Октябрь выдался теплым, и поисковый сезон в нашей забайкальской сторонке все не кончался. Работы было много. Хоть далекая война и обошла стороной далекий сибирский край, но лежали среди хвойных сопок храбрые соколы, что так спешили доставить свои стальные птицы на фронт. Вот только нежданные и трагические случайности обрывали их смелые молодые жизни. Потому и попискивали мерно наши приборы, да звенели о гранитную россыпь острия лопат.
Утро было солнечным. Я стоял на остановке, поеживаясь от хиуса, что налетал с Улан-Бургасы, мерзлым инеем оставаясь на ветвях кленов и тополей. Натянув на голову тактическую бейсболку, которая, впрочем, не добавляла тепла, я отбивал ботинками некоторую мелодию, знакомую только мне и моим замерзшим пальцам. Ветер убегал к реке, чуть шелестели листья тополей, готовясь, наконец, сорваться, и полететь по воле стихии далеко на запад, к Байкалу.
А город еще спал, отдаваясь воле осенних выходных, тихо дребезжали стекла закрытых магазинов, где-то в подворотне лаяла собака. Но вот из-за угла выехала небольшая иномарка, в сумраке салона которой угадывались знакомые черты.
Ирина открыла дверь легким щелчком тумблера, и я погрузился в салон, сдавленный с двух сторон лопатами и, различного типа, приборами. Артем кивнул головой, которая, находясь в такой же тактической кепке, оттаяла, видимо, совсем недавно.
Будучи в хорошем расположении духа, наш небольшой отряд покатил по трассе через Генеральский мост, рассекая туманные дали ровно, словно гладь неспешной реки. Резко вырулив на восток, мы уже ехали где-то по правому берегу Уды, словно отправляясь в неведомые дали, однако скоро машина свернула на проселок, и ухабы дали понять, что веселая поездка только начинается. В тальнике стрекотали о своей судьбе сороки. Запоздавшие к утренней трапезе свиристели, начинали пир в урочищах, где все горела по склонам облепиха. Я сокрушался, вот бы ее пособирать после копа, но невыспавшийся мозг благоразумно успокаивал романтичное сердце, ведь возвращаться-то, наверняка, затемно…
***
«…Затемно, товарищ капитан! Вылетаем, чтобы успеть к сроку, и так немного задержались», — лейтенант Кутейкин передал Яворскому жестяную кружку с чаем. – «А чаек-то, с чабрецом, бодрит!» Яворский с благодарностью принял кружку, над которой практически застыл в промозглом ночном воздухе Читы ароматный пар.
«Да уж, словно в тайге у тлеющего костерка!», — Яворский чуть улыбнулся, поправив летную фуражку.
Он был уже собран. Сделав пару глотков, он поправил портупею, и вместе с лейтенантом вышел из общежития, где их уже ждала полуторка. Перед выходом, он оторвал от календаря листок. 3 июня 1942 года. Вот и лето началось, через пару дней он уже будет в Красноярске, а там, как уж получится. Очень уж хотелось бы на фронт.
Перед вылетом на совещании полковник Сташук рассказывал об особенностях полета над Забайкальем:
«Товарищи офицеры! Машины серьезные, и погода, как грится, серьезная. Ни одной, как грится, оплошности, допустить нам не полагается. Родина ждет эти машины, как воды, как грится, поэтому понимаете. Надо со всей серьезностью! Экипажи у вас неполные, зато боекомплект мы для господ фашистов, как грится, подготовили солидный, мало не покажется. Поэтому! Климат здесь, как грится, резкий, я бы даже сказал континентальный. Чуть что, как грится, и облачность. Любую самодеятельность отставить! Управление, ни в коем случае, не бросайте ни на секунду! Именно вы, как грится эти машины и обкатываете, чтоб наши соколы потом не задавали, как грится, вопросов. Вслепую не идти ни в коем случае, через облачность не прорываться. Поберегитесь, ребятки! Ну, а в том, что в целом, вы и сами умеете. Следуйте указанием радиостанции! В случае чего, сразу на ближайший аэродром!» Седовласый полковник чуть печально поглядел на молодых летчиков, и, после краткого инструктажа, они уже бежали по темному аэродрому к машинам. Словно орлы, с блестящими крыльями и сияющими фонарями, стояли на изготовке новенькие Ил-4. Где-то далеко Яворскому, словно в полусне, послышался протяжный крик журавлей…
***
«…журавлей. Именно сегодня», — Ирина умело вела маленькую автомашину среди полей и выпасов куда-то в лог, поросший старыми березками, там, где в низинах угадывался небольшой ручеек.
