Дж. Р. Р. Толкин «Властелин Колец»

Для меня «Властелин Колец» находится в золотом фонде книг на все времена. И действительно, мое первое знакомство с его первой частью состоялось в еще школьном возрасте и ознаменовалось очень сильным эмоциональным всплеском. Сейчас те начальные ощущения несколько притупились и их не совсем точно можно выразить словами, скажем, это было впечатление встречи с чем-то действительно лично моим, причем детская фантазия облачила мир Средиземья в плоть виртуального существования. С одной стороны в силу юного возраста книга воспринималась как необычная сказка, но с другой стороны чувствовался основательный эпос, древний и седой, в который Толкиен приоткрывал дверь и приглашал войти. Я тогда даже перерисовал себе карту Средиземья (поскольку первое издание «Хранителей» было взято в библиотеке и его нужно было через десять дней возвращать), она до сих пор у меня, как память о той первой встрече с книгой. В общем впечатлений было море и на них удачно ложились похожие ощущения от второй и третьей части, прочитанных в уже более взрослом возрасте.

Кольцо Всевластья является центральным артефактом, на который нанизывается весь сюжет книги. В Кольцо впитались все людские пороки: жажда власти, богатства, черная злоба, подлость, предательство. Весь этот негодяйский набор сосредоточился в маленьком золотом колечке. Недаром Горлум называл его прелестью, ведь подобные наслаждения буквально прельщают человека, делают его рабом желаний, пусть даже изначально и позитивных. Недаром Мудрые так боялись взять Кольцо себе на хранение, не без оснований опасаясь его разрушительной силы. Ибо у могучих очень много желаний, основанных на собственных мерах справедливости и идеального мироустройства. Где есть сильное желание, там появляется воля его воплотить, эта сила сокрушает всех врагов, потом несогласных, а потом на трон восходит новый Черный Властелин. Пример Сарумана наглядное тому подтверждение. Поэтому в эпопее на первый план выходят те, кого не сжигает огонь страстей, кому достаточно тихой спокойной жизни в милой сердцу деревенской Хоббитании. Конечно же этого недостаточно, чтобы противиться столь мощной разрушительной силе, оттого и столь трагична вышла судьба у Фродо, которого буквально изломала мощь темных искушений. В этой связи как нельзя лучше показал себя Сэм, добровольно вернувший Кольцо главному Хранителю. Пусть Сэм владел Кольцом недолго и оно не успело его извратить, тем не менее хоббит не дрогнул, передавая источник всевластья своему хозяину. Таким образом Сэм символизирует собой максимальное противление злу, основанное на простоте взглядов (не путать с примитивностью) и чистоте помыслов.

Можно ли сказать, что в эпопее победило добро? На первый взгляд вроде бы да, ведь в итоге Кольцо уничтожено, рассеяны сплоченные Черным Властелином орды и в Средиземье наступил долгожданный мир. Но покидают свой обжитый дом эльфы, оставляют старый мир Мудрые, препоручая новую эпоху людям. Не удалось творениям валаров создать себе вне Валинора обетованную землю. Средиземье, как осколок Белерианда, сохранило на себе печать сплошных войн и бедствий, источником которых перворожденные частенько сами и являлись. Каково же придется более слабым людям, лучшие из которых опять же являются потомками нуменорцев, в свое время шедших войною на валаров. Не открою новой истины если скажу, что все от людей и зависит, от их способности противления злу, главным образом в самих себе. Кольцо Всевластья всего лишь вещь, могущественный талисман в руках своего владельца. Владелец может быть слабым как Горлум или же сильным как Черный Властелин, но никому из них не хватило бы сил бросить Кольцо в пылающее жерло Ородруина. Сделали это Фродо с Сэмом, чуть не потерпев крах возле источника силы, породившей могущество Кольца. Тем самым хоббиты сохранили веру в добро, зачастую оказывающимся более слабым чем зло, но все же существующем. Пусть не в глобальном масштабе, пусть добро повсеместно не рассеяно по все земле, а существует локально, в отдельных его индивидуальных носителях. Тут уж никуда не денешься, такова жизнь. Но те, в ком содержатся семена добра, должны беречь его и хранить, глядишь и настанут времена, когда расцветет Белое Дерево. Очень хочется в это верить.

Я прочитал Властелин колец очень давно. И он заронил в меня любовь к фентези и вот я решил его перечитать спустя годы и сотни прочитанных других книг. Как же я его не понял тогда. Меня утешает что его и тогда многие не поняли. Его послание о том что такое настоящий героизм, то что не бывает настоящего возвращения,даже в финальной главе про Хобитшир и Сарумана он показал больше чем кое кто в целых антиутопиях. После него современное фентези выглядит как-то глупо и примитивно. Как будто и правда нельзя повторить шедевры Молодого мира и магия уходит все дальше и дальше....

Давно собирался это сделать — и вот собрался. Дело не в конкретном издании, а в желании поговорить о переводе вообще и о его роли в восприятии книги.

Мой любимый и лучший по моему мнению — В. Муравьева, он весьма старый, еще почти советский. Отличается совершенно настоящим литературным русским языком и точнейшей деталировкой.

Именно в нем Арагорн — Бродяжник, а не идиотский Колоброд, как стало позже.

В нем дом Бильбо и Фродо — это Торба-на-Круче, а не Сумка-на-горке.

В нем сам Бильбо — Торбинс, не (тьфу, бяка) Сумкинс...

И так далее. Кстати: читал второй перевод и нашел его — нудным! Именно перевод. Когда переводчику неинтересно, у него сроки, а тут одно странное имя наезжает на другое... Вот тогда и становится все более плоским. И уходит важный второй план. Те, кто его не видел — им и скучно. Второй план для меня — это вторая мировая и даже первая мировая, тень которых упала на поколение автора. А еще депрессия, борьба с коммунизмом — кстати, весьма актуальная для среды интеллектуалов. Не зря именно из этой книги выросла «Империя зла»...

И третий план. Это уходящая в прошлое, ностальгическая для автора Англия 19 века. С «эльфами» — родовой знатью. С их вымирающим, насегда уходщим в небытие стилем жизни. Неспешным, созданным для вечных. Мне для позднего прочтения «ВК» много дал роман Джейн Остин. После него эльфы перестали быть картонными я понял наконец, почему они не остались в Средиземье.

Можете поискать и четвертый. В любой хорошей книге важны не только «забойные» диалоги. Но и много свободного места между строк. А уж ваше внутреннее «я» ли сочтет это место пустым — или заполнит его размышлениями.

Снова о переводах.

А еще того замечательнее стихи!

Вот вам из Муравьева (перевод стихов Кистяковского) пророчество 9 колец:

«Три кольца — премудрым эльфам — для добра их гордого,Семь колец — подгорным гномам — для труда их горного,

Девять — людям Средиземья — для служенья черного

И бесстрашия в сраженьях смертоносно твердого,

А одно — всесильное — властелину Мордора,

Чтоб разъединить их всех, чтоб лишить их воли

И объединить навек в их земной юдоли

Под владычеством всесильным Властелина Мордора»

Настоящее старозвучное и ритмичное, с сохранением стиля и слога оригинала. Кстати, именно в этой версии первая книга называется «Хранители кольца»

В более позднем и убогом она уже «Братсво кольца»

Перевод тут Н.В. Григорьева и В.И. Грушецкий, стихи И. Гришпунин

Чтобы вы поняли разницу, привожу стих оттуда:

«Три — эльфийским владыкам в подзвездный предел,

Семь — для гномов, царящих в подгорном просторе,

Девять — смертным, чей выверен срок и удел,

И одно — властелину на черном престоле.

