начинаю выкладку нового романа — первого из (надеюсь) девяти, объединённых в общих цикл "Долгий XVI-й". Герои цикла трое парней из начала XXI-го века, чьё детство и начало юности прошло в 90-х, оказываются в суровом XVI-м столетии, при этом ещё и разделяются, а какими будут их встречи, вы узнаете читая цикл.
Первый роман цикла носит название "Поэт" расскажет о герое, угодившем прямиком ко двору принца Наваррского, будущего короля Франции Генриха, но тогда ещё совсем юного Анри. На страницах романа вы познакомитесь с волевой матерью принца Жанной д'Альбре, королевой Наваррской, адмиралом Колиньи и сразу двумя принцами Конде, Вельгельмом Оранским по прозвищу Молчаливый, и конечно же прославленным писателе Александром Дюма Габриэлем де Лоржем, графом Монтгомери, убийцей (вольным или невольным) короля Генриха II.
На станицах романа вас ждут приключения, сражения и жестокости религиозной войны, неразделённая любовь и поедники. Всё в лучших традициях приключенческих романов, только с попаданцем.
Серии «Фантастика и фэнтези. Большие книги» пополнилась сборником Ивана Ефремова «Туманность Андромеды. Час Быка». В него вошли большинство произведений автора о будущем — два знаменитых романа, вынесенных в заглавие, а также повести «Звёздные корабли» и «Сердце Змеи» и рассказ «Пять картин».
«Туманность Андромеды» для отечественной фантастики событие знаковое.
Роман Ефремова стал книгой-прорывом. Ни в довоенной, ни в послевоенной нашей литературе такого до Ефремова еще не было. Его герои жили не одним лишь текущим днем, а днями будущими, определяющими судьбу как земного человечества, так и всех мыслящих народов Вселенной. Уровень воображения автора был не менее мощным, чем пространственный масштаб замысла. Великое Кольцо — вселенское братство цивилизаций. Идея связи разумных обитателей космоса, обмен знаниями без какого-либо завистливого соперничества, концепция «научного гуманизма», которую создатель романа проповедовал и в будущих своих сочинениях.
Роман-антиутопия «Час Быка» переносит нас на планету Торманс, много тысячелетий назад приютившую землян, которые покинули родную планету, оказавшуюся на грани катастрофы. Цивилизация Торманса смертельно больна и не способна выйти из темного тоталитарного настоящего, порожденного безнадежным прошлым. Волею случая на Торманс попадает космический корабль с новой Земли, достигшей высшей стадии своего развития. В столкновении двух мировоззрений писатель высвечивает и осмысливает многие сложные проблемы и противоречия развития человеческого общества.
В книге собрано практически все, что Ефремов написал о фантастическом мире будущего, о далеких наших потомках, их свершениях, их подвигах и проблемах, а ранняя повесть «Звездные корабли» добавлена как стартовая площадка для воплощения последующих грандиозных замыслов автора.
Урсула Вернон, она же Т.Кингфишер — одна из самых популярных и титулованных фантасток современности, а по количеству наград она скоро обойдет саму Ле Гуин. Парадоксальным образом, до сих пор ее произведения на русском языке не выходили — есть только крайне немногочисленные любительские переводы. Основной жанр, в котором она работает — это ретеллинг, сиречь переписывание старых сказок на современный лад. Цикл «The Sworn Soldier» с одной стороны, продолжает главную линию ее творчества, но все же стоит немного особняком — это своеобразная дань уважения различным поджанрам хоррора.
Текущий премиальный сезон для Вернон был одним из самых неудачных. Ее новый большой ретеллинг «Hemlock & Silver» к вящему удивлению многих, включая вашего покорного слугу, даже не был номинирован на Хьюго, а из всех наград она получила только мифопоэтическую премию за роман «Snake-Eater» в жанре мифологического фэнтези с элементами хоррора — худший для нее сезон за последние лет семь. И шансов, что номинация на Хьюго у «What Stalks the Deep» улучшит положение дел очень мало — пусть повесть весьма популярная и высокооцененная — более 22000 оценок на Goodreads со средним баллом 4,02, победит все равно Амаль Эль-Мохтар.