«Чего?» — спросонья, как оказалось, спросил я, поеживаясь от удара упавшей на меня лопаты.
«Я говорю, день сегодня такой, Белых журавлей. Журавли, говорят, летят, и по всему миру выкрикивают имена павших».
«Ничего себе» — вид у меня был тот еще, глуповатый.
Скоро мы подъехали к приметному повороту, и вышли из машины, выгрузив из салона весь наш нехитрый скарб.
Я наклонился, и опытным взглядом приметил небольшой, защитного цвета, кусочек, не больше скорлупы очищенного вареного яйца.
«Они тут повсюду! Разлетелись почти в пыль, только маленькие осколки и остались. Что покрупнее, вывезли солдаты, а поменьше так и не брали вовсе. Летчиков похоронили где-то, и то скорее, что нашли, а после до сих пор никто сильно и не интересовался», — Ирина грустно смотрела под ноги, — «Вы, ребята, спасибо что согласились».
Артем улыбнулся, и стал снаряжать приборы…
***
«…Приборы. Товарищ капитан, сообщение о грозовом фронте!»
«Принял! Свяжитесь с Читой, уточните метеосводку!»
«Так точно! Прием!»
Самолеты летели практически рядом, но в надвинувшейся ночной облачности ничего не было видно. Машины кренились то вниз, то вверх. Такова уж была их особенность. Яворский шел за ведущим, которым был капитан Куприянов. За ним следом не отставал капитан Грустинов.
«Прием! Куприянов, доложите о маневре!»
«Прием! Яворский, следуем заданному маршруту, идем на грозу до потери видимости, как поняли?»
«Вас понял, прием!»
В радиоэфире были бесконечные помехи. Краем глаза Яворский посмотрел на Кутейкина, тот озабоченно качал головой. Чита строго не рекомендовала идти к облачному фронту. В отсутствие видимости могло произойти всякое, но Грустинов и Куприянов наотрез отказались идти на запасной аэродром, надеялись на себя и на машины. Тем временем, машины потряхивало. В крейсерском полете носы бомбардировщиков то поднимались вверх. То ходили ходуном. Яворский непрестанно крутил штурвал, изо всех сил стараясь выровнять машину. Но, какая-то неведомая сила болтала ее в воздухе. В этой качке, на минуту, Яворский представил себя военным моряком. Его даже начала тихо убаюкивать обстановка, но мозг, снова и снова, посылал импульсы о том, что убаюкиваться не стоит. Где-то сбоку полыхнула молния. Самолет тряхнуло, но Яворский снова выправил курс. Горизонт в мрачной черноте неба подернулся стеной грозных, свинцовых в темном воздухе, облаков…
***
«Облаков сегодня почти нет, хорошо. Надо успеть часов до шести, пока не стемнело». – Артем шел метрах в двадцати, параллельно мне, поминутно вытягивая из грунта консервные банки. Ирина ходила между нами, и каждый раз ловко проверяла подкоп пинпойнтером, то у меня, то у Артема.
Где-то вдалеке кричал ворон. Шума трассы не было слышно, значит, мы были уже достаточно далеко. Часто попадались темно-зеленые осколки, оставшиеся от обшивки. Их даже не нужно было подкапывать лопатой по сигналу, они были буквально повсюду. Через полтора часа копа их было найдено порядочно. Приборы истошно кричали, тем не менее, раскрывая то одну, то другую советскую помойку. Солнце светило ярко, но становилось прохладнее. Мы двигались неспешно, разделив территорию на квадраты.
Скоро обозначился масштаб трагедии. Более всего, ужасало то, насколько чудовищно и страшно погибли летчики. В расстроенных чувствах, мы собрались у старой березы, и на газовой горелке подогрели чай. Ирина размеренным и чуть торжественным голосом начала рассказывать историю того злополучного полета, обстоятельства которого долгое время никому не были известны. Артем молча глядел в сторону сопок, а Ирина, зябко поеживаясь, держала кружку с чаем в руках, и все говорила-говорила. «А потом они пошли на грозу…»
***
«Грозу… сл… грозу!!!»