В Мордоре, где вековечная тьма:

Чтобы всех отыскать, воедино созвать

И единою черною волей сковать

В Мордоре, где вековечная тьма

Есть и иные версии. Так что искренне советую: сперва убедитесь в адекватности перевода вашему восприятию, а затем уж им наслаждайтесь)))

Мне лично дороги мелочи. Я предпочитаю Хоббитанию Муравьева — невнятному Ширу (они что, ширяются?) Григорьева. Особенно при чтении детям, знаете ли.

Про трилогию сказано уже столько громких слов, что мнение хоть сколько-нибудь новое по звучанию практически невозможно произнести. Не хотелось и что бы отзыв походил на нескончаемый поток елея на душу любителям фэнтази, я не из их числа Однако, скажу так, как есть. Ведь Толкин не зря воспет тысячами читателей-почитателей. Он сумел нарисовать множество интереснейших характеров; столько в любом из них индивидуальных черт, что каждому из нас удастся найти близкого духом персонажа.

Писатель сплёл одно широкомасштабное полотно, вмещающее в себя разного рода аспекты: жизнеописание мало кому заметных хоббитов, межрасовые отношения, извечную борьбу добра и зла и спасение целого мира — Средиземья. Проделать такую огромную и вместе с тем ювелирную работу мог только трудолюбивый человек с безграничной фантазией. Конечно, местами сюжет предельно прост и даже предсказуем, но становится ли это минусом в рамках объёма произведения?

Все части получились, как принято говорить атмосферными. Вероятно, сказалось время, в которое творил писатель — Первая мировая позади, мир меняется. Вторая мировая война, по утверждению некоторых критиков (если не ошибаюсь, и самого автора), не нашла места в сюжете «Властелина колец». Да, может быть в лице Саурона и его приспешников не отражены деятели фашистских стран, но происходившие события наложили отпечаток. Хорошо это или плохо и имеет ли значение для читателей? Хм, честно не знаю. Каждый ищет своего, я обращаю внимание на контекст, люблю сравнивать время и литературу. Приняв во внимание этот факт, можно смело утверждать что в романе нет скуки, там есть тоска по былым дням, которые, увы, не вернуть.

Мне очень нравятся слова, звучащие примерно так: «Зелёное солнце придумать несложно, сложно придумать мир в котором оно было бы естественным». Золотые для жанра слова и вполне справедливо, что именно уста Толкина их произнесли. Немало времени он посвятил написанию своего эпоса, создал целый мир, почти безупречный, такой естественный, что даже зовущий к себе. Всё в нём к месту, нет лишнего или притянутого через силу, гармонией наполнена каждая страница. На мой взгляд, в этом главное достоинство и ценность трилогии. Толкин задал планку, на которую ориентируются другие писатели жанра и, к сожалению, далеко не всем удаётся хотя бы к ней приблизиться. А уж перепрыгнут-то точно не скоро.

Произведения такой величины являются не только чтивом для удовольствия, важна и мораль. А если литература настолько художественна как у Толкина, то истины о дружбе и предательстве, героизме и браваде, трусости и отваге, заложенные автором, уподобляются утренней заре — так же желанны и приятны.

Усомниться хоть сколько-нибудь в значимости эпоса для жанра, даже для мировой литературы, невозможно. Достойное место на книжных полках ещё многих поколений будет отведено «Властелину колец» по праву.

О этой эпопеи, книгах, входящих в нее, героях и злодеях сказано столько, что наберется толмуд, превосходящий её в толщине многократно. Можно даже и не говорить ничего, а просто отыскать среди всех мнений, наиболее совпадающее с твоим. Боюсь только, что это займет гораздо больше времени, чем написание самого отзыва.

Книгу со всеми частями я купил давно и лежала она у меня на полке вплоть до лета этого года, затмеваемая произведениями Дика, Лема, Пелевина... да тем же Желязны с его Янтарным Королевством. Было во мне сомнение, что ВК мне не понравится, но бросить на середине не смогу и потрачу время зря. А ведь как порой жалко этого времени! Но вот час мой пришел :wink: и я снял творение Толкина с полки. Может меня до этого и останавливали — настороженность к тому, что слишком массово хвалят ВК (и как замечено, наиболее расхваленные произведения, отнюдь не самые хорошие порой) и мои кривые взгляды в сторону всей fantasy.

Начал я читать, конечно, не с самой трилогии, а с Хоббита. Похождения Бильбо вселили в меня уверенность, что и ВК окажется отличным творением. Да и уверен я был, что Хоббит книжка более приключенческая и написана в более непринужденной манере. Точнее говоря, книга затягивающая, но наводящая на мысль, что «это еще цветочки, а ягодки будут впереди». Забегая вперед, скажу, что я был более чем прав. Книга увлекательная, может даже не с первых страниц, но чем дальше читаешь первую часть («Братство Кольца»), тем интерес к ней все возрастает и оторваться уже невозможно. Попадаешь в плен к этим полуросликам и следуешь за ними как их понни — на повадке. Главную роль играет тут и не сюжет вовсе, как лично мне кажется, а романтично-приключенческая атмосфера, опутывающая всю трилогию. Сюжет же не особенно извилист, порой предсказуем и банален, и имеет четкую и логическую концовку. Но ведь дело совсем не в этом, а в той доброте, что принизывает каждое написанное слово, персонажи, практически, без полутонов — мы смело можем сказать, кто проповедует добро, а кто зло. Главная мысль, как считаю я, на протяжении всей книги — это верная и самоотверженная дружба героев и долг совести и чести, а уж все остальное является придатками и ответвлениями от них.

Сказанное выше совершенно не мешает быть в напряжении на протяжении всей книги и в отдельных моментах, как таковых. И что мне не позволяет говорить о ВК как о трех разных книгах, так это одинаковый уровень повествования, незыблимость мнения автора, относительно своих героев и продуманность от начала до конца, где каждый персонаж играет свою особенною роль, словно не автор ведет его сквозь произведение, а сама судьба начертала ему путь.

«Единое, чтоб всеми править,

Единое, чтоб все сыскать,

Единое, чтоб их собрать и в цепь сковать...»

