Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.
Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.
Семидесятый выпуск. Медленно, но упорно движемся к сотому. Надеюсь, доживем.
цитата
Как принято выражаться, обещанного три года ждут – нашим слушателям пришлось ждать три месяца, но наконец мы сделали это! Одна из традиций «ФантКаста» – подводить фантастиковедческие итоги года. В этом сезоне мы немного задержались, но вот наконец все нужные книги, посвященные фантастической литературе и кино, прочитаны или хотя бы перелистаны, и наш постоянный ведущий, книжный обозреватель Василий Владимирский, готов поделиться своими персональными, глубоко субъективными оценками. Разумеется, не о каждом издании 2025 года, на это не хватило бы времени, но о самых важных и заметных из них. Кто может – пусть сделает больше!
И вновь из закромов сайта «Пан Оптыкон» пана Давида Гловни (Dawid Głownia, PAN OPTYKON, http://pan-optykon.pl Немного о восприятии великолепного французского писателя и художника АЛЬБЕРА РОБИДА в Японии. Запись от 16 января 2020 года).
ФУТУРИСТИЧЕСКИЕ ВИДЕНИЯ АЛЬБЕРА РОБИДА в РАННОМ ВОСПРИЯТИИ КИНО в ЯПОНИИ
(Futuristyczne wizje Alberta Robidy we wczesnej recepcji filmu w Japonii)
Раннее продвижение и восприятие кино в Японии были сосредоточены на технологическом аспекте нового медиа. Проекционные кинокамеры рассматривались как воплощение научной мощи Запада, как то, к чему Япония должна стремиться, и как нечто само по себе привлекательное, особенно для тех, кто интересуется наукой и технологическими инновациями.
Введение в «Автоматическую фотографию» ("Jidō shashinjutsu"), первую японскую значительную публикацию о кинематографе, напечатанную в 1897 году, всего через два месяца после премьеры кинематографа в Японии, является ярким примером восхищения японцев кино как технологическим феноменом.
Автор, скрывшийся под псевдонимом Сюдзин Дайторо (Shujin Daitōrō), не только не пожалел восторженных отзывов о кинематографе — по его словам, это нечто невероятное, о чем никогда раньше не слышали и чего раньше никогда не видели, не сравнимое ни с чем, что появлялось до него, собирающее хорошие мнения в каждом месте каждой страны, среди многих глав западных государств, от царя России до короля Италии и президента США и так далее — но также заявил, что с его появлением реальность превзошла самые смелые предсказания писателей-фантастов. Начало введения звучит так:
«В 1830 году один французский писатель описал будущее в романе под названием “Двадцатый век”. В нем он предоставил читателям аэропарки, залы изучения боевых искусств в каждой школе, а также множество изобретений, выходящих за пределы воображения, каждое из которых удивительнее предыдущего. В современном мире прогресс неудержим в своём движении вперёд. Появляется все больше и больше великих изобретателей. (…) Кинематограф, изобретение французского учёного, превосходит все удивительные идеи, которые можно найти в фантастических романах подобного рода. В феврале того же года этот кинематограф — или “автоматические фотографии” — прибыл в Японскую империю и был показан в Осаке» [1].
Книга, о которой он пишет — «Двадцатое столетие» (“Le Vingtième Siècle”), первая часть футуристической трилогии АЛЬБЕРА РОБИДА (Albert Robida) — рисует смелыми широкими мазками жизнь во Франции 1952 года.
На самом деле книга была опубликована не в 1830 году, а в 1883 году, что важно, поскольку к моменту ее публикации в общественном сознании уже появилась идея «движущихся изображений».
Хотя автор книги «Автоматическая фотография» прямо не указывает на это, его, вероятно, больше всего поразила концепция телефоноскопа (téléphonoscope) — камеры, объединяющей функции видеотелефона и телевизора, позволяющей пользователям совершать видеозвонки и смотреть широкий спектр аудио, информационных, образовательных и развлекательных программ на большом экране.
Утверждение о том, что технологические предсказания — или фантазии — содержащиеся в романе АЛЬБЕРА РОБИДА уступают кинематографу, позволяющему проецировать немые фильмы продолжительностью в несколько десятков секунд, — это, безусловно, преувеличение. Однако оно хорошо отражает дух времени (zeitgeist) той эпохи, главными лозунгами которой были наука и прогресс, а также риторику «технологического чуда», так охотно использовавшуюся импортерами кинооборудования.
Ниже приведены две иллюстрации, показывающие телефоноскоп из первого издания книги АЛЬБЕРА РОБИДА.
