Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
Сюжет в этом романе – не столь важен. Он – вечен. Бесконечная борьба между светлыми и темными ангелами. При участии людей, конечно, в качестве арены этой борьбы, и способа «трудоустройства» обеих сторон. Более интересно, как он написан, и причем здесь упоминание «Киномании» в заголовке рецензии.
Все дело в том, что, как и у Рошака, роман Кадри является мини-энциклопедией американского кино от момента возникновения до наших дней. Буквально, все герои романа не прочь блеснуть своей кино и прочей эрудицией.
Вот — в качестве примера – описание адской гадательной монеты Веритас (в переводе с латинского «истина», если кто не знает).
цитата
«Диаметр тяжелой серебряной монеты – около двух дюймов . По гурту змеится надпись на адском языке: «Дом, милый дом». Здо́рово. Она уже проснулась и, как обычно, хамит.
На одной стороне монеты выбито изображение утренней звезды – Люцифера, а на другой – многолепестковый цветок вроде хризантемы. Это асфодель, цветок загробного мира, чье название с адского можно перевести как «вечерняя песня». Цветы пытаются петь гимны, которые падшие ангелы распевали, когда жили в Царствии Небесном. Они поют их весь день до вечера, отчаянно фальшивя и путая слова, после чего душат себя своими же корнями и умирают. На следующий день цветы воскресают и приступают к пению заново. Несмотря на то что такое продолжается, наверное, миллион лет, большинство обитателей ада находят их пение чрезвычайно смешным. Адский юмор довольно консервативен. Кроме того, рядовым жителям Ада (за исключением самого Люцифера и его приближенных) незатейливый юморок «Деревенщины в Беверли-Хиллз» покажется не менее сложным, чем творчество «Алгонкинского Круглого Стола».
(И опять же, вдруг кто запамятовал. «Деревенщина в Беверли-Хиллз» («The Beverly Hill billies») – это американский комедийный сериал 1960-х годов. А «Алгонкинский Круглый Стол» («Algonquin Round Table») – один из самых влиятельных кружков нью-йоркской культурной богемы, регулярно собиравшийся в отеле «Алгонкин» с 1919 по 1929 г. Упражнявшиеся в тонком остроумии члены кружка внесли весомый вклад в развитие американской культуры.)
В результате, получаем мини-экскурс на фоне великого противостояния, когда «низы» готовятся снести «врата рая», а «верхи» полны решимости не допустить этого. Правда, наличие «третьей силы» вполне может изменить воинственные планы.
***
Теперь несколько слов о сюжете. Джим Старк, будучи молодым магом, как всякий примерный ученик, входил в «круг» — объединение себе подобных. Пока его сотоварищи не сыграли с ним дурную шутку – прямиком отправив в нижний мир, сильно озадачив местное население. Ведь Старк попал туда живым.
Как быстро выяснилось, его тело обладало одной особенностью – получив удар или укус, оно вырабатывало своеобразный иммунитет, и последующие аналогичные удары и укусы не приносили ему особого вреда. Даже сам Люцифер обратил на это внимание, привлекая молодого мага к некоторым «деликатным» операциям против своих же генералов. В свободное же от заданий время, Старк подрабатывал местным гладиатором, развлекая публику сражениями со всяческими монстрами.
И вот, по прошествии одиннадцати лет заточения, теперь уже не совсем юный маг сбегает из Преисподней, прихватив с собой, помимо выше упомянутой монеты, нож из костей Василиска и ключ от 13 дверей. Сбегает, чтобы отомстить своему бывшему «кругу» — за потерянные годы и смерть женщины, которую когда-то любил.
Так бы он и крошил одного за другим своих бывших сотоварищей, если бы не противостояние «верха» и «низа», которое вступило в решающую стадию, отягощенную вмешательством третьей силы – порождениями истинного первородного Хаоса. И у каждой противоборствующей стороны были на Старка свои виды. В результате, сколько он не отнекивался, пришлось закаленному гладиатору попутно решать задачу восстановления мирового равновесия.
