Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.
Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.
Открыта для ознакомления серия омнибусов и объёмных крупноформатных сборников, в рамках которой переиздавались ранее выходившие русскоязычные и переводные произведения в жанрах фантастики и фэнтези. Многие циклы в полном объёме изданы не были. В 2013 году серия закрылась, но в 2019 году были выпущены тома «Пламя и кровь» и «Мир Льда и Пламени» Джорджа Р. Р. Мартина, после чего серия закрылась окончательно.
Типичное оформление книг серии без особой фантазии:
От себя добавлю, что отдельные романы из серии читал, но саму серию не покупал, ибо "кирпичи" тяжело держать в руках при чтении. Это раз, а два — серия сплошных неоднократных переизданий.
Сегодня, 10 апреля 2026 года, в день рождения Андрея Дмитриевича Балабухи (1947-2021), замечательного писателя-фантаста, размещаю интервью с его вдовой Татьяной Витальевной Громовой, поэтессой. Из интервью читатели узнают больше о личности Балабухи, его прошлом, неизданных произведениях и многом другом.
Учитывая, что многие произведения Андрея Дмитриевича ориентированы в первую очередь на взрослых читателей, считаю разумным поставить на интервью маркировку 18+.
А.Д. Балабуха, кот Бегемот и Т.В. Громова (фото из личного архива Т.В. Громовой).
* * *
– Татьяна Витальевна, как Вы считаете, чем можно объяснить тот факт, что Андрей Дмитриевич работал в самых разных жанрах – из-под его пера выходила не только фантастика, но и публицистика, историческая проза и даже поэзия, не говоря уже о переводах?
– Да, Сергей, к тем жанрам, что Вы перечислили, надо ещё добавить Балабуху-критика, составителя отдельных сборников и книжных серий, а также литературного и научного редактора. И – небываемое бывает – не имея диплома о высшем образовании, он был член-корреспондентом Метрологической Академии Российской Федерации, а также членом Санкт-Петербургского Союза учёных.
Ему были интересны все стороны литературного процесса, все жанры, за исключением, пожалуй, одного, который ему был неподвластен – драматургии. Балабуха был ходячей энциклопедией, мог авторитетно поддержать разговор на любую тему, с любым собеседником. И с раннего детства (буквально с четырёх лет) он очень много читал. По его рассказам, первой осиленной им книгой был «Дон Кихот» Сервантеса в дореволюционном издании.
Его мама, Тамара Владимировна, была машинисткой, и печатать на пишущей машинке Андрюша научился гораздо раньше, чем писать от руки. Нажимал на клавиши одним пальцем, и эта привычка – печатать одним пальцем – сохранилась у него до старости.
В школьные годы он, единственный из класса, получил разрешение сдавать сочинения в машинописном виде по причине очень неразборчивого почерка. Школьником он вдоль и поперёк изучил Ленинград: садился в первый попавшийся трамвай или автобус, доезжал до кольца и возвращался пешком, изучая и запоминая окрестности.
В отрочестве Андрей посещал клуб юных археологов при Эрмитаже, несколько раз ездил на раскопки, ходил в литературное объединение «Дерзание» при Дворце пионеров. Дважды на летних каникулах жил в цыганском таборе (это отдельная история), где научился обращаться с лошадьми и холодным оружием. И даже по разрешению патриарха Алексия Первого, с которым состоял в переписке (тоже отдельная история), был вольным слушателем лекций в Духовной семинарии.
На протяжении жизни им собрана внушительная библиотека (кто бывал у него в гостях на проспекте Бакунина, могут подтвердить), полки для хранения книг он мастерил сам. Причём независимо от давности прочтения он помнил и авторов, и содержание прочитанных книг и мог компетентно поддержать беседу о когда-то прочитанном. Один из афоризмов Балабухи: «“Ни дня без строчки” – отменный рецепт Олеши; но не менее важно – ни дня без прочитанной книги».
Работал и топографом, и фотографом, и шлифовальщиком зеркал, и техником, и аквалангистом, и рентген-дефектолоскопистом, и бог знает кем ещё.
С таким богатейшим жизненным опытом просто невозможно не стать писателем.
Вот его слова: «Работал – ради хлеба насущного – с большим или меньшим интересом где угодно и кем угодно. А попутно писал. Пока не выяснилось, что все мои увлечения, все интересы, все работы – просто опыт, нужный, чтобы писать. В самом деле, сколько себя помню – всегда сочинял что-нибудь, на забаву самому себе, своим друзьям-приятелям…» Рассказывал о жизни во всём её многообразии.
А.Д. Балабуха (фото из личного архива Т.В. Громовой).
– Я слышал, что он собирался в морское путешествие на собственной яхте?
– Это было его болью и несбывшейся мечтой. Андрей был влюблён в море, тому подтверждение – его роман «Нептунова арфа». О яхте – да, мечтал, и однажды по счастливому стечению обстоятельств даже появилась возможность её купить. И купил. И несколько часов был абсолютно счастлив. Но при спуске на воду трос оборвался, и ещё не целованная водой красавица разбилась о бетонную площадку. То, что от неё осталось, восстановлению не подлежало. Деньги вернули, однако новой возможности покупки уже не было. Андрей не любил об этом вспоминать.