«Прием! База, не слышу вас! Прием!» — Яворский сосредоточенно прислушивался к радиоэфиру.
«Сл… грозу! Прием!»
Сбоку снова громыхнуло, и молния осветила борт. Тяжелую машину начало еще сильнее швырять.
«Яворский! Прием! Отходим на Хоринскую! Угол направления 260! Прием! Как поняли меня?» — в эфире прорезался сиплый голос Куприянова.
«Прием! Прием! Невозможно совершить поворот. Грозовой фронт, Идем вслепую!» — Грустинов ответил резко, отрывисто. В шлеме сипело и скрежетало.
«Отставить идти по приборам! Прием!»
«Товарищ командир! На Хоринскую идти нет возможности. Направление в сторону Улан-Удэ – 40. Прошу разрешения отклонится! Прием!»
В какой-то момент Яворский понял, что звено разделилось и потерялось в грозе. В наушниках продолжал идти сплошной сип и скрежет.
«Прием! Прием!» Ответа все не было. Громыхало где-то правее, а самолет уже облепила серая неприятная, почти осязаемая на ощупь масса.
И тут самолет тряхнуло и потянуло вверх. Яворский схватил штурвал, почти вылетевший из рук, и закричал, до боли стиснув зубы, вытягивая машину в горизонтальное положение.
«Кутейкин, парашют!» — зарычал он.
Удар в борт. Машину тянет вниз, все сильнее и сильнее сжимают руки штурвал.
«Командир! Правый мотор глохнет!» Откуда-то издалека послышался крик Кутейкина.
Одинокий самолет стал крениться книзу. Через мгновение еще один удар молнии прошелся по самолету, и он сал стремительно снижаться, почти пикируя вниз. Яворский закрыл глаза.
В ночном небе все бушевала гроза, а внизу, в ложбине между двух небольших сопок раздался взрыв, чудовищный и страшный. После удара об землю стал рваться боекомплект, заревом освещая тайгу. Обломки разлетелись по округе, занялась ярким пламенем небольшая березовая рощица. На склонах гор разгорался пожар…
***
Пожар рябин разгорался где-то внизу, в долине, а уже к вершинам начинало тянуть холодом вечернего сумрака. Я спустился к проселку. Скоро уже нужно было возвращаться в город. У обочины дороги стоял Артем. Он виновато развел руками. Останков пилотов мы так и не отыскали. Ирина ходила где-то вдалеке, собирая осколки. То здесь, то там осень окрашивала овраги в яркий огненный цвет облепихи, смешивая его с заревом закатного неба. Надо было уходить. Мы пошли по направлению к машине, не выключая приборов. И в этот самый миг зазвенел сигнал, тревожный словно набат. Из под острия лопаты, сквозь покровы земли, потянулась нитью, связывающей прошлое и настоящее, пулеметная лента…
Watchers (2024, США, Ирландия, реж. Ишана Шьямалан, 1 ч.42 мин.)
Когда смотришь фильмы, подобные Watchers, в 2017 году — впечатляешься, вдохновляешься непроходимыми лесами, где еще осталась некая локальная тайна, ну, и, возможно — пугаешься. Когда смотришь такое в 2024 году, остается, скорее чувство вторичности, причем ощущение повторяющегося сюжета, какой-то одноразововсти идет и от первоисточника, некого художественного произведения, которое вряд ли захочется потом прочитать снова.
Впрочем, не буду голословным, потому что роман А. М. Шайна "Watchers" (2021) я не читал, зато хорошо знаком с произведением "Ритуал" Адама Нэвилла, где, во многом, повторяется ситуация "Смотрителей", правда, в конетексте скандинавской мифологии. Самое интересное, что кинопроизводители в данном случае поступили точно также, взяв за основу киносценария только что вышедший роман, и переносят его на экран практически полностью. В этом же контексте нельзя не упомянуть и популярное "Солнцестояние", наполненное псевдоэтническим колоритом.
Удивительно, но под маской этнохоррора в наше время, скрывается чаще некоторое лицемерие, где на первом плане самокопание героев, мультикультурная повестка и псевдоэтичность (экология или веганство, неважно). и именно от позиции режиссера зависит то, какая из модных тем будет на первом плане.
