Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.
Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.
К 25-летию зарождения историй о заврах. Ричард Чведик. Все истории о заврах. Некоммерческое издание
В 2001 году в январском номере журнала The Magazine of Fantasy and Science Fiction появилась новелла The measure of all things, написанная мало известным писателем-фантастом Ричардом Чведиком. В целом незатейливая и явно перекликающаяся с известным и уже ставшим фактически эталонным рассказом Брайана Олдисса Суперигрушек хватает на всё лето, она, тем не менее, привлекла внимание любителей фантастики, так как была написана в доверчивом, располагающем, шутливом тоне, хотя явно поднимала вопросы человеческой морали, и рассказывала о жизни искусственно выведенных в развлекательных целях миниатюрных динозавров, при этом умеющих разговаривать и наделённых разумом. Буквально через два года её перевели у нас и опубликовали в популярнейшем журнале Если (Мера всех вещей). Новелла пришлась по душе и нашим читателям — на фантлабе у неё рейтинг выше 8.
Рисунок на обложке журнала The Magazine of Fantasy and Science Fiction с рассказом Мера всех вещей:
Через год в 2002 году Чведик написал продолжение истории — повесть Bronte’s egg, — ставшую лауреатом премии Небьюла и только чуть-чуть уступившую повести Геймана Коралина, в борьбе за Хьюго. К сожалению, у нас до сих пор эта повесть была не переведена.
В 2004 году Чведик выпускает третью историю о заврах — новеллу In Tibor’s cardboard castle. Она тоже не была до сих пор переведена на русский язык.
Но повезло с переводом четвёртой истории о заврах — повести Орф, которая вышла на английском в 2010, а уже в 2011 её перевели и опубликовали в журнале Если.
И, наконец, в 2017 году Чведик выпустил последнюю историю о заврах — повесть The man who put the bomp. На русский, конечно, она до сих пор также переведена не была.
Итого всю серию о заврах составляют пять историй — две новеллы и три повести. Фактически что-то ещё сколь заметное Ричард Чведик больше не написал, и его спокойно можно считать писателем, подарившим нам в основном только серию о заврах.
Повесть Яйцо Бронте — Bronte’s egg — давно привлекала моё внимание, и в начале этого года я планировал её обязательно перевести, что и сделал. Но познакомившись с нею, я был просто очарован ею и несколькими персонажами — Акселем, Агнес, Доком и решил познакомиться со всем циклом целиком. Ну, и конечно, с переводом других непереводившихся ещё частей. Переведя и В картонном замке Тибора и Человек, установивший Бомп, я решил объединить все истории о заврах в одно издание — электронное — и представить его всем желающим фантлабовцам. Потому что ничего очаровательнее этой серии о заврах я в фантастике, пожалуй, ещё не читал. Именно ОЧАРОВАТЕЛЬНЕЕ.
Кратко мои впечатления о всех историях. События в них происходят в доме-приюте завров, расположенном посреди леса в полусотне километров от какого-то мегаполиса, или рядом с этим домом. И только в последней истории на короткое время два завра попадают в ближайший мегаполис и устраивают там переполох, даже ничуть не подозревая об этом. Активных героев-завров около 20, людей всего два человека, — но в каждой части мелькают ещё по два-три новых человека-персонажа. Где-то с десяток завров описаны очень богато и красочно, самый любимый персонаж автора — Аксель. Это бесхитростный завр, похожий на аллозавра, быстро всё забывающий, но очень честный, непосредственный, весёлый и добродушный. События всех историй вместе уложились в период около полугода.
Мера всех вещей. Как ни странно, самая простая и для меня неинтересная история. Единственная, в которой речь идёт от имени человека. Это просто — короткая зарисовка о заврах и их жизни до попадания в приют завров на фоне практически бессобытийного описания одного типичного дня проживания завров в этом приюте.
Яйцо Бронте. Самая яркая и, прежде всего, очень смешная история не без некоторых философских размышлений и ряда оригинальных сюжетных ходов. Безусловно, эта повесть заслужила победу в Небьюле. А по мне — ей стоило дать победу и в Хьюго и в Локусе. Одна фраза “а эти ещё только учатся делать яйца” — чего стоит.
В картонном замке Тибора. Не такая яркая, как вторая история, где-то даже монотонная, но при этом мне она показалась ещё смешнее предыдущей. В одном месте я натурально хохотал. И меня удивило, что эту новеллу не рассматривали на премии. В номинации на Хьюго и Небьюлу я бы её точно включил.
Орф. Самая печальная история. Особенно на фоне уморительных второй и третьей историй. Я специально не читал её перевод, пока не познакомился с Яйцом Бронте и В картонном замке Тибора. И на меня в итоге она произвела гнетущее впечатление. Хотя, идея её, предложенная Чедвиком, очевидна и понятна — показать, как могут печалиться и сопереживать завры, и что жизнь всех живых существ заполняют как радостные, так и печальные события.
Человек, установивший Бомп. Что такое Бомп? Разъясняется на страницах повести. Эта повесть — самая большая по объёму и, конечно, самая насыщенная событиями. Здесь также много смеха, но есть и остросюжетные коллизии, вплоть до элементов триллера и боевика. Лично мне эта последняя история понравилась, и я её оцениваю на уровне Яйца Бронте. Но критики и любители фантастики на Западе её почти не оценили — на премии эту повесть не номинировали. Видимо, народ просто устал от завров, не найдя в новых историях после Яйца Бронте ничего особенного, хотя лично я так не считаю.
К этой статье я присоединяю файл с электронным изданием всех пяти историй — три в моём переводе и по одной в переводах Л. Щёкотовой и А. Комаринец. Так как в переводах Меры всех вещей Людмилы Щёкотовой и Орфа Анны Комаринец, опубликованных в журнале Если, были кое-какие неточности, я, включая эти переводы в подготовленное мною издание, эти неточности естественно исправил. Отмечу их.
