Калейдоскоп фантастики

Публикации их первых опытов в жанре фантастики датированы концом 1966 года. И вот уже третий год романы, повести, рассказы А. и С. Абрамовых не сходят со страниц журнала «Смена» и альманаха «Мир приключений», а издательство «Детская литература» выпускает их сборники в «Золотой библиотеке». Можно было бы порадоваться такому успеху, если бы...

Ревнители суровой научности, вероятно, могли бы обвинить Абрамовых в том, что их фантастические пассажи зачастую вступают в противоречие с законами мироздания (скажем, с законом причинности). И действительно, невидимые браслеты, которые мгновенно переносят своих владельцев в любое место земного шара, или метеориты с разноцветным сиянием, тоже занимающиеся перекидкой людей, но уже в воображаемые миры, — это все псевдонимы волшебной палочки, несмотря на весьма наукообразное обличие, что-нибудь вроде «концентрации субквантового биополя». Однако, с моей точки зрения, в этом нет беды. Волшебные сказки издавна пользовались не меньшей популярностью, чем нынешняя научная фантастика. Правда, сказку не стоит выдавать за что-либо иное, но в любом случае остается главное: для чего, с какой целью придумываются различные чудеса, или, говоря проще, какова идея данной вещи. Пусть сказка – «ложь», но должны быть в ней и «намек» и «урок»! Тут-то и обнаруживаются зияющие пустоты на месте атомов. В большинстве произведений Абрамовых есть, как положено, тема, сюжет, фабула, композиция, экспозиция, а вот идеи, цели нет.

Первая крупная повесть Абрамовых — «Хождение за три мира». Здесь выясняется, что существует, помимо окружающей нас действительности, еще множество параллельных миров, одинаковых с нашими, за исключением незначительных деталей. В соседнем мире, к примеру, вместо кинотеатра «Россия» на площади Пушкина стоит высотная гостиница. Во всех этих мирах у каждого человека есть двойник с тем же именем-фамилией: жены и профессии, правда, отличаются. Миры могут общаться с помощью передачи сознания в мозг «параллельного» субъекта. Этакий вариант джеклондоновского «Межзвездного скитальца». На первый взгляд, выдумка кажется довольно любопытной, но с каждой страницей все настойчивее оформляется мысль: а все-таки зачем это, зачем понадобились авторам две-три Москвы, две-три Отечественных войны и т. д. В том же «Межзвездном скитальце» путешествующее сознание героя служит, в частности, для объединения цепи новелл, каждая из которых имеет собственное наполнение. Но прогулки Сергея Громова за один ли, за три ли мира сами по себе неинтересны. Ничего серьезного с героем в этих прогулках не происходит, о посещаемых мирах мы мало что узнаем, да и что о них узнавать, ведь везде одно и то же. Стоило ли затевать столь грандиозный научный (и литературный) эксперимент, чтобы в одном из миров задержать поддонка, который намеревался остаться за границей во время туристической поездки. Это, кажется, наиболее значительный поступок героя.

Потом Абрамовы перебрасывают своего героя в мир, который обогнал нас на столетие. Ну, наконец-то авторы получили прекрасную возможность – сейчас они опишут коммунистическое завтра. Одна эта глава во многом оправдала бы накладные расходы, которые потребовались, чтобы до нее добраться. Но – поразительное дело! – авторы не хотят воспользоваться этой возможностью, откровенно уходят от нее, поместив своего героя в больничную палату, откуда многого не увидишь. Итак, истрачено четыре печатных листа, а результат? Что получил читатель?

Я подробно остановился на этой повести потому, что чуть ли не все произведения Абрамовых в различных вариантах повторяют «Хождение за три мира». В них вновь и вновь возникают те или иные параллельные миры. Что ж, фантастика в конце концов для того и изобреталась для того, чтобы создавать параллельные миры. Как в них проникнуть – на звездолете, на диких гусях или с помощью чародейства, — дело, повторяю, третьестепенное: важно, чтобы было, к чему стремиться, а то, может, и нет смысла удаляться от здания издательства «Детская литература» в Малом Черкасском.