Итак, перед нами американка Мина (постаревшая Дакота Фэннинг), которая от своей трагедии убегает в маленький ирландский городок Голуэй, где работает в зоомагазине. В один из унылых дней ей поручают доставить в клетке (!!!) редкого попугая в зоопарк куда-то в сторону Белфаста. Все время, пока Мина находится в магазине некая африканского происхождения журналистка в сюжетах говорит об активистах, пытающихся спасти ирландские леса, особенно некий древний лес, который собираются вырубать. Мина, впрочем, проносит все это мимо своего сознания, будучи на сложных щщах практически все время (хотя Дакота Фэннинг, в принципе всегда играет грустнолицых героинь, с самого детства). В том самом лесу, как ни странно, машина ломается, и Мина с попугаем быстро находит себе новых друзей в кубическом сооружении посреди чащи, где они прячутся от неких существ, которые каждую ночь приходят и смотрят на них через огромное стекло, на поверку оказывающееся зеркалом Гезелла (очень огромным). Идеально подходящая для этнохоррора ирландка Олвен Фуэрре (быть может кто-то вспомнит и кельтскую сказку "В поисках Олвен", где принц Килух отправляется на поиски прекрасной Олуэн, дочери Великана-из-Великанов, чтобы на ней жениться) нагнетает атмосферу саспенса, и рассказывает о ряде правил — как вести себя в лесу и около. На самом деле, именно колоритная кельтская внешность Олвен Фуэрре и наводит пытливого зрителя на некоторое к ней недоверие (как оказывается — не зря) Остальные жители лесного куба ничем не примечательны — аутист-юноша и африканского происхождения девушка здесь словно бы для отбрасывания тени на очевидные вещи, связанные с происходящим.
Что интересно, никто из людей не удосужился даже понять, в течение многих месяцев, откуда в кубе электричество, работающее круглыми сутками.
Мина, из-за своего скверного нонконформизма, сразу же начинает выступать и вести себя не по правилам пожилой дамы. Все вокруг оказываются фольклористами (что сейчас почему-то модно — сколько же еще нужно раз переиздать Проппа, который думаю через пару лет обогатит платформы Авито???). В пространных рассуждениях героев мы понимаем, что смотрят на людей как раз фэйри, которые мечтают стать квази-людьми.
В целом, подмена понятий этнографического плана в угоду медийной культуре не нова, и если модные тенденции доходят до большого количества людей — это вполне может стать частью традиционной культуры. Ввиду популярности тематики викканства\ведьмовства, как некой разновидности неоязыческих культов — представления о фэйри в духе вот таких уродливых существ (как и в "Ритуале", кстати) — это уже часть некой экологической ниши. Живущие в городах полноватые женщины создают в своих головах некое представление о природе, нахождении в ней, неких нормах поведения (лес — это храм, и все такое), что репрезентует фольклорных персонажей исключительно как недобрых и, почему-то, деградировавших существ. Зато при таком вот нахождении в лесопарке женщина раскрывает свои архетипы и становится богиней (или нет)
Хотя, фильм вовсе не об этом. Он о поиске себя и преодолении чувства вины. В этом плане мы прекрасно помним о фильме родственника Ишаны Шьямалан (отца) о хижине в лесу, гей-семье и их роли в апокалипсисе. Все телодвижения статичных героев в кубическом доме, словно созданы для Мины, у которой, впрочем, есть и сестра-близнец, но хорошая (добрая). Это путь инициации, самоизлечения. Для этого и показаны все эти страшные фейри, которые также хотят обрести новый облик, чтобы вырваться из оков своей лесной темницы.
В конечном итоге, главная героиня излечивает себя сама, а после пытливых изысканий, находит то же и для антагонистов, воплощенных в ... (здесь нетрудно догадаться). Таким образом, перед нами вполне себе психологический триллер, с легким флером этники и лесного саспенса пытающийся запутать зрителя, но опытный смотритель, безусловно, разгадает многие из тайн фильма почти сразу. После просмотра киноленты возникает этакий осадок - "но ведь можно было выжать из этого сюжета что-то поинтереснее, особенно для финала". Но нет...