Во-первых, в историях постоянно упоминаются словосочетания space guys и bad guys. И Щёкотова и Комаринец переводили guys как “ребята”. Не хочу рассуждать об их мотивах — я просто везде исправил на “парни”, так как слово “ребята” в данном контексте мне очень не нравится.
Во-вторых, фонд Этертон, опекающий завров, назван в честь его основательницы Хилари Этертон, и склонять по падежам фамилию женщины нельзя (в указанных переводах несколько раз встречалось что-то типа “фонда Этертона”).
В-третьих, Чедвик пишет об одном из главных героев историй искалеченном завре Хетмане, что он говорил тихим, осипшим голосом. Щёкотова в Мере всех вещей решила передать осипший голос через лёгкую шепелявость, а вот Комаринец в Орфе просто ужасно выпятила эту шепелявость. Но осипший голос — это слабый голос похожий на шёпот или отличный от обычного тембром или высотой, и к шепелявости он не имеет никакого отношения. Чедвик нигде ни о какой шепелявости не писал, более того пару раз он отмечал, что в важные моменты Хетман мог говорить очень громким, ясным, совершенно отчётливым голосом, более того, он был тираннозавром и мог даже грозно рыкнуть. И когда он так делал, все ему беспрекословно подчинялись. Этим Чедвик специально показывал, что, несмотря на страшную инвалидность, Хетман обладал железной волей и мог голосом её продемонстрировать. Шепелявость, придуманная двумя переводчицами, особенно, Комаринец — просто вопиющая отсебятина, которую я, конечно, убрал.
В-четвёртых, читая Орф, уже после того, как ознакомился и перевёл Яйцо Бронте и В картонном замке Тибора, у меня натурально отпала челюсть, что происходило постоянно с главным персонажем Акселем, когда я прочёл, что по мнению Комаринец главный компьютер дома-приюта завров Регги — это “она”. Не буду вдаваться в полемику и просто сообщу, что появляющийся впервые в Яйце Бронте компьютер Регги описывается Чедвиком прямо с помощью местоимения “he” и наделяется, естественно, мужским голосом при звуковых сообщениях. Возможно в тексте Орфа, который переводила Комаринец, Чедвик прямо не напомнил, что Регги — это “he”, но всё равно, как можно додуматься компьютер (также ноутбук, гаджет, смартфон, телефон и т.д.) олицетворять женской антропоморфностью? Это что, такая феминистская зацикленность?
И, в-пятых, опять-таки у Комаринец глава фонда Этертон Сьюзен Лихи описывается как миссис Лихи. Точнее, Леахи — но тут-то как раз, я и не знаю, как правильно передавать английское Leahy на русском. Мне было удобнее как Лихи, и я так и оставил, но, возможно, что как раз Комаринец здесь и права. Тем не менее, в отношении миссис она точно вновь ошиблась. В XXI веке в американском обществе стремительно распространилась практика обращения ко всем представительницам женского поля вне зависимости от возраста как “ms” (читается близко к “мыз”, “мз” по-русски). Это означает “госпожа”. Обращения “мисс” (miss) и “миссис” (mrs), указывающие на отношение к замужеству с мужчиной, сейчас рассматриваются уже почти как оскорбления. Чедвик во всех историях всех женщин описывает исключительно как “ms”, так что определение, даваемое Комаринец для Сьюзен Лихи как “миссис”, — недопустимо.
Но стоит отметить, что, несмотря на то, что я больше месяца вычитывал и редактировал свои собственные переводы трёх историй, я допускаю, что и сам мог допустить где-то неточности и не заметить их. Но надеюсь, что таких неточностей и описок крайне мало. Самая большая, с которой я встретился и не уверен, что полностью справился — это правильный перевод местоимения “you”. Формально, это “вы”, но невозможно поверить, что завры будут обращаться друг к другу на “вы”. Особенно, когда Агнес в гневе кричит Акселю “Ну you и придурок”. Никак не верится, что она обращается к нему на “вы”. А как завры обращаются к людям? Так что все предложенные мною переходы “ты-вы” можно оспаривать.
В заключение очень советую всем не пропустить эти истории о заврах. Прочитайте — не пожалеете.
Вчера вечером был объявлен шорт-лист премии Хьюго-2026, которую можно считать лакмусовой бумажкой состояния современной англоязычной фантастики. Давайте посмотрим, кого номинировали на этот раз, а также оценим, насколько сбылся мой прогноз, который я делал в январе этого года (спойлер — были неожиданности: те книги, в которые мало кто верил, легко прошли отбор, а вот явные фавориты — с треском пролетели). Обратите внимание: книги, номинированные сразу на три ведущие американские премии (Хьюго, Небьюлу, Локус), будут выделены подчеркиванием.
