Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.
Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.
Сегодня — ровно тридцать лет со дня смерти Виталия Ивановича Бугрова (1938 — 1994), литературоведа, редактора, библиографа, одного из инициаторов и учредителей фантастической литературной премии «Аэлита", энтузиаста и "тихого подвижника" (так его называл Андрей Балабуха), три десятка лет возглавлявшего отдел фантастики журнала "Уральский следопыт".
Виталий Иванович Бугров (14 мая 1938 — 24 июня 1994).
Геннадий Прашкевич посвятил Виталию Бугрову одну из глав своей книги воспоминаний «Судовая роль». С разрешения Мартовича выкладываю этот материал (добавив картинок). Я ведь тоже ездил в Свердловск-Екатеринбург на "Аэлиты", бывал в редакции "Уральского следопыта" и был знаком с Виталием Ивановичем, который называл меня Володюшка...
В киностудии «Воентехфильм» режиссеры А. Винницкий, В. Федоров и оператор П. Уточкин работают над новым научно-популярным фильмом «Путешествие в страну чудес» (авторы сценария И. Кентаров и В. Брагин).
Тема фильма — жизнь насекомых. Сюжет картины развертывается в научно-фантастическом плане.
Двое ученых открыли способ уменьшения человеческого роста до микроскопических размеров. Приняв изобретенные ими пилюли, ученые попадают в царство насекомых — «Страну дремучих трав». Приключения следуют одно за другим. Люди-крошки выдерживают схватку с жуком «богомолом», прячутся от погони в колоколе водяного паука, ночуют в бутоне цветка. И все это время герои фильма, а вместе с ними и зритель, наблюдают за жизнью и неутомимой деятельностью окружающего их мира. Ученые попадают в стаю муравьев, забираются в пещеру выхухоли, перелетают на лапках саранчи с места на место.
Люди, действующие в фильме, настолько малы, что упавшая на землю зажженная спичка кажется им горящим бревном, а папиросный окурок — обрушившейся дымовой трубой. Ученые, перебегая лесную тропинку, едва не погибают от занесенной над ними ноги человека. Птичка-сорокопуд чуть не проглатывает их вместе с мошками. И все же во всех приключениях разум помогает микроскопическим людям избежать опасности.
Съемочная группа во главе с режиссером А. Винницким будет снимать в государственном заповеднике на Кавказском побережье кадры, рисующие жизнь насекомых. С помощью макросъемок (увеличивающих изображение) насекомые примут гигантские размеры. Широко будут применены комбинированная съемка, дорисовка и другие приемы кино.
Непосредственное участие в съемках на Кавказе принимает научный консультант профессор С. Малышев.
(Вечерняя Москва, 1945, № 240, 11 октября)
Винницкий и Уточкин сняли фильм "Из жизни насекомых" по сценарию А. Згуриди (выпущен в 1947 году).
На мой взгляд, рассказ о писателе Павле БАГРЯКЕ надо начинать с Михаила Васильевича ХВАСТУНОВА, который не имеет никакого прямого отношения ни к творчеству этого пятиглавого (а если считать художника, то – шестиглавого) дракона, ни к его появлению на свет.
Михаил Васильевич ХВАСТУНОВ – автор нескольких фантастических рассказов и очерков («Девочка с «Фамальгаута», «Летающие цветы», «Глазами марсиан»), многих научно-популярных книг и легендарный редактор отдела науки «Комсомольской правды» в 1957—1965 годах.
Именно под его руководством в газете начал работать геолог и инженер Дмитрий БИЛЕНКИН, первая внештатная заметка которого «Решение «несчастливой задачи» была опубликована в «комсомолке» 4 марта 1958 года. А через год он уже был в штате.
Это был короткий период, когда отдел науки и техники (таким было полное название отдела, но вторая часть этого наименования редко звучала – даже в официальных письмах) стал практиковать поиск будущих авторов в молодежной научной среде и среди студентов старших курсов технических вузов. Помимо Дмитрия БИЛЕНКИНА появились в отделе Ярослав ГОЛОВАНОВ (в 1958 году), закончивший ракетный факультет МВТУ им. Н.Э.Баумана и работавший в НИИ-1 Министерства авиационной промышленности, и Владимир ГУБАРЕВ, в 1960-м окончивший МИСИ имени В. В. Куйбышева, а с конца 1959-го уже работавший в «Комсомольской правде» — оба будущие соавторы Дмитрия БИЛЕНКИНА по проекту «П. БАГРЯК».
