Калейдоскоп фантастики

Грустной историей издания продолжений романа автор поделился в интервью, которое дал Ольге Славниковой ещё в 1998 году: «И этот мой роман, и другие мои вещи «рецензировались», а попросту затаптывались. Семнадцать лет подряд, начиная с 1974 года, Облкниготорг просил переиздать «Я вернусь через тысячу лет», но такая возможность была перекрыта. Писатель-сатирик Игорь Тарабукин сказал тогда хорошую фразу: "Этому бы роману да другого автора…"!. Такова была установка Госкомиздата, которую вполне разделял отдел пропаганды и агитаций обкома партии. Когда я узнал о совещании, где меня было рекомендовано «поменьше издавать», я пришел и рассказал об этом маме. И она спросила: «Думаешь, при другом строе было бы лучше? Ты не знаешь капиталистов». И матушка моя покойная оказалась совершенно права. Что дал мне дикий российский капитализм? Пока «Книжный клуб», заказавший новый вариант романа, не предоставил мне возможности нормально работать, я жил тем, что распродавал свою библиотеку. Относил книги в букинистический магазин, вообще всем, кто брал. Часть книг просто снимал с полок, часть предварительно переплетал для продажи. Я, между прочим, переплетчик, сделать из старой книги новую для меня не проблема».

И. Давыдов. Я вернусь через 1000 лет. — Свердловск: Средне-Уральское кн. изд-во, 1973 г. Серия: Уральская библиотека. Приключения. Фантастика. Путешествия. Тираж: 100000 экз.

Начальная книга эпопеи рассказывает о том, как на Земле сначала готовятся, а потом на огромных космических кораблях отправляются отряды юных добровольцев (главному герою романа Сандро Тарасову в это время – 19 лет), на планету Рита, названную по имени первой погибшей здесь земной женщины. Рита – практически полная копия Земли, расположенная в сотне световых лет от Солнечной системы. Земляне задумали продвинуть общество дикарей — обитателей Риты, пребывающее в каменном веке, далеко вперёд: оно должно перепрыгнуть через несколько ступеней развития, не повторяя "всех тех бесчисленных кровавых ошибок, которые совершило за свою историю земное человечество". Жители Земли не сразу решились вмешаться в судьбу ритян: была проведена всепланетная общественная дискуссия, в которой победили прогрессоры, выступающие за активное вмешательство в судьбу жителей другой планеты, очень похожих на людей (аборигены даже могут иметь с землянами общее потомство).

Исай Давыдов. Я вернусь через тысячу лет. _ Екатеринбург: АРД ЛТД, 1998 г. Тираж: 15000 экз.

Сандро Тарасов размышляет: "Мы не участвовали в той давней, самой широкой дискуссии в истории Земли. Однако нам отвечать перед Историей за судьбу целой планеты и ее народов. А ведь мы еще мальчишки и девчонки. Мы очень немногое знаем и умеем. Наши ошибки, даже самые малые, могут стать великими кровавыми бедами для человечества Риты. Наши подвиги, даже самые скромные, могут ускорить его прогресс на целые века. От нас слишком многое будет зависеть. Даже чересчур многое. Потому что мы будем невероятно сильны на этой дикой планете. Но большая сила требует и большой осторожности. Ибо неосторожная сила – бедствие. Даже если она и добра. Доброты у нас хватит. Вот хватит ли осторожности?".

Рисунок Алексея Тертыша к первому изданию первой книги романа Исая Давыдова "Я вернусь через 1000 лет" (1969).

Тут надо заметить, что полёт на Риту продолжается около двухсот лет по земному времени и технически возможен лишь в одну сторону, то есть, добровольцы покидают Землю навсегда. Прошедшие тщательный отбор переселенцы в новый дикий мир предварительно проводят два года в уральском тренировочном лагере «Малахит», где их учат занятиям, давно забытым в коммунистическом будущем: валить лес, строить дома, делать деревянную мебель. Земляне собираются прочно обосноваться на Рите, поэтому в «Малахите» юношей и девушек "смешивают" в равных количествах, и каждый выбирает себе половину. Любишь, не любишь: если хочешь лететь – женись или выходи замуж, на Риту отправятся только супружеские пары. Исключений нет, руководители экспедиции считают, что узами брака колонисты будут защищены от личных трагедий. К сожалению, эта предосторожность пионеров Риты от трагедий не спасла...