Лучший роман
1. Антония Ходжсон «The Raven Scholar». Начнем с темной лошадки текущего голосования, романа, который мало кто включал в премиальные прогнозы (у меня он был на третьем месте по вероятности). Это дебютный роман Антонии Ходжсон в жанре фэнтези (ранее она писала исторические детективы), начало трилогии «Eternal Path». Роман посвящен выбору нового претендента на роль императора, после безвременной кончины предыдущего: чемпионы от восьми школ, посвящённых священным животным-хранителям, соревнуются в испытаниях ума и тела за право занять трон. Отмечают хорошую работу писательницы над персонажами и диалогами, лихо закрученную детективную и политическую интригу, сочетание «тёмной академии» и турнирных арок. Не скрою, ожидания от книги у меня довольно высоки, от всех читавших получал только положительные отзывы. Смущает разве что явный перекос в развлекательную составляющую, и вот сможет ли книга предложить что-то сверх лихо закрученного сюжета, еще предстоит увидеть. 2. Адриан Чайковски «Shroud». Мало какая фантастическая премия ныне обходится без книг Чайковски. Как я и предсказывал, Хьюго не стал исключением (хотя в зарубежных прогнозах «Shroud» упоминался редко). Еще один роман, на который я возлагаю большие надежды: по сюжету при исследовании космоса экспедиция обнаруживает тёмную луну газового гиганта, полностью лишённую света, с плотной ядовитой атмосферой, экстремальной гравитацией и высоким давлением. Луну называют Shroud («Покров»/«Саван») из-за вечной тьмы и радиошумов. Когда во время разведки происходит катастрофа, выжившим предстоит адаптироваться в абсолютно враждебной среде и преодолеть огромные расстояния, чтобы попытаться подать сигнал спасателям на орбите, при этом сталкиваясь с местной жизнью — по-настоящему чужой, не похожей ни на что земное. Роман написан в стиле автора, рассказывая о контакте с разумом, основанном на совершенно иных принципах, зародившемся в мире сенсорной депривации: без света и без звука. 3. Ннеди Окорафор «Death of the Author». Честно говоря, несмотря на то, что роман я поместил в мой хьюговый прогноз (пусть и на последнее, шестое место), веры у меня в него было мало и я даже жалел, что не взял вместо нее Викторию Шваб (которая в итоге оказалась без номинаций). А вот Окорафор держится очень достойно — имеет шансы завоевать не только Хьюго, но и Небьюлу с Локусом. Роман сочетает в себе автобиографию и модные нынче игры с литературным пространством (из-за чего обозреватели поспешили объявить его «новым словом в сторителлинге»): нигерийско-американская писательница-инвалид после череды неудач пишет неожиданный научно-фантастический бестселлер про роботов после вымирания людей. Слава меняет её жизнь, отношения с семьёй и самоощущение — и, конечно, происходящее в книге тоже начинает влиять на ее жизнь. На этом книги, которые мне удалось угадать, заканчиваются и начинаются неожиданные претенденты. Все три романа я указывал как вероятных номинантов (второе, третье и четвертое место в списке "второго ряда" соответственно), но их проход в топ стал неожиданностью. 4. Эмили Теш «The Incandescent». Еще одна магическая школа в подборке, на сей раз от лица преподавательницы магии в престижной школе, которая пытается учить подростков, держать под контролем демонов и не сойти с ума от бюрократии и подростковых драм. В позапрошлом году Эмили Теш уже взяла Хьюго за лучший роман со своей дебютной книгой: янг-эдалт-квир-космооперой «Some Desperate Glory» и явно планирует повторить успех. Вот только новый роман обладает меньшей популярностью, да и конкуренты не дремлют, победить будет непросто. 5. Аликс Э. Харроу «The Everlasting». Еще одно фэнтези от писательницы, знакомой русскоязычному читателю по роману «Десять тысяч дверей». Действие разворачивается в вымышленной стране Доминион (не запариваемся с выдумкой названий — значит, дальше будет социальный комментарий), национальная идентичность и оправдание экспансии которой построены на легенде о рыцаре-даме Уне Эверластинг, которая служила королеве и героически погибла за родину. Спустя века скромный историк и бывший солдат Оуэн Мэллори, одержимый этой историей, получает загадочный древний манускрипт и оказывается заброшенным в прошлое, во времена Уны. Там он обнаруживает, что её «официальная» легенда — это во многом вымысел и пропаганда, а сами герои заперты в жестокой временной петле, где Уна обречена снова и снова трагически погибать, чтобы поддерживать миф. Роман называют глубоким и эмоциональным исследованием того, как истории и мифы формируют нации, историю, пропаганду и даже современную политику. Также отмечают сильную любовную линию. 6. Роберт Джексон Беннетт «A Drop of Corruption». Замыкает шестерку финалистов продолжение получившего в прошлом году Хьюго романа «The Tainted Cup». Приключения эксцентричной сыщицы и ее помощника продолжаются. На сей раз они выбираются за пределы Империи, чтобы расследовать классическое убийство в запертой комнате, за которым стоят масштабные политические интриги. Я подробно разбирал роман в колонке и, несмотря на всю любовь к творчеству Беннетта, не считаю, что он достоин премии — автор слишком увлекся сериализацией, очевидно растягивая цикл на десяток-другой томов, да и концовка книги, в которой злодей позволил героям раскрыть себя, очень провисает.
Теперь поговорим о тех книгах, которые не попали в шорт-лист. Главный шок — отсутствие в нем Ребекки Куанг с романом «Katabasis», которую не только я, но и практически все обозреватели, называли самым очевидным номинантом и главным претендентом на победу. Мало того, что ее лишили премии Хьюго в Чэнду из-за на редкость дурацкой истории с цензурой, так еще и популярность нового романа была выше, чем у конкурентов. Но, имеем что имеем, видимо назидательный тон писательницы достал даже фанатов и она с треском пролетела. Хотя в премии Небьюла я по-прежнему ставлю на неё. Роман «Hemlock & Silver» Т. Кингфишер, который я называл вторым по вероятности претендентом, также оказался в пролете. Видимо, фэны, наконец, накушались ее ретеллингов и обратили внимание на конкурентов. И, наконец, без номинаций оказался роман Джона Скальци «When the Moon Hits Your Eye». В смысле совсем без номинаций — даже щедрот Локуса, где в шорт-листе аж по десять книг каждого жанра, ему не досталось. Видать, хорошая книга, надо брать.
В целом, список получился с некоторым перекосом в сторону фэнтези: у нас всего один чисто фантастический роман (Чайковски), одна книга, жанровую принадлежность которой только предстоит оценить (Окорафор), остальное — чистое фэнтези. И, тем не менее, список мне кажется чуть сильней прошлогоднего, без явных аутсайдеров.