***
Конечно же, у Старка все получится, хотя и не всегда по задуманному. Но главное удовольствие при чтении получаешь не только от лихо закрученного сюжета, но и от множества, как было сказано вначале, отсылов к американской киноклассике.
У романа есть многочисленные продолжения, пока не переведенные на русский, но подозреваю, что далее все скатится в чистый экшн, что, лично мне, не очень интересно.
Вердикт. Стоит обратить внимание на эту книгу. Но предупреждаю, в тексте много ненормативной лексики и очень черного юмора.
P.S. Sandman Slim, если кто не знает, дословно переводится как «тощий песочный человек».
Складывается впечатление, что наши издатели панически боятся сложной интеллектуальной фантастики, видимо, заранее предрекая ей коммерческий провал. «Идеальное несовершенство», к примеру, добиралось до российского читателя 15 лет. «Королева ангелов» Грега Бира – почти 30. Циклу Холдстока про Райхоупский лес повезло меньше всех. Он ждал своей очереди целых 34 года. А ведь, Холдсток определил развитие целого жанра. Без этого цикла, наверное, выглядели бы совсем по другому и «Американские боги» Нила Геймана, и «Иные песни» Яцека Дукая, и еще множество других книг, формирующих лицо современной фантастики.
***
Центральная идея повествования, сама по себе, грандиозна. Есть «первобытные» леса (в Англии, Франции и других местах), где деревья могут «вытягивать» из подсознания людей мифические образы, воплощая их в виде «мифаго» — вполне реальных существ, которые могут даже убить.
Лес впускает в себя только тех, кто нашел «пустотный путь». (В качестве исключения, можно свалиться туда на самолете, но выживание не гарантировано). Вся сюжетная основа цикла вращается вокруг Райхоупского леса, который притягивает к себе пытливые умы, пытающиеся всеми способами проникнуть в него и исследовать столь необычное явление. Этой исследовательской стезе посвящен первый роман книги – «Лес Мифаго», в котором отец семейства – Джордж Хаксли, и его друг – оксфордский профессор Уинн-Джонс, день за днем исследуют «первобытную местность», тщательно документируя свои поиски, как бы, прокладывая путь идущим следом. В конечном итоге, лес поглотил и этих двоих, и обоих сыновей Хаксли – Кристиана и Стивена, и летчика Гарри Киттона, который решил помочь Стивену найти его возлюбленную-мифаго.
***
Не буду повторять, что отмечают все рецензенты – связь «мифаго» с «имаго» Юнга – бессознательными образами. Фактически, воззрения Юнга явились теоретической первоосновой мира романов, что позволило Холдстоку не отправлять своих героев на какой-нибудь Солярис, а ограничиться небольшим куском Англии, где, как оказалось, время больше похоже на слои, лежащие друг на друге.
Если первый роман, скорее, глядит на мир глазами людей-исследователей, то во втором — «лес» обретает свой голос и становится полноценным персонажем повествования. Сводная сестра Киттона – Таллис (названная в честь Талиесина – легендарного валлийского барда, между прочим), наделена даром открывать пустотные пути, и, достигнув тринадцати лет, отправляется в лес найти брата и вернуть его назад. «Лавондисс» — и более «архитипичен», и более «наукообразен». Он построен на извечном мифе об ошибке героя и трудном пути по ее исправлению.
Человек, проходя через «лес», создает извлеченную из подсознания реальность, населенную множеством «его» мифаго. Подсознание другого человека может изменить созданный мир, что создаст «ловушку» для первого идущего, который не сможет найти пути назад – в мир людей.
Таллис, увидев через пустотный путь раненого героя, решила пожалеть его, отогнав птиц-падальщиков, в результате, сделав это место запретным для птиц во всех временных пластах. Это обречет на смерть первобытных людей, живших в данном месте во времена оледенения, и навсегда поменяет мифы. Ее очень долгое путешествие по лесу и множественные перевоплощения будут посвящены только одной цели – исправить свою подростковую ошибку и дать возможность Киттону найти дорогу назад.