Рисунок Алексея Тертыша к первому изданию первой книги романа Исая Давыдова "Я вернусь через 1000 лет" (1969).

Решение об обязательных бракосочетаниях не коснулось только одного человека – матери Сандро Тарасова. Дело в том, что незадолго до отправления на Риту очередного коллектива переселенцев, с которым должен был лететь Сандро, в производственной аварии гибнет его отец, занимавшийся созданием особой пластмассы, необходимой в космосе. Вижу тут намёк на реальные события из жизни автора книги, ведь в своей автобиографии Исай Давыдов пишет: «Мать — врач, отец — инженер-химик, узко — динамитчик. Что и сгубило его в молодые годы». После смерти мужа мать главного героя была включена в группу колонистов. Кстати, она – тоже врач.

На Земле у главного героя начиналась большая любовь, но Таня, подруга Сандро, с которой его связывали самые нежные отношения, поняв, что не пройдёт в состав экспедиции по медицинским показателям, солгала ему о своих чувствах к другому. Это ложь явно не во спасение. Таня знала, что лететь на Риту – мечта Сандро и не хотела мешать исполнению мечты… Конечно, парень переживал, но новую подругу (и жену) в команде колонистов нашёл довольно быстро – ею стала хорошая, только чересчур уж ревнивая (и это очень плохо для неё кончилось) девушка Бирута родом из Прибалтики. А правду про обман Тани Сандро узнает только в самом конце книги...

Рисунок Алексея Тертыша к первому изданию первой книги романа Исая Давыдова "Я вернусь через 1000 лет" (1969).

Дела с непрошенным прогрессорством землян на Рите идут худо. Дикари цивилизовываться не собираются. Земляне, применяя последние достижения науки и техники, напряжённо трудятся, чтобы капитально обустроиться на новом месте, но враждебно настроенное племя начинает с колонистами кровавую безжалостную войну. Аборигены выслеживают и убивают земных женщин, чтобы у пришельцев некому было рожать детей. Они считают, что ненавистные пришельцы в борьбе за оставшихся самок просто перебьют друг друга. Земляне обороняются пассивно – заборами и электромагнитными полями. Применять современное оружие против людей каменного века колонисты не хотят, они прибыли на Риту не для геноцида. Отныне главной задачей землян становится достижение взаимопонимания и налаживание добрососедских отношений с местными. Одинокие молодые мужчины-вдовцы, оставшиеся без пары, один за другим уходят в «боги» (привет братьям Стругацким) ‒ просветители дикарей, чтобы прижиться внутри племён, исподволь сблизить и подружить их с посланцами Земли. Происходит это не запросто, принят соответствующий закон... Автор вместе с главным героем много и мучительно размышляет о том, что противопоставить злобной ненависти ничего не понимающих дикарей, избегая ответных убийств, мести и зачисток. В финале первой книги, после того как туземец из непримиримых убивает беременную Бируту отравленной стрелой в глаз (и Сандро слышит, как затихает в чреве жены сердце их сына), он не сжигает всех аборигенов напалмом с вертолёта, а отправляется в одиночку просвещать дикое племя...

Владимир Ларионов, Василий Головачёв, Исай Давыдов. Фестиваль "Аэлита". Екатеринбург, июнь 2015 г.

Полностью материал об Исае Давыдове и его эпопее «Я вернусь через тысячу лет» читать здесь.

В первой публикации, отрывке из повести «Тень на стене» («Знание – сила», декабрь 1957) описана одна из катастроф.

Тогда не было ещё понятия «ядерная энергетика»; только-только сообщили о 1-й в мире страшно секретной и столь же маломощной АЭС. (Теперь все знают, что она в Обнинске — а тогда даже фильм о ней сняли так, чтобы лица работников не показать. Показали здание, пульт — но не реактор.) И в повести речь хоть не об АЭС; но если шире, то о том же: о ядерной энергии и ядерной же технологии.