Лучшая повесть
1. Амаль Эль-Мохтар «The River Has Roots». В повестях обошлось без неожиданностей, мне удалось угадать пять книг из шести, оказавшихся в шорт-листе. Мало кто сомневался в доминации Амаль Эль-Мохтар, которая смогла собрать номинации на три крупнейшие премии. Перед нами поэтичный ретеллинг баллады «The Bonny Swans» с легкими квир-элементами, на которые я уже делал обзор. Две сестры, Эстер и Изабель, в городке на границе с землями фейри ухаживают за волшебными ивами: магия здесь — это грамматика и пение. Эстер отвергает назойливого жениха-человека ради любовника из фейри — и древняя баллада о двух сёстрах начинает сбываться. 2. Аннали Ньюиц «Automatic Noodle». Не отстает от Эль-Мохтар и еще один заметный лидер, про которого я очень подробно говорил отдельно. После войны за независимость Калифорнии группа списанных военных роботов открывает лапшичную в Сан-Франциско. Получилась уютная постапокалиптическая фантастика с роботами, которые просто хотят делать вкусную лапшу, а кожаные мешки со своей токсичностью и капитализмом — им мешают. 3. Наоми Новик «The Summer War». Повесть, которую мало кто считал способной вырваться в финал (в моем списке она была), и хотя Новик не удалось пробиться даже в десятку лучших по мнению Локуса, но вот мы здесь. Повесть написана в стиле самых известных романов Новик, «Чащи» и «Зимнего серебра»: современная авторская сказка, про героиню, которая случайно прокляла своего брата и теперь готова на всё, чтобы найти лекарство от проклятия. 4. Т. Кингфишер «What Stalks the Deep». Пусть в крупной форме Урсуле Вернон, чаще всего пишущей под псевдонимом Т. Кингфишер, не повезло, но в средней у нее еще есть шанс отыграться. В шорт-лист попала третья повесть популярного цикла «Sworn Soldier», где отставной солдат Алекс Истон отправляется в Америку, в заброшенную угольную шахту Западной Вирджинии, чтобы помочь старому другу доктору Дентону найти пропавшего кузена. В тёмных туннелях их ждёт нечто древнее, чужеродное и по-настоящему жуткое, вдохновлённое лавкрафтианским хоррором. 5. Оливия Уэйт «Murder by Memory». Повесть, которую очень сильно хайпили до выхода, но вот итоговые оценки (3,5 на Goodreads, да и на Фантлабе не лучше) подкачали. Многие даже сомневались, что она выйдет в финал, но, очевидно, нашлись фанаты, для которых это была единственная прочитанная в прошлом году повесть. Ее описывают как уютный квир-детектив в космическом антураже. Действие разворачивается на борту межзвездного корабля поколений HMS Fairweather, находящегося в тысячелетнем путешествии к новой планете. Для поддержания жизни пассажиров их сознание и память хранятся в специальных "книгах" в Библиотеке, что позволяет им многократно возрождаться в новых телах. Главная героиня — детектив корабля Дороти Джентльмен, немолодая проницательная женщина, которая неожиданно приходит в себя в чужом теле и обнаруживает, что кто-то не просто убивает людей, но и безвозвратно стирает их книги памяти из хранилища, делая смерть окончательной. 6. Фрейя Марск «Cinder House». Единственная повесть в подборке, которую я не угадал — весьма смелый ретеллинг Золушки, которую убивает мачеха, но вместо смерти героиня становится призраком, навеки привязанным к дому своего отца, где она вынуждена прислуживать своим мучительницам. Ее существование подчинено жестоким правилам: она невидима и неслышима для живых, кроме членов семьи, и каждую полночь ее неумолимо возвращает на ту самую лестницу, где она приняла смерть. Единственный шанс на подобие свободы появляется, когда Элла заключает сделку с загадочной феей, получая три волшебные ночи, в течение которых она может обрести телесность, быть увиденной и прикоснуться к миру живых — в том числе посетить королевский бал. Вот только принцы нашей Золушке не нужны, повесть описывают как феминистское и квир-позитивное высказывание, значит, и танцы на балу будут соответствующие.
Не попала в итоговый список Нги Во с повестью «A Mouthful of Dust», что, с одной стороны, удивительно (каждая повесть из цикла «Поющие холмы» номинировалась на Хьюго), а с другой — ожидаемо, это уже шестая по счету и популярность пошла на спад. И снова среди номинантов доминирует фэнтези, а среди фэнтези заметное место занимают ретеллинги. Признак эпохи и ничего личного.
Лучшая короткая повесть (7500-17500 слов)
1. Скотт Линч «Kaiju Agonistes». Я очень много писал о том, что данный рассказ Скотта Линча не получает заслуженной известности — вот даже на Фантлабе до сих пор всего одна оценка. Но с номинацией на Хьюго ситуация имеет шансы исправиться. История о том, как кайдзю пытается остановить холодную войну, того достойна. 2. Г. Г. Пак «Never Eaten Vegetables». А вот про победителя Премии читателей журнала «Clarkesworld» я ничего хорошего не скажу. Вещь, бьющая исключительно по эмоциям. По сюжету космический корабль везёт 10 000 эмбрионов на терраформированную планету, но случается так, что они начинают пробуждаться раньше срока, а ресурсов на всех не хватает. Заканчивается все весьма предсказуемым образом. 3. Марта Уэллс «Rapport: Friendship, Solidarity, Communion, Empathy». Киллербота Марты Уэллс фэны просто боготворят, иначе объяснить попадание в шорт-лист зарисовки для самых преданных фанатов, которая еще и, судя по отзывам, обрывается на полуслове, я не могу. Хронологически действие происходит после событий книги «Искусственное состояние», и в центре сюжета — опасная миссия на станции Корпоративного Кольца, где команда университетских ученых сталкивается с враждебным корпоративным захватом и выселением людей. Просто еще одна короткая история о Киллерботе, ни к чему не обязывающая. 4. Кэмерон Рид «The Girl That My Mother Is Leaving Me For». Еще одна квир-позитивная история от автора, который был ранее известен как Рафаэль Картер (под этим именем он написал успешный роман «The Fortunate Fall» — на странице есть отзыв), а потом совершил переход. Действие происходит в мрачном корпоративном дистопическом будущем. Главная героиня — транс-девушка, которую корпорация «вытащила» из нищеты и выбрала как суррогатную мать для вынашивания клона своей могущественной CEO. Она должна родить идеальную преемницу — свою «дочь», которая в итоге займёт место матери. Не спрашивайте, почему могущественная корпорация не нашла для суррогатного материнства никого лучше нищего транса, и как (а, главное, чем) он будет вынашивать ребенка. В современной фантастике возможно всё. 5. Сара Пинскер «The Millay Illusion». Феминистская история, посвященная иллюзионистам в эпоху гастрольных варьете начала XX века. Рассказ ведётся от лица Лотти — девушки из семьи артистов, которая выступает в шоу своего дяди под мужским псевдонимом и гримом. Она давно смирилась с правилами шоу-бизнеса: женщина на сцене может быть лишь ассистенткой или шутихой. Но появление пятнадцатилетней Сюзанны Миллер всё меняет. Талантливая и дерзкая, Сюзанна отказывается быть клоуном в юбке и мечтает о большом трюке, который заставит зрителей и скептиков-иллюзионистов увидеть в ней равную. Между девушками завязывается крепкая дружба. 6. Кэтрин М. Валенте «When He Calls Your Name». Победитель читательского голосования журнала «Uncanny». История рассказана от лица женщины с американского Юга в душную летнюю ночь. Её муж постепенно уходит к другой — ослепительно красивой, загадочной женщине, которая оказывается вампиром. В эту ночь вампирша придет в ее дом, чтобы навсегда забрать мужа себе. Впрочем, возможно, двум сильным и независимым женщинам вовсе не нужны мужчины.
