Данная рубрика представляет собой «уголок страшного» на сайте FantLab. В первую очередь рубрика ориентируется на соответствующие книги и фильмы, но в поле ее зрения будет попадать все мрачное искусство: живопись, комиксы, игры, музыка и т.д.
Здесь планируются анонсы жанровых новинок, рецензии на мировые бестселлеры и произведения, которые известны лишь в узких кругах любителей ужасов. Вы сможете найти информацию об интересных проектах, конкурсах, новых именах и незаслуженно забытых авторах.
Приглашаем к сотрудничеству:
— писателей, работающих в данных направлениях;
— издательства, выпускающие соответствующие книги и журналы;
— рецензентов и авторов статей и материалов для нашей рубрики.
Обратите внимание на облако тегов: используйте выборку по соответствующему тегу.
Эта обложка похожа на постновогодний алкогольный делирий. Так ведь правда, хоррор-запой ещё не закончился. По такому случаю у нас сегодня не просто книга, а сразу три! Вот так подарочек под ёлочку! Айда распаковывать.
Сразу общее впечатление. Цикл получился крайне неровным. Автор писал его в течение многих лет, и в каждом предисловии не забывал пожаловаться, как творилось ему через силу. Некоторое отражение этого нежелания в книгах, определённо, присутствует. Одного ключевого персонажа автор даже забыл, и потом спешно вынужден был добавлять, как тот просто взял и умер.
Но, как бы там ни было, роман получился достаточно уникальным, чтобы не затеряться среди хоррор-потока, и даже стать в некотором роде культовым. Никто не обвиняет в плагиате Короля Ужасов, но идея об ограниченном пространстве, в котором люди медленно дичают, была реализована Лансдейлом куда раньше, чем вышел "Под куполом". Мне же лично кажется, что именно отсюда растут уши хоррор-фантасмагории "В финале Джон умрёт". К слову, если вам нравится Вонг, велик шанс, что понравится и эта книга.
Итак, драйв-ин кинотеатр оказывается отрезан от мира, волею тёмных богов кинематографа категории "Б". От нехватки еды и постоянного давления, люди постепенно сходят с ума, агрессивничают, предаются блуду и каннибализму. В какой-то момент у этого филиала ада появляется даже свой Король — та самая тварь с обложки (и я вовсе не про милого тиранозавра). Звучит как лютый треш, и это чистая правда. А что вы хотели? Категория "Б" какбе намекает.
В общем, даже над первой частью Лансдейл не то чтобы сильно парился. Проработка характеров, психология толпы, какая-никакая логика — всё идёт в угоду ярким образам. Но в этой части что-то такое присутствует, хотя бы отдалённо. Во второй всё приобретает совсем уж схематичный характер. Вот вам новые герои — девушка-каратистка и неудачливый музыкант. В смысле, характер? А описания вам, собакам зажравшимся, уже недостаточно? Жуйте свой попкорн, малята, и славьте Попкорнового Короля! Точнее, теперь Попалонга Кессиди, пришедшего на смену монстру из первой части. И хотя сам Лансдейл поёт ему хвалу, на деле несчастный Попалонг Королю уступает во всех отношениях.
Окончательно по бороде идёт логика и хоть какая-то реалистичность. Герои едят какие-то фрукты, охотятся на каких-то кроликов, как-то живут... ну, чего вы пристали? Да, всё это реквизит! Вам фантазии не хватает дорисовать детали самостоятельно? Я же дал вам тираннозавра, ну?! И ещё эту шевелящуюся киноплёнку в джунглях! Ну, жююють жи?!
Объём второй книги нагоняется за счёт историй новых персонажей. Без них роман бы ужался до размеров рассказа. Но вторично пережёвывать пребывание в кинотеатре "Орбита" с точки зрения других персонажей — это даже для категории "Б" скучновато. Здесь третий роман выгодно отличается наличием собственной истории. Там у персонажей всё-таки есть цель, и они к ней движутся. То есть, нас ждёт некая смена декораций и, иногда, действующих лиц.