Хотя в качестве иллюстраций к обзору будут использованы графические материалы, относящиеся ко всем трем повестям цикла, разберем мы только про третью часть, потому что повести очень разные и каждая, по-хорошему, заслуживает отдельного рассказа. На всякий случай предупрежу о спойлерах — без них разговаривать о книге с настолько неортодоксальным взглядом на лавкрафтианский хоррор просто невозможно.
американское изданиебританское издание
Европа, конец девятнадцатого века. Промышленная революция постепенно меняет устройство общества — и мира вокруг. Крупные города окутаны паутиной железных дорог, телеграфных линий и фабричных труб. На картах остается все меньше белых пятен. Природа раскрывает веками хранимые секреты. Даже ночь отступает перед газовыми фонарями и электрическими лампами. Но чем меньше остается неизведанного — тем дороже немногочисленные загадочные уголки. То, что всегда пугало, начинает обретать странную, почти болезненную привлекательность, которую так точно удалось запечатлеть мастерам ужаса конца девятнадцатого — начала двадцатого века. До сих пор эти произведения читаются с неувядающим интересом, редкий случай, когда памятник эпохи находит отклик в сердце современного читателя.
Не остаются равнодушными и авторы, многие из которых до сих пор пишут подражая классической манере. В меру своих сил, конечно. Мы живем в другую эпоху и вторить старым голосам способны лишь до определенного предела. Так же как многие поклонники похождений Конана-варвара недовольны его современным прочтением, когда киммериец иронично пререкается с сопартийцами или прорабатывает детские травмы, так и подражания классическому хоррору редко оказываются аутентичны, а часто вступают в прямую полемику с оригиналом. Оно и понятно: нельзя признаться в любви к рассказам Лавкрафта, не отметив при этом, что «он был, конечно, очень проблемным автором» — смеюсь каждый раз, как вижу. Предисловие к данной повести без подобного пассажа не обошлось.
различные издания первой повести цикла
Так, шаг за шагом, попытка подражания оборачивается переосмыслением, переписыванием классических историй и сюжетов в угоду современной аудитории. Повесть «What Stalks the Deep», продолжающая цикл о приключениях Алекса Истона, заклятого солдата из вымышленного центральноевропейского государства Галлация, затерянного где-то на Балканах — яркий пример подобного подхода. Формально перед нами классический космический хоррор, но там, где персонажи Лавкрафта сходили с ума пред ликом Неведомого, Кингфишер разворачивает историю на 180 градусов, сводя ее к уютному фэнтези.
Ужасно? Еще как! Но самое главное, выходит у нее далеко не так плохо, как можно было ожидать. Причина тому весьма прозаична — она просто очень хорошо пишет. Голос персонажа Алекса Истона, от которого идет повествование, на удивление органичен. Истон — заклятый солдат. Так как Галлация с кем-нибудь постоянно воюет, мужчины там уже заканчиваются, поэтому женщины часто берут в руки оружие, дают клятву служить отечеству, и дальше живут и воспринимаются обществом как мужчины. Повествование ведется от первого лица, но голос Истона удивительно мужской: сухой, остроумный, усталый, с обилием коротких фраз и ироничных отступлений. Истон — циник до мозга костей, но тёплый циник. Редкое сочетание. А вот идентичность, за которую так и хочется зацепиться, не педалируется, как сделано во многих современных романах, она просто принимается как есть и ты на долгое время забываешь, что Истона «она» а не «он», пока тот не идет в ближайшие кусты и не садится, чтобы пописать. Отчасти это объясняется языком: в Галлации существуют разные местоимения для мужчин, женщин, детей, солдат, священников, камней и даже Бога, потому обращение к заклятому солдату как к мужчине вопрос, скорее, грамматический. Но из-за него многие записали цикл в ряды квир-литературы. Сложно согласиться. Вряд ли кому-то придет в голову считать шедевром квир-кинематографа «Гусарскую балладу», но мы живем в эпоху отравленного восприятия, в проклятом мире, который сами и создали.
различные издания второй повести цикла
На сей раз нелегкая забросила нашего героя в Америку: с ним связался его старый друг, доктор Дентон, племянник которого пропал в заброшенной угольной шахте. Попытка отыскать его самостоятельно провалилась. В шахте явно обитает нечто сверхъестественное, разумное и смертельно опасное. А значит, не обойтись без помощи Алекса, одного из немногих, кто уже сталкивался с не поддающимися привычной логике вещами, и выходил из этих встреч живым. Вместе с еще парой добровольцев им предстоит спуститься на самое дно шахты и выяснить, что бродит в глубинах.