Ну, и в завершении, наверное, стоит сказать, что кельтский фольклор, наиболее изученный и классифицированный, выделивший множество мидов и разновидностей фэйри (что достаточно пагубно, в контексте традиционного мышления), соединившись с книжной романтической традицией крылатых фей, а чуть позже и викканскими новодельными представлениями очень повлиял на медийную культуру, превратившись в некий эрзац страшилок для урбанизированных жителей, эволюционировал и, судя по современным произведениям — такое неизбежно.
Ну, и конечно, в Ирландии нет таких дремучих лесов. Зато леса восстанавливаются на государственном уровне.
цитата
Согласно отчету, в 2019 году на лесную деятельность, облесение, ремонт и создание лесных дорог в стране было потрачено 89,9 млн евро. За год в Ирландии было создано 3550 гектаров новых лесов. Среди них преобладают хвойные породы, которые составляют 71,2%, в то время как широколиственные породы – 28,7%. Доля широколиственных деревьев в новых лесах в 2019 году составила 25%, показав рост в 21%.
Более половины (50,8%) лесов Ирландии находятся в государственной собственности, остальные – в частной собственности. С 1980 по 2019 год доля частных земель в искусственном облесении составила 81%. За эти годы грантовую помощь получили более 23 000 фермеров.
В последнее время, с удивлением, обнаружил, что пользуюсь ежедневно достаточно обширным количеством словарей и справочников, причем примерно раз в полгода рабочий стол обновляется, и одни книги сменяют другие. В прошлом году значительную часть моего рабочего места занимали книги о Гражданской войне, в этом, по большей части — привычные этнографические и краеведческие издания. А вот некоторые справочники прочно прижились, ввиду повседневной необходимости.
Мирча Элиаде, Ион Кулиано "Словарь религий, обрядов и верований" М.: Университетская книга, 1997, тираж 10000 экз.
Помню, как во время учебы на любой спор в большом потоке студентов — социологов, культурологов и музееведов, наша небольшая, но дружная антропологическая когорта из семи человек всегда выигрывала в диспутах, потому что нам помогали два невидимых наставника — М.Элиаде и Л.Н.Гумилев. С тех пор книги румынского исследователя сопровождают меня всегда, причем и художественные тоже. А этот словарь мне достался относительно недавно, его мне подарила Председатель Ассоциации краеведов Байкальского региона, чему я был несказанно рад.
Книга достаточно прикладная. В краткой форме в ней объясняются религиоведческие термины с небольшими экскурсами в этнографию. На момент выхода книги, а это, насколько мне понится, одно из первых изданий на русском языке — некоторые термины, используемые Элиаде и его учеником Кулиано, профессором Чикагского университета, уже устарели, но зато в словаре представлена обширная библиография, составленная еще одной ученой из Чикагского университета — Г.С.Винер.
А вот эту книгу списали из фундаментальной библиотеки высшего учебного заведения, где я учился, ввиду сокращения фондов (удивительно, но факт), поэтому здесь скорее сентиментальность и память.
Здесь собрано порядка 2500 статей по основным понятиям эзотерической философии, ведической культуры и религиозно-мифологических систем. В любом случае, здесь имеет место первый опыт издания толкового теософского словаря на русском языке.
Э.М. Мурзаев "Словарь народных географических терминов", М.: Мысль, 1984, тираж 50000 экз.
Книга Мурзаева — наверное, наиболее полный свод терминов, издававшихся в других его книгах по топонимике. И действительно, издание уникальное, ведь , насколько показывает общение с местными жителями в тех или иных населенных пунктах, они редко задумываются о происхождении названий своих деревень и горных\речных просторов. что их окружают, в лучшем случае, придумывая собственную легенду, удобную и для себя и для любителей позадавать вопросы. Тем не менее, народные термины — это неисчерпаемый источник научной терминологии, наиболее подробно выражая содержание природных объектов, и все нюансы с ними связанные, зачастую входя уже в научную литературу неизменными. Данное издание, выпущенное на излете Советского союза, также захватывает и территории бывших союзных республик, анализируя местную лексику и этнографические материалы.
