бы потеряться. Отдельно посылаю Вам экземпляр «Дороги на Уиган–Пир». Надеюсь, что Вас могут заинтересовать некоторые части книги. Я должен признаться Вам, что в некоторых местах второй половины романа речь идет о вещах, которые за пределами Англии могут показаться несущественными. Они занимали меня, когда я писал эту книгу, но опыт, который я получил в Испании, заставил меня пересмотреть многие мои взгляды.
Я до сих пор еще не вполне оправился от ранения, полученного в Испании, но когда я смогу взяться за работу, я попытаюсь написать что–нибудь для Вас, как Вы предлагали в предыдущем письме. Однако я хотел бы быть с Вами откровенным, потому я должен сообщить Вам, что в Испании я служил в П.О.У.М., которая, как Вы несомненно знаете, подверглась яростным нападкам со стороны Коммунистической партии и была недавно запрещена правительством; помимо того, скажу, что после того, что я видел, я более согласен с политикой П.О.У.М., нежели с политикой Коммунистической партии. Я говорю Вам об этом, поскольку может оказаться так, что Ваша газета (так у Оруэлла: «paper». — А. Б.) не захочет помещать публикации члена П.О.У.М., а я не хочу представлять себя в ложном свете.
Наверху найдете мой постоянный адрес. Братски Ваш
Джордж Оруэлл (подпись–автограф)».
Такая неожиданная концовка письма заставила редакцию тотчас же обратиться в соответствующие инстанции, аналогичные
«Министерству Любви», если снова вспомнить «1984»:
«28 июля 1937 г. В Иностранный отдел НКВД
Редакция журнала «Интернациональная литература» получила письмо из Англии от писателя Джорджа Оруэлла, которое в переводе направляю к сведению, в связи с тем, что из ответа этого писателя выявилась его принадлежность к троцкистской организации «ПОУМ».
Прошу Вашего указания о том, нужно ли вообще что–либо отвечать ему и, если да, то в каком духе? P. S. Напоминаю, что я до сих пор не получил ответа на пересланное Вам письмо Р. Роллана.
Редактор журнала «Интернациональная литература» (Т. Рокотов)».
Перевод в указанном деле отсутствует, ответа на этот запрос также обнаружить не удалось, но, видимо, «товарищи из органов» посоветовали редакции все–таки ответить Оруэллу. Во всяком случае, в том же деле хранится вырванный из настольного календаря с датой 6 июля 1937 г. листок с таким рукописным и неподписанным текстом на русском языке:
«Мистер Джордж Оруэлл.
Редакция журнала «Интернациональная литература» получила Ваше письмо, в котором Вы отвечаете на п/письмо (очевидно, прошлое или предыдущее. — А. Б.) от 31 мая. Характерно, что Вы откровенно поставили нас в известность о своих связях с ПОУМ. Вы этим правильно предполагали, <что> наш журнал не может иметь никаких отношений с членами ПОУМ, этой организацией, как это подтверждено всем опытом борьбы испанского народа против интервентов, <являющейся> одним из отрядов «Пятой колонны» Франко, действующей в тылу Республиканской Испании». Судя по всему, перед нами явная «заготовка» письма Оруэллу, своего рода черновик, сопровождаемый правкой, зачеркиваньями и т.д. [3]
Автор его, как мы видим, даже благодарит Оруэлла за «искренность», но одновременно сообщает о «разрыве отношений». Дальнейшие контакты с ним «Интернациональной литературы» (как и все другие) на этом обрываются, тем более что и самому главному редактору журнала, инициатору переписки с Оруэллом, виднейшему знатоку западноевропейской литературы и одному из крупнейших шекспироведов Сергею Сергеевичу Динамову (1901–1939) оставалось занимать этот пост (да и вообще жить) недолго: в 1938 г. он подвергся аресту, а еще через год погиб в ГУЛАГе (скорее всего, расстрелян).
Вторая половина письма Оруэлла Динамову производит, на первый взгляд, странное впечатление. И в самом деле, в 1937 г. (год–то каков!) английский писатель пишет в редакцию московского, следовательно «коммунистического», журнала, посылает только что вышедший свой роман «The Road to Wigan Pier» («Дорога на Уиган–Пир»), в котором изображена тяжелая жизнь шахтеров Ланкшира и Йоркшира в период депрессии (видимо, именно поэтому он и заинтересовал редакцию), и, вместе с тем, сообщает о себе такие вещи, которые исключают публикацию этого романа в журнале.