И вот еще о чем надо сказать. Читаешь рассказ за рассказом, повесть за повестью, и тебя охватывает ощущение, что все это уже где-то было. Нет, речь идет не о плагиате. Но стоит напрячь память — и вспоминаешь нечто подобное у С. Лема, И. Ефремова, Ф. Хойла и других советских и зарубежных писателей. За таинственной лабораторией фашиствующего профессора Лефевра («Фирма «Прощай оружие!») встают точно такие же лаборатории из рассказов А. Днепрова, за путешествием советского девятиклассника в дореволюционную Москву («Глаза века») – «Голубой человек» Л. Лагина, рассказ «Спокойной ночи!» — это фантазия на темы рассказа Л. Альдани «Онирофильм», за двойниками неясного назначения во «Всадниках ниоткуда» прячутся уже упоминавшиеся лемовские фантомы и т. д. Бывает фантастика пусть плохая, но все-таки первичная. А это фантастика вторичная, производная.

Нельзя, правда, не отметить, что в книгах Абрамовых наличествуют и занимательность, и непринужденность изложения. Можно найти также и меткие наблюдения, живые диалоги – такие страницы показывают, что мы имеем дело с людьми способными. И если бы они работали с большей ответственностью, в советской фантастике мог бы появиться новый писательский дуэт, который спел бы что-либо свое, пусть даже не очень громко.

Строго говоря, произведения Абрамовых относятся к фантастике лишь внешне, потому что фантастика сегодняшнего дня – это литература больших нравственных, социальных, философских проблем. У Абрамовых же приключения описываются ради приключений.

*Александр Абрамов, Сергей Абрамов. «Тень императора». Издательство «Детская литература». М. 1967.

Александр Абрамов, Сергей Абрамов. «Всадники ниоткуда». Издательство «Детская литература». М. 1968.

«Литературная газета» от 19 февраля 1969 года (№ 8). Стр. 5

"В коробке было много чего, но я запомнил две вещи: это солдатская медаль «За отвагу» и пожухлая фронтовая газетка времен войны, в которой была напечатана статья «Подвиг ефрейтора Смоктуновича». В ней рассказывалось о том, как он со своим отделением переправился через реку и, закрепившись, долгое время удерживал плацдарм." (Анатолий Ким. Гений. Повесть о Смоктуновском // Владивосток: Валентин, 2015 г.).

Продвинутым Искателям ещё одно задание: найти упомянутую газету времён Великой Отечественной войны.

----------------------

Предлагаю посетить:

Выставка «Многоликий, но единственный», приуроченная к 100-летию со дня рождения Иннокентия Смоктуновского (1925–1994). Открылась 26 марта в Музее МХАТ в Зеленом фойе МХТ имени А.П.Чехова.

---------------------------------

Вечер к 100-летию И. М. Смоктуновского.

100-летию со дня рождения великого русского артиста Иннокентия Смоктуновского (28.03.1925 – 03.08.1994) Московский Художественный театр посвящает вечер «Люблю. Целую. Кеша». В его основе переписка 30-летнего Смоктуновского и его жены Суламифи, письма, отражающие время, когда всё только начиналось – отношения, семейная жизнь, путь к успеху, в который Суламифь верила больше, чем Иннокентий. Признание гением, слава, роли, вписанные в историю искусства, подмостки великих театров, всенародно любимые фильмы – всё впереди, а пока: «…не беда, коли звезды поначалу достают палкой, ведь надо учиться чем-то тянуться к ним».

Письма, хранящиеся в фондах Театрального музея имени А. А. Бахрушина, ранее не публиковались и публично прозвучат впервые. В 2024 году театроведом Александрой Машуковой по ним была создана документальная пьеса «Дорогая моя находка», которая стала фундаментом... вечера. В режиссёрской версии пьесы использованы фрагменты мемуаров И. М. Смоктуновского «Быть!».

«Ты для меня – надежда на будущее. Ты для меня – находка, желанная и дорогая, при которой я не утрачу собственного "я"».

Премьера спектакля состоится 20 апреля 2025 года.

Режиссёр — Павел Ващилин.

Действующие лица и исполнители:

Он, многоликий, но единственный — Илья Козырев;

Она, единственная, но многоликая — Ульяна Глушкова, Елизавета Ермакова, Мария Сокольская, Владислава Сухорукова.