Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.
Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.
В середине 1980-х гг. в Англии издательство Xanadu была затеяна серия книг "100 лучших..." фильмов, книг, пьес, балетов, и т.п.. Специалисты в области искусства отбирали лучшие по их мнению произведения искусства, и писали об этом справочники. Часть книг имеет непосредственное отношение к фантастике (например "100 лучших НФ книг", часть — лишь косвенное, как справочник по фэнтези и справочник по хоррору, некоторые эти справочники внесены в библиографическую базу данных "Лаборатории Фантастики" (раз, два, три). Данные книги можно рассматривать как рекомендательные списки, адресованные не только новым читателям, но и читателям искушенным, ибо как правило из ста книг в каждом списке — некоторая часть труднонаходима, а четверть даже не переведена на русский язык, но тем не менее это весьма важные (по мысли составителей) книги, составляющие основу жанра. Сегодня мы публикуем отзыв Дэвида Прингла о книге, которая еще не издавалась на русском языке.
Если «О дивный новый мир» и «1984» — два великих антиутопических видения в современной британской фантастике, то «Лимбо» Бернарда Вульфа может претендовать на то, чтобы считаться их американским эквивалентом. Однако, как ни странно, это представление не удалось зафиксировать ни у массового читателя, ни в литературно-критических оценках. Я думаю, что это шедевр, хотя должен признать, что книгу, к сожалению, не заметили. Возможно, центральный образ — общество ближайшего будущего, в котором люди отрезают себе конечности, чтобы не развязать войну, — слишком тревожен и слишком безумен, чтобы его можно было легко принять. Легче представить, как мы поддаемся «чувствам» и соме, или даже соглашаемся на вечные удары ботинком по лицу, чем перенестись в созданный Вулфом мир 1990 года, в мир персонажей, лишенных конечностей, подвергнутых лоботомии.
Но какой грандиозный рог изобилия представляет собой книга «Лимбо»! Роман объемный (413 страниц в издании «Эйс» в мягкой обложке), он полон черного юмора и страстной озабоченности проблемами своего времени — особенно проблемами войны, узаконенного насилия и человеческой склонности к саморазрушению. Это роман, который выходит за рамки общепринятого, изобилует каламбурами, философскими отступлениями, сатирой на американский образ жизни, рассуждениями о наркотиках, сексе и ядерной войне, рисунками и типографскими приемами, медицинским и психоаналитическим жаргоном — настоящий «Тристрам Шенди» эпохи атомной бомбы.
В послесловии автор отдает дань уважения Норберту Винеру, Максу Веберу, Достоевскому, Фрейду и, что удивительно, писателю-фантасту А.Э. ван Вогту. «Я пишу, — продолжает он, — о подтексте и претексте настоящего — под маской 1990 года, потому что потребовались бы десятилетия, чтобы такой год, как 1950-й, очистился от возможных последствий». Бернард Вулф (родился в 1915 году) получил степень бакалавра психологии в Йельском университете и некоторое время работал телохранителем Льва Троцкого в Мексике, хотя и не присутствовал при покушении на Троцкого. Его первая книга «Настоящий блюз» была посвящена джазовой музыке, а затем он написал множество романов и научно-популярных произведений. Очевидно, он был одаренным человеком. За исключением нескольких коротких рассказов, «Лимбо» остается его единственным научно-фантастическим произведением, но роман служит достаточным доказательством, что Вулф понимал формальные требования лучше большинство «профессиональных фантастов». «Претекст и подтекст настоящего» — тема всех самых серьезных научно-фантастических произведений.
