Г. К. Честертон «Отец Браун»

Шерлок Холмс, Эркюль Пуаро, мисс Марпл, Ниро Вульф... Да, это персонажи разные, но про них можно сказать, что они стоят в одном ряду, а книги про них лежат на одной полке. А вот патер Браун — это немного другой герой детективных расследований. И он стоит от вышеперечисленных знаменитостей чуть сбоку от них. Почему у меня складывается такое мнение? А потому что, на первый взгляд, рассказы о патере Брауне могут показаться классическими детективами. Для этого у них есть само преступление, загадка, подозреваемые, ложные следы и неожиданная развязка. И читателя тоже пытаются вовлечь в этот процесс, чтобы понять, кто виновен и каким образом было совершено преступление. Но вот ведь какая штука! Давайте внимательно рассмотрим творчество Честертона. Очевидно ведь, что детективное повествование для него никогда не сводилось к простой интеллектуальной игре. Поиск преступника для Честертона является лишь внешней оболочкой детективного процесса. Подлинный интерес писателя обращён, на самом деле, к человеческой душе, к тем порокам, страстям и заблуждениям, которые толкают человека на преступление. Похож ли патер Браун на традиционного сыщика? Очень сильно в этом сомневаюсь. На мой взгляд, он не обладает выдающимися техническими средствами расследования, он не поражает окружающих экстравагантностью и не демонстрирует превосходство своего интеллекта. Более того, этот маленький священник, духовная особа, выглядит почти незаметным среди других персонажей. Именно эта внешняя простота позволяет ему видеть то, что скрыто от остальных. Смотрите, он раскрывает преступления не потому, что умеет замечать отпечатки пальцев или анализировать улики лучше других сыскарей. Ему удаётся раскрывать преступления по той причине, что он понимает природу человека. Как всё это происходит у Честертона? Для Честертона, на самом деле, преступление начинается задолго до самого преступного действия. Все эти убийства, кражи и обманы являются лишь последним звеном длинной цепи внутренних событий. Как развивается преступление внутри человека? Это ведь имеет гораздо большее значение. В начале возникает гордыня, затем зависть, жадность, страх или ненависть. Эти чувства постепенно захватывают человека, меняют его взгляд на мир и заставляют оправдывать собственные поступки. Вот, что интересно для Честертона. Вот, что он пытается донести до читателей в своих детективных рассказах. Посмотрите, расследование у Честертона напоминает не столько поиск следов на месте преступления, сколько путешествие по запутанным коридорам человеческой души.

Я читаю и вижу, что каждый рассказ о патере Брауне построен, как своеобразная аллегория. Загадка выступает дверью, за которой скрывается нравственная проблема. Читатель входит в историю, желая узнать имя преступника, но постепенно сталкивается с вопросами более глубокими. Почему человек переступил нравственную черту? Что происходит с его совестью? Может ли зло выглядеть привлекательным? Почему умный образованный человек порой оказывается более уязвим перед искушением, чем человек простой и неприметный. Особенно важна для Честертона тема гордыни. Ведь многие преступники в его рассказах совершают зло не из-за нужды и даже не из-за страсти, а по той причине, что начинают считать себя исключительными существами и им кажется, что обычные нравственные законы существуют для других людей, но не для них. В этом смысле преступление становится проявлением духовного ослепления. Человек перестаёт видеть границы между добром и злом и начинает воспринимать себя как высшую меру вещей. Патер Браун раскрывает такие преступления именно, потому что смотрит на мир иначе. Его метод основан на сочувствии и понимании, а не на дедукции. Повторяю ещё раз, он — не ищейка, его не захватывают погоня и расследование. Он настолько хорошо знает человеческие слабости по той причине, потому что осознаёт их существование в каждом человеке, включая самого себя. Для него преступник не чудовище и не загадочный монстр. Для него преступник — это человек, который позволил своим страстям взять верх над совестью. Вот в этом заключается одно из важнейших отличий честертоновской прозы от многих авторов детективного жанра. Если в классическом детективе преступление часто выглядит как сложная головоломка, то у Честертона преступление становится нравственной драмой. Разгадка тайны нужна не только для восстановления справедливости, но и для раскрытия внутренней логики человеческого падения. Писателя интересует не столько вопрос: «кто совершил преступление?», сколько вопрос: «что произошло с душой человека, который его совершил?». Вот именно в этом и весь Честертон. Детективный мир Честертона мне напоминает старинный театр теней. Я вижу фигуры на занавесе и мне они кажутся огромными и страшными. Но вот зажигается свет, и я вижу их истинное значение. Преступники часто оказываются обычными людьми, а предполагаемые злодеи — невиновными. Патер Браун словно приносит в этот театр маленький фонарь, который рассеивает иллюзии и возвращает вещам их настоящий облик. И вот, что ещё я заметил, читая эти замечательные рассказы. Несмотря на постоянное присутствие преступлений, у них ощущается вера автора в возможность нравственного возрождения человека. Честертон показывает глубину человеческих пороков, но одновременно напоминает о существовании добра. Для Честертона зло реально, но оно не является последней истиной о человеке. А его патер Браун не ищет преступника, как такового, а ищет ту ошибку человеческого сердца, которая привела к преступлению. Этот маленький священник может повлиять на самого хитроумного и изощрённого преступника. Например, как в случае с Фламбо. Виртуозный вор сворачивает свою криминальную деятельность и сам становится частным сыщиком.