Есть писатели — волшебники в каждой строчке. Их произведения — зеркала, собирающие множественные лучи волшебства и отражающие их со страниц книг в читательские души. Их творчество вдохновлено множеством муз — муза в лавровом венке, муза в венце из терновника, муза в доспехах и даже муза-прелестница с арфой в руках. Доказать, откуда идет это волшебство — из слов текста, из образов героев или из постановки сюжета — абсолютно непосильная задача. Магия таится здесь повсюду. Таким чудотворцем для меня оказался Дж. Р. Р. Толкин. Как же долго я шла к знакомству с его литературным талантом, любовь к которому была очевидна уже с первых страниц. Могла ли я догадываться, что невзрачная на первый взгляд книжка с клеймом огромного кольца на обложке окажется настолько удивительно прекрасной? Конечно, я догадывалась. Вдохновленные отзывы о прелестях данного творения бежали впереди моего запоздалого знакомства с ним. Эта толстенная книга стала двухнедельной гостьей в моих руках, а сокрытая в ней история навсегда поселилась в моих мыслях, душе и сердце... Подходить к роману Толкина, как к сугубо литературному явлению — слишком малая мера. В пределах столетий «Властелин Колец» — достаточно молодое произведение, поэтому его ценность еще до конца не определена. Однако мотивы этого шедевра звучат в песнях, стихах и романах других авторов, а сотни литературоведов, лингвистов, филологов и даже философов продолжают писать монографии в попытках понять подлинный его смысл. И это неспроста. Ведь здесь автор показал себя не только основоположником фундаментальных идей жанра классического фэнтези, но и создателем вымышленных языков и системы письменности. Я читала и испытывала от всего этого головокружительный восторг, многократно помноженный на самого себя.

«Дорога должна быть пройдена, она будет очень нелегка. Ни сила, ни мудрость нас на ней не выручат. Слабый может выполнить Дело не хуже сильного.»

Много ликов у волшебства этой истории, и одним из них является слог повествования. Я так и не смогла определиться, чего в нем было больше — слов или мелодии? Пожалуй, более музыкального произведения я не читала ни разу. Благородным тембром золотистых струн арфы была заполнена каждая строчка. Весь цикл виделся мне бесконечным бархатным потоком непрекращающейся прекрасной мелодии. Она произрастала эланорами и нифредилами в восхитительных балладах, легкой дымкой присутствовала в сценах сражения и поддерживала силы умирающего оптимизма героев в страшных крепостях, сырость мрака стен которых вызывала жуть. Не нужно быть опытным текстологом, чтобы понять, насколько мастерски автор проработал каждую строчку романа. Все здесь было наполнено опытом, причем сразу двух талантливых людей. С первых страниц сказочной повести «Хоббит, или Туда и обратно» я с радостью осознала, что нашла идеальный для себя вариант перевода — Валерии Александровны Маториной. Она отлично слышала звучание слов автора даже в мудрости тишины описательных моментов, чувствовала эмоциональный тон его настроения, который менялся от главы к главе. На уровне первой книги мы еще могли радоваться в прыжке «счастливое детство», петь и плясать за компанию с загадочным Томом Бомбадилом со словами: «Хей-дол! Динга-дон!.. Веселей, прыг да скок, ребятки!» Вместе с развитием сюжета постепенно набирал свою силу уровень тревоги, взяв свое маленькое начало в прологе сказочной повести. Глава за главой милая сказка превращалась в героическое произведение, а ближе к финалу стала эпическим. Надежда оказалась обреченностью, улетучился оптимизм героев, со страниц исчезли витиеватость диалогов и песни. Редкие стихи тоже понесли потери, окончательно лишившись рифмы. Все это прекрасно уловила переводчица и смогла передать читателям. На протяжении всего чтения хотелось искать намеки Толкина в каждом слове, сравнивая с уже прочитанным. Даже с этой точки зрения читать было абсолютно не скучно. Тем более, динамика тоже не уходила со страниц ни на одну главу.

«Тебя окружает огромный мир — можно построить вокруг себя забор, но нельзя перечеркнуть мир этим забором: он все равно существует.»

Каждая книга трилогии отлично дополняла другие, и сложно было рассматривать эту историю, разбив ее на части. Сюжет подобно бутону цветка раскрывался, постепенно приобретая несколько линий повествования. Их многообразие и особенности можно было по достоинству оценить лишь в финальной части. Буквально с первых глав загадки этого дуального мира потрясли мое воображение, лишив покоя и сна. Алчные лапы Зла с Черными гончими всадниками, банды орков, птицы-шпионы, крылатые посланцы ужаса, огненный балрог... И вместе с тем — говорящие деревья, великолепные эльфы, сверкающие пещеры, белые башни, золотые дворцы и стройные корабли с раздутыми парусами. Иногда казалось, что некоторые волшебные существа были друг для друга двойниками в странном отражении кривых зеркал. Как можно не испытывать восторг от всего этого? Я влюбилась в вымышленный писателем мир. Он весь был пропитан неназойливыми, но яркими чудесами. Мне не хотелось покидать сердце эльфийских владений, чье золото листвы и гладкие серебряные колонны стволов навсегда поселились в строчках песен Темнолесья. Толкин — мастер деталей, которые, возникнув подобно неожиданной вспышке, в корне переворачивали сюжетное направление романа. Тому доказательством являются интересные сцены сражений, которые даже в ожидаемых моментах удивляли внезапными поворотами. И вот уже славные воины, выросшие на песнях времен ушедших, сами становились героями баллад. И все же на страницах этих книг было до умопомрачения уютно. Даже там, где зловещие Тени шли по следу, спокойствие оставалось по ту сторону Тьмы, а мечты проваливались в бездонную пропасть отчаяния. Душевность несли сами персонажи, рассыпанные автором по карте Средиземья. Поэтому эта история для меня была, есть и будет сказкой. Сначала милой и веселой, затем героически-помпезной и в финале лирически-эпичной.

«Самой страшной правде лучше смотреть в глаза. Нечего спотыкаться в тумане!»

Несомненно, читать это произведение ребенку, шагающему по дороге к юношеству, и увлекательно, и познавательно. Мне же (уже взрослому человеку) пришлось эмоционально сложно. Толкин мастерски раскрыл на страницах трилогии много злободневности, которая сильно резонировала с накопленным жизненным опытом. Разговор об испытаниях и совершенных ошибках, о судьбе, долге и свободе выбора, об искушении властью и безграничной тяге к мировому господству. Все это и многое другое присутствовало здесь и остро отражало свою мораль. Однако в моих глазах именно тема преданной дружбы звучала настолько ярко, что на ее фоне все остальное казалось либо темно-серым маревом Мордорской Тьмы, либо прозрачным туманом Старого леса. Я бы даже назвала такую дружбу нечеловеческой, потому что трудно было представить среди людей-обыкновенных такое феноменальное самопожертвование. Когда нельзя было доверять даже открытому небу над головой, наши герои надеялись на дружбу сильнее, чем на силу и мудрость. Отсюда произрастал мой интерес к действующим лицами и сумасшедший восторг от образа одного из них. Благородные воины с храбрыми сердцами, прекрасные эльфы со звонкими голосами, смешные гномы с топорами наперевес и светящийся внутренним светом мудрости старец в белоснежных одеждах — все эти персонажи были по-своему замечательными. Однако особое место в моем сердце занял маленький народец с огромными сердцами и широкими душами. Как на Голгофу со страшной ношей на шее я поднималась вместе с ними по страницам финала. И маленькое колечко тяжким крестом гнуло к земле, а любимый друг казался легким перышком. Ну разве это не писательское волшебство, когда дружба воспета в таких проникновенных красках?! Поэтому повелителем моих мыслей и всей этой истории в переплете тысячи страниц стал маленький хоббит, пронзительно иллюстрировавший колоссальную преданность. Он по-хорошему разбил мое сердце, вызывая слезы.