Сюжет посвящен путешествиям и страданиям доктора Мартино, нейрохирурга, который в 1972 году бежал от ядерной войны в убежище на забытом острове в Индийском океане. Он провел там восемнадцать лет, делая лоботомии наиболее асоциальным из туземцев (это гуманное продолжение древней практики туземцев – мандунги, или грубой операции на мозге). В 1990 году Мартино отправляется заново открывать для себя мир. Он находит частично разрушенную Северную Америку, в которой господствует идеология «Неподвижности». В этом гротескном обществе после взрыва бомбы мужчинам удаляют руки и ноги и заменяют их компьютеризированными протезами, полагая, что членовредительство предотвратит повторение мировой войны. Это ошибочный вариант мандунги островитян, лоботомии, которая уничтожает агрессивные побуждения. Мартино с ужасом обнаруживает, что основные идеи «Неподвижности» почерпнуты из дневника, который он сам вел и потерял в том роковом 1972 году. Мартино — невольный пророк этого кошмарного государства; его шутки восемнадцатилетней давности были восприняты слишком серьезно. В любом случае все оказалось напрасно, потому что мир разваливается на части и вот-вот начнется новая война. История заканчивается тем, что Мартино бежит на свой мирный остров, когда бомбы снова падают на города Америки.
Всё это звучит мрачно и фаталистично, но на самом деле роман чрезвычайно забавный и бодрящий, а в конце книга даже вселяет некую надежду. Богатый идеями, всеобъемлющий с точки зрения использования научных данных, роман Вулфа использует психологические и естественнонаучные представления 1950-х годов для решения важнейших проблем нашего века. Настало время, чтобы «Лимбо» признали таким, каков он есть: самым амбициозным романом в научной фантастике и одним из самых успешных, когда-либо выходивших в Америке.
Георгий Гуревич – арестован в 1936 за то что проходил мимо режимного объекта, получил 3 года лагерей как СОЭ (социально опасный элемент), из которых 2 года были заменены ссылкой. В 1941 арестован на вокзале, через месяц отпущен.
Дмитрий Бузько – арестован в 1937, за то что в 1920 году состоял в петлюровских организациях, расстрелян. Роман "Хрустальный край" — об изобретении крепкого чудо-стекла.
Михаил Зуев-Ордынец – арестован в 1937 как англо-финский разведчик, 20 лет лагерей, выжил, реабилитирован в 1956. Наиболее известен книгой "Сказание о граде Ново-Китеже". О годах проведенных в лагере изданы небольшие мемуары под названием "Дело №179888".
Александр Мееров – арестован в 1937 вместе c другими ракетчиками ГИРДа, 10 лет лагерей, частично отбывал в спецтюрьме, конструкторском авиамоторном бюро.
Захар Львович Дичаров (Дич) — арестован за троцкистскую деятельность, получил 8 лет лагерей. В 1948 арестован за посещение Ленинграда, выслан в Игарку. Реабилитирован в 1956.
Валентина Мухина-Петринская– арестована в 1937 по делу брата писателя Льва Кассиля, 10 лет лагерей и запрет на поселение, выжила, реабилитирована в 1954.
Фантастический роман "Планета Харис" о ближайшем будущем и контакте с инопланетянами.
Вячеслав Пальман – арестован в 1937 за контрреволюционную агитацию, 3 года лагеря плюс ссылка, вернулся с Колымы в 1950. Наиболее известная книжка — "Кратер Эршота"
Сергей Снегов– арестован в 1937 за подготовку свержения сов. власти, 10 лет лагерей, выжил.
Из фантастики наиболее известен роман "Люди как боги"
Глеб Алексеев (Чарноцкий) – арестован в 1938 по делу Бориса Пильняка, обвиняется в участии в террористической организации, обстоятельства гибели неизвестны.
Вивиан Итин – в 1938 году арестован как японский шпион, в том же году расстрелян, реабилитирован в 1956. В историю фантастики вошёл повестью "Страна Гонгури" (1922) — пожалуй, одна из первый советских утопий, описывающих свершившийся коммунистический рай на Земле.
Вадим Никольский – арестован за шпионаж в 1938 и в том же году расстрелян либо погиб в тюрьме до 1942 года. Самое известное его произведение — книжка "Через тысячу лет", описывающая мир, покоривший солнечную систему и энергию атома.
Михаил Козырев – арестован в 1941 за повесть 1924 года, расстрелян зимой 1942, точная дата неизвестна. Фантастические рассказы собраны в сборнике "Пятое путешествие Гулливера" 1991 года. Футуристический роман "Город энтузиастов" (1930) — о самодвижущихся дорогах и круглосуточном освещении Москвы искусственными лунами.