Сюжетно, «Лавондисс» в чем-то похож на «Снежную королеву». Только, сказочная форма заменена на многослойное мифологическое повествование, делающее более ценным «как» это написано, чем сюжетную канву. (Нам не рассказывают миф, а он проживается через героев книг).
***
Холдсток в своем повествовании доходит до первичных, очень жестоких мифов, где расчлененка и каннибализм – обычные явления. Это – «Сказки Джамбаттиста Базиле», а не приглаженная их обработка Шарлем Перро и братьями Гримм. И Лавондисс – рай в представлении мифаго, где нет времени и куда они все стремятся, на самом деле является вечным холодом, сковывающим все вокруг.
***
Вердикт. «Базовое» произведение современных фантастики и фэнтези. Читать обязательно.
P.S. У «лесного» цикла Холдстока существует своеобразная «визуализация», которую он, возможно, учел при создании своего мира. В 1980 году на экраны вышел фильм «Другие ипостаси», где главные герои тоже предпринимают попытки погрузиться в свое подсознание, используя мескалин и ванную с раствором, отключающим внешние ощущения. В результате – временное превращение в кроманьонца, достижение уровня «первоматерии» и невыразимый ужас, испытываемый всем живым перед лицом огромного безразличного убийственного космоса.
Неблагодарное это дело — быть предтечей. Хорошо, если голову не отрубят, но и участь все время быть в тени идущих следом, тоже не завидная.
Без «Голой пионерки», скорее всего, не появились бы в том виде, в котором мы их знаем, «Мифогенная любовь каст» Ануфриева и Пепперштейна, «Укус ангела» Павла Крусанова и еще множество других книг. Но, увы, ходивший в рукописях роман, был напечатан уже после выхода в свет последователей.
Написанный в 1990-1991 годах, он был отвергнут всеми издательствами, пока не увидел свет в 2001 году в «Лимбус Пресс». Доходило уж совсем до анекдотов. В 1995-м роман готовил к публикации «Советский писатель», но корректоры и наборщики отказались работать с таким кощунственным текстом, и гранки пришлось отправить в архив.
***
На мой взгляд, основная сюжетная линия романа, на которой все и сосредотачивают внимание – жизнь и страдания «жены полка», рядового бойца пулеметной роты Марии Мухиной, далеко не главная в повествовании. Гораздо глубже мифологический слой Мухи-Валькирии — небесной девы, забирающей души воинов, павших на поле битвы, и уносящей их в Вальгаллу.
Не случайно незабвенный учитель немецкого, сгинувший в застенках НКВД, за то, что попытался защитить Машу-пионерку, сказал:
цитата
«- Я забыла, Вальтер Иванович, — сказала она смущенно. — Кто все же она такая — валькирия?
— Ты! — сказал он, стряхивая кровь с ладони. — Ты сама и есть.»
Правда, из Мухи получилась какая-то худосочная небесная дева, по сравнению с упитанными немецкими, с которыми ей довелось столкнуться в небе над Берлином.
цитата
«…их было полное отделение, штук, наверное, восемь или девять, и все такие здоровые телки, морда у каждой девяносто на девяносто, ляжки — не обхватить вдвоем, как с ними гансовские офицера управляются в землянках, на топчанах — даже и непонятно, невозможно представить, бляха-муха! И несмотря, что Муха в небе запахов никаких не чуяла ни до, ни после того случая, от той компании блатной сразу на нее пошел какой-то не то ветер такой темный, не то все-таки запах — вроде как одеколоном тройным, неразведенным. И как будто иголками стало покалывать ей и лицо, и все тело прозрачное.»
***
Муха, в бестелесности носящая имя Чайки, научилась летать во сне после расстрела генералом Зуковым каждого третьего бойца, вырвавшегося из окружения. Мария тоже стояла в этом ряду, но ее спас глубокий обморок, после которого и начались эти ночные видения.