Как вспоминает журналист и писатель Семен РЕЗНИК:
— В 1960 году, когда я был студентом Московского инженерно-строительного института, но на лекциях почти не бывал, просиживая целые дни в редакции институтской многотиражки под не очень аппетитным названием «За строительные кадры», в эту газетку пришло письмо из отдела науки «Комсомольской правды». В нем говорилось, что «Комсомолка» хочет привлечь к сотрудничеству студентов технических вузов, умеющих и любящих писать. Опыт газеты показывает, говорилось в письме, что тем, кто пишет о науке, научно-технические знания важнее диплома факультета журналистики. Аналогичные письма были разосланы в многотиражки других технических вузов. В назначенный
день и час на шестом этаже здания «Правды», в Голубом зале, за огромным столом, собралось около двадцати студентов. Во главе стола сидел заведующий отделом науки Михаил Васильевич ХВАСТУНОВ. Это был большой, тучный и (как я потом мог убедиться) душевно щедрый человек, а рядом с ним штатные сотрудники отдела: Ярослав ГОЛОВАНОВ и Дмитрий БИЛЕНКИН. ХВАСТУНОВУ тогда было лет 45. На его счету был десяток популярных книг о науке, переведенных на многие языки (он писал под псевдонимом М.Васильев), а его сотрудники были всего на четыре-пять лет старше нас, студентов. Собравшиеся читали стихи, рассказы, заметки, юморески. Волновались, как на экзамене, и, стараясь этого не показывать, много острили. Засиделись далеко заполночь. Подводя итог этому «смотру молодых сил», Михаил Васильевич (МихВас, как все его звали) сказал: «Безнадежных здесь нет. Двери отдела науки для вас всегда открыты. Мы вам поможем. Остальное будет зависеть от вас. За каждую опубликованную строчку мы платим. (Последнее было немаловажно, учитывая мизерность наших стипендий).» Мы стали бывать в отделе науки, но большинство через какое-то время отсеялось. Остался костяк из шести-семи человек.
На снимке — Михаил ХВАСТУНОВ.
А вот фрагмент из воспоминаний «Московский астроном на заре космического века» астронома, доктора физико-математических наук Александра ГУРШТЕЙНА:
— Я уже имел случай упомянуть о секрете псевдонима БАГРЯК. Волею судеб в своей журналистской ипостаси мне довелось познакомиться и даже тесно общаться с большинством из участников этого коллективного "литератора" (Володей ГУБАРЕВЫМ, Димой БИЛЕНКИНЫМ, Ярославом ГОЛОВАНОВЫМ, В.Н.КОМАРОВЫМ). От каждого из них по отдельности я слышал восторженные панегирики МихВасу — некогда заведующему отделом науки "Комсомольской правды". МихВасом заглаза да и в глаза звали Михаила Васильевича ХВАСТУНОВА (1920-1978). Свои собственные газетные материалы и книги МихВас подписывал неброским псевдонимом М.Васильев.
МихВас был высокий, тучный и душевно в высшей степени одаренный человек. Любил стихи и соленые шутки. Инженер по образованию и педагог по призванию, он был беспечным и увлекающимся. Он фонтанировал идеями, легко расставался с ними, даря их окружающим, но одна его идея была воплощена в жизнь и прожила долго — "Клуб любознательных", последняя страница "Комсомолки", где он и его соратники печатали, как правило, научные сенсации, иногда, впрочем, дутые и сомнительного качества.
Помимо его успехов как организатора, на личном творческом счету МихВаса был с десяток популярных книг о науке и технике, переведенных на многие языки мира. Но главное заключалось в том, что в "Комсомольской правде", как в инкубаторе, ему удавалось окружать себя одаренными молодыми инженерами, которые, вымуштрованные МихВасом, становились лучшими в стране журналистами в области популяризации науки. Все они гордились считать МихВаса своим Наставником и, по их дружным признаниям, Мэтр был отцом отечественной научной журналистики.
Расцвет карьеры ХВАСТУНОВА пришелся на хрущевскую "оттепель" и годы редакторства в "Комсомолке" А.И.Аджубея (1957-59; в 1959 г. он стал главным редактором "Известий"). Отнюдь не случайное совпадение, что именно увалень МихВас в 1959 г. отважился на публикацию в "Комсомольской правде" залихватского интервью с И.С. Шкловским об искусственном происхождении спутника Марса Фобоса. Интервью немедленно перепечатали зарубежом, и прессу всего мира захлестнули броские заголовки: "Фобос — искусственный спутник Марса! — заявляет известный советский ученый!". Что греха таить, МихВас был большой дока по части прилипчивых сенсаций.
Более живой портрет Михаила ХВАСТУНОВА образца 1962 года дан в книге журналиста Владимира САВЧЕНКО (учился в МАИ, работал в НПО имени Лавочкина (ракетостроение). Начал публиковаться в КП с 1963 года) «Донос на самого себя» (Моя биография):
— МихВас оказался заведующим отделом науки «Комсомольской правды» Михаилом Васильевичем ХВАСТУНОВЫМ. Это был большой, грузный человек, лицо его украшал крупный нос с аристократической горбинкой, глубоко посаженные, слегка прищуренные глаза смотрели пронзительно, но добро. Портрет завершали толстые влажные губы сатира и длинные черные волосы, зачесанные назад – такая послевоенная прическа называлась «политика». Волосы часто падали на уши, и он элегантно их приглаживал широкой ладонью. МихВас взял мою папку и заперся у себя в комнатушке. Спустя какое-то время он появился в большой комнате отдела науки и зычным голосом прокричал:
— Все сюда! На читку!
Подошли Ярослав ГОЛОВАНОВ, Владимир ГУБАРЕВ, Дмитрий БИЛЕНКИН, Рем ЩЕРБАКОВ. МихВас открыл папку и стал вслух зачитывать мои строчки...