В общем, да, конец истории будет, пусть во многом и не такой, как ожидаешь, прочтя первые две книги. Что можно сказать по итогу? Для меня любовь к Лансдейлу, видимо, ограничится рассказами. Нравятся мне его короткие истории. Но знакомство с крупной формой каждый раз вызывает... не разочарование даже, а какое-то ощущение впустую потраченного времени.
Истории получились схематичные и словно недотянутые. Там, где можно было развернуться на полный отвал башки, автор предпочитает кушоц людей, и даже это как-бы оставляет за кадром. Максимум там кто-нибудь "погрузит голову в разорванный живот". Словно убоялся Лансдейл своей фантазии, или же сказалась привычка писать сценарии, в которых детали додумывает режиссёр. Нет изюминки, динамика буксует, персонажи... ну, пусть не из картона, но из фанеры. Никаких эмоций не вызывают такие приключения. И даже сцены секса описаны скомкано и вяло. Эй, а как же категория "Б"?!
А никак. Разухабистый трэшак слился в невнятную историю похода в никуда. Первую часть ещё худо-бедно можно читать, на эффекте новизны, но дальше начинается безэмоциональное пережёвывание одних и тех же действий. Скучно, бабоньки. А ведь фильмы с таким бюджетом должны выезжать именно за счёт её, скуки, отсутствия. Но, не сложилось, не срослось. Рекомендовать не берусь, разве что, как выше упомянул, фанатам Вонга можно глянуть, чтобы понимать истоки. Остальным лучше реально глянуть какой-нито кинчик многократно упомянутой категории.
Слово хтонический — это то самое словечко, значение которому никто не знает, зато очень любят использовать. В современном русском оно вообще стало синонимом ВСЖ-эстетики: серые панельки, непроходимые леса и депресняк. Даже жанр такой выделился: постсоветская хтонь.
Есть такое древнегреческое слово — χθών (хтон), буквально означает просто землю, земные недра. Наша читающая публика немедленно привязала к этому простому слову свои мгновенные ассоциации. Примерно такие: почва — значит, небольшой город, значит, глубинка, чернозём, пахота, картошка, тёмная дремучая народная сила.
Ну как в анекдоте: «Товарищи, он меня сукой обозвал!»
Так что же такое эта ваша хтонь?
Если утрировать — это монструозные порождения Матери-Земли Геи, которых она исторгла из себя задолго до богов и титанов. Это и чудовище Тифон, и сторукие гекатонхейры, и циклопы — а в дальнейшем любая (вот уж действительно) тварь, рождённая прямиком из земли, включая змей. У шумеров подобной хтонью была Тиамат — дракониха-демоница, запертая в глубине океана в ожидании, пока какой-нибудь местный Рейстлин Маджере не вытащит её по собственной глупости (да, в «Дрэгонлэнсе» была Такхизис, но очевидно, что это существа с одного ресурса). У нас — разномастные Змеи Горынычи.
Все они — силы первозданной природы, хаос, неподконтрольный человеку. Древние монстры и божества, олицетворяющие землю, подземный мир, хаос, смерть, природную силу и архаическую первобытность.
По Юнгу человек не может знать, что было до появления сознания, но понимание того, что до пробуждения разума было нечто страшное и тёмное в своём лавкрафтианском ужасе, у первобытных людей было очень чётким.
Именно этот страх перед бессознательным, всё ещё прячущимся где-то внутри тебя, и воплощается в историях о жутких монстрах добожественной эпохи.
В дальнейшем понятие хтони расширяется — появляются боги, связанные с землёй, бессознательным и смертью.
▪️ У греков — Аид, Геката, Посейдон (раньше бывший богом земли и плодородия);
▪️ У русских — Мать-сыра Земля (немного недооформленный образ, видимо, сохранивший свою материнскую ужасность вплоть до принятия христианства).