«И вот уже второй год, чуть не каждую ночь, всякий раз по-прежнему, как впервые, с удивленьем и кратким страхом, поднимается невесомая бестелесная девочка Чайка, обнаженная начисто, однако почти невидимая для себя самой, а для других людей и подавно, — зыбкая, как ночное ее дыханье. Бесшумно и без усилий всплывает она над уснувшей тяжелой плотью бедной своей сестры Мухи.
С благодарностью тронет Чайка прозрачными пальцами обожженные куцые ресницы храпящего сторожа своего, блаженного Лукича, погладит голубоватой ладошкой мягкое сквозное сиянье вокруг его мудрой лысины, — как на иконе, — столь яркое в ночи ее полетов, что виден каждый сучок на бревенчатой стене в изголовье святого старца. Иной раз, когда он уж больно пьян, опасается Чайка, не сгорела б в огне святости вся его голова вместе с добрыми мыслями: пламя над плешкой попыхивает лиловыми бликами, излетают из лысой макушки и буравят стену навылет черные стрелы с багровыми вьющимися хвостами.
Пожалеет его легкая летучая Чайка, и, вышнею волей влекомая, мимо завешенного плащ-палаткой входа, отчего-то запретного для нее в ночи полетов, тихо юркнет она вслед за струйкой воздуха сквозь дырочки чугунной дверцы в жар протопленной Лукичом печурки, ни огня не боясь и не чуя, ни заботы не ведая о тайных своих путях. Через печку — так через печку, начальству-то, конечно, видней, кому как и когда соблюдать конспирацию, выходя незаметно в секретный рейд».
***
И выскользнет из своего тела Муха-Чайка, чтобы на страницах «Мифогенной любви каст» превратиться в грозного воина-демона Дунаева, ведущего свое мифическое воинство против Карлсона, Феи Убивающего Домика, Гудвина и прочих западных монстров. А в «Укусе ангела» стать Матерью и Надеждой Мира, тоже видевшую смерть других людей, и за свои страдания выпросившую у небес огромное огненное колесо, уничтожавшее всех на своем пути.
Но сейчас ей достанется только искать в ночном ленинградском небе, прорезываемом лучами прожекторов и зенитных снарядов, Черного немецкого дракона, победа над которым и положит конец идущей войне. Но вместо ужасного противника на ее пути будут попадаться только бомбардировщики, несущие в своем чреве фугасные бомбы, падению коих она никак не может помешать. Да случайно забредшая в текст воздушная баба, пытающаяся укрыть своим огромным платком лежащий внизу город. Баба, которая уже у последователей превратится в великую защитницу, растерзавшую нависшего над страной фашистского орла.
***
Так о чем этот роман? О полковой четырнадцатилетней проститутке, обслуживающей весь офицерский состав и забирающей у каждого, переспавшего с ней, его жизнь? О Мухе-Чайке-Валькирии бестелесно летающей над пылающей Россией и пытающейся найти своего главного противника? Или о безликой массе, готовой скорее поверить написанному в газетах, чем собственным глазам, и ставящей интересы коллектива на много порядков выше собственных?
Обо всем сразу. Каждый найдет у Кононова то, что ищет.
Но одно бесспорно. С литературной точки зрения, «Голая пионерка» – это произведение высшей пробы. Мощный поток сознания, в виде сплошного монолога Мухи, вполне сравним с джойсовским. Он затягивает в себя настолько, что ясно видишь и ощущаешь все, что видит и ощущает главный герой. И пусть, на мой взгляд, не до конца продуман и выстроен мифологический слой романа, он, тем не менее, заложил настолько мощный фундамент, что на нем расцвела пышным цветом значимая часть российской словесности на рубеже столетий.
***
Михаил Борисович Кононов умер в 2009 году. Но его, несомненно, еще ждет в будущем заслуженная слава и тиражи гораздо большие, чем шесть тысяч, напечатанных за последние двадцать лет.