Очевидно, Оруэлл, справедливо опасаясь, что такая публикация может иметь нежелательные последствия для главного редактора, решил предупредить его, выражаясь на современном жаргоне, не захотел его «подставить»; во–вторых, писатель, отличительными характеристическими чертами которого всегда были беспредельная честность и прямота — как в сложных жизненных обстоятельствах, так и в творчестве, — не хотел, как он сам пишет, «представлять себя в ложном свете». В этом, видимо, проявилось и английское джентльменство.
Об участии Оруэлла в испанских событиях в конце 1936 — начале 1937 гг. написано уже немало, да и сам он рассказал об этом в книге «Памяти Каталонии», очерке «Вспоминая войну в Испании» и других произведениях.
Суть дела сводится к тому, что, занимая антифашистские позиции, исповедуя придуманный им «демократический социализм», Оруэлл вместе с женой отправился в Испанию. Прибыл он в Барселону, причем формально не будучи связан ни с одним органом печати, как «свободный журналист», и записался, надо сказать, более или менее случайно, в ряды милиции «ПОУМ» (POUM — Partido Obrera de Unificacion Marxista — Объединенная рабочая марксистская партия).
Он принимал участие в боевых действиях, был ранен, но вскоре, по указке Коминтерна, получившего на сей счет инструкции из Москвы, барселонские рабочие полки ПОУМ (так же, как и некоторые части анархистов и других «инакомыслящих») были объявлены «троцкистскими», поставлены вне закона республиканским правительством.
(Оруэлл с щенком в руке на первом снимке и тот, который выше всех, -- на втором. W.)
Членов ПОУМ стали называть «пятой колонной», «изменниками», даже «фашистами». Начались массовые аресты, бессудные зверские казни, что, в частности, нашло отражение в романе Хемингуэя«По ком звонит колокол».
Оказалось, что для промосковски настроенных коммунистов эти антифашистские массовые движения были страшнее и ненавистнее, чем фалангисты Франко вместе с итальянскими и германскими летчиками. Руководители развязанной кампании действовали по модели тех политических процессов, которые как раз в это время проходили в Москве. Ничего нового, впрочем, в этом не было. В свое время католическая церковь придерживалась похожего правила, по которому «для Ватикана страшнее не атеист, а усомнившийся католик».
Только что оправившемуся от тяжелого ранения Оруэллу каким–то чудом удалось избежать участи многих иностранных волонтеров, сражавшихся в рядах республиканской армии (в том числе и англичан), и с огромным трудом перебраться во Францию. Впечатления, полученные им в Испании, а несколько позже — знакомство с материалами политических процессов в СССР и другими документами заставили его резко изменить свою позицию, в определенной степени расстаться с прежними иллюзиями, столь распространенными в среде западной интеллигенции… В статье «Почему я пишу» (1946) он так сформулировал свою позицию: «Испанская война и другие события 1936–1937 годов нарушили во мне равновесие; с тех пор я уже знал, где мое место. Каждая всерьез написанная мной с 1936 года строка прямо или косвенно была против тоталитаризма…» [4]. Можно сказать, что результатом и последствием идейного кризиса, который испытал Оруэлл в эти годы, и стало создание «Фермы зверей» и романа «1984», принесших ему всемирную славу.
Ну и последний материал этого номера – рецензия Марека Орамуса (из цикла “Пятое пиво”), на несколько неожиданное произведение (или, точнее, сборник таких произведений) – “Апокрифы Нового Завета. Апокрифические евангелия” (“Apokryfy Nowego Testamentu. Ewangelie apokryficzne”. Tłum. róźni. “WAM”, 2003), которую он назвал:
SANCTA SIMPLICITAS
"Будучи неутомимым искателем следов фантастики в творениях человеческой мысли, я время от времени забредаю в такие места, где меня никто не ждет. Полтора года назад я позволил себе рассмотреть под этим углом зрения третий том «Апокрифов Нового Завета» (“Nowa Fantastyka” 2/2002), содержащий апокрифические письма и апокалипсисы. Сейчас вышел из печати первый том, из-за его значительного объема разделенный на две части. В этом томе содержатся сведения, в основном подобные тем, которые изложены в официальных Евангелиях, но они или иначе поданы, или обогащены новыми деталями (например, о детстве Иисуса).