Словарь содержит около 7000 фразеологических оборотов, известных русским говорам Сибири. Среди источников словаря данные современных народных говоров Сибири и диалектологические записи сибирской речи, сделанные исследователями в XIX — нач. XX вв. Книга очень полезная, особенно в отношении не только бытования тех или иных переносно-образных смыслов в лексике сибиряков и дальневосточников, но и прослеживания миграции русского населения и происхождения субэтнических групп русского населения Восточной Сибири.
Л.Е. Элиасов "Словарь русских говоров Забайкалья", М.: Наука, 1980, тираж 2900 экз.
Словарь представляет собой фундаментальный труд, в котором сосредоточен материал по русским диалектизмам, который кропотливо собирал легендарный этнограф Забайкалья Лазарь Ефимович Элиасов за 40 лет. Это первый крупный словарь русских диалектов Забайкалья, включающий в себя около 10000 слов. В действительности, уникальнейшая книга в моем собрании, практически памятник деятельности великого ученого, а ведь это была всего лишь часть его деятельности.
"Свод объектов культурного наследия Республики Бурятия" в 2-х т., Улан-Удэ. Т.1 "Памятники архитектуры и истории", Республиканская типография, 2010, ред. Гурьянов В.К., тираж 1000 экз., Т.2 "Памятники археологии", НоваПринт, 2011, тираж 1000 экз.
Две толстые настольные книги, где собраны все памятники и объекты культурного и исторического наследия Республики Бурятия. Каждый памятник снабжен подробной карточкой с фотографией и краткой реестровой и справочной информацией.
Здесь мы не будем ни моралистами, ни поклонниками аниме и манги, коими мы не являемся, а просто скажем — мультфильм получился хорошим. веселым и интересным, достойным для того, чтобы пересматривать его иногда с каким-нибудь закадычным гостем, или включить не в меру обремененным интересами детям.
В некоторых, пока еще немногих отзывах на фильм (он показывается как в кинотеатрах, так и на онлайн-сервисах) я проследил момент, который разочаровал ряд взрослых зрителей — это околосортирный и иногда откровенный юмор этого мудьтфильма. Вот, к слову, когда у меня сломался интернет и остался только набор бесплатных фильмов на кабельном, я посмотрел ряд современного детского кино — там все жестче, гораздо жестче...
"Кот-призрак Андзу" снят по одноименной манге, сценаристом которой выступил Такаси Имасиро. Это комедийная манга о коте-призраке и его приключениях в стиле сёнэн , то есть приключенческой литературы для мальчиков и юношей. Примером такой франшизы может служить знаменитая "Атака титанов", которая непременно экранизируется. Bakeneko Anzu-chan — это комедийное сёнэн-аниме, где протагонистом выступает 37-летний кот-ёкай, довольно забавный и не стесненный в манерах.
Как обычно это происходит в японской мультипликации в аниме появилось место и для социального драматизма. Маленькую девочку оставляют на попечение дедушки — настоятеля буддийского храма, куда, в принципе никто не ходит, зато вокруг городка вполне себе мирно сосуществуют с людьми различные духи анимистического синтоизма. Отец девочки в цепких лапах кредиторов. поэтому он ретируется достаточно поспешно, а мать ее совсем недавно умерла. Поэтому, как обычно, одинокий ребенок. предоставленный сам себе получает себе друзей в виде разного вида ёкай, и двух местных парнишек, с которыми в первой половине фильма приключаются различные нелепые и забавные истории.
ладушки-оладушки
ну, а мне больше всех понравился вот этот гриб-смехун
Мелодраматизм мультфильма открывается неожиданно, во второй половине тайминга девочка решает побывать в царстве мертвых, и вот тут начинаются небольшие отсылки, для детей совершенно незнакомые — такие как "На игле" Ирвина Уэлша, или забавного фильма Такеши Китано о банде якудза на пенсии — "Рюдзо и семь его спутников". Сцена погони демонов за котом на автобусе один в один оттуда.
И все же, несмотря на явную комедийность, аниме это опять затрагивает тему маленьких японских городков, противопоставленных большому Токио, каждый из природных фонов очень красиво прорисован, не уступая фильмам Миядзаки и Такахата. А еще — это фильм о взпрослении, ничуть не уступающий "Таинственному саду". Девочки взрослеют и сами выбирают свой путь. Может быть, смело было бы назвать этот мультфильм "Тоторо" для детей постарше. Хотя рейтинг здесь все же не 12+, а повыше.