Философские размышления о природе человеческой души на фоне детективного расследования, конечно, понравятся не всем любителям криминального жанра. Но, всё равно, есть категория читателей, которым они нравятся. И рассказы о патере Брауне читаются. И читать их будут и дальше. Ведь они актуальные на все времена. Эти рассказы говорят нам, людям любого века, что тайна заключается не в хитроумном способе совершения преступления, а в самом человеке. И человек — это всегда огромное поле для внутренних исследований.

Каждый рассказ этого цикла сродни серии мультфильма, где добро всегда побеждает зло, причем особо не напрягаясь. И это в то время, когда Пуаро, Холмс и мисс Марпл ходят кругами, утыкаются в тупики и колотят головами об стену в поисках разгадки очередной истории. Отец Браун же, отгадывает подобные загадки, даже не замечая, что делает что-то важное и полезное. «Рассказать вам как было совершено убийство? — спрашивает он, — да это же проще простого, я сам сто раз так делал, и вообще подобные вещи случаются на каждом шагу.

Стоит заметить, что Честертон далеко не всегда дает шанс читателю самому определить убийцу или отыскать вора, то вытаскивая несколько важных фактов уже в конце рассказа при объяснении Брауна, то ни говоря их вовсе. Из десятка рассказов, я с трудом разгадал два или три.

Но, несмотря на все это ( а это вовсе не недостатки) , все рассказы написаны в таком яркой и привлекательной манере, что читаются с большой охотой.

По формальным признакам рассказы о патере Брауне относятся к классическому детективу. Происходит преступление, которое раскрывается методом чистой логики. Но детектив — жанр с претензией на реалистичность. В реальности трудно представить ход событий, описанный в «Невидимке», «Сломанной шпаге» или «Волшебной сказке патера Брауна». Детективный сюжет для автора — прежде всего повод сформулировать очередной парадокс. Парадоксы Честертона поистине бессмертны. Они живут уже сто лет и будут жить, даже если их автора постараются официально забыть из соображений политкорректности. Некоторые из честертоновских парадоксов настолько уже вошли в наше сознание, что воспринимаются как нечто само собой разумеющееся.

Но и парадокс для автора — только повод поговорить о состоянии общества. Честертон — глубоко верующий католик и консерватор с уклоном в идею социальной справедливости. Тип, который уже третье столетие рождается заново с каждым новым поколением англичан. Честертон постоянно напоминает, что вера и суеверие — понятия принципиально несовместимые. Доказывает, что растущая бездуховность заставляет заполнять пустоту самыми странными суевериями. Так было сто лет назад, то же самое происходит и теперь. Говорит о либеральной политкорректной цензуре, запрещающей называть вещи своими именами и упоминать о том, что известно каждому. Тогда она уже делала свои первые шаги. Говорит о том, что начетчик, выучивший каждую букву Библии, может оказаться дальше от Бога, чем тот, кто считает себя атеистом. О том, что человек, который учит всех жить, чаще всего сам жить не умеет. О том, как постоянное веселье оборачивается мизантропией, праведность — ханжеством, интеллигентность — бездушием, аристократ оборачивается проходимцем, а демократ деспотом.

При всем при том автор не собирается разоблачать пороки больного общества. Общество это в представлении Честертона и патера Брауна состоит в подавляющем большинстве из людей хороших, добрых, честных, неглупых, порядочных. Вот только они давно утратили все естественные ориентиры и вынуждены блуждать вслепую.

С появлением в бороде седины, не только в ребро вселяется бес, но также возникает потребность вернуться во времена юности, постараться вновь пережить какие-то эмоции и ощущения, отпечатавшиеся в памяти с тех времён. Поэтому я снова взял в руки книгу о приключениях отца Брауна, читанную мною, когда мне было лет 15-16.

Хотя в этот раз загадочные случаи из жизни католического священника воспринимались совершенно по-другому, и моё внимание было привлечено к иным аспектам новелл, в целом воспоминания не лгали: книга действительно чудесная.

Я полностью согласен с тезисом, что Г.К. Честертон писал свои детективные истории так, чтобы, в первую очередь, их было интересно читать, нежели просто определять злоумышленника. Впрочем, и вторая задача не так уж просто решается. Примечательно, что во многих рассказах либо преступник остаётся без наказания, либо оказывается, что его преступление было каким-то образом морально оправдано.

При характеристиках личности автора, тексты о расследованиях отца Брауна не могли быть заурядными. Один из самых остроумных англичан своей эпохи, блестящий полемист, который никогда не уклонялся от дебатов, Честертон голосом отца Брауна, во многом, наверное, идентичным собственному голосу, произносит массу тонких замечаний, острот, проницательных наблюдений, как смешных, так и очень глубоких.