Как поясняет во вступлении ксендз Марек Старовейский, sрiritus movens всего этого предприятия, апокрифы важны не только из-за благочестивого усилия заполнить евангелические белые пятна. Часть из них могла сохранить элементы христианской традиции времен Христа, которая, где-то в других местах опущенная, была записана в деформированной форме и теперь, много лет спустя, может быть отделена исследователем подобно зерну от плевел. В обиходе апокрифы считают еретическими текстами, то есть проклятыми Церковью; однако многие из них демонстрируют вполне ортодоксальный подход. Часть результатов этого творчества в ходе обработки превратилась в легенды и предания, являя собой интересный вид религиозной фантастики, обладающей безусловной эстетической и литературной красотой.
Раз уж евангелие, то это, известное дело: рождение, детство, учение, муки Христовы, дополнительные сведения о святой Деве Марии и святом Иосифе, а также важных деятелей, выступавших на евангелическом фоне, например святом Иоанне Крестителе или Пилате. Неизвестные авторы трудились также над эпилогом или описанием судеб ключевых фигур после вознесения Христа в небеса. Книги оснащены примечаниями, комментариями и т.п.; из них следует, что большинство авторов черпали вдохновение из Евангелий святых Марка, Матвея, Луки и Иоанна. Но нашего читателя, как я понимаю, интересуют прежде всего фантастические элементы.
Пожалуй, больше всего таковых элементов в текстах, посвященных детству Иисуса, о котором у евангелистов мало чего написано. Тут в нескольких текстах (главным образом в «Евангелии от Фомы») повторяется описание того, как Иисус развлечения ради лепил из глины воробьев, оживлял их и выпускал летать в небесах. Когда Его задел плечом бегущий мальчик, он проклял "обидчика" и тот упал наземь бездыханным; но гораздо чаще Иисус излечивал от болезней и недомоганий не только детей, но и взрослых. Апокрифисты, вероятно, воображали себе, что детство Бога, вселенного в человека, должно было быть порой обнаружения Им необычайных способностей, освоения их, своего рода барахтанья среди чудес. Только после такого этапа игры, стараются они уверить, к Нему пришло чувство меры и понимания того, что, обладая божественными качествами, нужно и вести себя как Бог.
Довольно интересной выглядит с этой точки зрения пора взросления Христа. Его учение длилось коротко, поскольку, когда учитель начал объяснять Ему первую букву, Иисус прервал того на полуслове и перечислил все буквы греческого алфавита, обширно комментируя каждую из них, так что несчастный наставник оторопел и растерянно заявил, что ничему новому научить мальчика не может. Добряк святой Иосиф попытался приохотить Его к столярничеству; но, когда они обрезали одну из досок слишком коротко, Иисус попросту нарастил ее до нужного размера – тем все и кончилось. Подобным образом, когда Иисуса отдали в учение красильщику, а тот поставил Его следить за чаном с голубой краской, мальчик загрузил в чан все материалы, предназначенные для крашения. Красильщик, вернувшись, рвал волосы на голове, подсчитывая убытки; но каково же было его удивление, когда обнаружилось, что вынутые из чана одежды покрашены в точном соответствии с заказами. То есть апокрифисты показывают Иисуса, как рассеянного индивида, погруженного в размышления над чем-то чрезвычайно важным и обращающего мало внимания на земную суету.
Это наивный, мягко говоря, подход к личности Искупителя и, в то же время, добродушное Его описание, целью которого является возбуждение в людях симпатии по отношению к Нему. Дальше прочих заходит в этом моменте «Евангелие от Псевдо-Матфея»; когда святая семья пришла к придорожной пещере и решила там отдохнуть, «вдруг из пещеры вышло великое множество драконов», однако, увидев Иисуса (которому в ту пору было два года), «они поклонились и ушли». «Также львы и леопарды поклонились Ему и сопровождали Его в пустыне. Везде, где шли Мария и Иосиф, они шли перед ними, показывая им дорогу, и нагибая головы свои, поклонялись Иисусу. <…> Львы шли вместе с волами, ослами и вьючными животными, нужными им, — и они не причиняли никакого зла, и оставались кроткими среди овец и баранов, которых Иосиф и Мария взяли из Иудеи». А на третий день пути, «когда Мария утомилась в пустыне от слишком сильного жара», «Младенец Иисус, который был на руках Своей Матери, сказал пальме: дерево, наклони свои ветки и напитай Мою Мать твоими плодами. Тотчас же, по слову Его, пальма склонила вершину свою к ногам Марии, и, собрав плоды, которые были на ней, все ими насытились. <…> Тогда сказал Иисус: поднимись пальма <…> и пусть из-под корней твоих истечет источник, который скрыт под землей, и пусть даст нам воду утолить жажду нашу. И тотчас пальма поднялась и между корнями ее начал пробиваться источник воды, весьма прозрачной и величайшей сладости». Ну а поскольку дорога слишком уж длилась, Христос укоротил ее в тридцать раз, так что они вскоре оказались у границ Египта. Воистину, способ, который использовал Христос, мог бы революционизировать наш убогий транспорт.