P.S. Подробное обсуждение футуристической трилогии АЛЬБЕРА РОБИДА см.: Philippe Willems, A Stereoscopic Vision of the Future: Albert Robida's Twentieth Century, «Science Fiction Studies», том 26, No 3, 1999, стр. 354-378.
Владимир Савченко всегда отличался умением афористически формулировать фундаментальные мировоззренческие максимы. (Я в этой колонке ранее приводил одно из таких.) В социально-утопическом романе «За перевалом» (написан в 1970–75 гг., опубликован в 1984), описывающем коммунистическое будущее Земли, в лекции для школьников Савченко устами одного из персонажей утверждает следующее:
«Разумные существа — а что это, собственно, такое? Мы считаем разумными себя — лично себя побольше, других поменьше. Но всегда ли мы разумны? Как это определить? Я скажу вам критерий, и будет хорошо, если вы усвоите его надолго.
Конечных результатов деятельности два: знания и рассеянное тепло. Только эти два, всё прочее: производство вещей и пищи, сооружения, транспортировки, даже космические полёты — лишь промежуточные звенья. Рассеивание энергии уменьшает выразительность нашего мира — накопление знаний её увеличивает. Эти две штуки — энтропия и информация — настолько похожи, что в строгих науках они и описываются одинаковыми формулами, только с разными знаками; то есть они стороны чего-то одного, что мы ещё не умеем назвать. Так вот: по-настоящему разумна та деятельность, когда вы больше добыли знаний, чем рассеяли энергии. А ежели наоборот, то даже если на промежуточных этапах её появляются такие интересные вещи, как штаны или звездолёты, — в целом, по-крупному, она разумной не является. Это равно справедливо и для отдельных людей, и для человечества в целом».
Будут ли возражения?
Кстати, удивительное дело, но этот примечательный роман переиздавался (если не считать микротиражного издания) лишь единожды – в 1995 году в составе трёхтомника избранных произведений В. Савченко нижегородского издательств «Флокс». Ни в трёхтомник АСТ в серии «Классика отечественной фантастики» (2002–2003), ни в двухтомник «Азбуки» в серии «Мир фантастики» (2016–2018) эта программная вещь автора, увы, не вошла.
Английский журнал фантастики New Worlds считается флагманом Новой волны (Олдисс, Браннер, Дилэни, Прист, Баллард, Томас Диш, Х. Эллисон и т.д.), и считается что это при Муркоке началось (редактором он стал в 1965). Однако вот письмо читателя журнала, опубликованное в 1954 году. Он сетует что НФ становится более литературной, и менее логичной, менее интересной. Ремарка редактора журнала, Джона Карнелла, показывает что он уже в 1954 году разглядел смену тренда, что фантастика будет развиваться от НФ — к боллитре.
цитата
Уважаемый г-н Карнелл!
В настоящее время наблюдается серьезный спад изобретательности писателей-фантастов, что совпадает с тенденцией к улучшению стиля письма. Примерно то же самое произошло и в области написания популярных песен. Очень большая часть «новых песен» состоит из старых мелодий, которые были «переделаны», им были присвоены новые остроумные слова и названия. То же самое относится и к научной фантастике. Когда-то можно было рассчитывать на то, что хорошие авторы будут оставаться в рамках логики — фактически, это было главной привлекательностью научно-фантастического рассказа по сравнению с фэнтези. Теперь же, кажется, вполне уместно поступить как «Брэдбери» и отбросить логику ради шокирующего финала или закончить рассказ на полпути, оставив и персонажей, и читателя в неведении. Это также облегчает работу автору — но, возможно, это не самая приятная мысль.
В настоящее время до смерти заезжены два типа рассказов, без которых мы вполне могли бы обойтись, уже начитавшись слишком много подобных произведений: (а) тот, в котором главный герой в последних нескольких строках оказывается роботом, андроидом, БЭМ или злым духом, после того как автор изо всех сил пытался убедить читателя в обратном; и (б) тот, который изначально был написан о Мексиканском Пите, Китайском Джеке или о стрельбе в Дэна МакГрю, и пробрался в научно-фантастический журнал, потому что его перенесли на сто лет в будущее и на несколько миллионов миль на другую планету, без изменений в сюжете и почти без изменений в персонажах или действии.