Тут надо сказать несколько слов о МихВасе. Это была колоритнейшая личность, безусловно, украшавшая и обогащавшая редакцию «Комсомолки». Он как никто другой бережно и внимательно относился к людям, особенно к молодым журналистам, заранее их всех любя и поощряя... МихВас прошел всю войну связистом, участвовал в битве на Курской дуге, был награжден тремя боевыми орденами, маршировал по Красной площади на Параде Победы 1945 года. Кроме всего прочего, МихВас великолепно знал поэзию Серебряного века, под его руководством осуществилось издание первого полного собрания сочинений Валерия Брюсова.
В 1964 году МихВас был уволен из редакции под надуманным предлогом женитьбы на сотруднице «Комсомолки» и самоубийства на этой почве его первой, психически нездоровой жены. А на самом деле – за обширные знакомства в среде шестидесятников и диссидентов, что раздражало и действительно представляло опасность для руководства редакции. Со дня смерти МихВаса прошло 35 лет, но добрая память о нем до сих пор жива. И в сегодняшней «Комсомолке» есть его творческий след: на страницах газеты регулярно печатается рубрика «Клуб любознательных», придуманная МихВасом.
из приказа от 15 августа 1943 года о награждении медалью "За отвагу"
Журналист и писатель Владимир ГУБАРЕВ:
— "МихВас" — мы так его звали — был великим педагогом. А мы — его ученики. Среди которых и Ярослав ГОЛОВАНОВ, и Дмитрий БИЛЕНКИН, и Рэм ЩЕРБАКОВ, и Леонид Репин, и Володя Станцо, и еще много светлых и прекрасных имен в нашей журналистике...
"МихВас" был писателем, фантазером, прекрасно знал поэзию, умел увлекаться и увлекать других. Так появилась серия материалов, где вымысел невозможно было отделить от реальности. Первый из них — фотографии "летающих тарелочек" (то бишь "кораблей инопланетян"!)
Метеоролог на Таймыре при проявлении пленки обнаружил на одном из кадров "тарелку". Снимок появился в некоторых изданиях. В том числе и в "Известиях". Мы тогда конкурировали с этой газетой. И вот однажды в "Клубе любознательных" появилась целая серия снимков с "кораблями инопланетян". Некоторые из них парили над домом Алексея Аджубея (тогдашнего редактора "Известий"). Группа "тарелок" пролетела и над Кремлем.
Это была сенсация, потому что только наши фотокорреспонденты могли получать такие снимки. Один из ученых показал нам, как надо ставить источник света, чтобы на пленке получались "корабли инопланетян", и мы, конечно же, начали "производить" их в большом количестве.
Потом настала очередь "марсианского муравья". Фото было опубликовано на первой полосе, и большинство читателей "Комсомолки" поверили, что автоматическая межпланетная станция везет на Землю с Марса этого муравья. И практически никто не обратил внимания на дату, которая была поставлена на этой странице, — 1 апреля 2022 года… Кстати, до сегодняшнего дня я получаю письма с вопросом о том, что сделали ученые с тем "марсианским муравьем" и где он сейчас находится!?
Далее: чудовище озера Хайыр. Оно появилось в "Записках геолога", которые родились за письменным столом в отделе науки на шестом этаже. Затем — "лифт в небо", когда на тросе можно было подняться на околоземную орбиту… Дошла очередь и до шахмат. Полтора года "сражались" читатели с машиной, способной делать ходы только по подсказке ее создателей… Искусственные спутники Марса начали свою жизнь на страницах газеты, а потом запестрели в журналах, в научных обзорах, и даже один из самых известных "академиков с юмором" И. С. Шкловский удивлялся, насколько доверчивы наши читатели…
Полуфантастические розыгрыши выходили благодаря "МихВасу", убежденному (и он был прав!), что они подогревают интерес у общественности к науке и ученым.
Ярослав ГОЛОВАНОВ в 1 томе «Заметок вашего современника» так рассказывает о первой встрече с МихВасом в сентябре 1957 года:
— Пришёл сегодня к Михаилу Васильевичу ХВАСТУНОВУ. Так, мол, и так, хочу попробовать написать что-нибудь для газеты. ХВАСТУНОВ — большой, толстый, сидел за таким же большим столом под синим сукном. Слушал меня с улыбкой. Ему понравилось, что я — «бауманец», оказывается, он тоже «бауманец». Потом спрашивает:
— А что вы в жизни вообще знаете?
Я опешил. Что я знаю? Ни х… я не знаю!!
— Я знаю, как устроены большие баллистические ракеты, и знаю подводный спорт.
— Ракеты — это очень нам теперь надо. А откуда вы знаете подводный спорт?
— У меня — первый разряд, я — инструктор, занимался в морском клубе…
— Замечательно! Так вот и пишите о том, что вы знаете!..
На том и расстались.
В январе 1958 года, когда Ярослава ГОЛОВАНОВА брали в штат, Михаил ХВАСТУНОВ так сказал ему:
— Ты, конечно, кот в мешке. У меня на примете были ребята посильнее тебя: Рем ЩЕРБАКОВ, Юлик Беренсон, Лёня Максимов, но знаешь, почему Аджубей выбрал именно тебя? Ты отвечаешь трём его требованиям: ты моложе всех, ты инженер и ты русский. Понял?..