В «Легенде о святом Иоанне Крестителе» мы имеем дело с летающей головой указанного персонажа; как известно, голову эту отделили от тела по приказу Ирода, который обещал ее Саломее за танец. Иоанн сидел в темнице у Ирода, поскольку порицал его за прелюбодеяние с Иродиадой, вероломной женой брата Ирода Филипа. Принесенная на блюде голова «перелетела в середину пиршественного зала пред глаза царя и его вельмож. В тот же миг крыша дворца распахнулась, и голова Иоанна вылетела наружу». В последовавшие три года она парила над Иерусалимом, деморализуя порочного царя. Иродиада, разумеется, живьем попала в ад, а дочь ее, Саломея, провалилась под лед на реке Сикорис. (Овладение источником энергии, на протяжении трех лет удерживавшей голову Иоанна в воздухе, мигом решило бы все земные энергетические проблемы).
Большинство апокрифических евангелий писались всерьез, хотя нам может показаться иное. В знаменитом разговоре Дьявола с Адом, уведомленным о том, что Христос снисходит в Пекло с намерением воскресить верующих, проскальзывают воистину драматические нотки — Ад говорит о себе: «Еще тогда, когда услышал я заповедь слов Его, сотрясся я, пораженный ужасом, и все служители мои пришли во смятение» (“Евангелие от Никодима”). Трезво мыслящий Ад достаточно реалистично оценивает ситуацию, он не питает иллюзий относительно паршивости обязанностей, на него возложенных.
Подобным образом не до шуток и автору «Вопросов Варфоломея», где по желанию Варфоломея Иисус выводит из ада начальника дьяволов, самого демона Белиара. «И как только Михаил вострубил, земля задрожала и вышел Белиар, удерживаемый шестьсот шестьюдесятью ангелами и связанный огненными цепями. Он возвышался на тысячу шестьсот и еще сорок локтей. Его лицо было подобно огненной молнии, но глаза были темными, а из ноздрей вырывался вонючий дым. Его пасть была как пропасть с крутыми стенами; единственное его крыло распростиралось на восемьдесят локтей. Апостолы, едва увидев его, пали лицами вниз и стали подобно мертвым». Действительно, трудно ожидать от пугливых смертных иной реакции на такое страшилище. У Иисуса, однако, есть Варфоломей. «”Как я тебе и сказал, взойди ему на загривок, чтобы спросить, каково его могущество”. Варфоломей подошел к нему, взошел на загривок и втоптал демона лицом в землю аж по уши».
Эх, если бы со всеми демонами удалось так расправиться!"
Марек Орамус внимательно разглядывает очередной том собрания сочинений Станислава Лема «Мой взгляд на литературу» (Stanisław Lem “Mój pogląd na literaturę”. “Wydawnictwo Literackie”, 2003. Серия “Dzieła”);
«он сконструирован на основе тома “Rozprawy I szkice” — иного сборника, изданного много лет назад. Как там, так и тут Лем разделил том на три части: часть литературной критики, где он тестирует теорию интерпретации произведений; часть, посвященную практике, где обсуждает конкретные литературные достижения; и “все прочее”, в чем, однако, Ежи Ястжембский усмотрел науку и технологию. Из сравнения содержания обеих томов следует, что краковский мыслитель за прошедшие годы возрос в интеллектуальном отношении и окреп, а точнее утвердился в установившихся ранее взглядах. Хоть он и попытался включить в том относительно новые произведения (наиновейшее датируется началом девяностых годов), получилось избранное из всей публицистики автора “Астронавтов”.
Первая часть из-за своей герметичности предназначена литературоведам; кроме титульной статьи и статьи, посвященной анализу трактования зла в литературе, мы наблюдаем здесь глумление над НФ, чего я коснусь особо. Во второй части размещены среди других (об Уэллсе, Слонимском, Грабиньском) абсолютно гениальные эссе, посвященные “Убику” Дика и “Пикнику на обочине” Стругацких, но, например, послесловие к “Волшебнику с Архипелага” Ле Гуин, было сочтено недостаточно подходящим. Все это были послесловия, которые писались к романам, издававшимся в 70-х годах издательством “Wydawnicwo Literackie” в рамках серии “Станислав Лем советует”. Если бы не коммунистические палачи от культуры, настоявшие на закрытии серии, мы сегодня имели бы библиотеку из отобранных Лемом произведений и томище эссе, посвященных каждому из этих произведений. Теория литературного анализа не слишком здесь и пригодилась: главным козырем были пытливость и внелитературные знания, а также поднаторелость в писательском ремесле.