Полагаю, главная цель редакторов — увеличение продаж, и чтобы привлечь новых читателей, они, как правило, избегают действительно стоящих произведений, потому что считают, что новые читатели не смогут их понять, или, может быть, что они вообще не стоят того, чтобы их понимать. В результате получается слабая, разбавленная научная фантастика, которая, возможно, и более литературна, чем некоторые старые романы, но ей просто не хватает глубины.
Алан Г. Данн,
Халл, Йоркшир.
.
.
Признаю, что главная задача редактора — увеличить тираж, но она тесно связана с тем, чтобы угодить большинству читателей большую часть времени. Литературные стандарты за последние годы значительно выросли, и я думаю, что вся история научной фантастики меняется именно из-за этих изменений, и «старые времена», которые мы оба помним, ушли навсегда. — Редактор.
Николай Дашкиев. Зубы дракона. — Алма-Ата: Казахское государственное издательство художественной литературы, 1960 г. Тираж: 120000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации Н. Лебедева. Перевод А. Филиппова.
Тираж этой повести, изданной в 1956 году на украинском языке, составил 30 тысяч экземпляров. В том же издательстве "Молодь" в 1957 году вышел второй тираж — уже 50 тысяч экземпляров. В 1959 году на республиканском конкурсе на лучшее приключенческое и научно-фантастическое произведений для детей и юношества повесть Николая Дашкиева "Зубы дракона" получила третью премию. А в 1960 году "Зубы дракона" были изданы в Алма-Ате на русском языке тиражом аж 120 тысяч экземпляров.
Микола Дашкієв. Зуби дракона. — Киев: Молодь, 1957 г. Серия: Бібліотека пригод та наукової фантастики. Тираж: 50000 экз. Художественное оформление Л.Склютовского, рисунки А.Иовлева. Далее в галерее — титульный разворот издания.
Тираж этой повести, изданной в 1956 году на украинском языке, составил 30 тысяч экземпляров. В том же издательстве "Молодь" в 1957 году вышел второй тираж — уже 50 тысяч экземпляров. В 1959 году на республиканском конкурсе на лучшее приключенческое и научно-фантастическое произведений для детей и юношества повесть Николая Дашкиева "Зубы дракона" получила третью премию. А в 1960 году "Зубы дракона" были изданы в Алма-Ате на русском языке тиражом аж 120 тысяч экземпляров.
Николай Дашкиев. Зубы дракона. — Алма-Ата: Казахское государственное издательство художественной литературы, 1960 г. Тираж: 120000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации Н. Лебедева. Перевод А. Филиппова. Далее в галерее — титульный разворот издания.
Сын писателя Г. Н. Дашкиев вспоминал: "Отец перенёс свою способность видеть необычное и в свое творчество. Возможно, именно это повлияло на его выбор жанра. В его научно-фантастических произведениях встречаются идеи, которые я, уже через тридцать лет после его ухода, нахожу на страницах СМИ, как откровения современных ученых. Что касается писательского ремесла, технологии, то он, не имея возможности специально обучится писательской профессии, писал, что называется, по вдохновению".
Николай Дашкиев. Зубы дракона. — М.: Печатное дело, 1995 г. Серия: Библиотека приключений продолжается... Тираж: 40000 экз. Оформление Е.Соколова; внутренние иллюстрации Б.Чупрыгина. Перевод А. Филиппова. Далее в галерее — титульный разворот издания.
Действительно, писатель Дашкиев непременно ставил во главу угла своих произведений научную идею или её разработку. В романе "Торжество жизни" (см. мою статью "Торжество жизни" Николая Дашкиева. Фантастика сталинских времён со смертями, вирусами и анабиозом") — это создание эффективных антивирусов для лечения самых разных болезней, в первую очередь онкологических. В повести "Властелин мира" — это изобретение "интегратора мыслей", который в руках негодяев становится опасностью для всех жителей Земли (см. мою статью "Властелин мира" Николая Дашкиева: фантасты давно задумываются о психотронном управлении народными массами…").
Рисунок А. Иовлева к изданию 1957 года.
Атмосфера научного поиска — одна из главных составляющих фантастической прозы Дашкиева, но эта компонента вовсе не единственная . Упомянутые выше произведения писателя были адресованы молодым читателям, интерес которых обеспечивала острая, наполненная неожиданностями и приключениями фабула. Дашкиев такую фабулу генерировал, наполняя сюжеты своих фантастических книг необычайными событиями и любопытными персонажами. При этом автор не жалел себя, творчество требовало напряжения всех его сил...
Рисунок А. Иовлева к изданию 1957 года.
