Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.
Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.
Продюсерская компания Russian Code сообщила о начале работы над экранизацией фантастического романа «Vita Nostra» Марины и Сергея Дяченко :
Сценарий по книге пишет Дарья Грацевич, сценарист успешной франшизы «Холоп», сериалов «Черное облако», «Триада», «Измены» и др. Она же является шоуранером этого проекта.
Фантастический роман о Саше Самохиной, которая поступает в Институт Специальных Технологий и получает возможность изменить свою судьбу, помочь своим близким и всему миру, вышел в 2007 г. Он стал буквально культовым, принеся авторам широкую известность. Роман переведен на 6 языков, получил 14 литературных премий.
Vita Nostra — это наша новая вселенная с огромным потенциалом в разных направлениях
В октябре стараниями Кристофера Толкина HarperCollins выпускает ранее неопубликованную повесть Дж. Р. Р. Толкина, написанную в период с конца 1950-х по начало 1960-х годов: «The End of Bovadium» (авторское название) или «The Bovadium Fragments».
По словам Ричарда Овендена, библиотекаря Бодлианской библиотеки, «Фрагменты Бовадиума» — это «история учёного из будущего, который изучает свидетельства существования общества, которое теперь утрачено» из-за поклонения автомобилям.
«Кингс-Нортон из Билберри-Хилл» Дж. Р. Р. Толкин
Фон
Где-то в конце 1950-х или начале 1960-х Толкин написал короткую «сатиру» под названием «Конец Бовадиума» или «Фрагменты Бовадиума» .
25 октября 1960 года Толкин попытался (через свою секретаршу Элизабет Ламсден ) опубликовать то, что, как полагают, является этим произведением (поскольку оно было описано как «своего рода сатирическая фантазия»), в журнале «Time and Tide». 24 августа 1966 года Толкин одолжил рукопись Рейнеру Анвину, который написал Толкину уже на следующий день, полагая, что тот «должен опубликовать её в Oxford Magazine». Позже копию также передали Клайду С. Килби , которого спросили, достойна ли эта работа публикации.
29 ноября 1968 года или ранее «Конец Бовадиума» был включён в список неопубликованных произведений, составленный Толкином через его секретаря Джой Хилл. В письме Рейнеру Анвину от 2 декабря Толкин отметил, что, хотя «Конец Бовариума» и был в списке неопубликованных произведений, он «не собирался его публиковать», чтобы оно не помешало ему работать над его «настоящей работой».
После смерти Толкина в 1973 году Клайд С. Килби позже, в апреле 1976 года , вспоминал эту историю :
цитата
Хотя чтение «Сильмариллона» оказалось для меня пределом возможностей тем летом 1966 года, Толкин время от времени давал мне другие, более короткие рассказы и спрашивал об их публикации. Один из них назывался «Фрагменты Бовадиума» – сатира, написанная задолго до этого и посвященная поклонению «моторам» , то есть автомобилям, и пробкам на дорогах Оксфорда и его окрестностей. Он был полон изобретательности, которую и следовало ожидать от Толкина. Среди персонажей – Ротцопни, доктор Гамс и Шаревелк. Я решил, что в нем есть два фактора, которые делают его неподходящим для публикации. Во-первых, более чем свободное использование латыни, а во-вторых, вероятность того, что читатель сосредоточится на игривости рассказа, а не на его серьезном подтексте. На самом деле, это был ранний комментарий к коммерциализации нашего мира.
Более подробная информация о содержании была предоставлена в резюме Хамфри Карпентера от 1977 года , в котором говорилось следующее:
цитата
«Фрагменты Бовадиума» (возможно, составленные в начале шестидесятых годов) — это притча о разрушении Оксфорда ( Бовадиума ) двигателями, созданными Демоном Ваччипратума ( ссылка на лорда Наффилда и его автомобильный завод в Коули), которые блокируют улицы, душат жителей и, наконец, взрываются.