«Не бросайте меня! Не надо уходить туда, куда я не смогу за вами пойти!»

После прочтения данного романа голоса остальных историй еще долго будут казаться пустыми. Но с литературным творением такого высочайшего уровня по-другому и быть не может. Конечно, мой отзыв — капля в океане тысяч других слов. И все же я надеюсь, что в двоичной кодировке бесконечного потока окружающей нас информации кто-то, увидев мои эмоции, захочет прочитать/перечитать/дочитать этот шедевр. Поэтому здесь и сейчас я заранее буду счастлива. Как и миллионы поклонников автора по всему миру, я стала окольцованная этим произведением. А это значит, что однажды вновь захочу посетить Неожиданную вечеринку, утирая через много лет на пристани Серой гавани добрые слезы. Там ветер снова окажется в парусах, удаляя от берега по серебристой воде белый корабль, а маленький человек будет вглядываться в темноту ночи, слушая прекрасную музыку Моря. И именно к нему я еще обязательно вернусь...

«Убегает Дорога вперед и вперед,

Уходя от родного порога.

Пусть другие уходят теперь на восход,

А оттуда — подальше немного.»

*

100/10

Честно говоря, не хотел я писать отзыв к этому произведению. Вернее, пытался ЗАСТАВИТЬ себя не хотеть писать отзыв. Я понимал, что не смогу изложить в словах всю свою любовь к этому шедевру. Однако, любовь оказалась сильнее меня.

Магия этого произведения необыкновенной силы. В данном жанре ни один опус не достигнул той вершины, на которой в гордом одиночестве восседает “Властелин Колец”. Помнится, Гэндальф сказал Саруману примерно такие слова: “У Кольца может быть только один хозяин. А Саурон ни с кем делиться властью не станет”. Применительно к данному произведению можно вынести такой вердикт: “Властелин Колец” – это книга ЕДИНСТВЕННАЯ в своём роде, и она может быть только одна такой. Сосчитать, сколько было написано под её влиянием других книг – задача практически неразрешимая. И этот факт свидетельствует достаточно о многом, и в первую очередь – об истинной исключительности и истинном творческом величии.

Я очень хорошо помню, при каких обстоятельствах это словосочетание – Властелин Колец – вошло в мою читательскую жизнь. Впервые это словосочетание я встретил на последних страницах повести “Хоббит. Туда и обратно”. После строчек “Ну и прекрасно! — засмеялся Бильбо. — Зато у меня отличный табачок! — И протянул волшебнику табакерку” (пер. Н. Рахмановой) на следующей станице следовало редакторское обращение к читателям, что о продолжении приключений героев данной повести можно прочитать в книге “Властелин Колец”. Как это название пронзило меня тогда! Мне тогда было десять лет (или девять? не помню точно) и я очень редко встречал подобные потрясающие названия. И очень хорошо помню, какое ощущение безнадёжности и обреченности я испытал тогда. Почему-то что-то внутри меня дало мне понять, что книгу с таким названием я увижу довольно не скоро. Однако, в реальности первый том сей эпопеи ждал меня на соседней полке – “немного сокращенный перевод” издательства “Детская литература” 1982 года, перевод Муравьёва и Кистяковского. Так, как книга называлась “Хранители”, то я довольно долгое время ходил мимо неё с равнодушным видом – я не понимал, что это и есть “продолжение приключений” героев повести “Хоббит”. Тем более, вид у неё был невзрачный и довольно непривлекательный, уже этим обстоятельством она меня от себя отталкивала. Спустя два года я совершенно случайно взял её в руки и полистал со скуки ради. Меня громом по башке шарахнуло. Да это же то самое, что я и не чаял встретить! А оно, оказывается, всё это время было у меня под носом! Конечно, я сразу попытался начать читать, и… Честно говоря, первые страницы меня здорово озадачили, я пришёл в недоумение, я не понял, что читаю, это был далеко не “Хоббит”, это даже не было продолжением сей сказочной повести, это было что-то совершенно другое и незнакомое для меня. Вот так с разбегу я не смог осилить этот “немного сокращенный перевод”, я потерпел фиаско, я начал читать фрагментами и обрывками, читать как мог в те детские мои годы. Год спустя я добывал два первых тома с тем же самым переводом, но уже полным. Третий том я заполучил намного позже. Но хватит уже обо мне, любимом, пора переходить, собственно, к самому отзыву.

Я присоединяюсь к мнению тех читателей, которые считают сие произведение покойного профессора в первую очередь эпосом. К жанру фэнтази он имеет отношение посредственное, к жанру фэнтази его можно отнести только из-за того, что само это произведение очень сильно повлияло на развитие жанра фэнтази. Толкиен был вдохновлён целым рядом уже известных эпосов — «Сага о Хервер», «Сага о Вёльсунгах», «Беовульф», «Артуровский» цикл, «Калевала», древнефранкский эпос о Роланде, «Старшая Эдда» и др. — и писал, конечно, новый эпос, свой эпос. Это была серьёзная работа, нелёгкая задача, с которой он, несомненно, справился на отлично. И посему читательский мир должен торжествовать и быть рад появлению этого прекрасного образца мировой литературы.

Во многом текст данного произведения своей исключительностью и оригинальностью обязан, как ни странно, толкиеновскому перфекционизму. Эта особенность авторского характера привнесла в сие творение особый дух, он чувствуется на протяжении всего чтения. Угадывается некая доля пассеизма, это тоже в определённой мере задаёт тон всему повествованию – чувство, что “времена легенд и очарования” уходят, уступая место чего-то новому, более близкого к “настоящему”.

У Толкиена чётко, казалось бы, чётко проведены границы, читателю ясно даётся понять, что Свет – это Свет, а Тьма – это Тьма. Тем не менее, автор показывает, как многим его героям и персонажем не так лёгко даётся выбрать ту или иную сторону. Есть персонажи кристально чистые, устойчивые по своей сущности, они никогда не изменяются и не могут переметнуться. Но есть такие, которым свойственно сомневаться и искушаться, свойственно падение переменчивость. Некоторые герои переживают особенные нравственные “мучения” – на примере, допустим, Горлума. Этот персонаж получился у Толкиена чуть ли не удачнее всех других, на мой взгляд. Яркий психологический образ, невыразимо мучительная нравственная борьба!

Некоторые сюжетные ходы и повороты меня удивили и поразили. Например, я совсем не ожидал, что Гэндальф окажется жив, после своей схватки в пещерах Мории с Балрогом и последующим падением в бездну. Никак не мог представить, что после победы над Врагом Фродо и его друзьям придётся наводить порядок в Хоббитании и разбираться с Саруманом. А эпизод с уничтожением Кольца – вот это была новость всем новостям! То есть, я понимал, что Кольцо уничтожат, но вот таким образом, как то написано автором – даже помыслить не мог. В общем, говорит всё это о том, что данное произведение читать не скучно (как кажется многим), обладает непредсказуемостью и интригой, и, разумеется, заключает в себе большой смысл – без нравственной борьбы, без работы над самим собой, без духовой победы невозможна победа над Злом, в целом. Толкиен постарался исключить все ссылки на “религию”, но христианские взгляды автора угадываются без особых на то стараний. Произведение пронизано верой в торжество Добра и Светлых Сил, в неизбежность этой истины и правды.