Первая половина повести бережно придерживается жанровых традиций. Есть немного эпистолярного ужаса, есть загадочное зловещее место, которое изучают герои, есть монстр, выходящий из бездны по ночам. Люди, стремясь добыть богатства из недр, проложили дорогу чему-то неведомому, на века погребенному в толще скал. Еще в прошлом обзоре, посвященном роману «A Sorceress Comes to Call», я подчеркивал изобретательность Кингфишер в изображении хоррора. Пусть сам роман оставил по себе весьма бледные впечатления, но образ обезглавленного коня, пробирающегося через лес, как полураздавленный паук сквозь траву, запомнился надолго. Интересно, что пришла писательница в хоррор из детской литературы — и в последнее время я все чаще замечаю, что наиболее изобретательны в описании хоррора именно авторы с подобным бэкграундом (и, напротив, авторы шокирующе натуралистичного хоррора легко меняют регистр и пишут книги для юной аудитории — примеров тому не счесть). Здесь Кингфишер верна себе: образы ужаса отлично запоминаются: чего стоит только собака с распахивающейся грудной клеткой, обнажающей неровный ряд обломанных зубов вместо ребер. Также точна она и в бытовых описаниях, на зависть многим современным бумагомаракам, она способна дать точную характеристику персонажа без описания цвета его глаз и длины волос: «он был похож на маленькую птичку в чистом, скромном костюме» — и все, больше никаких описаний внешности, а образ сложился, и весьма точный. Учитесь, глупцы.
коллекционное издание трилогии и иллюстрации к нему
Не менее удачно вплетены в повествование отсылки к произведениям Лавкрафта: здесь и прямая цитата из «Цвета иного мира», и таинственные, явно нечеловеческие артефакты, скрытые во мраке, а обитатели глубин перекликаются с шогготами из «Хребтов безумия», которые, по признанию писательницы, послужили главным источником вдохновения. Даже спелеологическую тематику я могу только похвалить — в повести есть куча шахтерского жаргона (например несколько названий для различных газов, которые могут встретиться в шахтах: файрдамп (метан), блэкдамп (углекислый газ), уайтдамп (угарный газ), стинкдамп (сероводород) — и каждый найдет свое отражение в сюжете), описание реального оборудования того времени и даже профессиональные шутки. «Мы укрепили туннель подпорками из бруса, которые, признаюсь, служили лишь психологической поддержкой» — как мне подсказал интернет, в старой шахте, где кровля уже деформировалась, новые стойки действительно не спасают и дают лишь иллюзию защиты.
Но, как я уже говорил, лавкрафтианский хоррор лишь фасад, за которым, подобно аморфному оборотню, скрывается нечто совершенно иное. Когда персонажи, наконец, сталкиваются с ужасными обитателями глубин, реликтами, обладающими коллективным разумом, те оказываются человечнее, чем сами люди. Там, где у человека первой реакцией оказывается желание сжечь, уничтожить неизведанное, «шогготы» отвечают «WE MEAN NO HARM» — мы не несем угрозы. Лавкрафт никогда не позволял персонажам долго говорить с монстром — и оставаться в своем уме. Здесь же мы имеем многостраничные диалоги, где монстр объясняет свою биологию, историю, мотивы. Ваш дружелюбный сосед, человек-шоггот, буквально, и написано так, что сразу становится ясно — никакого подвоха не будет.
иллюстрация к «What Stalks the Deep»
Но что же это за монстр, что бродит во мраке? Это просто отбившийся из-за обвала породы от общего разума несчастный осколок, который сошёл с ума от одиночества и начал убивать — прямая аналогия с посттравматическим расстройством у мигрантов, из-за которого, по современной матчасти, они и совершают так много преступлений. Ему можно только посочувствовать, но и для него не все еще потеряно, можно попытаться вернуть отбившуюся овцу в стадо, в утраченный рай, в теплые объятия единого разума. Кто сказал «депортация»? Гусары, молчать!
Подобный разворот в cozy-фэнтези срабатывает похлеще иного скримера, уж чего-чего, но такого твиста от текста, который две трети своего объема честно придерживался традиций прозы, живописующей бессмысленность человеческого существования перед лицом космического безразличия, ты точно не ждешь. Но вот поди ж ты — подмена «ужаса Неведомого» на «трагедию Непонятого», с переосмыслением чудовищ как жертв системного насилия, была произведена без особых проблем.