Если кратко подытожить — рад за Линча. Очень рад за Линча. У меня всё.
Лучший рассказ (до 7500 слов)
Среди рассказов обложки нашлись только у пяти из шести. И да, одна из них повторяется, в выпуске «Uncanny Magazine» за январь-февраль 2025 оказалось сразу два номинированных на Хьюго рассказа. 1. Томас Ха «In My Country». Лучший, по моему мнению, рассказ за прошлый год, который я перевел для колонки. И я рад видеть, что он оказался единственным рассказом, номинированным на все три главные премии. Отличная история, пусть для кого-то форма и перевешивает содержание. В стране, где запрещена любая неоднозначность и за всеми следят, отец семейства наблюдает, как взрослеют его дети. По-прежнему горячо рекомендую к прочтению. 2. Саманта Миллс «10 Visions of the Future; or, Self-Care for the End of Days». Победительница всех премий, какие только есть, с рассказом «Rabbit Test» — литературным протестом против запрета абортов, Миллс написала еще один остросоциальный рассказ, явно под впечатлением от победы Трампа в президентских выборах. История построена как серия из десяти видений будущего апокалипсиса от вполне реалистичных вариантов (климатический кризис, пандемии, "капиталистический ад") до полноценного лавкрафтианского кошмара. Мораль в том, что какие бы ужасы нас ни ждали дальше, нужно сохранять в сердце любовь и заботиться друг о друге. И тогда всё будет хорошо. 3. Тиа Таширо «Missing Helen». Второй победитель Премии читателей журнала «Clarkesworld». Главная героиня (повествование ведётся во втором лице — «ты») узнаёт от своего бывшего мужа, что он собирается жениться на её клоне по имени Хелен. В юности, чтобы сбежать от жестокого и травматичного детства, шестнадцатилетняя героиня продала свою ДНК компании по клонированию. Теперь, годы спустя, после развода, она сталкивается с другой «версией себя», которая выросла в совершенно других условиях. К чему приведёт эта встреча? 4. Дж. Р. Доусон «Six People to Revise You». А вот и еще один победитель читательского голосования журнала «Uncanny». Главная героиня проходит экспериментальную процедуру, в рамках которой шесть ключевых людей из жизни (родственник, друг детства, партнёр и т.д.) описывают ее недостатки, чтобы затем провести "ревизию" личности и стать счастливее. Но, естественно, все сворачивает в необходимость принятия себя, в том числе в контексте квир-идентичности. 5. Изабель Ким «Wire Mother». Второй рассказ, перевод которого можно найти на фантлабе. Главная героиня — обычный подросток, и сталкивается с типичными подростковыми трудностями. Вот только мама, которая могла бы ее поддержать, загрузила сознание в компьютер из-за чего отношения с дочерью выстраиваются напряженные, а развязка будет шокирующей. 6. Эффи Сейберг «Laser Eyes Ain’t Everything». Единственный рассказ без обложки. Супергеройская сатира от автора с ограниченными возможностями. Главная героиня, совершая очередной подвиг, получает травму и оказывается прикована к инвалидной коляске. И хотя она до сих пор может метать из глаз лазерные лучи, это никак не помогает ей в борьбе с бюрократией профсоюза супергероев и попытках реабилитации и социализации.
Думаю, по обложкам хорошо видно, какие два журнала доминируют в современной англоязычной фантастике. А еще все произведения доступны для бесплатного прочтения, что показывает полную доминацию сетевых изданий над традиционной печатной прессой.
Сделав обзор основных прозаических номинаций, я должен признаться, что рассмотреть вообще всех номинантов — задача практически неподъемная. Поэтому по остальным пробежимся тезисно. Пусть Джон Скальци и не получил номинацию за лучший роман, но его цикл «Война старика», неожиданно продолженный в прошлом году, претендует на Хьюго. Среди комиксов особенно интересна графическая адаптация классического романа Урсулы К. Ле Гуин «Волшебник Земноморья». Настоящий мем случился в номинации "Лучшая связанная/нехудожественная работа", в которой среди серьезных культурологических трудов, вроде «Inventing the Renaissance: The Myth of a Golden Age» Ады Палмер, присутствует табличка в Excel! В кино и сериалах никаких откровений нет: номинированы эпизоды «Доктора Кто», «Киллербота», «Pluribus», «Разделение» (Severance) и «Колеса времени», а также «Андор» (2 сезон), «Франкенштейн» Гильермо дель Торо, «KPop Demon Hunters», «Микки 17», «Грешники» и очередной перезапуск «Супермена». Главной неожиданностью среди журналов можно назвать номинацию канадского журнала «On Spec»; все остальные журналы стабильно номинируются каждый год. Что можно сказать и про редакторов малой формы: Нил Кларк («Clarkesworld»), Шейла Уильямс («Asimov's»), Майкл Дэмиан Томас («Uncanny Magazine») — имена хорошо известны всем, интересующимся современной англоязычной малой формой.