То есть скамейка запасных в отделе науки была приличной уже в начале 1958 года, когда Дмитрий БИЛЕНКИН еще был студентом пятого курса геологического факультета МГУ.
Помимо «Клуба любознательных» и блестящей плеяды учеников, Михаил ХВАСТУНОВ оставил после себя миф о Вольфе Мессинге. Все нынешние легенды, сериалы и прочее – все, что мы знаем о Мессинге (вернее то, что мы считаем, что знаем) – выросли из книги МихВаса, отрывки из которой были опубликованы при его жизни под названием «Вольф Мессинг. О самом себе» в журнале «Наука и религия» в 1965 году. Изначально предполагалась книга в издательстве «Советская Россия» и, как утверждает астроном Александр ГУРШТЕЙН, он даже видел ее верстку, но набор был рассыпан. Книга, что несомненно, писалась Михаилом ХВАСТУНОВЫМ совместно с Вольфом Мессингом. И, скорее, как утверждает Владимир ГУБАРЕВ, была псевдодокументальным романом, чем действительно документальным повествованием. Вполне в духе псевдонаучных "сенсаций" МихВаса, таких, например, как идея о полой Луне в статье «Луна — творение разума?», опубликованной в 1970 году в газете «Комсомольская правда» ХВАСТУНОВЫМ совместно с Ремом ЩЕРБАКОВЫМ.
Впрочем, сам ХВАСТУНОВ при жизни больше не пытался издать книгу о Мессинге. Более того, по утверждению ГУБАРЕВА, возражал против предложений ее напечатать. Лишь в 1990 году, уже после его смерти, под названием «Вольф Мессинг «Я — телепат» она вышла в серии "НЛО", которая была представлена на обложке предельно ясно: "За достоверность фактов, публикуемых в серии "НЛО", отвечает только автор. Серия эта не претендует на то, чтобы сообщать читателю строго доказанные, однозначно понимаемые и всеми признанные сведения…"
Продолжение следует.
P.S. Просьба к лаборантам: если у кого-то есть книга "Тардиса" "Девочка с «Фомальгаута» пришлите, пожалуйста, скан или разборчивое фото материала "Б. Преданный. Труды и дни М. Хвастунова".
«Солнечный круг» — уникальный по замыслу сборник Марины и Сергея Дяченко. Он посвящен памяти Бориса Стругацкого. В сборник вошли как повести и рассказы, получившие личную премию Стругацкого «Бронзовая улитка», так и две новые повести, «Времена года» и «Солнечный круг», написанные по заветам «реалистической фантастики» братьев Стругацких.
Предисловие
«Там ничего нет, кроме любви,
только свет,
который тебя обнимает…»
(из повести «Солнечный круг»)
Мы выросли на книгах Аркадия и Бориса Стругацких, как и многие наши друзья, как целые поколения читателей. К сожалению, с Аркадием Натановичем мы не успели познакомиться, но встречи и творческая дружба с Борисом Натановичем Стругацким оставили в нашей жизни неизгладимый и замечательный след. Мы встречались редко, никогда не были участниками его знаменитого Семинара, но с первой же личной встречи подпали под его обаяние, а он, как теперь хочется верить, тоже испытывал к нам и нашим текстам некоторую симпатию.
Непререкаемый авторитет, мудрый и принципиальный, он никогда не впадал в гордыню, не поучал, а всегда умел слушать, слышать, поддерживать. В фантастических текстах он ценил не то, что сейчас называется спецэффектами – а Достоверность, «сцепление с реальностью». Правду характеров, правду жизни, прежде всего нашей, зачастую горькой и трагичной, но со светом в конце тоннеля.
Надо ли говорить, как важна была для нас его оценка? Просто осознание того факта, что Стругацкий прочитает наши тексты, в свое время нас ошеломило – как полет на Марс, как небывалый подарок. Надо ли говорить, насколько ценной для нас была премия «Бронзовая улитка» — которую Борис Натанович единолично присуждал, а потом вручал со сцены на конвенте фантастов «Интерпресскон» под Петербургом?
«Бронзовая улитка» присуждалась с 1992 по 2012 год – год, когда не стало Бориса Натановича. Маленькая улитка, ползущая по вертикальному склону – образ из эпиграфа к роману братьев Стругацких «Улитка на склоне»:
«Тихо, тихо ползи
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!»
Эта бронзовая статуэтка была для нас дороже «Оскара». Всего БНС присуждал нам «Улитку» пять раз: за романы «Армагед-дом», «Долина совести», повесть «Последний Дон Кихот», рассказы «Баскетбол» и «Император». К последнему рассказу мы написали продолжение — «Визит к императору». Рассказ был опубликован летом 2012 года, когда Борис Натанович уже тяжело болел и вскоре его не стало.
В этот сборник мы включили повести и рассказы, которые отметил Борис Натанович, и две новые повести, прежде нигде не опубликованные: «Времена года» и «Солнечный круг». Что объединяет эти тексты? Возможно, традиции «реалистической фантастики», которые отстаивал БНС.
Спасибо Борису Натановичу. Мы всегда будем помнить тот солнечный свет, который даже в хмурые питерские дни он нес с собой.
