Шарль Бодлер «Цветы зла»

Среди многообразных форм, которые может принимать красота, красота слова, красота тела и красота бытия являются, наверное, самыми всеобъемлющими и абсолютными. Оставив за полем зрения последние две, посмотрим на первую. Царство красоты слова простирается от утреннего «привет» между двумя влюблёнными до почти непостижимых хитросплетений научных трудов. Есть в этом царстве и подлинно сияющие вершины, своим великолепием поражающие любого, кто осмелится на них взглянуть. Большая часть или, по крайней мере, немалая часть подобных вершин сотворена поэтами.

Шарль Бодлер совершенно не нуждается в каких бы то ни было комплиментах с моей стороны. В некотором смысле, подобные излияния были бы более лестны мне, чем памяти французского гения из-за несопоставимости величин объекта и субъекта. Но, тем не менее, кое-какие слова жгут мой язык, и я их произнесу.

Чтение «Цветов зла» для меня, как и для любого читателя, полезно тем, что убирает муть и пыль повседневности с линзы души и сердца. Образный ряд «Цветов зла» помогает понять, что мир ярче и контрастнее, чем мы привыкли видеть в жизненной рутине. Где-то «...средь мелких дел / Тебе дающих подножный корм...» («Квадраты», Владимир Лифшиц) существуют люди, которые не только сами видят дальше, глубже, чётче, но и дарят возможность приобщиться к их миру. Иногда мрачному, пугающему или трагическому миру, но неизменно прекрасному. Шарль Бодлер, как любой выдающийся поэт, как-то ухитрялся выхватывать слова и образы из неведомого, несуществующего для других пространства, где мысли и несформулированные идеи пребывают скрытыми до поры, словно астероиды на задворках Солнечной системы.

Некоторые стихотворения из книги заставляли меня переводить дух, как будто я бежал или забывал вдохнуть. «Цветы зла» наполнены для меня удовольствием физическим. С моей точки зрения, в остроте доступных человеку наслаждений вкушение плодов творчества других уступает только самостоятельному акту творения.

Нельзя не остановиться на теме перевода. Перевод лирики — дело архисложное. Ни в коем случае не равняю себя с замечательными профессиональными переводчиками и поэтами, работавшими с Бодлером, но всё же и я переводил довольно много песенных текстов и стихов, поэтому знаком с механикой (и муками) этого процесса. Тем более, я в 99% случаев переводил эквиритмично, то есть с безусловным сохранением авторского размера, количества слогов и последовательности ударений, а это самый сложный вид перевода.

Мне несколько лет назад пришла в голову фраза:

«Перевод прозы — это отражение произведения в зеркале. Перевод поэзии — это отражение в воде».

Мысль, вложенная мною в эту тезу, очевидна.

Перевод это всегда искусство толкования, а в случае со стихами — стократно. Именно поэтому любому, кто захочет прочесть «Цветы зла», я настоятельно рекомендую разбиться в лепёшку, но раздобыть издание серии «Литературные памятники» издательства «Наука» (1970). Оно содержит обширные комментарии к стихам, альтернативные переводы, исторические сведения и литературные параллели. Более того, именно это советское издание наиболее близко по сравнению с другими отражает авторское видение «Цветов зла» — в книгу включены именно те стихи и в том порядке, в каком желал сам Шарль Бодлер.

Единственное, чем могут расстроить «Цветы зла» — это ощущением зияющей пустоты в том месте, где должен гнездиться талант.