Г. Ф. Лавкрафт «Мифы Лавкрафта»

Где-то в глубине души я всё-таки отделяю для себя истории, написанные самим Лавкрафтом (и с некоторыми соавторами), и истории, «дописанные» Дерлетом. Хотя и там есть исключения. По-настоящему хорошей «соавторской» историей Лавкрафта и Дерлета мне кажется роман «Таящийся у порога». Остальное во многом выглядит как самоповтор. Притом, что самому Лавкрафту свойственен особый сюжетный штамп, он не запускает новых героев в уже изведанные места, будь то Хребты Безумия, Инсмут и Данвич (последние два пункта особенно полюбились Дерлету), и это делает события, происходящие в них, самобытными и значимыми. Чего не скажешь про «разработки» Дерлета. К тому же они часто выглядят как переработанные варианты сольных рассказов Лавкрафта (та же «Лампа Альхазреда», которая мне очень понравилась, кстати, – это явная переработка «Серебряного ключа») или разработка отдельных фрагментов и деталей отличного романа «Таящийся у порога». К тому же стали появляться моменты совершенно сумасбродные – их трудно представить у самого Лавкрафта; несмотря на всю огромную свою фантазию, Лавкрафт держался на плаву строгости физического мира, и тем его ужасы были по-своему убедительны.

Но речь не об этом, конечно.

Итак, мифы Ктулху.

Не все даже лавкрафтовские вещи приходятся мне по душе, но цикл этот – несомненное явление. Ему, черт возьми, уже сотня лет, а он не просто не собирается сходить со сцены, но активно врастает в массовую культуру на мировом уровне. Подумайте только – из дешевого палпа в массовую культуру! Этот мир обладает не только харизматичными атрибутами – вросшим в фильмы ужасов «Некрономиконом», спящим Ктулху, Великими Древними, и прочим, и прочим – этого было бы мало для такого проникновения в умы (как ничтожны и продолжатели Мифа, что думают, будто на исключительно этих голых атрибутах и держится успех). Все эти атрибуты лишь облекают в устойчивую форму действительно глубокие страхи, работающие на тонких уровнях создания. Это философия космического пессимизма, свергающего человека с места пупа земли и центра вселенной. Человек по Лавкрафту – ничтожная пылинка в окружении бездн времени и космоса. Есть силы, которые просто не заметят его. И от этого мир Лавкрафта завораживает, как стихия, на чьем фоне проблемы и чаяния человека (а в масштабе Лавкрафта – человечества: общества, принятой морали и знания о мире) теряют смысл. В этом окружении мир уходит из-под ног. Наука – куда она нас приведет, к каким открытиям, к каким знаниям, – не сотрут ли они человечество в пыль? Миф Лавкрафта – это по сути и атомная бомба, и летящий к Земле метеорит-убийца, и вирус, и болезнь, передающаяся по наследству и много чего ещё, только более страшного так как не имеет четко очерченных узнаваемых форм, которые в реальном мире можно изучить, а значит, и попытаться им противостоять. Как противостоять туману, грозовым тучам, космическому облаку?

Легко реалистам попасть в нерв истории и общества (а такие вещи у реалистов и живут вечно), даже фантасту можно в него попасть. А как попасть в него писателю страшных историй? Но Лавкрафт попал. Попал в блуждающий скрытый нерв многоликой тревоги человека перед большим миром, в котором не все известно и практически всё – неподконтрольно.

Я люблю атмосферу Лавкрафта. Это не готическая атмосфера нагнетания, а атмосфера пустоты, одиночества человека пред старым домом, природой с её древними камнями, по сути, перед всем миром – его пустотой и вакуумом, которые сами по себе ещё не враждебны, но за ними-то что-то есть, что-то кроется, какие-то механизмы и явления человеку, неподвластные и неясные до конца, и он, индивид, жалкая человеческая единица, стоит на пороге этого…

Я, черт возьми, влюблен в эту атмосферу. И, по-моему, это и есть его лицо, его индивидуальность настоящего художника, даже больше, чем его колоссальные создания из глубин времен и вселенной.

P.S. Немного моего брюзжания (не могу без этого). Я понимаю, что классифицировать истории Лавкрафта для этого цикла не всегда легко. Есть у него вещи, происходящие внутри «Страны Лавкрафта» – та же «Картина в старой книге», – но не имеющая прямого отношения к мифу, и потому его тут логично и нет. Но почему здесь нет «Сомнамбулического поиска неведомого Кадата», буквально сочащегося мифологией автора и, по-моему, столь же важного для цикла, как и «Хребты безумия» или «Ужас в музее»? А вот «Случай Чарльза Декстера Варда», имеющий отношение к мифу довольно косвенное, есть…

Если разбирать цикл, то получатся вот такие вот оценки(средние):

Мир — 10/10 — лучше просто невозможно, в данном жанре.