В любом случае, роману уже повезло с визуализацией. В 2005 году Кирилл Серебренников поставил «Голую пионерку» на сцене «Современника» с Чулпан Хаматовой в главной роли.
В чем заключается предназначение литературы? (Помимо развлекательного, конечно).
Начнем издалека. Несколько последних тысячелетий мы живем в мире персональной ответственности за совершаемые поступки, а следовательно, каждому из нас приходится постоянно давать оценку множеству действий и ситуаций с морально-этической точки зрения – их соответствия принципам справедливости, добра и зла. Но чтобы провести такую оценку, необходимо не только иметь некую точку отсчета – свод этических правил, но и уметь выстраивать цепочку от этого свода до обыденной жизни. В подавляющем большинстве случаев человек не в состоянии самостоятельно выполнить данную работу и делегирует ее вовне. И тогда оказывается, что только два направления человеческой культуры — религия и литература (или кино, как визуализированная литература) — способны взяться за эту задачу.
Религия идет путем табуирования – этого нельзя делать, это грех… А в ответ на вопрос — почему же нельзя? – отсылает к Священным книгам или словам Учителя, из которых следует система наказаний в этом или ином мире.
Литература, моделируя жизненные ситуации, описывает моральные последствия поступков. Решил студент улучшить свое финансовое состояние путем убийства старухи процентщицы, и сразу же получает наглядную картину последующих душевных мук, от которых даже каторга кажется избавлением.
И хотя методы у религии и литературы разные, цель у них одна – удерживать человека от агрессивности и «злых дел».
***
Время действует подобно крупнозернистому наждаку, сдирающему с творчества писателя всю сиюминутную коросту и оставляющему в памяти потомков только выстраданное и эксклюзивное. На мой взгляд, таким сухим остатком от творчества Фазиля Искандера будет небольшая сказка-притча «Кролики и удавы».
Так от чего же хочет нас уберечь Фазиль Абдулович?
Не совсем понятно почему, но на Земле до сих пор главенствующими являются инстинкт выживания и стремление занять как можно больший ореол обитания. Поедаемые и поедающие виды пытаются найти точку равновесия, в которой и овцы не вымирают до конца и волки относительно сыты. Путем естественного отбора сложилось несколько путей достижения этого равновесия.
Чтобы не растекаться мысию по древу, ограничимся только кроликами и удавами. На первой стадии развития удавы гипнотизируют свои жертвы и затем заглатывают их. Каковы могут быть стратегии выживания в этой ситуации у кроликов? Например, отращивание шипов, что делает невозможным их безболезненное проглатывание. Или постепенная выработка в себе токсинов, чтобы сожравшая кролика тварь загнулась от отравления, правда, желательно успев рассказать о причине своей смерти другим. В конце концов, можно просто сменить среду обитания, научившись летать. Но это все длительные эволюционные сдвиги, требующие для своего проявления и закрепления сотни тысяч лет или, как минимум, ядерную войну. А если хочется здесь и сейчас и относительно мирными способами?
Природа и здесь пошла навстречу пожеланиям своих подопечных, придумав методику опережающего размножения. Да, ты платишь неизбежную дань тебя поедающим, но при этом всегда остается небольшой запас выживших детей.
***
Искандер прекрасно смоделировал на примере кроликов и удавов все стадии сначала животной, а потом и социумной эволюции.
Поедаемые, естественно, эволюционируют быстрее, с них и начнем.
«Размножайтесь, размножайтесь и еще раз размножайтесь!» — призывает Король своих подданных. И те с усердием выполняют поставленную задачу, плодясь, буквально, как кролики. Но одних животных инстинктов со временем становится недостаточно и тут на помощь приходит идеология. Прежде всего, надо объяснить – почему удавы нас поедают? «Это ужасная несправедливость», — соглашается Король со своим народом, но тут же добавляет, что за эту несправедливость кролики пользуются «маленькой, но очаровательной несправедливостью, присваивая нежнейшие продукты питания, выращенные туземцами»: горох, капусту, фасоль. И если отменить одну несправедливость, то необходимо отменить и вторую.