Прочитав читательские отзывы, невольно поймал себя на мысли о том, что многие из них являются иллюстрациями моих собственных меняющихся по мере взросления оценок великого произведения Толкина. До недавнего возвращения к «Властелину колец» я, возможно, просто заплюсовал понравившиеся и обратился бы к другой книге. Но моя собственная рефлексия этого произведения претерпела существенные изменения, и мои наблюдения могут подтолкнуть кого-то так же перечитать шедевр и пересмотреть своё отношение к нему.

Начну с того, что я, подобно многим авторам отзывов, прошёл в оценке ВК следующие характерные вехи: отроческий восторг новизны, юношеское отрицание (мол, экшн слабоват, «все какие-то неживые», чёрно-белый мир борьбы добра со злом и т.д.), наконец, признание цикла литературной классикой, в которой я лично для себя якобы всё понял.

«Властелин колец» так и остался бы для меня приятным отроческим воспоминанием, если бы недавно в мои руки не попал довольно редкий перевод М. Каменкович и В. Каррика с постраничным комментарием, который в совокупности с присущей зрелости переоценкой смыслов заставил меня совершенно иначе взглянуть на произведение, читанное мной не менее 5 раз.

Начну, пожалуй, с благодарности в адрес переводчиков. Проделанная ими работа впечатляет: лингвистический, этнологический, исторический и богословский кропотливый анализ по-настоящему раскрывает произведение, сокращая огромную временную и культурную дистанцию между автором и русскоязычным читателем. Мы знакомимся с Толкином как с преподавателем, историком литературы, знатоком фольклора. Узнаём его с совершенно новой стороны как убеждённого католика.

Второе, на что я хочу обратить внимание, это христологичность «Властелина колец», его глубокие символические связи с Евангелиями и мыслями святых отцов. Этот взгляд на произведение буквально переворачивает его восприятие, открывает глаза на глубину чувств, страстей, надежд, веры, которыми живут персонажи. Чёрно-белые, «картонные», — говорите вы? При поверхностной оценке, — пожалуй. Но стоит вчитаться, и такие персонажи, как Фродо, Бильбо, Смеагол, Боромир, Денетор, Саруман, обретают совсем иные глубину и трагичность. А история отпадения и возвращения Галадриэли? А трагедия Элронда? Если это не по-настоящему большая литература, то что же тогда считать большим?

Третье, на чём я хочу особо остановиться, это культура повседневности ВК. В своё время я сам читал толкиновские описания быта и путешествия «по диагонали», в поисках того самого пресловутого экшена. И только теперь, прочитав трилогию по-настоящему внимательно, прибегнув к расширенным комментариям переводчиков, я прикоснулся к удивительному миру Средьземелья. Засельские пасторали, владения Бомбадила, песни, быт, образ жизни многих народов и рас, удивительная красота природы Гондора... Аллюзии на красоты давно обжитых и древних мест Уэльса и Англии. Кто-то пишет, что мир «не цепляет». Невольно хочется спросить таких комментаторов, ради чего вы читали эту книгу и что вы от неё ожидали? После недавнего прочтения я лично для себя внёс Средьземелье в ТОП-3 красивейших и проработаннейших вселенных мировой фантастики.

Четвёртое — образы зла. С ними тоже всё далеко не так просто, как может показаться невнимательному читателю. Смеагол/Голлум, например, — фигура по-настоящему противоречивая и трагическая. С ним вообще мало кого можно сравнить из фентези-персонажей. Мордорские орки? Когда невольно прикасаешься к их быту вместе с Фродо и Сэмом, постоянно ловишь себя на мысли о том, что они продукт какой-то тоталитарной антиутопии. Это редуцированные практически до состояния дрессированных животных исковерканные создания, живущие в постоянном страхе, что кто-то из вертухаев перепишет твой личный номер. Их диалект — ярчайшее подтверждение бытия в концлагере. Сарумановы орки? Те вообще разрывают шаблон о слепых орудиях зла. Назгулы? Так они рабы кольца. Может, Денетор? Это ли «чёрно-белые» персонажи? А падший в самом конце пути Фродо, которого Голлум фактически спас,

Резюмируя, я, конечно же, всем рекомендую вышеназванный перевод М. Каменкович и В. Каррика, который позволяет заново открыть для себя полюбившееся многим в юности произведение Дж.Р.Р. Толкина.

Я книгу прочла в возрасте 32 лет, когда за плечами был уже кое-какой багаж жизненного опыта, прочитанных книг, просмотренных фильмов. Я люблю классическую фантастику Лема или Стругацких, всегда зачарованно иду за витееватыми сказаниями Маркеса, восхищаюсь глубиной и многогранностью Эко. Но Толкин меня поразил не только досконально созданной Вселенной Средиземья, но и добротой и любовью, которыми пропитана каждая страница книги.

Вечные ценности: верность, любовь, дружба, все то, что делает большим, недосягаемым никакому злу, маленького человека, все то, что может победить и побеждает могучего Саурона — все это и многое другое вплетено в волшебную канву повествования, от которого просто невозможно оторваться.

И если бы у меня спросили, какие бы книги я взяла с собой на необитаемый остров, будь у меня такой выбор, я бы не колеблясь ответила: «Евгения Онегина» Пушкина и трилогию о Кольце Толкина...

В разном возрасте одна и та же книга может восприниматься по-разному — то что казалось интересным в 15 лет, кажется простым и легковесным в 30, и то что раньше могло показаться скучным, сейчас напротив вызывает сильный интерес, наталкивает на множество рассуждений. В этом плане я даже рад, что моё знакомство со знаменитой трилогией Толкина состоялось не в подростковом возрасте, а гораздо позже. Нет, я уверен, что книга бы мне понравилась даже тогда, но из её содержания вряд ли запомнилось бы что-то кроме приключений и драматичных битв. В 90-е достать искомую книгу было не так просто, особенно в провинции — то не было в наличии, то останавливала нехватка денег. В итоге книга ко мне так и не попала, а после просмотра кинотрилогии стало казаться, что ничего нового знакомство с оригиналом не даст — все сюжетные повороты известны, интриги раскрыты, запятые и точки в нужных местах расставлены. Однако трилогию я прочел, о чем нисколько не жалею, погрузиться с головой в этот мир — оно того стоит.

Да, сюжетная фабула кажется довольно простой — извечное противостояние добра и зла, Тёмный властелин, пробудившийся на Востоке готовится к захвату всего свободного мира, противостоять ему могут только королевства людей, но их борьба будет бессмысленна, если не удастся уничтожить могущественный артефакт — Кольцо всевластия. Нелегкая миссия по доставке кольца к вулкану ложится на хрупкие плечи хоббита Фродо, которому предстоит пересечь всё Средиземье, пройти по Мордорским пустошам и попытаться выполнить своё предназначение — спасти мир, в очередной раз оказавшийся на краю пропасти. Под пером автора вымышленный мир оживает — красочные пейзажи Шира и Лориена сменяются мрачными безднами Мории и безрадостными пустошами Мордора. Орки и эльфы, люди и тролли — создания прочно закрепившиеся в фэнтезийных вселенных разных авторов вошли в моду именно с подачи Толкина, который провел колоссальную работу по созданию достоверного живого и самобытного мира.