Joker: Folie à Deux (2024, реж. Тодд Филлипс, 2 ч. 18 мин.)
цитата
*Folie à Deux ( фр. «безумие двоих»), Синдром Ласега-Фальре, также называемое общим психозом или общим бредовым расстройством (SDD), представляет собой психиатрический синдром, при котором симптомы бредового убеждения «передаются» от одного человека к другому. Этот синдром чаще всего диагностируется, когда двое или более человек, вызывающих беспокойство, живут поблизости, могут быть социально или физически изолированы и мало взаимодействуют с другими людьми
В 2024 году кинематограф преподнес нам много фильмов-рассуждений, фильмов, подверженных сатирическому осмыслению навязанных ценностей и стереотипов, при этом, снятых фестивально, но дорого. Здесь было место и легкой критике богатства и вседозволенности, канонов красоты, общественного осуждения и культуры отмены.
Чем же по итогу стал второй фильм о несмешном комике Артуре Флеке, живущем в мире иллюзий, и считающем себя Джокером? Что ж, после головокружительного успеха первой киноленты, студия, безусловно, "захотела еще". Неизвестно, как воспринял режиссер это предложение изначально, но снял он по итогу то, что хотел, и то, чего от него не ждали. Ждали продолжения самокопаний грустного клоуна, наиболее блеклого и нехаризматичного из всех своих альтер-эго. Блестящая игра Хоакина Феникса в первом фильме, принесшая ему "Оскара", померкла до уровня статической съемки для учебного фильма по психиатрии. К слову, рекрутинг (совершенно ненужный, как по мне) Леди Гаги для воплощения т.н. "безумия на двоих", никак на сам сюжет не повлиял. Певица напевает, а Феникс ей вторит. Причем, в отличие от совершенно потрясающего Score акапелльные вокализы, которые занимают практически все время фильма уже даже не раздражают, а должны вызвать у зрителей психопатию в духе Folie à Deux, хотя, может быть так и задумывалось.
Сатира фильма получилась очень тонкой, настолько, насколько последователен и внимателен будет зритель, но, люди ведь тратят деньги на поход в кино, чтобы не думать, а получить впечатления. И вот, впечатлений совсем мало.
В остальном, фильм психологичен, он играет на эмоциях одиноких и замкнутых людей, говоря с ними через образ Джокера. Отринутый и ненавидимый большинством, и превозносимый бунтарями и нонконформистами, он уже не может и не должен принадлежать себе. Парадоксально, но социопатические типы всегда привлекают и восхищают массы — взять хотя бы таких людей, как Чарли Мэнсон или Бронсон. Люди тянутся к ним, носят их имена на майках в знак протеста, или же просто эпатажа. И вот как раз, когда мы говорим об эпатаже, вспоминаем Леди Гагу, которая в фильме играет на вторых ролях. она блеклая, восхищающаяся ярким образом антигероя, и как только сама она примеряет впервые арлекинский макияж, ее герой сдается, пытаясь остаться собой, а не своим внутренним антиподом. А такой серый неудачник с психическими отклонениями Ли Квинцель и не нужен, ведь свою долю славы она стала получать уже и без него.
Что же по итогу? Легкие оммажи к переставшему уже быть модным активизму в стиле I can't breath (не знаю, услышал ли кто, я да), атмосфера социальных драм и социопатских фильмов типа ClockWork Orange, "Бронсон", "Прирожденные убийцы" и еще кучи подобных, вплоть до "Американского психопата", вот только герой не успешен настолько, чтобы сойти с ума. Пары, о которой столько говорят в фильме просто нет — есть диагноз, в котором
цитата
Разделенное бредовое расстройство чаще всего встречается у женщин с IQ немного выше среднего , которые изолированы от своей семьи и находятся в отношениях с доминирующим человеком, у которого есть бред.
А еще есть общий психоз толпы, который выражается в чем-то. сродни ношению масок из V for Vendetta. C другой стороны и тюремно\психиатрической драмы не получилось и не могло быть. Герой Брендана Глисона — вовсе не персонаж "Зеленой мили", но и герой Феникса не Макмёрфи из "Над кукушкиным гнездом", хотя иногда начинает казаться, что да. Все это иллюзии, которые возникают под небрежный вокализ.
облако тэгов