Хтонические богини тоже понемногу принимают менее жуткий вид: Афродита становится богиней любви, Деметра — заботливой, но контролирующей мамой, Персефона — женой Аида, хотя раньше они с Деметрой составляли интересную пару двуликой богини. Даже вавилонская Иштар понемногу теряет хаотичную хтоническую сущность, чтобы стать более лайтовым аналогом Венеры / Афродиты.
А что же происходит с хтонью?
Из мифов мы знаем: на смену ужасам архаики приходит цивилизация. Гекатонхейры заперты в Тартаре, страшные Великие Матери превратились в достойных членов общества, Фенрир скован цепями, а ключ от хаты Тиамат потеряли — и выйти погулять она не сможет.
По Проппу до распада родоплеменного строя нет понятия «личность». Есть род, есть племя, есть община. Даже, скорее всего, нет понятия индивидуальной смерти и ужаса перед ней, ведь твой род будет жить и после тебя.
Нет личных желаний, нет личных устремлений.
Есть только силы рода — страшные и так близкие к погребённому в глубинах разума бессознательному.
Но вот колесо истории приходит в движение. И появляются личности, герои, которые, в общем-то, общину вашу в одном месте вертели (в зависимости от половой принадлежности). Наша бесформенная, но уже личность (с) отправляется на поиски приключений. И если раньше изгнание из рода было хуже смерти (ведь даже умерев, ты не сможешь воссоединиться со своими в другом мире), то теперь — уходят добровольно.
Первым делом личность добывает себе жену — не ту, которую выбрали ему, а ту, которую хочется. И даже жена теперь, вместо того чтобы быть поглощённой драконом, предпочитает прискакавшего на белом коне чужеземца соседским ухажёрам.
Хтонические монстры, с которыми сражается герой за собственные устремления, — это и есть силы рода. Семья и община хотят не просто убить героя физически — нет, этого мало. Им надо уничтожить его или её как личность. Стереть, растворить в себе, сохранить статус-кво. И вот с ними-то и сражаются наши герои. Они защищают не только свою свободу и свои права, но и наводят порядок в мире, где цивилизация только-только зарождается.
Погибает ужасный Фафнир, Аполлон освобождает Дельфийский оракул, Фенрир скован цепями в той же будке, что и Цербер.
А что же делать, если про хтонь всё-таки хочется писать и именно в ВСЖ-сеттинге?
А вот что: запастись Лавкрафтом, Проппом и Юнгом (именно в таком порядке) — и вперёд.
Тем более что у нас-то есть своя хтоническая тварь с чертами Великой Матери-Земли — Баба Яга: она и проход в царство мёртвых хранит, и жрёт тебя живьём, и женщина в самом расцвете сил.
ХТОНЬ ЭТО ПРО ЗЕМЛЮ
В крайнем случае — про воду, другую страшную первородную стихию. Ваши чудовища и существа должны быть рождены землёй и с ней быть связаны.
ХТОНЬ ЭТО ПРО УЖАС ПЕРЕД БЕССОЗНАТЕЛЬНЫМ
Ваша хтонь не просто страшная — она стремится убить личность, уничтожить цивилизацию, погрузить всё в такой кошмар, который даже по меркам ВСЖ-девяностых покажется перебором.
ХТОНЬ ЭТО ПРО ЖЕНСКОЕ НАЧАЛО
Это ужас перед Великой Матерью, перед матриархальной общиной: токсичные и контролирующие матери, сумасшедшие бабки, жёны и любовницы, чиновницы и учительницы, тёщи и свекрови.
Они — женская власть: первобытная, архаичная, безумная, до предела эротизированная и абсолютно непобедимая.
ХТОНЬ ЭТО ПРО СМЕРТЬ
Заставьте своего героя землю грызть, чтобы спастись из подземелий. Или — наоборот — лезть в самый Тартар, чтобы спасти возлюбленную.
ХТОНЬ ЭТО СМЕРТЬ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Земле и воде противостоят огонь и воздух. Это не значит, что ваша хтонь — о победе мужчин над злыми женщинами. Андромеду и Забаву пытались скормить силам рода не по гендерному признаку.
Вашим героем вполне может быть девушка, столкнувшаяся лицом к лицу с хтонической русской деревней и собственным деструктивным женским началом.