Параллели «наперекрест»

А. Первая нашумевшая ядерная авария произошла на Тримайл-Айлендской АЭС в США в 1979 году (22 года спустя). Другая, ещё более громкая, на Чернобыльской АЭС, на Украине (не на Днепре, но в бассейне Днепра) в 1986-м — 29 лет спустя.

И у меня одна в Штатах (хотя я был волен в выборе страны) — и в реальности тоже. Описал катастрофу на Днепре — в бассейне Днепра, и жахнуло; а на Украине в 1986 г. былo 4 АЭС, на любой могло случиться.

Б. В повести аварии произошли не от шпионажа и диверсий (оч-чень модная тема в фантастике 50-х), не от стихий (землетрясение, удар молнии или там болида…), не от отказов техники, военного нападения, терроризма, т. п., а от причины высшего уровня: НЕЗНАНИЯ. Не знали и не предусмотрели. И в реальности и у нас, и в США аварии в конечном счёте от того же.

В. Устройства, в коих всё случилось: мезонаторы у нас, мезотроны у янки, — по масштабам и сложности подобны ядерным реакторам.

Г. У меня в одном случае катастрофа локализовалась в пределах здания, в другом вырвалась наружу и образовала радиоактивную Зону — и в реальности так. Тримайл-Айлендская АЭС была накрыта высоким бетонным колпаком, всё осталось внутри; Чернобыльская авария дала Зону. Но… но! — вот тут начинается «наперекрест»: в «Чёрных звёздах» катастрофа с Зоной отнесена в США — а у нас в СССР хорошая, умеренная, в пределах здания Ядерного Института.

…Я помню, как это вышло. В ту пору фантастику в Москве выпускали только два издательства, «Мол. гвардия» и Детгиз; мой знакомый М. Н. Ложечко (Мих-Ник), который загонял меня в литературу, был многоопытный редактор Детгиза. В первом варианте я написал ядерную катастрофу с Зоной и сотнями погибших именно в городе Днепровске в СССР. Мих-Ник, прочтя, сказал:

— Ты волен писать как придумал, но это работа в ящик. Это не возьмут не только в Детгизе — нигде. Если поменять аварии местами, ещё куда ни шло.

И я поменял. (И такой вариант проходил с большим скрипом; ядерный взрыв, пусть и минимизованный, в пределах здания… у нас! в Советском Союзе!! — рецензенты и редакторы воспринимали болезненно.)

Д. Ещё не всё. По отрывку в «Знании – сила» меня, совершенно неизвестного в сущности человека, нашёл отв. секретарь киевского журнала «Знання та праця» Всеволод Дмитрук. (Да как: поехал в Москву, у главного редактора «З. – С.» добыл адрес… и оказалось, что он киевский!) Заполучил рукопись — и повесть почти весь 1958-й год шла в их журнале. Первая полная публикация состоялась в Киеве. И ещё не всё: меня нашла зав. редакцией Дитвыдава Украины (фамилию забыл), тоже заполучила рукопись — и первое издание повести «Чорні зорі» также состоялось в Киеве в 1959 году; в Москве годом позже.

Нужно знать Киев, «Хабаровск на Днепре» (не от фамилии путешественника, а от украинского слова «хабар», взятка), где авторы и в то время ублажали редакторов и издателей рестораном, обещали долю с гонорара, чтобы напечататься, издаться, — чтобы понять, насколько это необычно. (Я это постиг позже, когда за 18 лет, 1965 – 82, в Киеве у меня не вышла НИ ОДНА книга, — хотя на остальной части планеты в среднем в год по одной.*)

То есть это действительно на эти места упала Тень — и её почувствовал не один я.

…И получается такая картинка. По вертикальной оси отмерим Мощность События, для Чернобыля она явно больше — хотя и в США в 79-м переполох был изрядный. Расположение событий во времени относительно описания ВЫДУМАННЫХ аварий в повести в 1956 г. соответствует закону теней.