«Нептунова арфа», издание 1986 года, иллюстрация на обложке Б. Федотова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
– Некоторые мои знакомые очень любят его космический цикл «Люди кораблей». А какое произведение, по Вашему мнению, можно считать его визитной карточкой?
– Андрей Дмитриевич много лет занимался с петербургскими писателями, он действительно был настоящим Учителем. Что, как Вам кажется, привлекало его в работе с молодыми авторами?
Андрей Дмитриевич не раз подчёркивал, что ему невероятно повезло на встречи с замечательными людьми, у которых было чему учиться. И процесс этот всегда двусторонний. Он научился у своих разнообразных учителей быть самому великолепным учителем. Вот его слова: «Главное в жизни – умение безоглядно дарить всё, чем богат: время, знания, силы, любовь, дружбу, доверие и уважение, ибо, одаряя, становишься лишь богаче». По-моему, лучше не скажешь. И Балабуха в этом отношении – миллиардер.
«Люди кораблей», издание 1983 года, иллюстрация на обложке Л. Епифанова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
– Все ли его произведения опубликованы? Или что-то еще осталось в столе и ждёт своего часа?
– Вот уже несколько лет как подготовлена к печати и ждёт финансирования его книга «Фантастика и не только». В неё вошли семь его рассказов, написанных в последнее десятилетие (раздел получил название «Правдивая фантастика») и дюжина очерков разных лет (под общим названием «Фантастическая правда»). Автор сам составил её и подготовил к изданию. Эти короткие произведения вместили в себя необычайно широкий круг интересов, огромный жизненный и творческий опыт, а также философские размышления Андрея Дмитриевича об истории, современности и повседневности. Умение сделать читателя сопричастным происходящему в книге – это доказательство силы писательского таланта. Впрочем, Андрей Балабуха в таких доказательствах не нуждается.
– Андрей Дмитриевич с начала 90-х организовывал вручение созданной им Беляевской премии. Расскажите, как сейчас дела у премии?
– Премия живёт, развивается и продолжает ежегодно вручаться на Беляевском фестивале в Пушкинском доме культуры. В этом году фестиваль состоится в конце сентября.
«Пробный камень», антология, составленная А.Д. Балабухой, издание 1988 года, иллюстрация на обложке В.О. Полякова (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
– В его произведениях встречаются афористичные строки, и даже в 2025 году были выпущены значки с его цитатами и портретом. Так, у меня есть подаренный Вами значок с фразой «Когда увядает красота, расцветает ум». А какой у Вас его любимый афоризм? Или, если угодно, чему самому важному Вы научились у Андрея Дмитриевича?
– Для меня каждый день, каждый час рядом с ним был ни с чем не сравнимой учёбой.
Любимых афоризмов много. Например, вот эти:
«Писатель – это искра Божия плюс неиссякаемое упорство в овладении ремеслом».
«Писатель не имеет права учить жизни – он может лишь увлекательно рассказывать, какова она, эта жизнь».
«Три моих эпохи», издание 2019 года, портрет А.Д. Балабухи на обложке работы С. Шикина (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Семидесятый выпуск. Медленно, но упорно движемся к сотому. Надеюсь, доживем.
цитата
Как принято выражаться, обещанного три года ждут – нашим слушателям пришлось ждать три месяца, но наконец мы сделали это! Одна из традиций «ФантКаста» – подводить фантастиковедческие итоги года. В этом сезоне мы немного задержались, но вот наконец все нужные книги, посвященные фантастической литературе и кино, прочитаны или хотя бы перелистаны, и наш постоянный ведущий, книжный обозреватель Василий Владимирский, готов поделиться своими персональными, глубоко субъективными оценками. Разумеется, не о каждом издании 2025 года, на это не хватило бы времени, но о самых важных и заметных из них. Кто может – пусть сделает больше!
И вновь из закромов сайта «Пан Оптыкон» пана Давида Гловни (Dawid Głownia, PAN OPTYKON, http://pan-optykon.pl Немного о восприятии великолепного французского писателя и художника АЛЬБЕРА РОБИДА в Японии. Запись от 16 января 2020 года).
ФУТУРИСТИЧЕСКИЕ ВИДЕНИЯ АЛЬБЕРА РОБИДА в РАННОМ ВОСПРИЯТИИ КИНО в ЯПОНИИ
(Futuristyczne wizje Alberta Robidy we wczesnej recepcji filmu w Japonii)
Раннее продвижение и восприятие кино в Японии были сосредоточены на технологическом аспекте нового медиа. Проекционные кинокамеры рассматривались как воплощение научной мощи Запада, как то, к чему Япония должна стремиться, и как нечто само по себе привлекательное, особенно для тех, кто интересуется наукой и технологическими инновациями.