ХТОНЬ ОБЕЗЛИЧЕНА
Все эти драконы и огры появились гораздо позже, уже в историческую эпоху. Ужасу было дано лицо — и лицо это стало не столь ужасным, а иногда даже вполне привлекательным.
Но если вы почитаете древнюю литературу, хранящую в себе воспоминания об устной родоплеменной культуре, то увидите, что Лавкрафтом в давние времена каждый второй был.
Хтонь — это семья, род, ужас перед провинцией, способной погубить даже лучшие устремления. Хтонь — это пробудившаяся из глубин веков община. Хтонь — это жестокая мать, хтонь — это нежеланный брак, хтонь — это смерть сознания и смерть личности, спуск в царство мёртвых без надежды выбраться.
И разве, борясь с семейными установками, мы не уподобляемся героям эпоса, бросающим вызов ужасным подземным драконам?
На протяжении года вы читали эссе, где разбиралась природа жанра, его актуальность и то, почему ужасы – необходимость для тех из нас, кто хочет понять себя. Но, к сожалению, этого мало. Понимание не даст человеку нужной зрелости, ибо та приходит лишь с принятием своих темных сторон. И, как вы уже поняли по публикациям, мы всецело примем себя только когда столкнемся с подлинным страхом.
Безопаснее всего личный ужас проживается через фантазию или художественную форму. Об этом в русскоязычной интернет-среде первыми сказали мы с коллегами-авторами книги «Русский хоррор». Конечно, книга рассчитана на ценителей жанра, которые ищут в мрачной истории развлечение. Тогда мы это понимали. Но теперь нужно идти глубже – и отметить, что развлечения не помогут долго выдерживать страх, который сидит в каждом (все боятся чего-то личного). Тем более, мало кто видит за ужасом отражение более масштабных социальных страхов. Надеюсь, вскоре это изменится и многие поймут, что хоррор — инструмент диагностики общества.
Современный хоррор эволюционировал, потому что аккуратнее и точнее вскрывает наши раны, чем десять лет назад. Так, в нынешних мрачных историях зло все чаще является постепенно, а не выпрыгивает внезапно. Монстры оказываются метафорами насилия, болезней и смерти, которые интересны массовому читателю. По-другому быть не могло. Трансформируясь, жанр всегда передавал одну и ту же правду через поколения – так, чтобы ее понимали мы, современники.
Собственно, поэтому и остался интерес читателей хоррора к историзму и фольклору (вопреки предположениям, что они избиты). Подобная зависимость жанра от общих циклов и тенденций в литературе всегда была. Но так сложилось, что русский хоррор долго не оформлялся в ней, не имея полноценной литературной традиции, потому что она требовала нескольких поколений авторов. Без них не сформировалась преемственность, а на волнах / скачках интереса жанр системно расти не мог. Поэтому хоррор в России долго не развивался. Однако уже видно, что сейчас он формируется в устойчивую литературную традицию: новые ориентиры здесь создают платформы и конкурсы. Важно, что последние – открыты. И часто критерии в отборах подчинены тому, как эволюционирует интерес самих читателей к глубинному ужасу, потому что именно вовлеченная аудитория часто формирует лонг- (а порой и шорт)-листы ряда конкурсов.
К счастью, пластичность современной темной литературы вскрыла важный момент: становится также заметно, что авторы глубоко задумываются о самой природе темноты и начинают интуитивно разделять понятия “Тьмы” и “Зла”. Ваш покорный разделил их методично.
Здесь стоит сориентироваться в терминах более узко. Невозможно понять ужас, если определять его как литературный жанр. Ужас – корень самого бытия, потому как он зашит в биологии человека настолько глубоко, что мы боимся еще до того, как понимаем, что такое реальность (вопль от страха у появившегося на свет младенца). Врожденная природа всегда диктовала нам условия жизни. Так что, если мы хотим жить без тревог, стоит всерьез задуматься о том, что жанр хоррора — это наша попытка вернуться в когда-то давно испытанный кошмар с целью пережить его снова. Мы должны осмыслить ужас от появления себя в этом мире. Говоря проще, нам стоит обратить лицо к Тьме.