Что больше всего касается в этой книге фантаста: Лем по-прежнему ни в грош не ставит жанр НФ, но видно, что он научной фантастики не знает и не следит за ней. Его компетенции исчерпали себя каких-нибудь три десятка лет назад. Примеры, которые он приводит в эссе “Science fiction: безнадежный случай – с исключениями”, допотопны с нынешней точки зрения. Приводя в качестве позитивного примера творчество Филипа Дика, он видит в нем монолит, в то время как Дик был очень неровным писателем и нельзя числить в одном ряду такие его произведения, как “Убик” и “Наши друзья с Фроликс-8”. <…>
В «научной» части остался очерк о внечувственном восприятии, зато выпали внеземные цивилизации. Создается впечатление, что Лем, за некоторыми исключениями, свои работы не правит; однажды написанное таковым и остается и в крайнем случае выбрасывается. Не уцелела также порка, коей подвержена была Лемом футурология после топливного кризиса 1973 года. Так что тому читателю, у которого сохранился том “Rozprawy i szkice”, не следует спешить с ним расставаться из-за издания “Моих взглядов…”
Лем много места уделил представлению собственных достижений с “Суммой технологии” во главе. Здесь Лем и через столько лет все не может переболеть дезавуирующего мнения Колаковского, выраженного им после прочтения “Суммы…” в ее первом издании (1962). Об этой книге Лем пишет всегда и везде и, придает ей, пожалуй, большее значение, чем читатели или критики; впрочем, ее пророческая мощь фактически исчерпалась, и она имеет теперь главным образом историческое значение. Лем посвятил высмеиванию невежества Колаковского целую статью о virtual reality (“Тридцать лет спустя”), называя ее по-прежнему фантоматикой. Саженные цитаты, сопоставленные с рыночной тенденцией, действительно компрометируют философа Колаковского, который авторитетно высказался о том, о чем не имел ни малейшего понятия. Колаковский, похоже, так же окаменел в своем мнении относительно “Суммы”, как Лем в мнении относительно НФ. Что ж, каждый носит в уме какие-нибудь богато разукрашенные ворота, за которыми вырисовываются сотворенные в мечтах страны, но у ворот стоит строгий привратник, который за них ну никак не пропускает»;
Тимотеуш Павловский/Tymoteusz Pawłowski рассказывает много интересного о романе Марцина Вольского «Альтерлянд» (Marcin Wolski “Alterland”. “WAB”, 2003);
это своеобразная альтернативка, в которой поворотным моментом является покушение полковника Клауса фон Штауффенберга на Гитлера. В реализованном будущем покушение не удалось и этот мир лишен всякой привлекательности: лежащая в руинах Варшава, советские танки на улицах и всепроникающий холод. Действующие лица также омерзительны: предатель Петровский, услуживающий оккупантам, беспринципный чиновник, двойной агент, терзаемый угрызениями совести… Вольский придает в подмогу Штауффенбергу героического польского летчика Романа Марчиньского – покушение удается. (Собственно, изменение истории производится с помощью реализации проекта «Хронос» — но это особая история, со стрельбой, погонями и пр. и пр., описанная, как всегда у Вольского, хорошо и со вкусом). Итак, покушение удалось и альтернативная оккупированной Европа выглядит совсем иначе: Сталина свергли, русских вытеснили за Урал, континент благоденствует в общественном и политическом благополучии, по улицам Варшавы катятся самодвижущиеся тротуары, развозящие горожан по домам. И вот тут самое интересное – Вольский вводит в действие романа почти две сотни действительно существовавших людей (например, Славомира Мрожека). Наравне с выдуманными персонажами. Очень интересно следить за их альтернативными судьбами, да к тому же приходится иногда догадываться – кто там кто. Вольский, как известно, горазд на провокации. Рецензент напоминает, что удачное покушение на Гитлера не принесло бы Польше особых выгод. Штауффенберг и прочие заговорщики считали, что в состав Германии должны войти Поморье, Великопольша и Шленск. Польша превратилась бы в маленькое буферное государство в границах Генерального Губернаторства. Поэтому не было бы столь сияющего счастливого будущего… ну и такой хорошей книжки, как «Альтерланд» Вольского не было бы также (стр. 74).