Карпентер также отмечает, что тема «автомобильного транспорта» связывает рассказ с мистером Блиссом. Рукопись хранится в Бодлианской библиотеке (Отдел западных рукописей, рукопись Толкина, серия A, папка A62, страницы 38–91), что позволяет предположить, что рукопись состоит из 53 страниц.
Рассказ будет опубликован 9 октября 2025 года в сборнике «Фрагменты Бовадиума» вместе с «Происхождением Бовадиума» . Директор по издательству издательства Harper Collins описал рассказ следующим образом:
цитата
острый сатирический рассказ об опасностях, которые возникают, когда производство автомобилей и поклонение машинам завладевают вашим городом, где в конечном итоге всё катится к черту, в самом буквальном смысле.
29 июня в Москве прошёл однодневный конвент, посвящённый легендарному кинорежиссёру Дэвиду Линчу.
Мероприятие, организованное просветительским проектом Horror Production, проходило в пространстве Loft Hall на Автозаводской. Интересно, что здание весьма символично было оформлено сюрреалистическими граффити по мотивам картин Дали.
Так получилось, что открывать конвент пришлось мне — лекцией об истоках вдохновения Линча в живописи и мировом кинематографе. Рассказал о любимых кинокартинах и любимых художниках мастера, о художниках, близких ему по духу (в частности, о Магритте), о символизме Линча и основных символах в его кинофильмах, показал отрезанное ухо (из фильма "Синий бархат"). Волновался, но публика оказалась прекрасной, доброжелательной. Зрители хорошо разбирались в творчестве Линча и охотно участвовали в диалоге. После лекции многие подходили, благодарили, фотографировались. Хвалили и Фантлаб, кстати, что тоже очень приятно.
Александр Леонтьев, ведущий книжного подкаста «Плотные бонвиваны», автор проекта «Disgusting Men» и один из первых фантлабовцев, с которым я познакомился (мы вместе участвовали ещё в фестивале по поводу аж 80-летия со дня рождения Ф. Дика), поведал о Линче в культе и медиапространстве и постарался разобрать фильмы Линча с точки зрения современной науки.
Популярный блогер KinoKiller (Дмитрий Овчинников) рассказал о музыкальной составляющей фильма «Шоссе в никуда».
с Иваном Ивановым
с Ш. Врочеком и А. Матюхиным
После небольшого перерыва фестиваль продолжился самым ожидаемым, пожалуй, событием — двухчасовой лекцией-диалогом «Твин Пикс: что скрывает, и почему мы его боимся» двух известных писателей, мастеров хоррора Александра Матюхина и Николая Романова. Лекторы подробно рассказали о сериале, о разных вариантах толкования, о ключевых моментах, о характерах персонажей, а также рассмотрели сериал с точки зрения хоррора. Долго отвечали на вопросы из зала. Публика была в восторге. Кстати, у Романова на днях выходит дебютный роман.
Известный литературовед и блогер, специалист по готической литературе Ася Занегина поведала о книжной полке Дэвида Линча. Ася также выполняла роль ведущей мероприятия и блистала в платье из синего бархата.
Мероприятие завершилось лекцией известного кинокритика Дмитрия Соколова о наследии Линча в видеоиграх.
Гостей также ожидали викторины с призами.
День Дэвида Линча посетили многие известные в фантастических кругах люди: писатели Антон Мамон, Шимун Врочек, Карина Буянова, Артём Толмачёв, Лена Обухова, художники Иван Иванов, Нестор Поварнин...
Судя по восторженным отзывам (уж отбросим ложную скромность), конвент удался!
Напомню, что в январе команда Horror Production провела похожее мероприятие — День Эдгара По.
В том же декабрьском самом номере «Литературной газеты», что и завершающая дискуссию о фантастике 1969 года подборка писем под названием «Читатель размышляет, спорит», вышла статья Станислава ЛЕМА (впервые оцифровано на fandom.ru). Она и стала окончательной точкой в этой дискуссии.
Станислав ЛЕМ. ЛИТЕРАТУРА, ПРОЕЦИРУЮЩАЯ МИРЫ
Посетив редакцию «Литературной газеты» во время своего недавнего приезда в Советский Союз, известный польский писатель-фантаст Станислав Лем изъявил желание принять участие в дискуссии о научно-фантастической литературе.