Вот здесь и важна тонкость терминов. Тьма не равна злу. У Нее есть своя природа и множество ликов, поэтому Тьма проявляется как через поступки людей (особенно в экстремальных ситуациях: страх, голод, злость), так и через природу (внезапные катаклизмы, которые уничтожают города и забирают тысячи жизней). Часто такие катаклизмы оказываются закономерной реакцией природы на деятельность возомнившего о себе человека; из-за них порой думаешь, что природа-Тьма способна мыслить – и мстить (иначе трудно найти объяснение тому, что причиненный нами вред возвращается назад).
Моральная оценка здесь ничего не прояснит. Чаще всего она в таких случаях говорит о «зле» как о человеческом явлении. То есть, признает, что зло – продукт культуры. Проблема в том, что в одних культурах зло — избавить от страданий умирающих стариков через убийство, а в других племенах зло — само убийство. Поэтому первое определяется лишь ценностями и мифом. Конечно, чем выше культура общества, тем разнообразнее его мифы и тем явственнее заметно зло. Однако все это снова про моральную оценку.
Чтобы разделить понятия «Тьма» и «зло» нужно согласиться, что в первой зашито кое-что древнее. Лики Тьмы – более старые архетипы, которые всегда управляли человеком еще до появления культур. Это подтверждено опытами мистиков. Даже физика соглашается с существованием Тьмы как особой формы природы, видя именно в Ней первозданную материю, источник созидания и разрушения одновременно. Мы должны осознать это тоже. Потому как осознание Тьмы – способ её контроля
Однако, желая понять себя (наши скрытые страхи и мотивы), нужно погружаться во Тьму осторожно. Граница с потусторонним миром тонка: её можно случайно размыть, и это приведёт к потере контроля. Забаррикадироваться и сказать, что «я не хочу с этим играть; у меня нет скрытых, подавленных желаний» так же опасно. Отрицание внутренней Тьмы то же, что Ее подавление – оно ведёт к неконтролируемому прорыву. Как гласит закон глубинной психологии (юнгинский, кляйнианский анализ), попытка подавить темные стороны только усиливает их. Тогда они проявляются ярче, уже в экстремальных ситуациях: как бесконтрольный хаос – или боль, которую человек причиняет другому.
Отсюда следующий вывод: наше поведение зависит от тех самых «экстремальных» ситуаций или внешней среды. Так что, признавая, что человек — это проводник Тьмы, мы должны учитывать и другой полюс: такая личность как маньяк, например, может быть жертвой социального сценария, который подтолкнул ее к тому, чтобы раскрыться с темной стороны.
В этой точке – главная ответственность. Несущее зло маргиналы рождаются обществом: это наши знакомые, бывшие одноклассники, коллеги, соседи… ключевое слово – «наши». Ответственность за появление сдавшихся Тьме монстров — на социуме. Изолироваться от тех, кого породили, мы тоже не можем: отвержение маргиналов только усиливает их. Но мы можем предупредить тех, кто сильнее нас подвержен воздействию Тьмы. Мы должны признавать “странности” любого человека, если они безобидны. Вредят всем или не вредят – ключевой вопрос, потому что личное здесь уступает коллективному.
Маргиналы – следствие нас всех, они отражает нашу суть. Ведь, если мы посмотрим правде в глаза, каждый боится даже не личной тьмы, а того, что она будет раскрыта. Мы боимся, что другие прознают о нас настоящих. Осудят, заклеймят… «отменят». Да, эволюционно оправдано, что наша личность подвержена влиянию одобрения и институтов. Но чем сильнее мы под влиянием клише дистанцируемся от других, тем сильнее зависим от условий искусственной системы… а теперь представьте, что от вас отвернулась она сама. Представьте, что социум про вас забыл.