Введение в «Автоматическую фотографию» ("Jidō shashinjutsu"), первую японскую значительную публикацию о кинематографе, напечатанную в 1897 году, всего через два месяца после премьеры кинематографа в Японии, является ярким примером восхищения японцев кино как технологическим феноменом.
Автор, скрывшийся под псевдонимом Сюдзин Дайторо (Shujin Daitōrō), не только не пожалел восторженных отзывов о кинематографе — по его словам, это нечто невероятное, о чем никогда раньше не слышали и чего раньше никогда не видели, не сравнимое ни с чем, что появлялось до него, собирающее хорошие мнения в каждом месте каждой страны, среди многих глав западных государств, от царя России до короля Италии и президента США и так далее — но также заявил, что с его появлением реальность превзошла самые смелые предсказания писателей-фантастов. Начало введения звучит так:
«В 1830 году один французский писатель описал будущее в романе под названием “Двадцатый век”. В нем он предоставил читателям аэропарки, залы изучения боевых искусств в каждой школе, а также множество изобретений, выходящих за пределы воображения, каждое из которых удивительнее предыдущего. В современном мире прогресс неудержим в своём движении вперёд. Появляется все больше и больше великих изобретателей. (…) Кинематограф, изобретение французского учёного, превосходит все удивительные идеи, которые можно найти в фантастических романах подобного рода. В феврале того же года этот кинематограф — или “автоматические фотографии” — прибыл в Японскую империю и был показан в Осаке» [1].
Книга, о которой он пишет — «Двадцатое столетие» (“Le Vingtième Siècle”), первая часть футуристической трилогии АЛЬБЕРА РОБИДА (Albert Robida) — рисует смелыми широкими мазками жизнь во Франции 1952 года.
На самом деле книга была опубликована не в 1830 году, а в 1883 году, что важно, поскольку к моменту ее публикации в общественном сознании уже появилась идея «движущихся изображений».
Хотя автор книги «Автоматическая фотография» прямо не указывает на это, его, вероятно, больше всего поразила концепция телефоноскопа (téléphonoscope) — камеры, объединяющей функции видеотелефона и телевизора, позволяющей пользователям совершать видеозвонки и смотреть широкий спектр аудио, информационных, образовательных и развлекательных программ на большом экране.
Утверждение о том, что технологические предсказания — или фантазии — содержащиеся в романе АЛЬБЕРА РОБИДА уступают кинематографу, позволяющему проецировать немые фильмы продолжительностью в несколько десятков секунд, — это, безусловно, преувеличение. Однако оно хорошо отражает дух времени (zeitgeist) той эпохи, главными лозунгами которой были наука и прогресс, а также риторику «технологического чуда», так охотно использовавшуюся импортерами кинооборудования.
Ниже приведены две иллюстрации, показывающие телефоноскоп из первого издания книги АЛЬБЕРА РОБИДА.
P.S. Подробное обсуждение футуристической трилогии АЛЬБЕРА РОБИДА см.: Philippe Willems, A Stereoscopic Vision of the Future: Albert Robida's Twentieth Century, «Science Fiction Studies», том 26, No 3, 1999, стр. 354-378.
Владимир Савченко всегда отличался умением афористически формулировать фундаментальные мировоззренческие максимы. (Я в этой колонке ранее приводил одно из таких.) В социально-утопическом романе «За перевалом» (написан в 1970–75 гг., опубликован в 1984), описывающем коммунистическое будущее Земли, в лекции для школьников Савченко устами одного из персонажей утверждает следующее:
«Разумные существа — а что это, собственно, такое? Мы считаем разумными себя — лично себя побольше, других поменьше. Но всегда ли мы разумны? Как это определить? Я скажу вам критерий, и будет хорошо, если вы усвоите его надолго.
Конечных результатов деятельности два: знания и рассеянное тепло. Только эти два, всё прочее: производство вещей и пищи, сооружения, транспортировки, даже космические полёты — лишь промежуточные звенья. Рассеивание энергии уменьшает выразительность нашего мира — накопление знаний её увеличивает. Эти две штуки — энтропия и информация — настолько похожи, что в строгих науках они и описываются одинаковыми формулами, только с разными знаками; то есть они стороны чего-то одного, что мы ещё не умеем назвать. Так вот: по-настоящему разумна та деятельность, когда вы больше добыли знаний, чем рассеяли энергии. А ежели наоборот, то даже если на промежуточных этапах её появляются такие интересные вещи, как штаны или звездолёты, — в целом, по-крупному, она разумной не является. Это равно справедливо и для отдельных людей, и для человечества в целом».
Будут ли возражения?
Кстати, удивительное дело, но этот примечательный роман переиздавался (если не считать микротиражного издания) лишь единожды – в 1995 году в составе трёхтомника избранных произведений В. Савченко нижегородского издательств «Флокс». Ни в трёхтомник АСТ в серии «Классика отечественной фантастики» (2002–2003), ни в двухтомник «Азбуки» в серии «Мир фантастики» (2016–2018) эта программная вещь автора, увы, не вошла.
облако тэгов