Сын писателя рассказывал: "В моих детских воспоминаниях, из далеких пятидесятых годов, осталась видением его фигура перед пишущей машинкой, на фоне окна. Отец садился за машинку утром, вставлял чистый лист бумаги, сидел минут 20…, потом стремительно печатал пару строк…, затем вырывал лист бумаги, сминал комом и выбрасывал на пол. Вставлял новый лист, опять думал, опять сыпались горохом буквы, опять ком мятой бумаги… Так продолжалось весь день. Иногда, бывало, он не выдерживал и со всей силой бил по клавиатуре, вымещая зло на бессловесном аппарате. Потом разбирал это чудо немецкой механики, долго ремонтировал… Только поздно ночью возобновлял работу. Потом вдруг начинало получаться. Машинка начинала стрекотать непрерывно. И после этого ему надо было проработать еще сутки, для того, чтобы написать главу полностью. Много позже он жаловался, что в те далекие времена, когда он еще не наработал писательское мастерство, глава, написанная за два раза, не в одном настроении, сохраняла ощутимый стык, излом настроения и сюжета...".
Рисунок Н. Лебедева к изданию 1960 года.
Индия получила независимость 15 августа 1947 года. События в научно-фантастической повести Николая Дашкиева "Зубы дракона" происходят незадолго до этого — в 1946 году, когда индийцы начинают уверено вставать на путь освобождения от британских колонизаторов. В имении раджи Джаганнатха Сатиапала сошлись пути основных персонажей произведения. В пришедшем в запустение дворце одновременно оказались советский доктор Андрей Лаптев и два английских шпиона: молодой Чарли Бертон и матёрый Майкл Хинчинбрук, выдающие себя за беглых каторжников, якобы совершивших преступления против короля и Британии.
Рисунок А. Иовлева к изданию 1957 года.
Сатиапал — раджа не простой, а учёный. Джаганнатх — профессор медицины, за плечами у него Кембридж, где он изучал естественные науки, в том числе и биологию. В 1912 году Сатиапал встретил в Англии свою любовь, Марию Федоровскую, дочь известного русского физиолога. Академик Федоровский дал согласие на брак дочери с иностранцем, но поставил условие, что молодожёны навсегда поселятся в России.
Рисунок Н. Лебедева к изданию 1960 года.
Если бы не революция, супруги Сатиапал наверняка остались бы в России, где у них родился сын, которого крестили по православному обряду. Джаганнатх выучил русский, стал называть себя Иваном, окончил под руководством академика Федоровского Петербургский университет, получил там приват-доцентуру. К свержению царской власти Сатиапал, как и его тесть, отнёсся положительно. Но Сатиапал с Марией не выдержали голодного напряжения эпохи военного коммунизма и сбежали из Петрограда сначала в Крым, а оттуда, во время всеобщего исхода белых, выбрались за границу.
Рисунок А. Иовлева к изданию 1957 года.
Теперь в своём дворце, доставшемся ему от отца, раджа занимается созданием уникальных биологических кристаллов-катализаторов под названием "Зубы дракона". Сатиапал видит в ближайшем будущем самое разнообразное и широчайшее применение этих катализаторов, исключительно активных даже в мизерных количествах. Теоретические основы получения "Зубов дракона" разработал академик Федоровский. Умирая в Стамбуле, он оставил зятю свой научный труд, заставив Сатиапала поклясться, что тот передаст открытие России.
Рисунок А. Иовлева к изданию 1957 года.
"Зубы дракона" должны решить извечную мировую проблему нехватки продовольствия, всегда остро ощутимую в Индии — стране, которую на протяжении всей её истории регулярно терзал голод. Должен заметить, что ситуация с нехваткой продовольствия, довольно частая в прошлом, постоянно стимулировала советских фантастов прошлого века придумывать для своих произведений чудесные способы максимально дешёвого и неограниченного получения продуктов питания. О подобных чудесных изобретениях отечественных авторов я уже рассказывал на Дзене в статьях "Вещество Ариль сделает тебя зелёным, сытым и послушным. (В. Пальман "Красное и зелёное")" и "Патент "АВ" Лагина и фантастические романы Беляева. Кто на ком стоял?".
Рисунок Н. Лебедева к изданию 1960 года.