В мае 2022 года вышла в свет завершающая книга моего юбилейного проекта №1. Таким образом, за четыре года были напечатаны восемь книг. Напомню, что основная идея этого проекта, приуроченного к моему шестидесятилетию, — дописать все недописанные (по разным причинам) и издать все недоизданные циклы моих романов.
Через год был начат юбилейный проект №2, приуроченный теперь уже к моему шестидесятипятилетию. Его основная идея — издать оставшиеся неизданными произведения (включая как старые (например, 2009 года), так и самые новые) и переиздать в качественно новом виде большую часть тех, что вышли в свет в самых разных изданиях (включая газеты и журналы) в течение последних 36 лет.
В состав юбилейного проекта №2 на сегодняшний день вошли: переиздание фантастической дилогии «Хамелеон» (https://fantlab.ru/edition403624) и авторский сборник новых работ (роман «Серые ангелы, красные роботы» и повесть «Мастер складок») (https://fantlab.ru/work1892189). Тираж у книг этого проекта одинаковый — 100 экземпляров, издательство — "АНОК ТЦ «Борей-Арт»" (Санкт-Петербург). Все книги богато иллюстрированы художницей Галиной Маас и снабжены послесловиями Михаила Шавшина.
Второй томик этого проекта вышел в свет в апреле 2024 года. История его написания довольно проста. Фантастический роман «Серые ангелы, красные роботы» (https://fantlab.ru/work1763022) был создан в два этапа. Первый этап — с конца 2013 года по начало 2015 года. Работа была прервана ради написания «детской» повести «Космическое путешествие «Белого Кракена»» (https://fantlab.ru/work1763070). А сразу после нее в работу пошли тома 4-7 библиографии. Так что второй этап состоялся уже после завершения семитомной «Библиографии отечественной фантастики» (https://fantlab.ru/work221656) — с весны 2019 года по лето 2021 года. Работа над романом заняла в общей сложности долгие три с половиной года.
Сразу после завершения «Серых ангелов…» ваш покорный слуга начал писать большую фантастическую повесть «Мастер складок» (https://fantlab.ru/work1765344), которая была окончена ровно через год — летом 2022 года.
Объединены они в одно издание чисто хронологически. В результате получился довольно толстый том (520 стр.) с цветной обложкой и форзацами (по одному на каждое произведение), 18 внутренними иллюстрациями замечательной художницы Галины Маас и послесловием Михаила Шавшина "Необычная Земля Леонида Смирнова". На 4-й странице обложки размещена фотография автора и его краткая автобиография.
1 — Обложка книги
Леонид Смирнов
Мастер складок
СПб.: ТЦ АНОК "Борей-Арт", 2024г.
Тираж: 100 экз.
ISBN: 978-5-7187-1037-3
Тип обложки: твердая
Страниц: 520
Описание:
Внецикловые роман и повесть.
Содержание:
Леонид Смирнов. Мастер складок (повесть), c. 3-191
Леонид Смирнов. Серые ангелы, красные роботы (роман), c. 192-503
Михаил Шавшин. Необычная Земля Леонида Смирнова (послесловие), с.504-517
М.Шавшин — литературный критик-фантастиковед, известный своими работами о братьях Стругацких и Андрее Балабухе, написал очередное послесловие к моей книге. Привожу несколько его фрагментов...
«…Леонид Смирнов объединил под одной обложкой два очень разных произведения: повесть «Мастер складок» и роман «Серые ангелы, красные роботы». Движущим мотивом обоих текстов в той или иной степени является война. Это отличительная особенность Смирновских сочинений. Во всяком случае, подавляющего большинства из них. Не могу сказать, что автору нравится описывать боевые действия, скорее уж он расценивает такой подход, как необходимый. Ведь война — имманентное состояние человечества. (…) Если пойти немного дальше и поразмыслить в другом направлении, проглядывает в них еще одно общее обстоятельство — тема ответственности творца (ученого, политика, исполнителя) за последствия своих деяний (открытий, решений, поступков). (…)
… повесть «Мастер складок», судя по завязке, самый обычный экшн, начинающийся несостоявшимся задержанием опасных преступников, таинственным исчезновением и шантажом. Вполне себе в духе многочисленных опусов со стрельбой и погонями. Хотя автор постарался придать ему черты «фантастики ближнего прицела», характерной для отечественных творцов 40-50-х годов. Именно в их текстах центральное место всегда занимало некое изобретение… (…) Естественно, вокруг всегда кишели шпионы, диверсанты и прочие недруги, козни которых следовало жестко пресекать. Леонид Смирнов решил использовать старые методы для создания незаурядных ситуаций. (…) Между тем, сюжет очень быстро выходит на новый уровень — противостояние Земли и неких, отнюдь не дружественных пришельцев из глубин Галактики. Вот тут и проступает самое интересное. Выясняется, что почтенные носители разума, достигшие невиданных высот развития, ничуть не лучше многочисленных земных управленцев, когда дело доходит до их шкурных интересов… (…)
В общем-то понятно, для чего Леонид Смирнов наделил инопланетян вполне себе земной логикой и земными же пороками. Его интересуют не носители чуждой нам психологии, а завоеватели, то есть особи, представляющие собой явление на сегодняшний день исключительно наше, родное, поскольку межзвездных контактов пока не предвидится. Такие вот у него выписаны галактические агрессоры.