Далее в блоке коротких заметок Якуб Новак/Jakub Nowak представляет первый роман польского писателя Рафала Косика «Марс» (Rafał Kosik “Mars”. “Ares2”, 2003. Серия “Żółta”); «интересная смесь. Поначалу это шпионско-политический триллер с хорошо подогнанными элементами, затем вполне удачное исследование борьбы за влияние на людей, человеческой жадности и человеческого же равнодушия к судьбам других людей»;
Томаш Домагала/Tomasz Domagała считает вполне удавшимся сборник из одиннадцати рассказов польского писателя Михала Пальмовского «Второе сотворение мира» (Michał Palmowski “Drugie stworzenie świata”. “Zielona Sowa”, 2003. Серия “Studium”);
Малгожата Вечорек/Małgorzata Wieczorek бегло листает роман польского писателя Павла Седляра «Поджидая во тьме» (Paweł Siedlar “Czekając w ciemności”. “Fabryka Słów”, 2003); «основу романа составляет описание любви героя к прекрасной и пагубной Элеоноре. Как любовный роман, заправленный щепоткой жути – вполне приемлемое чтение на ленивые летние вечера, как horror – увы, слишком мало пугает»;
Anihilator хвалит повесть американской писательницы Урсулы Ле Гуин «Другой ветер» (Ursula K. Le Guin “Inny wiatr” – это “The Other Wind”, 2001. Tłum. Paulina Braiter. “Prószyński I S-ka”, 2003), которой она спустя тридцать лет завершает свой знаменитый цикл произведений о волшебнике с Архипелага;
а Predator советует обратить внимание на старый, но по-прежнему интересный роман британского писателя Брайана Олдисса «Темные световые годы» (Brian W. Aldiss “Mroczne lata świetlne” – это “The Dark Light Years”, 1964. Tłum. Ewa I Dariusz Wojtczakowie. “Solaris”, 2003. Серия “Kanon Science Fiction”), где весьма своеобразно раскрыта тема контакта с иной цивилизацией (стр. 75).
Далее Доминика Матерская анализирует апокалиптический роман американской писательницы Октавии Батлер «Притча о талантах» (Octavia E. Butler “Przypowieść o talentach” – это “Parable of the Talent”, 1998. Tłum. Jacek Chełminiak. “Prószyński I S-ka”, 2003); «Батлер обладает великим талантом – способностью творить красочную и очень правдоподобную картину будущего, в которой отдельные элементы известны нам из собственного опыта, но, будучи сконденсированными и преувеличенными, складываются в образ ада»;
а Якуб Новак называет сборник рассказов «о крылатых и бескрылых ангелах, демонах и прочем зверинце» польской писательницы Майи Лидии Коссаковской «Защитники Королевства» (Maja Lidia Kossakowska “Obrońcy Królestwa”. “Runa”, 2003) одним из лучших дебютов последнего времени (хотя тут же напоминает, что первый свой рассказ писательница напечатала еще в 1997 году в журнале “Fenix”). «Книга это необычайно бодрит и нравится мне возможно потому, что показывает – а ведь мы не столь уж и сильно отличаемся от ангелов» (стр. 76).
15. В рубрике «Felietony» Яцек Собота/Jacek Sobota в статье “Nieuchronność nieruchomości (2)” из цикла «Признания идиота» завершает свои размышления на философские темы, начатые в предыдущей части статьи (см. “Nowa Fantastyka”, 6/2003) (стр. 77);
а Марек Орамус с искренним интересом прослеживает фантастические элементы в апокрифических евангелиях (стр. 78). Это и в самом деле очень интересное занятие, поэтому мы вместе с ним вернемся к нему в следующем, последнем (почти), отрывке обзора этого номера журнала.
16. В списках бестселлеров за июль 2003 года из книг польских авторов находятся “Sluga Boźy” Яцека Пекары, “Kwadratura trójkąta” Марцина Вольского, “Smoczy pazur” Артура Баневича и “Uśpiony archiwum” Вавжинца Поджуцкого, а из книг российских авторов: “Gwiezdny cień” Сергея Лукьяненко и “Czas wiedźm” Марины и Сергея Дяченко (стр. 79).
21. В рубрике NA KSIȨGARSKIM RYNKU перечислена 21 авторская книга (из них 6 – переиздания) (стр. 79).