Но важно не просто оправдать существующее положение вещей, а еще и указать дорогу в светлое будущее. Вкуснейшая Цветная Капуста, над выращиванием которой бьются лучшие кроличьи умы – вот та земля обетованная, которой достигнут, если не дети, то уж внуки точно.
***
Но, как всегда, находятся отщепенцы, сомневающиеся в официальной доктрине. У кроликов – Задумавшийся и его ученик Возжаждавший, у пресмыкающихся – Косой, не сумевший в себе усмирить кролика, и юный удав, быстро помудревший после заглота Задумавшегося и за это выгнанный в пустыню.
Задумавшийся сомневается в традиции гипнотического завораживания жертвы и своей смертью подвигает ученика на решительные действия. Среди кроликов ширится движение за отрицание гипноза, а Возжаждавший даже готов в подтверждение своих слов пару раз пробежаться по удаву туда и обратно.
С таким трудом достигнутый баланс стремительно рушится. Кролики, не моргнув глазом, сбегают от своих поедателей, а голодные удавы поставлены на грань вымирания.
Но тут Удав-Пустынник находит новый действенный способ охоты методом обвивания и удушения. Возвратившись из ссылки, он быстро разбирается с изгнавшим его Питоном и, возглавив удавов, принимается за массовое внедрение новой методики. Равновесие вновь восстанавливается, а бедные кролики вновь вынуждены уповать только на опережающее размножение.
Заканчивается книга всеобщей ностальгией по старым добрым временам.
цитата
Интересно, что некоторые престарелые кролики, рассказывая молодым о прежней жизни в гипнотический период, сильно идеализировали его.
— Раньше, бывало, — говорили они, — гуляешь в джунглях, встретил Косого — проходи, не останавливаясь, безопасной стороной его профиля. Или встретил Коротышку, а он на тебя и смотреть не хочет... Почему? Потому что бананами налопался, как обезьяна.
…
— Раньше никто бы не поверил, — распалялись старые кролики, — чтобы туземцы использовали удавов против кроликов...
— Но вы забываете главное, — напоминал кто-нибудь, — при гипнозе, если уж тебе было суждено умереть, тебя усыпляли, ты ничего не чувствовал.
…
— Одним словом, что говорить, — вздыхал один из старейших кроликов, — порядок был.
Удивительно, что и старые удавы, делясь воспоминаниями с молодыми, говорили, что раньше было лучше. При этом они тоже, водится, многое преувеличивали.
— При хипнозе как было, — рассказывал какой-нибудь древний удав, — бывало, ползешь по джунглям, встретил кролика: хлянул — приморозил! Снова встретил — снова приморозил! А сзади удавиха ползет и подбирает. А кролики какие были? Сегодняшние против тех — крысы. Ты его проглотил, и дальше никаких тебе желудочных соков не надо — на своем жиру переваривается. А сейчас ты его душишь, а он пищит, вырывается, что-то доказывает... А что тут доказывать?
— Жили же, — мечтательно вздыхали младые удавы.
— Порядок был, — заключал старый удав и после некоторых раздумий, как бы боясь кривотолков, добавлял: — При хипнозе...
***
Кажется вот оно – наглядное описание эволюции и последствий. Читай и задумывайся. Но, похоже, что человечество только и занимается тем, что наступает на те же самые грабли, хотя и прекрасно знает, где они лежат.
Все-таки, надо нести ответственность за текст «прикрываемый» своим именем. Похоже, мы имеем наглядный пример, когда мэтр, написав меньшую часть романа, при этом, выступает в качестве «паровоза», обеспечивающего продажи.