Меня поразил тот факт, что в эпоху до мании политкорректности, когда можно было называть вещи своими именами, не опасаясь потревожить чьё-то воспалённое коллективное эго, Честертону удавалось клеймить общественную нетерпимость и предубеждения намного яростнее и убедительнее, чем это делают сегодняшние авторы, часто конвейерные и однообразные.

При этом отец Браун, персонаж, неизбежно вызывающий симпатию читателя, фигура удивительная. Я бы назвал его чистой функцией, если бы он не был так выпукло прописан Честертоном в конкретных ситуациях. Судите сами, в новеллах у него нет привычек и страстей (даже ледяной Шерлок Холмс играл на скрипке и палил в стену из пистолета), нет прошлого (кроме намёков на знакомство с дном общества), нет будущего в виде определённой цели, к которой он идёт. Отец Браун есть только в настоящем, где, как и положено пастырю, борется за паству с силами зла и превозмогает их.

Ещё один интересный момент: оказывается, в очень многих из рассказов о патере Брауне либо действуют американцы, либо действие происходит в Америке. Честертон, мне кажется, видел в них новых англичан, менее закрепощённых условностями, более непосредственных.

PS Финальная фраза одного из последних рассказов цикла: «Я связан с Англией, — ответил отец Браун. — Я родом оттуда. А самое смешное, что можно любить ее, жить в ней и ничего в ней не смыслить». Божечки, можно заменить слово «Англией» на другое имя из семи букв, и фраза останется столь же правдивой...

По большому счёту эти рассказы не совсем детектив в привычном, современном понимании. Это скорее рассказы — притчи, от которых я в полном восторге. Не все из них идеальны, но они всегда очень занимательны. Не смотря на поднятые в рассказах темы, не смотря на происходящие в них преступления, от историй веет умиротворением и покоем.

В обществе знаменитых детективов место отца Брауна — рядом с мисс Марпл. Всегда рядом и всегда в тени. И он, и она — чудаковаты и очень симпатичны. Но мы хорошо знаем, где и даже как живет «тетя Джейн», а отец Браун появляется всегда внезапно. И он вездесущ, но не назойлив. И как хороший священник, он знает мир людей. В «Сапфировом кресте», одном из лучших рассказов цикла, отец Браун говорит Фламбо: «Вы никогда не думали, что человек, который все время слушает о грехах, должен хоть немного знать мирское зло?» Отец Браун всегда появляется там, где зло начинает свою работу в человеческой душе. Отец Браун не сокрушается, не призывает всех святых, не показывает, как ему тяжело видеть падших людей. Менее всего он похож на «старца», на деловитого пастыря-харизматика, на угрюмого и ограниченного монаха. Он не блещет эрудицией, как Холмс, не ворчит на весь свет, как Ниро Вулф, не хвастается «серыми клеточками», как Эркюль Пуаро. Он призывает думать, куда и как человек может прийти, если он слишком чего-то хочет. Он редко может удержать преступника, но он часто спасает тех, кого коснулось зло, кого посетил страх. Он хороший и верный друг и товарищ. Весь мир для него — место, где надо искать отчаявшиеся души и что-то пытаться для них сделать.

Всегда выделяю этот цикл из числа других детективов за то, что помимо оригинальных детективных задумок (многие из которых давно стали эталоном, например «Странные шаги», «Странное преступление Джона Боулнойза» и «Невидимка»), рассказы написаны очень живым языком, который в совокупности с хорошим стилем автора часто придаёт происходящему налёт некой романтичности. Поэтому многие произведения воспринимаются скорее как притчи, нежели классические детективы. Ну и сам детектив, отец Браун, — очень колоритный и запоминающийся персонаж.

В рассказах об отце Брауне много гротеска: сами сюжеты, обстоятельства преступлений, почти карикатурные герои. Вместе с тем — читать необыкновенно интересно, поскольку главный герой — очень трогателен и симпатичен сам по себе, а каждый рассказ — это не просто детектив, это философское высказывание или притча о нравственности (ну или об отсутствии оной). Язык произведений великолепен!

Каждая история с добрейшим и мудрейшим священником Брауном красочная объемная притча и христианская проповедь — настоящая, без занудства или слащавости. «И гений -парадоксов друг» — это точно подходит к Честертону.А еще у него настоящая Математика когда ноль плюс ноль много раз получается ноль — многие этого не знают и верят в брехню проплаченных журналюг и троллей, а также в суеверия, на которых делают гонорары. А какая радость жизни! Даже среди страшных преступлений...И кроткий Браун сильнее преступников — он побеждает их...и бывший вор Фламбо сам ловит воров! И Браун спасает невинных от виселицы...- а кого спасли вечноскулящие «лишние люди»? Для меня Браун как родной и встреча с ним приносит радость — уж сколько раз перечитывал! Честертону повезло с нашими талантливыми переводчиками — их можно назвать соавторами