Доминика Орамус (в девичестве Матерская)/Dominika Oramus [Materska]) (род. 1972) – литературовед и литературный критик, преподаватель высшей школы, доктор философских наук (хабилитованный – Dr. habil.), профессор, заместитель по научной работе директора Института англистики Варшавского университета.
Родилась в Варшаве. В 1999 году защитила докторскую диссертацию по теме “Ways of Pleasure Angela Carter’s „Discourse of Delight” in Her Fiction and Non-fiction”, а в 2008 году получила степень Dr. Habil. (по результатам оценки представленной научной работы на тему “Nowy groźny świat. Upadek Zachodu w twórczości J.G. Ballarda” и совокупной научной деятельности). В 2012 году заняла должность адъюнкт-профессора в Институте англистики Варшавского университета, в настоящее время является заместителем по научной работе директора этого института. Работала также в Высшей педагогической школе Общества всенародного образования на факультете общественных и филологических наук в Варшаве.
Специализируется на современной британской и американской прозе (британский роман после 1970 года, британская короткая проза после 1970 года; творчество британских и американских писателей XX века, в т.ч. Джеймса Джойса, Джона Фаулза, Анджелы Картер, Джеймса Балларда, Курта Воннегута, Филипа Дика; поэтика постмодернизма – метафикция, историографическая метафикция; мотивы популярной культуры в современной прозе; научная фантастика). Особое внимание уделяет утопии и антиутопии XX века, литературе Новой волны в Великобритании, а также американской литературной Новой волне; киберпанку и связям научной фантастики с horror-ом.
Опубликовала следующие книги:
«Станция контроля хаоса. Явления и писатели современной фантастики» (“Stacja kontroli chaosu. Zjawiska i pisarze współczesnej fantastyki ”, 2004 – под фамилией Матерская; II изд. 2015 – под фамилией Орамус; содержание:
ZJAWISKA
Horror: Strachu, krocz za mną 5
W stronę górnego nurtu: Świat apokalipsy 23
Fantastyka kobieca: Kwestia płci 34
Fantastyka miejska: Miasto I legendy 49
Nowa Fala: Dzieci entropii I ostmoder 63
Cyberpunkt: Software, hardware, neuroware 77
FIGURY
Lalka: Na obraz I podobieństwo 91
Alchemik: Kamień filozofów, czyli złoto dla zuchwałych 110
Druid: U źródeł ciemności 128
Błędny rycerz: Gry miłosne 144
Potwór: O niedźwiedziu I innych potworach 153
Wiedźma: Convicta et combusta, czyli skazana I spalona 163
Handlowiec: Nie postrzelić Czerwonego Kapturka (Andrzej Sapkowski) 187
Prawnik: Zmieniam utarte formuły (Guy Gavriel Kay) 199
Literaturoznawca: Komputery mnie zabijają (Orson Scott Card) 207
Rzecznik prasowy elektrowni atomowych: Żółwiem przez pustkę (Terry Pratchett) 216
Teatrolog: Cyberpunkt żyje (Pat Cadigan) 224
Filozof: Arystoteles miał rację (Jacek Dukaj) 232
Autor komiksów: Przetrwają rekiny (Neil Gaiman) 244
Słowniczek 256
Zalecane lektury 263
Skorowidz 268);
“The Voices of Disaster. J.G. Ballard and the Disaster Story Tradition in England” (2005);
“Ways of Pleasure. Angela Carter’s Discourse in Her Fiction and Non-Fiction” (2006);
“Grave New World, The Decline of the West in the Fiction of J.G. Ballard” (2007; второе, расш. изд. 2015);
«О смешении жанров. Science Fiction и постмодернизм» (“O pomieszaniu gatunków. Science fiction a postmodernizm”, 2010; содержание:
Rozdział 1
Rozważania wstępne: science fiction a postmodernism 7
Postmodernizm 9
Kultura popularna 13
Rozdział 2
Dwudziestowieczne pojmowanie terminu „science fiction” 23
W poszukiwaniu źródeł 25
Próby zdefiniowania gatunku 32
Twórcy science fiction 40
Rozdział 3
Gatunki I podgatunki 51
Podziały gatunkowe w ramach fantastyki 52
Gatunki powieści głównonurtowej, pokrewne fantastyce 82
Rozdział 4
Stanisław Lem, Kurt Vonnegut I Philip K. Dick 101
Droga do lemologii 101
Granice science fiction – Kurt Vonnegut Jr. 124
Dziwny przypadek Philipa K. Dicka 141
Rozdział 5
Science fiction jako technika narracyjna 161
Symulakry. Świat jest fikcją 168
Wydarzyła się zagłada 178
Społeczeństwo jako koszmar 198
Umierając – śnimy 215
Konkluzja.