испанское издание «What Stalks the Deep»
Концовка и вовсе напоминает хэппи-энд в диснеевском мультфильме: все счастливы, никто не ушел обиженным — еще одно очевидное отступление от канона. Кингфишер весьма своеобразно обходится с лавкрафтианским наследием, но подобный подход, когда две трети текста ты ждёшь экзистенциального холода, а получаешь гуманистическое тепло, пожалуй, тоже имеет право на жизнь. Наверное, именно такие переосмысления и нужны современному читателю в нашу тревожную эпоху. Популярность cozy-направления, в конце концов, говорит сама за себя.
Спасибо за внимание. Еще одна повесть, номинированная на Хьюго, была прочитана — и, несмотря ни на что, она оказалась одной из лучших среди претендентов на премию. Дело за малым — прочесть последний роман и финализировать впечатления от Хьюгового сезона-2026.
В серии «Азбука-бестселлер. Русская проза» вышел сборник Владислава Крапивина «Голубятня на желтой поляне», в который входит одноименный роман-трилогия. Книга вышла в молодежном оформлении и содержит внутренние иллюстрации художницы Евгении Стерлиговой, которые изначально были нарисованы для первой публикации произведений.
Во вселенной Владислава Крапивина чудо и фантастика действуют на равных правах. Космические суперкрейсеры дальней разведки соседствуют здесь с мальчишками, летающими над миром, как ветерки, ведьмы уживаются с роботами, а школьники выбирают себе в друзья очень умного мальчика-роботенка.
Сама вселенная у Крапивина не просто необозримое пространство со звездными галактиками-морями и планетами-островами в них — это необъятный Кристалл, число граней которого бесконечно и на каждой грани свой мир, похожий на соседний и непохожий.
На одной грани — это Земля, на которой живем мы с вами. На соседней грани — планета, практически от нашей неотличимая, только все здесь вывернуто наизнанку. Потому что ее повелители — твари непонятной природы, не имеющие даже собственной оболочки, а вселяющиеся в манекены и статуи, — подчинили ее себе ради некой безумной цели.
«Когда люди становятся равнодушными, ленивыми или слишком сытыми, когда им наплевать на свою планету, появляются те, кто велит. И кое-кто из людей не против: так спокойнее и проще…» — говорит в романе «Голубятня на желтой поляне» один из героев. И похоже, эта простая истина еще долго не потеряет смысла ни в мире-близнеце из романа, ни в нашем мире.
В нашем издании воспроизводится полный комплект иллюстраций замечательного художника-романтика Евгении Стерлиговой, сопровождавших первую публикацию трилогии в легендарном журнале «Уральский следопыт».
Из отзывов на роман-трилогию:
тихий омут: «Просто сказать «понравилось» — слишком мало. Книга очень увлекательная, читается быстро и легко. Сюжет затягивает. Весьма драматичный, но в то же время добрый».
kkk72: «Наверное, удачнее всего у автора получается создание особой атмосферы, очень романтичной и душевной. Прочтешь главу-другую — и просто становится легче на душе. Мастерски автору удается создавать достоверные миры, в существование которых готов поверить. Буквально несколькими штрихами Крапивин создает прекрасные описания».
amak2508: «Талант и умение Крапивина писать так, что написанному сразу веришь, а за его героев обязательно переживаешь, помноженные на то неведомое, загадочное, таинственное, страшное, что смотрит на читателя чуть ли не с каждой страницы, позволили автору создать воистину чудесную книгу, от которой невозможно оторваться — эдакую гремучую смесь реалистичности, фантастики и сказки. Причем сказочные элементы вплетены в ткань повествования так органично, что при чтении буквально забываешь, что это всё-таки сказка. Отдельно хочется сказать об эмоциональной стороне произведения. Да, мы давно уже привыкли сопереживать героям книг Крапивина, делить вместе с ними все их печали и радости. Но это же по большому счёту всего лишь сказка, а кто же в сказке переживает за её героев.... А вот Владислав Крапивин сумел написать книгу так, что читая её, забываешь про сказку и веришь во всё в ней происходящее, как в реальность, а за её героев по-настоящему переживаешь».