Атмосфера — 8/10 — тоже отлично, но частично разрушено тем что слишком подробен расписан мир — вплоть до каждого йог-шоггота — исчезает то ощущение неизведанности.

Персонажи — 7/10 — все персонажи практически одинаковы, и поведение, и стиль мышления очень похож, так что кажется что в каждом произведение Лавкрафта у нас в качестве испытуемого(уж простите мне это слово) имеется один и тот же человек, только в разных условиях.

Логичность действий персонажей — 5,5/10 — любопытство превыше инстинкта самосохранения.

Перед общим небольшим выводом, хочется остановится над некоторыми произведениями и рассказать в двух словах о них.

«Зов Ктулху». Повесть состоит из частей, связанных между собой сюжетной нитью. В начале, мы знакомимся со статуэткой древнего божества, которая имеет свойства воздействовать над людьми; в центральной части мы получаем информацию от полицейского, который участвовал в захвате секты, поклоняющаяся Ктулху; а в завершении, мы узнаем от норвежского моряка историю, который смог выжить при встрече с чудовищем. Оценка – 6.

«Шепчущий во тьме». Повествование ведется от лица преподавателя и фольклориста, рассказывающие слухи о существах, похожих на крабов. С ним связывается одинокий ученый, который и показывает истинное лицо на эту тему, последствия которой оказываются глубже и ужаснее, но и имеющие внеземное происхождение. Оценка – 8.

«Грезы в ведьмовском доме». В небольшом городке, студент снимает комнату в старом доме, чтобы помимо учебы, изучать и магию. Вскоре, его начинают одолевать непонятные сны, где он видит ранее жившую в данном доме ведьму и ее спутника, говорящую крысу с человеческим лицом, а после, понимая, что ряд событий, это реальность, он попадает на шабаш и борется со старухой. Оценка – 7.

«Хребты безумия». Экспедиция, отправленная в 1930 от университета из 20 человек, открывают горный массив, где после бурения обнаруживают отпечатки неизвестных существ. После чего они находят древние организмы в пещерах, исследуют данные формы жизни. Вскоре, часть группы погибает, а дальнейшее путешествие приводит в руины древнего города, где они обнаруживают упоминание о культе Ктулху, знакомятся с историей мира, его конфликтами и исследуют город. По прибытию оставшихся ученых, герой дает предупреждение другим ученым. Оценка – 8.

«Морок над Инсмутом». Путешествие героя приводит его в небольшой город, где при посещении местного музея, всплывают странности местного населения, а ночь, проведенная в гостинице, повергает его в ужас. После данного случая, основной персонаж делится информацией с местными властями, которые принимают радикальные меры. Спустя время и с самим рассказчиком, происходят странные вещи, итогом которого является бегство. Оценка – 7.

«За гранью времен». После амнезии у героя, от которого отворачивается семья, но спустя годы, он возвращается, но доверия к нему почти нет. В своих снах и видениях, герой знакомится с городом древней расы; узнает, что инопланетные существа могли стирать память и загнали своих противников в недра планеты, но зная свое будущие, они переместились в него. Оценка – 5.

«Курган». При исследовании таинственного кургана, этнолог получает предупреждение от вождя племени. При раскопках, герой находит рукописи от ХVI века, открывающие ему послание испанца, который путешествовал, жил и сбежал из подземного мира К’ньяна, где обитали свои формы жизни и страха. Оценка – 6.

«Жизнь Чарльза Декстера Варда». Исчезновение пациента психиатрической больницы занимается семейный врач семьи. Шаг за шагом, он знакомится с историей Карвена, где выясняет последующие его убийство жителями города. Далее, Чарльз воскрешает покойника и узнает про заговор колдунов, но в последующем жажда власти уничтожает Карвена. Оценка – 5.

«Таящийся у порога» представляет собой три части. Первая «Биллингтонский лес» рассказывает о наследстве и дневнике хозяина, обладатель которых разрушает защитный знак и начинает страдать от слабоумия. «Рукопись Стивена Бейтса» показывает историю изучения запретных книг, где происходят различные паранормальные явления и события. «Рассказ Уинфилда Филлипса» повествует о изучении древних культов, одержимости духов и исчезновении, где впоследствии герои разрушают башню и книги, тем самым спасая мир от Иных миров. Оценка – 6.