С помощью чудесных кристаллов раджа из любой несъедобной клетчатки (например, древесных опилок или соломы) синтезирует "Пищу богов" — полезный высокопитательный белок. Профессор работает и над средством, позволяющим проводить уникальные операции по регенерации и трансплантации органов людей и животных без отторжения. "Зубы дракона"! — с гордостью сказал Сатиапал. — Так назвала кристаллы Майя, будучи ребенком. Название показалось мне очень удачным. Помните легенду о бессмертном войске?… Пусть будут убиты все воины до единого — достаточно вынуть из волшебной сумочки и рассыпать вокруг горсть зубов исполинского дракона, как там, где зуб коснется земли, встанет вооруженный рыцарь, чтобы бороться и умереть снова… Эти кристаллы призваны творить мирные дела. Если бросить один из них в грязную кашицу из размельченной соломы или древесных опилок, в действие вступят могучие силы, превращающие грубый корм во вкусный и питательный белок".
Рисунок Н. Лебедева к изданию 1960 года.
Сын раджи, один из руководителей антианглийского восстания в городе Дакка, расстрелян. Именно поэтому шпионы, прикинувшиеся пострадавшими от колониального режима, рассчитывают найти приют у Сатиапала, стремящегося отомстить за сына. Британская разведка поручила им втереться к радже в доверие и выкрасть все его научные секреты. У Сатиапала есть дочь Майя, черноокая красавица с золотыми волосами, которая помогает профессору в исследованиях. Скромной и трудолюбивой Майе 21 год, но она считает себя старой, если по-русски — "засидевшейся в девках". Доцент Андрей Лаптев, участник советской эпидемиологической экспедиции в Навабгандже (Восточная Бенгалия, ныне территория Бангладеш) прибыл во дворец по просьбе раджи, у которого от опухоли головного мозга умирает жена Мария. Ей требуется операция с трепанацией черепа, чудодейственные средства Сатиапала не помогают.
Рисунок Н. Лебедева к изданию 1960 года.
Я коротко изложил некоторые детали драматургической схемы, составленной автором в начале повести. В тексте они расцвечены приключениями, тайнами и переживаниями. И да, в этом произведении Дашкиева есть любовная интрига: Майю поначалу интересует Чарли Бертон, который, кстати, чрезвычайно похож на покойного сына раджи. Тут всплывает история похождений Сатиапала в Кембридже, обрюхатившего жену своего тамошнего учителя Бертона. То есть, Чарли и вправду сын раджи. Испуганный отец всеми силами отталкивает дочь от Чарли, а под рукой есть Андрей Лаптев, за которого раджа рад был бы отдать дочь. Конечно, в повести всё не так просто и быстро, как я рассказываю, да и пересказал я очень схематично лишь начало произведения.
Рисунок А. Иовлева к изданию 1957 года.
Английские шпионы любой ценой хотят завладеть тайной волшебных катализаторов Федоровского-Сатиапала, но в силу целого ряда малоприятных обстоятельств (подробности я опускаю), подлые британские агенты Бертон и Хинчинбрук сами стали непримиримыми врагами. А тут ещё в Бенгалии до крайности обострилась давняя вражда между индусами и мусульманами. Почти для всех героев повести дальнейшие события развиваются непредсказуемо и чрезвычайно трагически. Эх, изложить бы происходящее прекрасным слогом Алексея Толстого. Написал я это потому, что именно сейчас слушаю аудиозапись романа Толстого "Гиперболоид инженера Гарина" — классическую историю ещё одного несостоявшегося "властелина мира". Но претензии мои к писателю Дашкиеву не очень серьёзны, ведь я читал его повесть в русском переводе, который сделал для алма-атинского издания "Зубов дракона" А. Филиппов. Перевод вполне приличный...
Рисунок А. Иовлева к изданию 1957 года.
Кроме романа "Торжество жизни" и повестей "Властелин мира" и "Зубы дракона", о которых я рассказал на своём канале, Николай Дашкиев написал ещё ряд фантастических повестей и рассказов. Большая часть из них при жизни автора на русский язык переведена не была. Не был переведён в СССР (и вообще ни разу не был издан в прошлом веке на русском языке) большой фантастический роман Дашкиева "Гибель Урании" (1960). И только после 2010 года произведения Николая Дашкиева, ранее в России не выходившие, стали изредка печататься, но это был или самиздат, или коллекционные малотиражные издания.
В 2018, 2019 и 2021 гг. ярославская компания "Издатель ИП Мамонов В. В." выпустила три красивых красных тома Дашкиева в серии "Заветная полка необычайных приключений" (см. фото выше), соответственно: роман "Гибель Урании", повесть "Зубы дракона" с десятком рассказов и роман "Торжество жизни"). Тиражи книг издателем не указаны.
облако тэгов