На этом позвольте завершить обзор номинантов и перейти к анонсу второго сезона Хьюговых чтений, в рамках которых будут прочитаны и отрецензированы все произведения главных прозаических номинаций. Часть из книг уже удостоилась обзора в колонке, повторяться мы не будем, поэтому полный список выглядит следующим образом: -3. Аннали Ньюиц «Automatic Noodle» — обзор -2. Роберт Джексон Беннетт «A Drop of Corruption» — обзор -1. Амаль Эль-Мохтар «The River Has Roots» — обзор 0. Обзор рассказов (часть первая) — прочитанное до объявления финалистов 1. Ннеди Окорафор «Death of the Author» 2. Наоми Новик «The Summer War» 3. Антония Ходжсон «The Raven Scholar» 4. Оливия Уэйт «Murder by Memory» 5. Аликс Э. Харроу «The Everlasting» 6. Фрейя Марск «Cinder House» 7. Эмили Теш «The Incandescent» 8. Обзор рассказов (часть вторая) — прочитанное после объявления финалистов 9. Адриан Чайковски «Shroud» 10. Т. Кингфишер «What Stalks the Deep»
Дедлайн — 31 августа, когда будут объявлены лауреаты, а значит, времени осталось не так уж и много. Путешествие будет долгим и *вздыхает, глядя на список номинантов* весьма насыщенным. Присоединяйтесь.
Издательство ЭКСМО анонсировало сборник «Скитальцы», в который войдут все четыре романа одноименного цикла Марины и Сергея Дяченко — «Привратник», «Шрам», «Преемник» и «Авантюрист». Сборник выйдет в серии «Гиганты фантастики» и появится в продаже в мае. Предзаказ можно оформить по ссылке ниже
Аннотация :
…Мир храним праматерью всех дорог, она позаботится о верном путнике, скрашивая его одиночество. Дорожная пыль ляжет на полы плаща, пыль созвездий ляжет на полог ночного неба, а ветер с одинаковым усердием треплет облака и вывешенные на просушку простыни. Не беда, если душа выжжена солнцем, — страшнее, если ее опустошило пожарище. Не беда, если не знаешь, куда идешь, — хуже, когда идти уже некуда…
Добрый день, уважаемые друзья, коллеги, жители Фантлаба! Вашему вниманию предлагается новый (Тринадцатый) номер электронного журнала (киберзина) «НИИЧАВО», который планирует стать проводником в мир изучения и критики научной фантастики, фэнтези и исследования истории отечественного и зарубежного фэндома.
Выпуск нового киберзина НИИЧАВО посвящен замечательному британскому писателю Терри Пратчетту, чье творчество — это не просто книги. Это целая вселенная, которая дышит, смеётся и плачет, уместившись на спине четырёх слонов и гигантской черепахи. Она балансирует между глупым фарсом (вот волшебник, который не может запомнить заклинание, или постаревший герой-варвар, который действует по наитию) и глубочайшей философской трагедией (вот Смерть, который устал жить вечно, или городская стража, которая каждый день выбирает порядок, зная, что хаос всегда рядом).
Тратчетт широко известен своим искромётным юмором, но под всеми этими шутками скрывается глубокая грусть. Пратчетт писал о смерти, о старости, о потере, о несправедливости. Он знал, что мир не идеален и добро не всегда побеждает в одной отдельно взятой битве. Но он учит главному: человек — это то, что он делает, а не то, что с ним случилось. «Если сегодня ты стал чуточку лучше, чем вчера, — это уже победа. И не слушай никого, кто скажет иначе». Читать Пратчетта — значит научиться смеяться над тем, что обычно пугает, и находить человеческое там, где, казалось бы, одна только тьма. Это лекарство от цинизма. И оно работает. Поэтому, нам всем временами стоит заглядывать в его книги, чтобы найти там себя и ответы на вечные вопросы, щедро приправленные оптимизмом и светом. И помните, что Вас обязательно кто-то любит или полюбит также сильно, как нянюшка Ягг своего кота Грибо!
Сегодня в номере вас ждет беседа Леонарда С. Маркуса с Терри Пратчеттом о детстве, книгах, библиотеках и фэнтези, интервью с главным российским редактором книг Терри Пратчетта – Александром Владимировичем Жикаренцевым, эссе Грея Кохар-Линдгрена «Скажи это вкось. О богах, философии и политике в Плоском мире Терри Пратчетта», рецензия на свежую книгу Адама Робертса «Фэнтези: краткая история», прекрасные иллюстрации «Плоского мира» от Джоша Кирби и Пола Кидби, а на сладкое: впервые переведенный на русский язык рассказ Терри Пратчетта «Злоключения мистера Брауна».
Выпуск Тринадцать можно совершенно бесплатно (и так будет всегда) скачать с облака здесь. Либо пишите мне и я отправлю его Вам на почту.
Остальные номера можно скачать прямо с сайта ФантЛаб нажав кнопочку "ознакомительный фрагмент" на странице каждого из выпусков, либо пишите мне и я отправлю их Вам.
Редакция ждет ваших отзывов и комментариев на почту niichawo@internet.ru
В честь выхода переиздания романа «Ритуал» представляем подборку вопросов Марине и Сергею от подписчиков нашего ВК — сообщества. А какие вопросы возникли у вас при прочтении?