(Там перед отметкой 1990 стоит (!) «Эссе о…» и восходящая линия «?». Как исходное событие берётся публикация «Эссе о пользе чтения справочников» в 1988 г., моего предупреждения, что ядерные процессы нестойки, распад ускоряется и от этого возможны ещё беды. От «Тени на стене» до Тримайл-Айленда 22 года. 1988+22 = 2010-й. Ну-ну... Vivron — verron.**)

---==== Дополнение (декабрь-2004) ====---

Чтоб читатель серьёзней принял тезис «Грядущее отбрасывает тень на настоящее», вот ещё одна история — и произошла она в том же славном Киеве.

В 1962 – 3, точнее не вспомню, здесь был арестован по обвинению в крупном взяточничестве и хищениях, осуждён и расстрелян 1-й секретарь Шевченковского райкома Компартии Украины. Случай чрезвычайный, говорят, его курировал сам Хрущёв; он же настоял на расстреле — ради чистоты рядов партии.

Потекли годы дальше, слетел Хрущёв, пошла брежневщина, в кою к партийным кадрам относились очень бережно — и они соответственно распоясались. Помер дядя Бре, его сменил чекист Андропов — снова принялся шерстить и наводить чистоту.

И — в Киеве наибольший резонанс дало обвинение… 1-го секретаря того же Шевченковского райкома в том же самом. До суда на сей раз не дошло, он застрелился.

Я живу в этом районе и неподалёку, пару кварталов от райкома. Часто там проходил по своим делам, или прогуливался в сквере рядом. И не без интереса, не скрою, посматривал на это здание. Думал: раз такой пример подавал Первый, то и прочие здесь тоже не плошали. Но главное: из десятка с гаком райкомов Киева — в одном и том же повтор такого факта! Казалось бы, наоборот, именно здесь должны наилучше помнить, к чему это приводит, и воздерживаться… а вот поди ж ты.

Стандартный райкомовский 3-этажный особнячок, окраска цвета бэж. Таких и в Киеве несколько, и в других городах, даже райцентрах во множестве. Наверно, строили по утверждённому проекту.

Минули ещё годы, рухнули КПСС и СССР, Украина стала независимой — и в неё попёрли послы открывать свои посольства, в том числе и от великих держав-«победителей»: Франция, ФРГ, Англия, США… Конечно, здания выбирали какие хотели.

Угадайте, какое выбрали Штаты?

Особняк недавнего Шевченковского райкома КПУ.

Стандартный, повторю, неказистый особнячок на улице Юрия Коцюбинского. Англия и Франция осели в куда более роскошных домах — и гораздо ближе к центру. (Правда, теперь янки там развернулись: и улицу прихватили, закрыв по ней проезд, и рефлектор спутниковой связи в полторы сажени, и ограда, и куча машин, барьеры, пропускная будка, охраны чуть ли не взвод…)

Скажите мне, что первый факт не есть Тень, отброшенная из будущего, если считать от года открытия посольства США, 1992, на три десятилетия в прошлое. Да и второй тоже, и всё, что в промежутке здесь творилось.

Ведь как тогда формулировали обвинение — если не в суде, то в ЦК КПСС и ЦК КПУ? Буржуазное перерождение.

А какая страна наиболее хлопотала, чтоб таковое перерождение у нас как можно полнее и быстрее состоялось? Соединенные Штаты.

В этом месте оно произошло явно раньше и круче, чем в иных.

«Мы не можем изменить, но можем понять» (Р. К. Нарайян)

===============================================

Ну а мы в заключение публикации позволим себе ещё только один комментарий к этому авторскому комментарию — к тому его фрагменту, где Автор говорит: «Поживём — увидим». Автор не дожил, чтобы увидеть. Ну а мы — те, кто дожил и увидел, просто дорисуем график авторского предсказания (спасибо коллеге gersim_al за помощь):

* Это утверждение справедливо в отношении книг, однако журнальные публикации в этот период на Украине были — и на русском, и на украинском языке.

** Савченко неточно цитирует известное французское выражение «Vivrons — verrons» («Поживём — увидим»). (Примечания Pirx)