Подробные приложения, которые приводятся в конце трилогии заставляют восхититься авторской работой. Чётко расписаны языки всех рас Средиземья, системы летосчисления, даны исторические хроники с указанием событий по датам, генеалогии значимых правящих династий. Такое чувство, что автор не просто выдумал это всё из головы, но реально побывал в том мире, и в беседах с каким-нибудь благородным эльфом делал записи в блокнот, которые затем стали основой его романов. Автор не поленился придумать историю мира, предшествующую войне за Кольцо, он подарил своим персонажам богатый фольклор — от хоббитских пословиц до пространных эльфийских баллад. В первом томе трилогии персонажи особенно часто поют, вспоминают предания старины, впоследствии баллады встречаются реже. Однако интересно, что в третьем томе на место старых песен приходят новые гимны, рождающиеся в пожарах сражений — возникает интересный эффект присутствия, когда история творится на наших глазах, мы становимся не просто безмолвными наблюдателями, но почти сопричастниками событий, ассоциируя себя с героями, ощущая их радости и горести на себе.

Будучи знатоком германских, кельтских и скандинавских мифов, автор в то же время оставался верующим христианином, что причудливо отразилось в его литературном детище. Мне импонирует то, что Толкин стирает границы между христианской и языческой традицией Европы, переводя разные предания в единую плоскость. К примеру, многие обращают внимание на то, что в образе Гэндальфа читается образ скандинавского Одина, но в то же время в нём проявляется сходство с ветхозаветным пророком Моисеем. Достаточно вспомнить эпизод, когда Фродо сотоварищи, уходя от преследования отряда конных назгулов оказались перед непреодолимой преградой — бурной рекой, если бы не Гэндальф то поход к Ородруину мог закончиться гораздо раньше и совсем не в пользу «хороших парней». Драматический финал истории Боромира, сына гондорского наместника Денетора неизменно воскрешает в памяти героическую Песнь о Роланде. В то же время символизм рокового Кольца отсылает нас к истории Нибелунгов, а один из самых ярких моментов «Возвращения короля» — поединок с Королем Призраком — заставит обратиться к архетипу валькирии, т.е. германский легендариум используется активно.

Известно, что сам автор активно отрицал любые возможные параллели с историей современного мира, но возникает закономерный вопрос — зачем в таком случае он сделал их такими очевидными. Работа над трилогией велась на фоне Второй мировой, причем в обывательском сознании наибольшую угрозу таила не Германия, но потенциальная опасность с Востока — падение Берлина не воспринималось европейцами как окончание войны, союзники всерьез просчитывали дальнейшее развитие событий, если бы Сталин двинул войска ещё дальше, дойдя до Ла-Манша. В «Братстве кольца» есть небольшой, но очень характерный эпизод, где описываются подданные Саурона и Сарумана — на щитах орков Мордора — багровое око, знак урукхаев Изенгарда — белый кулак, причем отмечаются черные шлемы особой формы с эльфийской руной в виде молнии. Тут комментарии излишни — если Саруман мыслится врагом, он всё же остается человеком Запада, оступившимся, подпавшим под чары Врага, но всё же с ним можно вести диалог. Саурон — проявление зла в чистом виде, его цель — разрушение, чтобы её добиться он создает «человека» нового типа, подвергая влиянию тёмной магии тела орков.

При всем кажущемся единстве Саруман пытается конкурировать с Сауроном, хотя сил и возможностей у него гораздо меньше, зато гордыни не занимать. Внешне орочья масса производит цельное впечатление, но в третьем томе указывается на крайне пеструю, интернациональную структуру орочьих племен и их союзников, многие из которых служат Врагу не по доброй воле, но из страха. Из небольших фрагментов, а о Мордоре нам не доведется узнать слишком много, создается картина тоталитарного государства, где высшие слои угнетают низших, повсеместно распространены доносы и стукачество, а вместо имён — клички и у каждого свой порядковый номер, прямо как в концлагере. Наибольшую популярность трилогия обрела в эпоху Холодной войны, ведь она прекрасно отражала страхи и надежды западных стран. По той же причине «Властелин» долгое время находился под запретом в Союзе, только в начале 90-х наш читатель получил возможность полноценно приобщиться к этому роману. Несмотря на многие годы прошедшие со времени первой публикации эти книги не утратили ни своего очарования, ни актуальности — Враг может ненадолго отступить, но он обязательно вернется в тот момент, когда люди свободного мира ослабят бдительность и кому-то покажется, что использовать Кольцо против Врага — хорошая идея, только с помощью одного беса другого не изгонишь.

Я уже читал «Властелина колец» раньше, еще в школе. Впечатления со временем стерлись, но вот в зрелом возрасте перечитал и я просто в восторге. Понятно, что это своего рода эталон жанра фэнтези, все книги и циклы так или иначе сравнивают с ним. Поклонники разных фэнтезийных циклов очень радуются, когда считают, что их любимое произведение в чем-то лучше эпопеи Толкиена. И зачастую можно услышать фразу на подобие:

по сравнению с «Ведьмаком» «Властелин колец» нервно курит в сторонке...

по сравнению с «Песнью льда и пламени» «Властелин колец» нервно курит в сторонке...

по сравнению с «Орденом манускрипта» «Властелин колец» нервно курит в сторонке...

по сравнению с «Князем пустоты» «Властелин колец» нервно курит в сторонке...

по сравнению с «Черным отрядом»... ну и так далее.

Ну, что тут сказать, братцы мои? Вы не правы. По сравнению с размахом «Властелина колец» приключения Геральта или борьба за Железный Трон выглядят, как нечто несерьезное, второстепенное и совсем необязательное. Герои здесь сражаются за что-то гораздо большее, чем слава, месть, власть или что-то еще. И против кого-то гораздо большего. Ну кто из злодеев может потягаться с Сауроном? Король Ночи? Колдун Вильгефорц? Армия демонов? Пффф, я вас умоляю!

И масштаб, размах, эпос! Как битва на Черноводной из сериала «Игра престолов» выглядит сходкой реконструкторов по сравнению с описанной в книгах, так и сражение на Пелленорских полях из экранизации «Властелина колец» смотрится бледной тенью на фоне того, что описывал Толкиен. Вот черные полчища орков идут на приступ. Вот бесстрашный Фарамир бросается в героическую и безнадежную вылазку. Вот над полем битвы кружат назгулы, сея ужас и сомнения в сердцах воинов Гондора. Вот уже ангмарский король-чародей въезжает в проломленные ворота Минас-Тирита. Казалось бы, надежды нет. Но вот уже вовсю трубят боевые рога и непобедимая ристанийская конница на полном скаку врубается во вражеские ряды. А где-то уже спешат на помощь корабли под знаменами вернувшегося Государя. А вы говорите Питер Джексон.