Расскажите, пожалуйста, как вы писали роман ВМЕСТЕ. Он с одной стороны такой женский и романтичный, а с другой совсем не похож на любовную лирику. Если это не секрет, расскажите как вы его писали? Какие-то сцены писала Марина, а Сергей правил? Может быть одному хотелось что-то дописать/убрать/изменить, а супруг (а) категорически был против? Может быть у Вас есть какие-то истории о создании Ритуала в таком духе? Очень интересно почитать :)
МАРИНА : Иногда у нас бывают споры, они же творческие дискуссии – и затяжные. Но мы научились находить консенсус. Однако в случае с «Ритуалом» споров не было, во всяком случае я не помню… Как-то все произошло на одном дыхании.
СЕРГЕЙ : Так ведь медовый месяц! Как тут спорить с Маринкой, если душа поет и хочется дарить нежность?
Как родились имена героев? У вас всегда такие органичные имена, и практически всегда не простые. Почему? Почему не Ирва и Аквель? Или Анна и Николай? Почему именно Юта и Арм-анн?
СЕРГЕЙ : Тайна сия есть великая. Эта имена принадлежат Маринке, а почему они такие, она и сама не знает.
МАРИНА : Они музыкальны.
СЕРГЕЙ : Вот видите – нет ответа. Попробуйте рассказать словами мелодию…
После экранизации Ритуал стал очень популярен, и по нему стали писать «некоммерческие продолжения» (фанфики). Как вы относитесь к такому роду творчества?
СЕРГЕЙ : С огромным интересом.
МАРИНА : И благодарностью.
Почему драконы рода Сам-Ара были оборотнями? Им это свойство как-то было необходимо – «в процессе эволюции»? И почему они, умея превращаться в людей, все-таки исполняли ритуал, поедая существо, отчасти подобное себе?
СЕРГЕЙ : Потому что все люди, по своей природе, немножечко оборотни – у нас мораль и разум сидят на биологической звериной платформе, как писал Терри Пратчетт (цитата по памяти) – «где падающий ангел встречается со встающей на ноги обезьяной». Психолог Юнг писал об общности вины за давнее каннибальство…
МАРИНА : Пожирание себе подобных – пожирание во всех смыслах, не обязательно ножом и вилкой – для человека вечная проблема, то есть проблема объяснить себе, почему нельзя этого делать. А вдруг некоторым можно? Тварь я дрожащая, или дракон огнедышащий?
Понятно, что если бы Арм-Анн не мог перевоплотиться в человека, не было бы того сюжета, каковой мы имеем в «Ритуале». Но все-таки не совсем ясно, насколько «органичным» для дракона-оборотня (и оборотня вообще) является пожирание человека... Или же это допущено намеренно — с целью усиления метафоры «ритуал пожирает человека»? То есть: исполняя ритуал, человек уничтожает часть самого себя?
МАРИНА : Скорее, все-таки, исполняя ритуал, дракон утверждает свое древнее право жрать принцесс.
СЕРГЕЙ : Метафора тоже имеет право на жизнь… Ритуал ритуалу рознь. Есть полезные – как, скажем, зубы утром чистить. А есть и самопожирающие – например, выходит замуж или жениться по дворцовым предписаниям, а не зову сердца.
Если поедание принцесс давало драконам какие-то дополнительные силы и укрепляло их сладостью и радостью, то что должно было произойти с драконом, который не ел принцесс?
ОТВЕТ : Ну, это же не физиологический процесс – они наполнялись силой и радостью от того, что соответствуют ожиданиям. Соответствовать ожиданиям – приятно. А тот, что не ел, впадал в депрессию – он не соответствовал.
Почему Юта была так сильно шокирована тем, что драконы оказались людоедами — она ведь и до пояснения значения слова "промысел" знала, что ее могли съесть? Да и зная о тысячелетней истории драконьего рода сложно представить себе, что человечество (в том числе Юта) пребывало в полном неведении относительно судеб украденных принцесс... Ведь знал же Остин откуда-то, что к дракону нужно ехать именно по этой дороге...
МАРИНА : Ну, речь же не идет о человечестве в современном понимании. Это время мифа – люди живут небольшой общиной в своем королевстве, княжестве, городке, деревне и верят, что за морем все жители с собачьими головами. Их никто не видел, но они точно есть. А если выйти за межу дальнего поля, можно встретить русалку. Все представление о мире – полубыт, полулегенда. Нет массива информации о драконах – кто-то вроде говорил, что они ели принцесс. Но не Арман же, думает Юта, он вполне себе человек.
СЕРГЕЙ : Психологическая защита, опять же, — нет, он не мог, только не он, только не меня.
МАРИНА : А что до дороги к дракону, которую нашел Остин – так это тоже из области мифов или даже сказок: налево пойдешь – коня потеряешь. Кто-то когда-то ходил налево и знает, что там?
Почему Арм-Анн в облике дракона не мог разговаривать по-человечески, а Юкка мог?
МАРИНА : Юкка не был оборотнем, ему приходилось артикулировать тем, что есть. Вряд ли там могла быть хорошая дикция. А у Армана был на выбор речевой аппарат дракона – и человека.
СЕРГЕЙ : Учиться говорить с полным ртом огня – ну зачем? Вот попробуйте!
Почему именно Юта расшифровала пророчество — ведь носителем языка является Арм-Анн? Даже если предположить, что он знает язык плохо и не очень горит желанием заниматься этим древним текстом, который возможно только усугубляет его душевный недуг... То почему пророчество не смогли расшифровать драконы, жившие до Арм-Анна и хорошо владевшие древним наречием?
ОТВЕТ : А кто сказал, что они его не читали? Пророчество-то адресное, каждый читает про себя и для себя.
Скрыт ли какой-то дополнительный смысл в созвучии имен Юты и Юкки?
ОТВЕТ : Вроде бы нет.
Как мог Арм-Анн, 5 дней летевший до земли Прадракона и долетевший фактически на автопилоте, проведя еще несколько дней в пустыне без еды и питья, проделать путь обратно в два раза быстрее, да еще и победить морское чудовище? Остается только предполагать, что в пустыне он очень основательно пополнил свои «энергетические запасники» и что ради великой цели способен был преодолеть свои физиологические границы...