Мы предлагаем вниманию читателей написанную им статью.
В БУДУЩЕМ году исполнится двадцать лет с тех пор, как я начал работать в области фантастики. За это время мои взгляды на потенциальные возможности фантастики претерпели определенную эволюцию. В пятидесятые годы я писал, так сказать, стихийно, не задумываясь о теории. Позже я взялся именно за теоретическое исследование вопроса. Две мои последние книги – «Философия случайности» и «Фантастика и футурология» — посвящены теоретико-литературным проблемам. Так что сейчас я высказываюсь уже не только как
писатель, основывающийся на своем личном опыте, но и как теоретик.
Писатель-фантаст может отходить от современной ему действительности по-разному: либо в направлении, которое я называю реалистическим, либо же «в никуда». Первое направление является литературным аналогом научного прогнозирования. Тут писатель-фантаст занимается построением и исследованием одного из множества «возможных миров» (называя их возможными, мы, конечно, исходим из сегодняшних представлений об осуществимости того или иного варианта развития). Во втором же случае писатель совсем не считается с критерием осуществимости. Он строит мир, находящийся вне множества «возможных миров будущего».
Для точности следовало бы еще добавить такой вариант, когда фантаст продолжает в будущее, экстраполирует некоторые тенденции современной действительности. Если он продолжает их «по прямой», могут получиться парадоксальные картины. Например, получится мир, в котором все люди поголовно станут работниками библиотек, а вся Земля будет сплошь завалена книгами. Конечно, такой мир неосуществим — потому что нынешние тенденции взаимодействуют и развиваются не по прямой линии. Но все же эту фантастику нельзя назвать уходом «в никуда». Мир, конечно, никогда не станет таким, но показать, как он выглядел бы при дальнейшем развитии «по прямой», небезынтересно.
Конечно, оценка каждого конкретного произведения зависит от его индивидуальных достоинств, и на любом направлении могут появиться произведения талантливые и яркие, но в принципе я за такую фантастику, которая имеет максимальную познавательную и социальную ценность, которая не является бегством от действительности, а служит орудием ее анализа.
Поэтому я особенно ценю социальную фантастику, исследующую «веер возможных миров».
Когда я писал первые фантастические книги, меня терзали угрызения совести. Мне казалось, что если я в одной книге дал какую-то картину будущего, то я буду сам себе противоречить, если в другой книге опишу будущее иначе. Через много лет, когда я начал читать книги специалистов-прогнозистов, я понял, что никакого логического противоречия здесь нет. Прогнозисты всегда делают несколько вариантов прогнозов в виде расходящегося веера.
Я все время говорю об изображении «мира будущего», то есть об одном из аспектов социальной фантастики. Конечно, у фантастики существует много разновидностей, но социальная фантастика, по-моему, самый трудный и самый интересный вид нашего творчества. В значительной степени она — порождение нашего времени. Сопоставляя фантастические книги прошлого и осуществившуюся реальность, легко убедиться в том, что фантастика прошлого — скажем, Жюля Верна, могла правильно предвидеть появление отдельных технических изобретений, но не умела предугадать ни социальную обстановку, в которой произойдет их реализация, ни — что особенно важно — всех последствий, вытекающих из этой реализации (из появления, например, воздушного транспорта или подводной лодки). А ведь именно это и является, на мой взгляд, важнейшим свойством современной социальной фантастики: комплексная постановка проблем.
Охватить одновременно большое количество взаимодействующих факторов — это и есть самое трудное в фантастике; специалисты по научному прогнозированию с этой трудностью знакомы.
В своей последней книге «Фантастика и футурология» я пытался рассмотреть состояние западной социальной фантастики и основное направление идущих в ней поисков. Такой обзор сегодня — нелегкий труд. Я подсчитал как-то, что если б кто-нибудь еще в колыбели начал читать со скоростью 400 страниц в день и читал бы только фантастику, то все же он до конца жизни не успел бы прочесть всего, что на сегодня издано в этой области.