…главный герой повести — Валентин Сажин, физик-тополог. Живет себе размеренной жизнью, в свободное время подрабатывает чтением научно-популярных лекций и демонстрацией опытов с применением самопальной установки, создающей складки пространства, ни мало не заботясь об их последствиях. И то сказать — складочки получаются маленькие, никаких побочных эффектов не вызывающие. Но, тем не менее, внимание спецслужб Сажин к себе привлекает. Это обстоятельство в корне меняет его жизнь. Он становится нужен.
События, в которые вовлекается Сажин, берут свое начало с очень локальной операции по пресечению деятельности наркоторговцев, а затем моментально разрастаются, как снежный ком. Особенно после того, как специалисты ВКС замечают на орбите неизвестный объект и пытаются его ликвидировать, тем самым вступая в противоборство с инопланетным разумом, который назначен Протектором Земли от Галактического Содружества.
О Протекторе этом, нареченном автором «я/мы», разговор особый. (…) Я/мы, как «исполнитель без страха и сомнений», создан когда-то коллективным разумом, одним из Конгломератов, наводивших ужас на Галактику. С тех пор много воды утекло, прежние задачи потускнели, цели стерлись, и я/мы, отправленный на задворки Галактики Протектором, живет по инерции, превратившись в «букет мертвецов». Коллективное сознание, лишенное цели, — это страшно. И непредсказуемо. Потому что у него нет никаких устремлений. Только реакция на внешние обстоятельства. И полное непонимание деятельности его подопечного.
(…)
По мнению Галактического Совета, отсталая планетка на самом краю Млечного Пути не может обходиться без присмотра, и к Земле устремляется масса претендентов на вакантную должность. И когда Земля по совету мирмидонянина вообще отказывается от очередного Протектора, как-то сами собой, очень естественно, возникают боевые действия. В полном соответствии с постулатом общепризнанного стратега Карла фон Клаузевица: «Война — это продолжение политики, только иными средствами». То есть, по Смирнову, методы Галактического Содружества ничем не отличаются от земных свар. Всё до боли знакомо. (…)
Второе произведение Леонида Смирнова — роман «Серые ангелы, красные роботы»… (…) Место и время действия — Москва, 1942 год. Тут и Лаврентий Палыч, и Иосиф Виссарионыч, и секретарь Поскребышев, и прочие исторические действующие лица, в основном, чекисты. Вот только главный герой — Николай Воробьев — какой-то диковинный, не от мира сего. Кем-то незнамо откуда послан для оказания помощи товарищу Сталину в виде стратегических советов, оптимизирующих военные действия СССР с целью сокращения колоссальных потерь Красной армии и приближения Победы. И кроме того, почти сразу выясняется, что он — супермен, для которого почти не существует материальных преград, и практически бессмертен. Убить его, конечно, можно, но он каждый раз воскресает в прежнем облике.
А сделали его таким «серые ангелы», появляющиеся на авансцене после очередного умерщвления их детища. Кто они такие — большой вопрос! На мой взгляд, само название «серые ангелы» — не белые, между прочим, и не черные — говорит о том, что они не спасители и не злодеи, а некие теневые и довольно неопределенные деятели, преследующие исключительно свои неявные цели, о которых они вовсе не спешат распространяться. (…) Смирновские «ангелы» явные наследники Мазарини. Они просто обозначают исполнителям их задачи и дают очень скудные объяснения, для чего это нужно. Картинка складывается весьма иллюзорная: где-то в отдаленном будущем должно наступить время «Ч», после которого человечество Земли перестанет существовать. Причина не называется. Но заметно подразумевается. По версии «серых», люди во всех Вариантах ветвящейся планетарной реальности понаделали массу ошибок, за которые придется заплатить убойную цену. В прямом смысле. И чтобы этого не случилось, они, «серые ангелы», ведут непримиримую борьбу.
Естественно, руками вырванных из небытия, тщательно отобранных бойцов. Таких же, как Николай Воробьев. То есть чужими руками. Метод стар как мир. Тем более, что чуть позже выясняется: спасают-то они не человечество, а самих себя. (…) …Воробьев со товарищи рассуждает иначе, чем «серые»… (…) Даже в посмертьи они стараются сохранить в себе как можно больше человеческого. Того, что дает им право на «жизнь». (…) …самое главное — уберечь человеческий взгляд на мир, а такое возможно лишь не потеряв душу. И значит, навязанные «красным роботам» Варианты с войнами и прочими испытаниями духа людского в какой-то момент времени превращаются в их собственные, личные напасти, когда надо защищать, отстаивать и спасать. Такие, как Воробьев, в отчаянных ситуациях становятся «настоящими людьми».
Между тем, у «серых» совсем иная логика. Они надеются на счастливый исход, ведь в их распоряжении лучшие агенты всех времен и народов, и им безразличны потери, хотя имеет место весьма неопределенное знание того, где и как надо воздействовать, чтобы получить желаемое грядущее. Да и практический результат плачевен, невзирая на титанические усилия. Так что трагический финал для «серых» предопределен. К тому же так и остается неизвестным, откуда взялись «ангелы», и как они соотносятся с земной реальностью. (…) …стало возможным считать «ангелов» просто некой движущей силой, давшей толчок изменениям истории Мегаземли. Безликой и неумолимой. Собственно, Леонид Смирнов их такими и выводит — расплывчатыми внешне и категоричными внутренне. Любые отступления от правил, ими же придуманных, расценивается как предательство. Или вероломство. Или измена. И, в результате, сами они расплачиваются полным отторжением от естественного хода развития земной цивилизации.