Также прослушал небольшое количество рассказов. Более детально на них останавливаться не буду, за исключением «Безымянного города». Очень атмосферный, захватывающий и интересный рассказ, который ни чуть не хуже «Хребтов безумия», за исключением одного – маленький объем. Вот уже чего, слушая «Безумный город» очень хотелось, так это более глубокого изучения города в пустыни, который бы длился и длился, но увы. Оценка – 8.

Из остальных прослушал следующие:

- «Данвичский ужас» – 6;

- «Ужас в музее» – 7;

- «Вне времени» – 6;

- «Ночной океан» – 6;

- «Тварь на пороге» – 7;

- «Ведьмин Лог» – 6.

Цикл Говарда Филлипса Лавкрафта понравился. Понравился своей мистикой, неизвестностью и страхом. Прослушав/прочитав раз, захочется повторить спустя какое-то время, что с частью произведений и будет сделано, но позже, дабы еще раз получить удовольствие.

Рекомендую.

Вы никогда не задумывались, что отличает гения от просто талантливого писателя? Талантливые книги зачастую напоминают дороги: обстоятельные, крепкие, прекрасно сложенные — кирпичик к кирпичику, без шероховатостей, и прогулки по ним из пункта А в некоторую точку Б, обычно происходят спокойно, с комфортом и уютом. Проблема же гения обычно заключается в том, что он порой и сам не знает в какой очередной пункт назначения может завести читателя их совместное путешествие. Он просто толкает читателя в самую чащу, вдали от протоптанных другими троп, заставляя продираться через различные литературные колючести, как через бурелом и брести по наитию. Однако удивительное совпадение: стоит только очередному гению закончить свой нелегкий путь, как обязательно находится кто-то другой, из просто талантливых, кто тотчас начинает по нему прокладывать новую дорогу.

Жизнь и творчество Говарда Лавкрафта — типичный пример такого первопроходца, прорубающего новые тропы в неведомое, при этом до конца жизни, остававшегося непонятым современниками и закончившего путь в безвестности и нищете. Первый сборник его рассказов с говорящим названием «Аутсайдер» увидел свет лишь после смерти самого Лавкрафта. Рассказы о Ктулху казались большинству современников бредом человека, балансирующего на грани безумия, а образы Старших богов — плодом больной фантазии, перешедшей по наследству от обоих родителей, закончивших свои жизни в психбольнице. Никому не было дела до того, что работая в популярном жанре «странных рассказов», Лавкрафт одним из первых отказался от использования в литературе образов из народных «страшилок» про оборотней, вампиров, призраков, а с нуля создал целую собственную мифологию с ее языком, богами, творениями и соответствующими атрибутами. Впрочем, для творцов новых жанров, это не в новинку. В 19 веке такое же отчуждение испытывал на себе другой, не менее мрачный гений, Эдгар Алан По, так же умерший в безвестности, среди прочего — отец современного детективного жанра. Аналогии очевидны: отец детектива — отец современного хорррора, видимо у Леди Истории весьма своеобразное чувство юмора.

Сейчас перечитывать наследие Лавкрафта еще сложнее. Если у других гениев, чтение их произведений схоже с продиранием через бурелом, то у Лавкрафта этот бурелом еще усеян терновыми кустами, а земля под ними — битым стеклом. С точки зрения литературы его произведения не представляют из себя ничего примечательного: бедный язык, ходульные персонажи, обрисованные, зачастую двумя-тремя рубленными фразами. Но вместе с тем, Лавкрафт сумел подобрать самый главный ключ к разуму и сердцу читателя: его мрачная вселенная существует вопреки законам рационального, принципы ее мироздания непостижимы для человека, а по сему — она пугала, пугает и будет пугать. Лавкрафт, одним из первых сыграл на струне подсознательного страха человека перед любым неизвестным и непознаваемым, а уж вслед за ним, по той же тропе двинулись достраивать собственные магистрали Стивен Кинг, Клайв Баркер, Питер Страуб, Рэмси Кэмпбелл и многие многие другие. И несмотря на все свое литературное несовершенство, мир Ктулху сейчас выглядит гораздо живее, чем в годы жизни его автора. Благодаря многочисленным сборникам «трибьютов», фильмам, играм, музыкальным произведениям, мифология Лавкрафта уже прочно стала составной частью не только отдельного жанра, но и всей мировой культуры. Она продолжает жить и совершенствоваться, благо многие последователи в плане литературного таланта значительно превосходят своего учителя. Однако и проложить дорогу по чужим следам несказанно легче, чем самому — через бред, сомнения и белую горячку выстрадать для всех остальных собственный путь.