И при всем при этом «Властелин колец» — книга для широчайшего круга читателей. Любой найдет здесь что-то свое. Романтикам понравятся эльфийские песни, описания природы и волшебства. Любители мрачняка будут в восторге от пустошей Мордора, могильников, болотных огней и серой дружины. Бесстрашным сердцам подавай приключения и грандиозные сражения. Психологи оценят сложные моральные выборы героев, непростые характеры и взаимоотношения. Так и получается, что «Властелина» любят все, дети и взрослые, профессора философии, простые парни и даже суровые норвежские блэк-металисты. А кто не любит, просто еще его не читал.

И Средиземье, пожалуй, единственный фэнтезийный мир, где я действительно хотел бы побывать. Ну кто в здравом уме отправится в какой-нибудь Вестерос? Нет, спасибо. В Нью-Кробюзон? Нуууу, в другой раз. В Средиземье? Отлично! Дайте два билета туда и обратно!

Пойду учить эльфийский язык. Впереди еще «Сильмариллион» и «Дети Хурина»

Когда-то я думала, что «Властелин Колец» — это история о борьбе добра со злом. «Да, зло у Толкина получилось слишком абсолютное, ненастоящее» — говорила я себе, — «Но, в конце концов, он был первопроходцем и тогда этот прием не надоел всем до оскомины...» И только недавно я поняла, что «Властелин Колец» — это история о войне. И в этом ракурсе выжженный Мордор и Саурон (не зря его называют Врагом!) предстают перед нами не воплощением зла, а воплощением войны. Ведь что оставляет после себя война? Выжженные поля, срубленные деревья, затаенную злобу... Она, как Саурон, умеет только разрушать. С этой точки зрения, Фродо, Сэм, Мэри и Пиппин — простые солдаты. Они не хотели воевать, только защитить свой дом — как и многие люди, ушедшие на фронт во Вторую мировую войну.

«Властелин колец» — это история маленьких людей, изменивших судьбу мира. Обратите внимание, в центре истории — не воитель Арагорн, не чародей Гэндальф, а хоббиты. Хоббиты, которые не умеют сражаться, которые судьбы мира полагают далекими и неважными по сравнению с новым урожаем... Именно они изменяют мир благодаря силе своего духа, мужеству и храбрости. Фродо несет Кольцо в Мордор; Сэм помогает Фродо на всем его пути; Пиппин и Мэри воодушевляют энтов сражаться; Пиппин спасает Фарамира; Мэрри помогает Йовин поразить Ангмарского Короля-чародея... Без всех этих свершений разве смогли бы люди и эльфы победить Врага?

«Властелин колец» — это история, с которой началось фэнтези. Безусловно, и до Толкина были книги, близкие к фэнтези — та же «Дочь короля Эльфландии» лорда Дансени. Однако, если сравнить их с «Властелином колец», мы заметим, что история Толкина более реалистична. Заслуга Толкина в том, что он использует символы волшебных сказок и мифов (например, сломанный меч Арагорна), но переосмысливает их и создавает новый мир. Читая «Властелин колец», следует принимать во внимание, что книга стояла у истоков жанра и многие тенденции, заданные ею, были уже много раз исследованы другими авторами. Символы затерлись, идеи поблекли... хотя для своего времени они были революционными. Например, образ эльфов, которых Толкин из крошечных человечков превратил в почти людей. «Властелин колец» давно уже стал классикой героического фэнтези. Но жанр фэнтези развивается, и на смену темам подвига и войны приходят темы бытовых ситуаций. Например, свадьбы (романтическое фэнтези) или расследования (магический детектив).

Наконец, особенно хочется отметить живой, напевный язык оригинала «Властелина колец». Прочитав несколько переводов и привыкнув к звучанию стихов, я была поражена, открыв «Властелин колец» на английском языке. Все те длинные описания, которые порою раздражали в русских переводах, в оригинале зазвучали напевной речью сказочника, влюбленного в природу, в свой мир. Я чувствовала себя девочкой, у огня слушающей сказки любимого дедушки. Во «Властелине Колец» много потрясающих стихов — на мой взгляд, лучший перевод на русский у Григорьевой, Грушецкого. Очень интересно было наблюдать, как герои — например, суровый воитель Арагорн — трепетно относятся к легендам и преданиям. И конечно, поразил «простой садовник» Сэм, увлекающийся поэзией.

Занятно, что авторы большей части рецензий на «Властелина колец» четко разделяются на два лагеря — обожателей Толкиена и критиканов. Первые злоупотребляют эпитетами, заглавными буквами и эмоциями, вторые — ехидством и сарказмом, а временами и вовсе прикидываются, будто не понимают, что книга написана более полувека назад и судить ее надо соответственно.

Что же за роман «Властелин колец», почему он так легко захватил сердца читателей?

Не секрет, что фентези по сути своей выросло из приключенческого романа второй половины XIX — начала ХХ веков. Первые его ростки относятся еще к позапрошлому веку, а начало века ХХ дало примеры уже совершенно фентезийных произведений (привет «Ночной Земле» У.Ходжсона), хотя особенного интереса у читателя они не вызвали — время еще не пришло. Далее развивающаяся авторская мысль породила такой жанр как «Sword and Sorcery», который вполне можно принять за фентези.

Но в этих романах мечи и чудовища могут быть без малейших потерь для сюжета и общего впечатления заменены на «Кольты» и индейцев и мы получим приключенческий роман. Или на сабли и «Лепажи», тогда выйдет наполеонистика. Говард, если можно так выразиться — тот же Буссенар, только в доспехах.

Что же сделал Толкиен? Он стал первым автором (или, во всяком случае, первым, кому удалось вывести такой роман на мировой уровень), кто создал полноценную магическую реальность, живущий и развивающийся по своим законам мир. В этот мир профессор добавил героический архетип поведения, чем на полвека задал основное направление развития жанра.

Арагорна нельзя заменить на капитна Сорви-голову, это разрушит всю идею романа. Герои Толкиена — не ось, вокруг которой крутится все повествование, как это было в приключенческом романе, а органичная и естественная часть авторской вселенной. Именно это и сделало Толкиена первооткрывателем фентези. Он соединил бывшие до того отдельными тенденции и выковал из них новое направление.

В мире Средиземья герои не просто действуют в доиндустриальных декорациях. Их психология, ценности и образ действия отличаются от современных автору. Даже более того, они не укладываются в средневековые модели поведения, чего было бы логично ожидать. Их внутренний мир создан Толкиеном полностью с чистого листа.

Если провести обратный эксперимент и выдать героям Толкиена винтовки и паровозы, а то и танки, мы не получим вестерн или военный роман. Книга все равно останется фентези.

Проще говоря, главная литературная заслуга «Властелина колец» заключается в том, что автору удалось создать совершенно новый мир, где все устроено по-другому. Именно это и стало источником успеха, а не внешние проявления типа лихих заруб на мечах или магических действий.