Отсюда можно сделать только один вывод: не стоит пытаться изменить уже состоявшееся даже из самых благих побуждений. Это приводит к уничтожению фактора воздействия. И неважно, идет ли речь о предопределенности или просто о сопротивлении ткани истории. Итог в любом случае трагичен. Даже если воздействия в каждом из Вариантов затухают и не приводят к масштабной коррекции истории — учитывая мнение автора — тем не менее, погрешности при вмешательстве имеют свойство накапливаться. И рано или поздно количество все же может перерасти в качество и пошатнуть здание истории. Впрочем, это уже предмет вечного спора «бабочников» и «веточников», пока ничем не закончившийся в силу отсутствия прецедентов. Хотя этикой подобных деяний озаботился еще Айзек Азимов в «Конце Вечности». Да и братья Стругацкие в повести «За миллиард лет до конца света» задавались вопросом: так ли уж благотворны некоторые начинания для прогресса человечества и не приведет ли в финале их совокупность к уничтожению самой жизни.
Леонид Смирнов рисует свой кусочек полотна. Он не так мрачен, как у Брэдбери, и не так оптимистичен, как у Янга. Он просто иной. Смирнов выдумывает «расслоение времен», а эта штука непредсказуема. К примеру, жуткие картины некоторых тупиков Мегаземли (вроде мозга Черчилля в одном из Вариантов с минимальной вероятностью) вполне могут быть результатом неких предыдущих воздействий. Так ведь и до Армагеддона доиграться недолго. Потому что имея дело с великим множеством версий невозможно полностью просчитать последствия. Что и губит «серых».
Однако, после них остается множество бесхозных полевых агентов, «красных роботов», по определению автора. Хотя все они давно умерли, были воскрешены под конкретные задачи и наполовину состоят из железа, ничто человеческое им не чуждо. Николай Воробьев проверял не единожды. Ему очень важно не потерять людскую суть. Он, как и множество его соратников, готов грудью лечь на амбразуру для спасения своей Родины да и всего мира в целом. (…)
…полевые агенты, оставшиеся без присмотра свыше и верящие, что, выиграв одну войну с меньшими потерями и в более короткие сроки, можно исправить будущее к лучшему, по сути-то, продолжают дело «серых», не задумываясь над вопросом, по каким же все-таки причинам сгинули их кураторы. И, вполне вероятно, где-то в отдаленном будущем уже набившие руку «красные роботы» неощутимо для себя превратятся в расу «серых». Кто знает? Неисповедимы пути эволюции.
А кроме того, Леонид Смирнов вывернул истории о попаданцах наизнанку. Ведь, по сути, посмертные агенты «ангелов» именно попаданцы. Их всех взяли из других Вариантов относительно тех, в которых им пришлось действовать. В отличие от мускулистых парней с неукротимым желанием переделать мир под себя, этим ребятам, хоть и обладающим гораздо большими возможностями — и физическими, и умственными — так и не удалось сдвинуть историю с мертвой точки. Попробуй-ка убеди харизматичных лидеров, вершащих судьбы людей на поле боя и в мирной жизни, в том, что они могут быть не правы. Непосильная задача. Воробьев вот сделал более двадцати вылазок и столько же раз был убит, а Сталин и Берия остались при своих мнениях. Автор уверен — история не имеет сослагательного наклонения.
Перевернув последнюю страницу книги, невольно возвращаешься назад, к прочитанному, и убеждаешься, что существуют еще, по крайней мере, два небольших нюанса, делающие похожими повесть и роман.
1) Болванки (или матрицы) для дублирования персонажей.
2) Посмертная жизнь (она же некрожизнь).
В повести «Мастер складок» болванки применяются для создания копий землян, выбранных на переговоры с представителями Галактического Содружества, причем исходные личности не покидают своих привычных мест. В романе же дело обстоит несколько иначе. Здесь личности людей, умерших в своих Вариантах, воспроизводятся каждый раз после выполнения задания «серых». Болванки изготовлены заранее в необходимых количествах. Простенько и рационально. Процесс, знаете ли. Расходный материал в виде посмертных киборгов заботливо восстанавливается. Этакая ремонтная мастерская в прифронтовой полосе. Дублирование некрожизни. Это, как раз, и есть второй нюанс — феномен некрожизни. И он весьма занимает Леонида Смирнова на новом этапе творчества. Для него, атеиста по воззрениям, это возможность заглянуть за грань, посмотреть на мир с той стороны, откуда возврата нет. Или есть? Всё зависит от необычности взгляда и способа преодоления укоренившихся представлений. Это инструменты автора, позволяющие ему выйти из плоскости обыденного потока жизни. Вполне вероятно, что «я/мы» из повести состоят в некоем дальнем-дальнем родстве с «красными роботами» из романа. Тем более, автор уже экспериментировал в этой области. Доказательством тому — некрожизнь в дилогии «Хамелеон». Да и трансформации Алексея Рогова из «Хамелеона» и заболевание изменкой Антона Трубникова из трилогии «На руинах Галактики» — тоже явления одного порядка. Так сказать, прелюдия к некрожизни. Попытка взглянуть на мир другими глазами, обозначить психологию иных существ, в корне отличающуюся от человеческой.