O pomieszaniu gatunów 227
Bibliografia 231
Indeks osób 239);
«Имена Бога. Метафизические мотивы в фантастике второй половины XX века» (“Imiona Boga. Motywy metafizyczne w fantastyce drugiej połowy XX wieku” (2011; содержание:
Rozważania wstępne. Boga nie szuka się w śmieciach 5
Bóg w fantastyce połowy XX wieku 12
Bogowie bez Boga 47
Koniec świata I początek nowej ery 71
Apokalipsa świętego Jana I wniebowzięcie sprawiedliwych 92
Drugie Przyjście 113
Zaświaty 134
Gaja I Daleki Wschód 161
Od taoizmu do chrześcijaństwa 188
„Roztrzaskaj serce moje…” Bóg Philipa K. Dicka 225
Bóg w fantastyce końca XX wieku 262
Zakończenie 293
Bibliografia I filmografia 297
Indeks nazwisk 307);
«Дарвиновские парадигмы. Миф теории эволюции в современной культуре» (“Darwinowskie paradygmaty. Mit teorii ewolucji w kulturze współczesniej”, 2015);
“Charles Darwin’s Looking Glass. The Theory of Evolution and the Life of its Author in Contemporary British Fiction and Non Fiction” (2015)
«Связанные состояния. Физика и современная литература» (“Stany splątane. Fizyka a literatura współczesna”, 2020).
SUPLEMENT
Пани Доминика (тогда, конечно, панна Доминика или просто Доминика) начала появляться в редакции журнала “Nowa Fantastyka” где-то в 1991 году вместе с подружкой – Евой Попëлек. («Мы с Евой учились в одном классе в лицее, вместе, как молодые таланты, попали в журнал “Literatura”, а когда журнал приказал долго жить, пошли – опять же вместе, чтобы не трусить – в журнал “Nowa Fantastyka”, а там растерялись: мало того, что девушки и что не пытаются всучить журналу свои рассказы, так ведь хотят рецензировать, да еще и вдвоем! Руководитель отдела публицистики с ходу присвоил нам совместного «тора», то есть заканчивающийся на «тор» псевдоним, и так родилась легенда о двухголовом критике. На самом деле мы только пару первых рецензий написали после совместного обсуждения, а все следующие писали по очереди», — рассказывала пани Доминика Войтеку Седенько). С ходом времени Ева как-то «отсеялась», а вот Доминика прижилась в журнале – возможно потому также, что ей весьма симпатизировал тот самый руководитель отдела публицистики – пан Марек, за которого она в конце концов и вышла замуж, сменив свою на его фамилию – Орамус. Доминика оказалась очень серьезной, вдумчивой и трудолюбивой исследовательницей: ее успехи в качестве рецензента, репортера, публициста в журнале “Nowa Fantastyka”, которые день за днем, месяц за месяцем, год за годом освещались в этом моем блоге – лишь видимая часть айсберга. Доминика публиковала свои рецензии, заметки, репортажи, интервью и статьи также в популярных периодических изданиях “Życie z księżkami”, “Gazeta Wyborcza”, “Księżki”, “Polityka”, “Kulisy – Express Wieczorny”, “Tygodnik Solidarność”, “Magazin Życie”, “Wpróst”, “Wiedza I życie”, а позже и в таких солидных журналах, как “Acta Filologia” (c 1998 г.), “Kultura I Spoleczczeństwo” (с 2007 г.), “Anglika” (с 2005 г.), “Przegląd Humanistyczny” (с 2008 года), “New Review” (с 2008 г.), “Civitas” (c 2012 г.). К сожалению, вот этот вот 9-й 2003 года номер журнала “Nowa Fantastyka”, в котором Доминика взошла на самый пик активности, оказался, в сущности, для нее бенифисным. Она публиковалась в журнале реже и реже, а затем публикации вообще сошли на нет. Ну а сейчас – научная и научно-организаторская работа в институте, преподавание на кафедре и руководство аспирантами, участие во многих научных конференциях и популяризаторских мероприятиях, организация некоторых из них, интервью на радио и телевидении.
Нормальная жизнь солидного научного работника и преподавателя высшей школы. Ну и счастливого в семейной жизни человека.
Вот тут, кстати, их совместное с паном Мареком замечательное произведение.
Мне только и остается пожелать всей этой дружной троице счастья, здоровья. Ну и, разумеется, успехов в творчестве.