Забыть о слабозащищенных членах общества – значит создать среду, где родятся монстры; презирать – значит кормить их злобу; душить – значит подавлять их агрессию, которая скопится и прорвет: насилием на какой-то улице, убийством в каком-то районе. Социальные институты одновременно защищают и подавляют нас. Но табу… его нарушение привлекательно, потому что освобождает от запрета. Позволяет быть настоящим – таким, как те, кого мы боимся. Позволяет быть маньяком.
Но мы в силе предупредить их рождение. Достаточно начать с себя – и посмотреть в зеркало, увидев в отражении тени. Тогда они не смогут отравлять нашу жизнь страхом, и тот не превратится в коллективный ужас перед «другим, не похожим». И, возможно, хоррор перестанет быть зеркалом современного общества, чего, думаю, хотим все мы.
Автор публиковал более детальные размышления о связи хоррора с психологией. Их вы можете найти на его авторской странице, потому что в узкой жанровой колонке их публикация не совсем уместна.
Также напоминаем, что сейчас работает проект "Хор из Мрака", благодаря которому в будущих материалах могут появиться ваши мысли — с их распаковкой и ответами. «Хор из Мрака» — наш с вами полилог. Это голоса читателей, которые становятся соавторами. Проект дает слово аудитории: расскажите о своем понимании ужаса, поделитесь в комментарии тем, что видите в жанре сегодня.
Триллер Веры Бак "Дети волков" вроде есть намерение у "АСТа" опубликовать на русском языке.
Аннотация:Напряженный и атмосферный триллер о человеческих безднах, затерянной горной деревушке и общине, из которой нет выхода.
Высоко в горах расположилось поселение «Якобслейтер» (Лестница Иакова), отрезанное от современного мира. Здесь действуют суровые и беспощадные, но надежные законы природы. По крайней мере, так считает Джесси. Ему и другим детям «Якобслейтера» внушили, что всё зло обитает внизу, в городе. Но его подруга Ребекка не верит в это и хочет покинуть поселение.
Вскоре Ребекка бесследно исчезает. И она не единственная — в этом горном регионе регулярно пропадают женщины. Только журналистка Смилла, которая много лет назад потеряла здесь подругу Джули, видит связь между этими событиями. Подозрения усиливаются, когда под колеса машины Смиллы бросается одичавшая девочка, поразительно похожая на пропавшую Джули. Недоверие к жителям «Якобслейтера» растет, а Смилла нападает на след тайны, которая переворачивает все представления о правде...
«Бесова дюжина» — литературный хоррор-конкурс, отпочковавшийся от знаменитой «Чёртовой дюжины». Запущен в 2024 году и тоже проходит на площадке вебзина DARKER. Ключевое отличие от «Чёртовой дюжины» — это объем произведений. На «Бесовой» соревнуются короткие рассказы.
Как и большая ЧД, «Бесова дюжина» — анонимный конкурс, имена авторов держатся в секрете вплоть до объявления результатов. Тема всегда свободная. На ранних этапах рассказы оценивают сами участники, а финал (13 лучших произведений) судит специально приглашённое жюри (13 уважаемых деятелей хоррора).
«Бесова дюжина» сотрудничает с серией «Самая страшная книга», в которой публикуются лучшие рассказы конкурса.
Сайт онлайн-журнала ужасов и мистики "Darker", 16 июня 2025 г., Жюри: Анатолий Уманский, Александр Степной, Ольга Жердева, Ангела pushba Толстова, Александр Прокопович, Олег Кожин, Владимир Дорофеев, Юрий Погуляй, Надежда Гамильнот, Дмитрий Лазарев, Анастасия Иванова, Карина Буянова, Шимун Врочек.
Сайт онлайн-журнала ужасов и мистики "Darker", 13 июня 2024 г., Жюри: Герман Шендеров, Ольга Жердева, Петр Зубров, Юлия Коньшина, Владимир Дорофеев, Дмитрий Костюкевич, Максим Кабир, Лариса Львова, Дарья Бобылёва, Илья Дементьев, Ирина Епифанова, Юрий Погуляй, Евгений Колядинцев.
облако тэгов