Множество аллюзий возникает после прочтения последних произведений Леонида Смирнова. Но основная мысль все же одна — пора задуматься о последствиях своих поступков".
2 — Первый форзац книги; 3 — Второй форзац книги
А вот моя аннотация к повести:
Повесть «Мастер складок» начинается как детективная история, продолжается как типичная фантастика ближнего прицела, созданная, конечно же, уже на новом витке развития фантастики и посвященная не новейшим фрезерным станкам и скоростным самолетам, а генератору «складок» пространства и топологическому «локатору». Но очень скоро действие повести выходит на совершенно иные уровни: сначала на планетарный, а затем и на галактический.
Происходящие на Земле и в космосе события из разряда типичных научно-фантастических очень скоро переходят в разряд «научных чудес», то бишь таких физических явлений, которые не может объяснить современная наука. Но это не значит, что они не получат своего объяснения в будущем — быть может, не очень далеком.
Самые обычные и разделенные относительно светлой и темной стороны жизни люди, живые и мертвые, во плоти и виртуальные инопланетяне — все они равноправные персонажи повести.
Это повесть не только о современных людях с их привычными проблемами, но и о назревших проблемах всего человечества, например, о предстоящей ему тяжелой борьбе с орбитальным мусором, грозящем уничтожить всякую космонавтику. Впрочем, главные трудности на голову героев свалятся не сразу — по ходу развития сюжета, и тогда окажется, что их главная задача — спасти планету, да и всю человеческую цивилизацию от чужого тотального контроля и даже гибели.
А уж попав в жернова межзвездных противостояний, земляне только сообща могут противостоять новым угрозам, переиграть матерых политических игроков Млечного Пути и выдержать атаки их могучих военных флотов".
4-11 — Иллюстрации Галины Маас к повести "Мастер складок"
И аннотация к роману:
Действие романа «Серые ангелы, красные роботы» в основном происходит в 1942 году в прифронтовой Москве, но не только. Главный герой — полевой агент Николай Воробьев — по ходу выполнения своей сложнейшей миссии попадает в иные города и веси: от Пензы и Ростова-на-Дону до Берлина и Лондона. И забрасывают его в разные годы двадцатого и начала двадцать первого века, потому что время в различных Вариантах земной истории движется с разной скоростью.
Главная миссия агента Воробьева вроде бы вполне очевидна и понятна — войти в контакт с вождями и любой ценой приблизить окончание Второй мировой войны. Но для ее выполнения ему приходится преодолевать мощнейшее сопротивление — инерцию Ее Величества Истории, в основе которой не только объективные закономерности общественного развития, но и консерватизм, политическая близорукость, зашоренность и неизлечимые психологические комплексы конкретных исторических личностей. И герой романа снова и снова убеждается в этом по ходу выполнения своей миссии, сталкиваясь с разными историческими персонажами: от Иосифа Сталина до Генриха Гиммлера и Уинстона Черчилля и от Лаврентия Берии до Отто Скорцени и Яна Флеминга.
История человечества – это, в первую очередь, история войн, и потому чаще всего интересы ускорителей истории связаны именно с войнами – самого разного свойства и масштаба. Полевые агенты не сидят в окопах и не бросаются под танки, но им тоже вновь и вновь приходится сражаться. Сражаться с жестокими диктаторами, всесильными спецслужбами, со своими собственными руководителями («серыми ангелами»), которым, по большому счету, наплевать на человечество, и с самими собой. Ведь любое вмешательство в историю – это не только противостояние Системе, но и преодоление собственных сомнений, ибо каждое такое вмешательство чревато гибелью множества людей — спасая одних, ты неминуемо губишь других.
Даже в ходе грандиозных мировых войн было не так уж много критических моментов, когда относительно небольшим усилием можно резко повернуть их течение или ощутимо приблизить их конец. И каждый такой момент необходимо использовать во что бы то ни стало. Именно такими моментами были Харьковское сражение сорок второго года и начало несостоявшейся в привычном для нас варианте истории операции «Сатурн». И Николай Воробьев, не щадя жизни, делал все возможное, чтобы эти критические моменты не были потеряны впустую…
Но и ему, полевому агенту Воробьеву, пришлось не только увещевать вождей и выдерживать допросы третьей степени на Лубянке, но и самому повоевать — безжалостно уничтожать врага всеми средствами, порой переходя в рукопашную, так что руки его стали по локоть в крови. В жизни бывают такие ситуации, когда ты больше не можешь безучастно наблюдать за страданиями и гибелью людей. Тогда ты забываешь обо всем, берешь в руки оружие и идешь убивать…
Роман «Серые ангелы, красные роботы» — о кровавой истории ХХ века и о нашем возможном скором будущем. А еще он – о войне, и об огромной ответственности каждого, кто осмелится вмешаться в ход истории.
12-21 — Иллюстрации Галины Маас к роману "Серые ангелы, красные роботы"
облако тэгов