Как известно, фантастика в США, Англии, а за последнее время — и в Японии достигла высокого уровня развития как в количественном, так (в лучших образцах, разумеется) и в качественном отношении. Фантастика Италии, Франции и некоторых других стран выглядит пока что не вполне самостоятельной, учится на англо-американских образцах.
Но при всем тематическом и жанровом разнообразии англо-американской фантастики там очень заметно то, что я назвал бы «параличом социального воображения». Там пока совершенно невозможны произведения типа «Трудно быть богом» или «Обитаемый остров» А. и Б Стругацких. Когда англо-американские фантасты пишут об отдаленном будущем, у них проявляются две крайности — либо они представляют его совершенно «черным», либо совершенно «розовым».
Нельзя, разумеется, начисто отвергать вероятность «крайних, предельных» вариантов развития мира. Но именно потому, что это очень серьезная проблема, хотелось бы видеть в фантастике более глубоко исследованные, более сложные и интересные варианты. А они в англо-американской фантастике редки. Позитивные же утопии западных фантастов принципиально неосуществимы, так как они обращены фактически в прошлое. Они изображают мир просторный и тихий, мир, где нет миллиардов людей, нет огромных городов и отсутствуют все трудности современных проблем управления и сложность структуры технологически высокоразвитого общества. Это счастливая Аркадия, в которой жизнь течет медленно и спокойно, ничто не меняется, где нет даже уличного движения. Иногда получаются прекрасные поэтические картины (например, у Клиффорда Саймака), но вероятность существования такого мира практически равна нулю. Это — не попытка прогноза, а бегство от действительности в «прекрасное прошлое», в Золотой Век, который существовал только в мифах и никогда не был возможен на Земле.
В англо-американской фантастике имеются, однако, вполне серьезные и заслуживающие внимания и уважения попытки разобраться в социальных процессах современного мира — назову хотя бы таких писателей, как А. Азимов, К. Воннегут. Р. Шекли, Г. Каттнер. Д. Уиндэм. Я с удовольствием узнал, что лучшие образцы западной фантастики опубликованы в СССР издательствами «Мир» и «Молодая гвардия». Приходит в фантастику и новое пополнение, но я не могу пока сказать, что оно уже нашло какой-то свой путь, что определилось какое-то новое направление, новая тенденция.
А если говорить о перспективах... В американской фантастике слишком много «табу», то есть таких проблем, которые нельзя даже называть но имени. Это, например, религия и многие философские вопросы. Один из рассказов в сборнике К. Конклина затрагивает — причем весьма деликатно — такую запретную тему: речь идет о роботе, который захотел стать верующим или даже святым. Этот рассказ напечатан только в сборнике, потому что ни один журнал не захотел его принять. Такая же судьба постигла роман Н. Спинрэда, где говорится о борьбе монополий вокруг проблемы гибернации (замораживания, временного лишения жизни) безработных.
На своих съездах и конференциях американские фантасты говорят, что у них абсолютная свобода высказываний, что они могут писать на любую тему, — на самом же деле они вынуждены считаться со всеми «табу». Поэтому — за редкими исключениями — им чужды попытки моделирования в литературе сложных социальных процессов.
Однако новое пополнение англо-американской фантастики, хотя оно еще и не создало своего направления, довольно резко выступает против «классиков» фантастики. Оно считает их консерваторами и в политике, и в искусстве. В Англии, где молодые фантасты группируются вокруг журнала «Новые миры», да и в США большинство молодых значительно прогрессивнее прежнего поколения, решительно выступает против войны во Вьетнаме и т. д. В литературном плане они ищут новые темы и новые средства выражения, осваивают для фантастики новые области.
Не могу не сказать еще об одном. Насколько мне известно из моей переписки со всеми знакомыми критиками, в Австрии, Австралии, Франции наблюдается огромный интерес к советской фантастике. Это — закономерное явление. Читатели ищут эти книги, иногда произведения советских фантастов издают даже не профессиональные издатели, не большие издательства, а маленькие группы любителей.