Кстати, именно это выгодно отличает «Властелина колец» от современного массового фентези, в котором у бульварных авторов не хватает ни мастерства, ни желания создавать мир. Большинство современных авторов считают, что «создать мир» означает изобрести десяток рас (а то и вовсе «замаскировать» под них реально существовавшие культуры или мифологических существ), нарисовать карту и придумать с полсотни более-менее удобопроизносимых названий. Герои сегодняшнего штампованного фентези мыслят и действуют в большинстве своем как наши современники, в крайнем случае автор пришивает им какие-нибудь интересные черты характера, но и только.

В действительности же создание мира — это в первую очередь проработка мышления его обитателей, отличий их морали, ценностей, самоощущения. Это создание нового духовного пласта.

Именно этого не хватает в фентезийной литературе последних лет. Нас раздражают укоренившиеся типажи, стандартные модели поведения и общая одинаковость произведений.

Что ж, будем надеяться, что наследие Толкиена еще вдохновит пока неизвестных авторов и застоявшийся жанр классического фентези еще ожидает новый расцвет.

Для многих ВК это детство, какие-то воспоминания, где они сидят, лежат, под одеялом или открытым небом, у ручья или письменного стола и это здорово. Для меня это тоже во многом воспоминания о том, как я приобщился к великому, важному и т.д. Но, товарищи, позвольте, где же здесь, посреди этих бурных воспоминаний и ностальгии сам ВК? Отыщется ли? Или он неотделимо вплетен в ткань ваших воспоминаний? А как же воспоминания о самом произведении? Уберите отсюда все лишнее, оставьте произведение — какое оно у вас вызовет воспоминание? Такое ли восторженное отделимо от детства? У меня да. Скажу так, я гораздо больше раз прочел письма Толкина, его переписки с другими писателями, его заметки о языках, о мифологии и эпосе. Вот где меня пронимала дрожь, до того было мне интересно. Этот человек — твердыня, гордо возвышающаяся среди полей обыденности. Толкин любил языки, он их создавал, придумывал, сочинял, творил. Он больше многих знал о строении мифа, о его тонких гранях, о том, «щепотку» чего нужно добавить, чтобы угодить читателю.

ВК по своему строению практически идеально, добавьте туда что-нибудь, и грандиозная конструкция рухнет. Отнимите, и пропадет большая грань реальности. Эпопея практически идеальна по своей структуре и содержанию. Язык? Ну, полноте, какой язык может быть у лингвиста, знатока английской литературы, с детства увлекающегося языками? Вопрос излишен. Язык слажен так, что претензий к нему предъявить не получится, по крайней мере с нахрапа. Надо очень поковыряться и очень не полюбить это произведение, чтобы отыскать в нем затертости, как на полотне великих мастеров, сотни раз переписывающих свою картину, придавая ей идеальную огранку.

Лучший перевод для меня был и останется ГриГру, и адаптация стихов в нем, в отличии от других переводчиков не вызывает содрогания. Поэтично и пафосно, как раз в духе Мордора. Никаких белых стихов, которые здесь попросту неуместны. Если вам интересно — сравните сами и подумайте. Разница ощутима.

Я в принципе не понимаю, к чему выходят новые переводы. Ведь есть классическая троица: ГриГру, Муравьев, Кистяковский. Все они диаметрально противоположно умудряются передать картину единого мира и в той или иной мере у них это получается. И никаких «бебней-на-бугре», от которых я хватался за сердце еще в 17, лет десять тому назад. Сказать по правде, и «торба-на-круче» звучит для меня слегка безумно. Я действительно не понимаю зачем надо было переводить фамилии и названия. Чем плохо Бэггинс и Оукэншилд? Какой еще дубощит? Какой бродяжник или, простите, колоброд? Это просто не литературно! На худой конец странник, но уж никак не бродяжник. Где чувство меры у переводчика?

» Дайте нам еще Власти, и мы решим все Ваши проблемы», — слышим мы ежедневно от всяческих чиновников и депутатов, оправдывающих свое бездействие и озабоченно перечисляющих, что же им мешает работать.

«Дайте нам еще больше Власти, и Вы будете чувствовать себе в безопасности всегда и везде»,- твердят самые разные правоохранители, объясняя свою неспособность остановить вал преступности.

«Зачем Вам вникать в эти запутанные вопросы управления, мелкие детали снабжения, дайте нам еще немного Власти, и Вы даже не заметите, как все станет намного лучше»,- шепчут голоса многочисленных управленцев. Дайте, дайте нам Власти! — кричат, молят, убеждают....И ведь даем, что тут скажешь.

Вот этим мне всегда будет нравиться «Властелин Колец». Своей актуальностью, несмотря на то, что это — классическое героическое фэнтези с благородными королями, мудрыми волшебниками, немного надменными эльфами и простоватыми умельцами-гномами, добродушными мирными хоббитами и древними сокровищами, с эпическим путешествием ради спасения мира, написанное иногда вычурным «возвышенным» слогом.

Почти вся книга — об испытании Властью. Вот оно — Кольцо Всевластия, призванное отыскать и воедино собрать все остальные, разбросанные по миру, символы Власти. О, конечно, оно сделано врагом для злых дел. Но ведь можно с его помощью собрать армии и покарать Великого Врага и его многочисленных приспешников, созвать соратников, и установить, пусть и путем насилия, тот мир, о котором мечталось...Какой соблазн: стоит только протянуть руку — и не надо будет магу Гэндальфу идти в безнадежный поход, а мудрому Элронду — уходить из любимого Средиземья, Галадриэли — покидать милые сердцу леса Лориэна, Арагорну — вести в бой мертвую армию, Баромиру — отдавать жизнь в далекой от родного Минас-Тирита земле...Можно решить все одним единственным — «Кольцо мое!».

Но раз за разом отказываются герои от такой Власти. Большинство — из страха перед последствиями, перед тем, что не смогут они устоять против соблазна Власти и станут таким же Злом, как то, против которого сражаются всю жизнь. Другим — просто помогает случай, судьба, хотя они бы и сами не против попробовать силы на новом поприще. Но есть всего несколько, их совсем немного, которые отказываются от Власти просто из-за того, что не хотят они властвовать, править, карать и миловать. Фарамир, сущность которого составляют верность и долг, служение, а не правление. И Сэм, незаметный и молчаливый садовник, крепко стоящий на земле, пусть не вылезающий на первый план, но упорно идущий к своей цели. А еще есть Мерри и Пиппин, Гимли и Леголас, которые так привязаны к своим друзьям и Средиземью с его простыми радостями — тенистыми лесами и сверкающими пещерами, зелеными холмами Шира, что и не думают ни о какой власти, пусть даже Великие кольца будут рассыпаны грудами. Герои, без которых ничего бы не получилось.

Кстати, что интересно. Трилогия называется «Властелин Колец». А ведь сам Властелин только редко упоминается, видим мы только его дела: слуг и приспешников, разрушающее действие на людей. Обезличенная абсолютная Власть, даже не имеющая материального облика, но зорко следящая за всем своим Недремлющим кровавым оком.

Вот такая книга о Всевластии. Вечный роман на Вечную тему. По-прежнему актуальный: каждый день кричат, молят, требуют и шепчут тысячи и тысячи голосов: «Власти, Власти, Власти!» И мы ее им над собой даем. Как будто не читали и не перечитывали эту великую книгу. Читали, но все равно, позволяем...