***
«Взлет и падение…» легко разбивается на две части. Первая – посвящена «научному обоснованию» магии. Точнее, избеганию возможности схлопывания волновой функции. Кратко поясню. Микромир имеет вероятностную природу, мы, к примеру, не можем сказать, где точно в данный момент находится электрон. Он с какой-то вероятностью находится здесь, а с какой-то тут и тут. Более того, принцип неопределенности Гейзенберга постулирует, что мы не можем одновременно знать взаимосвязанные характеристики частиц, т.е. чем точнее измеряем один параметр, тем неопределеннее становится другой (координата – импульс и т.п.).
То же самое пытается объяснить «живодерский» эксперимент Шредингера, к счастью, мысленный, когда кот, запертый в коробке одновременно и жив, и мертв — пока мы не открыли крышку, убрав неопределенность. Открытие коробки в эксперименте Шредингера и есть схлопывание волновой функции.
Стивенсон выдвинул идею, что макрообъект можно поместить в ситуацию микромира, если окружить его жидким гелием при сверхнизких температурах, который превращается в конденсат Бозе-Эйнштейна. Не буду пояснять, что это за конденсат, главное, что, если в эту среду поместить капсулу с ведьмой, то она в ней может колдовать, т.е. ее латентные магические способности станут реальными.
Но это только часть теории. Другая – связана с объяснением исчезновения магии. С ней, конечно же, покончил технический прогресс. И даже называется конкретная дата – июль 1851 года.
***
Итак, есть специальный аппарат, позволяющий в наше время возродить, хотя бы внутри него, магию. Естественно, его сразу же прибрали к рукам военные, желающие путем «подправления» прошлого, добиться желаемого результата в дне сегодняшнем без применения оружия.
Идея, в общем-то, интересная, и, если бы весь роман писал Стивенсон, вероятно, мы получили бы образчик вполне твердой НФ. Но дама-соавтор увела сюжет чуть ли не в сторону фэнтези – столько необоснованных допущений появляется далее по тексту. (И здесь мы переходим ко «второй части» романа).
Взять, хотя бы эпизод с Псалтирью. ДОДО (как легко догадаться, это та самая организация, которая пытается возродить магию), не хватает на первых порах финансирования. И в головах ее руководства возникает безумная мысль – отправиться в 16 век, украсть там экземпляр Массачусетской Псалтири, закопать в нужном месте, а в наши дни извлечь, продать и получить вожделенные деньги. Но как оказалось, с первого раза ничего не срабатывает, и закапывать пришлось несколько раз. Более того, меняются и реальности, куда перебрасывается путешественник. И в одной из них, на месте нужного камня оказался целый завод. В результате, пришлось перебрасываться в другое время и уговаривать инвестора не вкладывать деньги в это предприятие. Тоже, несколько раз. В общем, чуть ли не сотня страниц посвящена тому, как левой рукой достать правое ухо.
Но самое интересное начинается после. Псалтирь, наконец-то, откопали в наше время. Продав артефакт на аукционе за целых 14 миллионов, новоявленные богачи с удивлением смотрят, как покупатель засовывает его в шредер, превращая в конфетти.
И что же дальше? А, ничего. По мнению авторов, не происходит ничего неординарного, и об эпизоде сразу же забывают.
И таких «ляпов» в романе более чем достаточно.
***
Другой «шедевр» авторов – подробное описание внедрения в ДОДО стандартов корпоративного управления ИСО 9000. (Включая, конечно, политику пресечения сексуальных домогательств). Мало того, что читателя пичкают перечнем этих стандартов, так еще множество страниц отводится отчетам о каждом совершенном действии, ничего не добавляющим к происходящему. (Очень похоже, что авторам платили за количество печатных листов).
Если к этому присовокупить потуги на сатиру в виде «говорящих» сокращений – ЗАДРОТЦ (закрытый академический диахрон-ресурсный оперативный тренировочный центр), ИДИОТ (индивидуальная диахроническая охрана труда), ПИСЕЖ (политика использования сокращений и единого жаргона) РАЗДВАСИХОП и т.п., то, в итоге, получаем роман далеко не «первого» ряда.
***
Вердикт. Можно прочитать ради пары интересных идей или в качестве отдохновения от чего-то «зубодробительного».