Я не рискнул бы ставить футурологический прогноз, но мне кажется, что мировая фантастика сейчас стоит на рубеже каких-то серьезных перемен и что этот процесс определится в ближайшие 5-10 лет.
«Литературная газета» № 49 от 3 декабря 1969 года, стр. 6.
От mif1959: К. Конклин на самом деле — Грофф Конклин, известный составитель антологий научной фантастики.
Ранее в дискуссии 1969 года в «Литературной газете» выступали:
— Письма Николая ФЕДОРЕНКО, Алексея ЛЕОНОВА и Станислава АНТОНЮКА;
The haunting final chapter of the modern classic Vita Nostra trilogy. The Dyachenkos’ magical dark academia novel brings the story of Sasha to a revelatory climax as she learns to take control of her powers and reshape the world...or destroy it forever. Beautifully translated from Russian by Julia Meitov Hersey.
The Institute of Special Technologies teaches students just one thing: the magic that allows them to become parts of speech, and in doing so, transforming into a specific piece of grammar (a verb, or an adjective, or an article) so they will be able to shape the world around them. As the new provost, though, Sasha is facing an enormous problem: the students in the world she just created, her “world without fear,” are unable to master the curriculum. Whether it’s the magic or the natural order of things, what they need to learn and become—Speech—is the basis of the material world.
And if she can’t teach it, Sasha knows that matter will soon cease to exist.
To protect the world, Sasha must collect fragments of her former reality. Only three people carry these fragments within themselves: her younger brother, Valya, and the Grigoriev twins, Arthur and Pashka, the sons of her former lover, Yaroslav Grigoriev. Sasha must lure these three to the Institute and make them learn—and understand—at any cost.
But she knows how difficult the path is, even more so from the other side of the teacher’s desk. Forced to act ever more ruthlessly, Sasha also notices the faster the world around the Institute changes. It is a vicious circle.
And one she must break.
To do so, she will have to shape reality again, one in which communication doesn’t break down and Speech once again needs to evolve and grow and flourish.
Sasha has already given up so much in pursuit of this dream—often her nightmare—and she might be asked to make one more sacrifice so that the world and Speech might live on.
Перевод :
Захватывающая заключительная глава современной классической трилогии "Вита Ностра". Волшебный роман Дяченко о темной академии подводит историю Саши к кульминации, когда она учится контролировать свои силы и изменять мир... или разрушать его навсегда. Прекрасный перевод с русского Юлии Мейтовой Херси.
Институт специальных технологий учит студентов только одному: волшебству, которое позволяет им становиться частями речи и при этом трансформироваться в определенный грамматический элемент (глагол, прилагательное или артикль), чтобы они могли формировать мир вокруг себя. Однако, став новым проректором, Саша сталкивается с огромной проблемой: студенты в мире, который она только что создала, в ее “мире без страха”, не в состоянии освоить учебную программу. Будь то магия или естественный порядок вещей, то, чему им нужно научиться и чем они должны стать — речь — является основой материального мира.
И если она не сможет научить этому, Саша знает, что материя скоро перестанет существовать.
Чтобы защитить мир, Саша должна собрать осколки своей прежней реальности. Только три человека хранят эти осколки в себе: ее младший брат Валя и близнецы Григорьевы, Артур и Пашка, сыновья ее бывшего возлюбленного Ярослава Григорьева. Саша должна заманить этих троих в институт и заставить их учиться — и понимать — любой ценой.
Но она знает, насколько труден этот путь, особенно находясь по другую сторону учительского стола. Вынужденная действовать все более безжалостно, Саша также замечает, что мир вокруг института меняется все быстрее. Это порочный круг.
И он должен быть разорван.
Для этого ей придется заново формировать реальность, в которой общение не прерывается, а речь снова должна развиваться, расти и процветать.
Саша уже стольким пожертвовала в погоне за этой мечтой, которая часто становится для нее кошмаром, и, возможно, ее попросят принести еще одну жертву, чтобы мир и Речь продолжали жить.
облако тэгов