Лавкрафт неизменно очарователен. Его повести обладают какой-то странной притягательностью, не свойственной ни классическим ужасам, ни обыкновенной классике вообще. Наверное, дело в стиле, потому что сочетание жутких по сути сюжетов с плавным, обстоятельным и изящным описанием неподражаемо. Его стиль заставляет вспомнить скорее Тургенева и Набокова, чем Кинга или Стокера — текучее, захватывающее повествование, где каждое слово на своем месте. Лавкрафт крайне редко использует банальные приемы, когда ужас выходит на сцену неожиданно. Он обстоятелен, и за счет этого мгновенный эффект несклолько смазывается (потому что при прочтении уже можно предсказать, чем рассказ закончится), но зато от первой до последней страницы сохраняется неизменная атмосфера.

Лавкрафтовский бестиарий — отдельная песня. По нему уже начали шить плюшевые игрушки, и если я наконец пойму, как их заказывать, обязательно заимею себе плюшевого Ньярлатхотепа. В общем, это уже объект культа.

Отдельно надо сказать про тот аспект личности Лавкрафта, который не проявляется в художественной литературе — язвительность и своеобразное чувство юмора. Речь об эссе «Сверхъестественный ужас в литературе». Лавкрафт прошелся практически по всей литературе ужаса — от истоков до его времени, для каждого автора найдя свое «доброе» слово. Читать его критику, откровенно говоря, интереснее, чем некоторые книги, хотя я с грустью признаю, что из названных им имен мне знакомы хорошо если одна десятая. Что говорит, опять же, о ненормальной эрудиции автора.

У Лавкрафта сочетается две трудносочетаемые вещи в художественной литературе — пробирающие до костей сюжеты и безупречный стиль. Из-за этого он стоит особняком от большинства авторов в мировой литературе вообще, которые обычно грешат только чем-нибудь одним.

Это открытие целого жанра и спустя годы люди вспоминают это творчество. Кто не слышал про Ктулху, даже не знакомые с миром книг и фантастики? Мрачные, лишённые надежды истории, где ужас настолько силён, что даже человеческий мозг не может его воспринять и даже самый громкий крик не принесёт облегчения. Лавкрафт — это король хоррора, где истории настолько правдоподобно написаны, что в них вольно невольно начинаешь верить во время чтения.

После этих текстов мой кирпичный завод начал производственную деятельность, план горит, давай поставки!

Есть у меня товарищ Славка, который после виночерпия любит травить байки. Такого наворотит, что на уши не натянешь. Что взаправду было, а что приукрасил — пойди разбери. Одна-две истории – очень даже забавно, а вот дальше тянет в сон, половину пропускаешь мимо, и вообще смутно представляешь, что происходит в этой схоластической фантасмагоричной тарабарщине. Точнее истории Лавкрафта не описать. Славка хоть рассказывает с едким задором и комментариями, а Лавкрафт нудит, нагромождает, копипастит, тужится и исторгает глубинный/неописуемый/безмерный ужас из неведомых бездн и других Вселенных, который на поверку оказывается гротескным, скомканным и нелепым. Это же 20-й век. Да, и по мере прочтения этих прошлогодних сочинений, ловил себя на мысли, что менеджмент моего кирпичного завода в составе Ктулху, Йог-Сотота, Ньярлатхотепа во главе с безумным арабом Абдулой и егойным производственным планом «Некрономикон» уже целенаправленно загружает цеха сырьём. Сейчас начнётся изготовление готовой продукции…

«В стенах Эрикса» — единственный рассказ Лавкрафта, который прочитал с интересом и удовольствием. И, наверно, потому, что здесь нет ни богов, ни монстров, ни кукольного содрогания ГГ перед необъятным ужасом.

Ознакомиться, пожалуй, стоит для общего развития и с минимальным количеством этой писанины, дабы не терпеть большие потери. И, конечно, чтобы знать: Конан – это Роберт Говард, а Ктулху – Говард Лавкрафт.

Не знаю ни одного писателя который бы лучше совмещал такие вещи как нф,триллер,хоррор.

Мифы Ктулху стоит почитать ценителю любого из этих жанров.

Мало отзывов, отпишусь. Ожидания были велики. Лавкрафт! Родоначальник ужасов, создатель легенд о жутких чудовищах, артефактах и забытых богах, мастер атмосферности и нагнетатель страха. Но вот почитал я сборник рассказов.. Не впечатлило. Сказка, с соответствующими низкоразрядными героями, которые охают и ахают в нужных местах. Ощущения как после просмотра страшного-пристрашного (в свое время) фильма «Вий»: и это оно?!

Лавкрафт унылый графоман. Читать его писанину настоящая мука, настолько это вязко, скучно и бездарно. Самое лучшее что есть у Лавкрафта — это фэндом, который и вдохнул жизнь в его безжизненные тексты.