МАРИНА : Совершенно верное предположение! Арман прикоснулся к истокам. Туда он летел в депрессии, обратно возвращался в ажитации. Человек в экстремальной ситуации может приподнять автобус, что уж говорить о драконе.
СЕРГЕЙ : Да причем здесь пустыня и аккумуляторы? Он узнал, что грозит Юте… Любовь – это и есть высокооктановый бензин. По себе знаю)))
Некоторое послевкусие остается после фигуры Смотрящего, которого встречает Арм-Анн на Земле Прадракона. Как-то немного несолидно выглядят его полунамеки и вопросы (ведь он-то и так все знает наперед), в которых проступает какое-то желание поиграть на душевном равновесии Арм-Анна, что ли...
ОТВЕТ : Да, пожалуй. Тот товарищ совершенно внеморальный, нечеловеческий и обалдевший от тысячелетней скуки.
Как могла Юта, после полета на драконе и откровения в гнезде калидонов, так легко отказаться от Арм-Анна в пользу своих юношеских фантазий, ведь она хотела что-то сказать ему, когда он вернулся? И почему она так поздно вспоминает о нем, только когда начинаются сложности в ее королевской жизни? Предполагаю, что основной причиной тому был тот факт, что Юта не успела полюбить Арм-Анна, а Остин был мечтой ее детства и юности — и она окунулась в это предугадываемое раньше, а теперь наконец возможное счастье. И жила в нем по инерции, как в угаре — до того момента, пока не поняла, что не любима...
ОТВЕТ : Ну вы прекрасно отвечаете на свой же вопрос, лучше не ответить)
Что означает видение девочки, пришивающей черные пуговицы к подвенечному платью? Для меня этот образ остался непонятен.
ОТВЕТ : Черные пуговицы на подвенечном платье – знак несчастья, предчувствие траура.
Зачем так изменили сюжет книги «Ритуал» для фильма «Он-дракон»?
ОТВЕТ : Мы уже отвечали на похожие вопросы. Повторим – так увидели историю Армана продюсеры и режиссер, благодаря чему у нас теперь есть две истории. И нам это интересно.
Кто же спит под фундаментом замка Арм-Анна (может невнимательно прочитал и ответ есть в книге, или же есть отсылка к этому в других книгах)?
МАРИНА : Спящий под замком – тоже из системы мифов, тайного магического знания о том, как устроен мир. Когда мы писали «Ритуал», то, как древние люди, понимали все буквально – спит, мол, какое-то неведомое чудище, а если проснется – вот тут-то и настанет конец света. А теперь понятно, что Спящий – просто метафора, образ вроде кощеевой иглы, которая в яйце, а яйцо – символ мироздания. Вот как-то так.
Какова была мотивация Армана, когда он просватал Юту Остину? Ведь он прекрасно знал, что Юту в ее мире никто особенно не любил, кроме Май, пожалуй. У меня создалось впечатление, что родители, конечно, были к ней привязаны, но даже как будто ее стыдились, то же самое чувствовала и Вертрана, по-моему. А ведь он единственный, кто спасал ее, берег, говорил ей комплименты, зачем он отпустил ее в этот недобрый для нее мир? Вообще мне поведение Армана напомнило поведение Настасьи Филипповны из «Идиота», она считала себя недостойной князя Мышкина, поэтому то приближала его, то отталкивала, в конце концов путем интриг просватала его Аглае. Мне показалось, что Арман тоже настолько не любит себя, что боится сам стать счастливым и дарить любовь. А что вы, как авторы, вложили в его поступки?
МАРИНА : Юту, может быть, и не особенно любили, да и то не факт: она со своей подростковой ершистостью обижалась на мир сильнее, чем он того заслуживал. Но ведь это был ЕЕ мир, родной, привычный, где ее оплакивали и ждали. Вот Арман и решил, что «так будет лучше для Юты», пожертвовал своим счастьем ради ее благополучия. Арман и Юта оба ошибались: ведь и Юта, увидев Остина на коне, первым делом пришла в восторг.
СЕРГЕЙ : Как психиатр, отмечу, что на поведение Армана в момент выбора все же оказывали влияние и его комплексы и детские травмы. Но затем он прошел сложный этап самопознания и многое понял. Так что здесь все в диалектике, в единстве противоположностей и взрослении чувств.
Как же выглядит морское чудище Юкка? Если опереться на небольшие фрагменты описания Юкки в романе, то можно сделать вывод : это прямоходящее чудище с шеей и плечами, руками и ногами. Но при этом снабженное щупальцами и клешнями) Как вы его себе представляете? У меня еще со времен первого прочтения романа возникли стойкие ассоциации с творчеством писателя Говарда Лавкрафта и самым известным его порождением — Ктулху) Можно ли сказать, что лавкрафтиана оказала на вас какое-то влияние, а Ктулху и Юкка — родственники?)
ОТВЕТ : Нет, Юкка – это точно не Ктулху, и Лавкрафта мы на тот момент не читали. Ужас Юкки, как мы себе представляем – в том, что он состоит из фрагментов, как кошмар. Юкка – трансформер из хитина, слизи, всего, что может присниться в кошмаре, Он существует в мути, поднявшейся со дна, его никогда не видно целиком. И этим он особенно страшен. Что касается Лавкрафта и его воздействия на нас... Конечно, это один из отцов хоррора, критики даже выделяют отдельный поджанр «лавкрафтовские ужасы», куда входит и мифология Ктулху. Но в годы импритинга — детства и юности — нас куда больше впечатлил тот же Гоголь с его «Вием», чем все мороки Кхулту
Будет ли продолжение романа (финал был открытым и я додумывала новый вариант после очередного прочтения)?
МАРИНА : Все может быть…. Мы ведь тоже любим этот роман, роман нашего медового месяца.
СЕРГЕЙ : Говоря о судьбах Юты и Армана, хочу ответить словами песни:
облако тэгов