Борис Генрихович Володин (Пузис) — арестован 8 января 1944. Володин, 17 лет, студент второго курса литературного института, вместе с другом "готовили государственный переворот, во главе которого должен был встать маршал Рокоссовский". По статьям 58.10 и 58.11 получил шесть лет (по другим данным — три года) исправительно-трудовых лагерей, отбывал в Норильске, через два года амнистирован. В 1957 реабилитирован. В 1960-70-е писал статьи про творчество Шекли, Азимова и других фантастов.
Борис Четвериков — арестован 12 апреля 1945 года за террористический акт, антисоветскую агитацию, участие в антисоветской организации, разглашение сведений, не подлежащих оглашению, и за хранение холодного оружия. Получил 10 лет лишения свободы. Реабилитирован в 1956. (Константин Симонов пишет что в 1948 году Сталин хотел включить пьесу Четверикова "Вороний камень" (1943) в список лауреатов Сталинской премии по литературе. Узнав что автор осуждён, вопрос снял). Фантастику писал еще во времена НЭПа, известна его книжечка про летающие танки "Огненные дни", изданная в 1925 году под псевдонимом Антон Горелов. Судьба интересно распорядилась: за книги о Котовском в 1969 году Четвериков награждён холодным оружием.
Владимир Дмитревский – арестован в 1948 за измену родине, получил 15 лет лагерей, освобожден в 1956, реабилитирован в 1957. Художественных произведений написал мало, замечен в буриме "Летающие кочевники". Более известен как популяризатор фантастики и соавтор Евгения Брандиса, например монографии об И. А. Ефремове "Через горы времени" и составитель антологий, среди которых "Экспедиция на Землю" и "Талисман"
Олесь Бердник – арестован в 1949 за критику начавшейся борьбы с космополитизмом, осужден на 10 лет, после смерти Сталина пытался бежать из лагеря, добавлено еще 10 лет. Помилован в 1955. Наиболее известен романом "Пути титанов", сокращенный перевод которого вышел в седьмой книжке популярного альманаха "Мир Приключений" (1962), а так же фильмом "Мечте навстречу" 1963 года.
Генрих Альтов – в 1950 за письмо Сталину с объяснением ситуации с изобретательством в стране, приговорен к 25 годам, освобожден и реабилитирован в 1954. Снискал мировую известность как автор ТРИЗ (Теории Решения Изобретательских Задач), но и как фантаст запомнился книгами "Легенды о звездных капитанах" (1961) и многочисленными рассказами, написанными в соавторстве со своей женой, Валентиной Журавлёвой.
Альфред Хейдок – в 1947 году вернулся из шанхайской эмиграции в СССР, арестован в 1950 за переписку с Н. Рерихом который жил в Индии. Осужден на 10 лет, освобожден в 1956 и тогда же реабилитирован. В жанровые сборники мистики и ужасов часто включают его новеллу "Маньчжурская принцесса" (1930), а наиболее полно рассказы Хейдока представлены в антологии "Храм снов" (17-й том серии "Библиотека русской фантастики", М., 2000)
Абрам Палей – арестован в 1953 за подготовку заговора против Сталина и Маленкова, после года пребывания в Лубянской тюрьме вышел. Наиболее известны его книги "Планета КИМ" (1930) и "В простор планетный" (1968)
Вторая часть списка — это дети репрессированных родителей, ущемленные в правах, лишенные семьи, с переломленными судьбами, обозначавшиеся в милицейских документах аббревиатурой ЧСВН.
Василий Аксенов – ЧСВН (оба родителя арестованы в 1937, 10 лет лагерей, выжили).
Чингиз Айтматов – ЧСВН (отец расстрелян в 1938).
Владимир Войнович – ЧСВН (отец арестован в 1938, лагерь, штрафбат, выжил).
Север Гансовский – ЧСВН (мать расстреляна).
Сергей Другаль – ЧСВН (член семьи врага народа) (отец арестован в 1936, лагерь, штрафбат, выжил, реабилитирован).
Михаил Емцев – ЧСВН (отец расстрелян в 1937).
Александр Колпаков – ЧСВН (отец расстрелян в 1938).
Валерий Медведев – ЧСВН (отец расстрелян в 1937, мать арестована, был усыновлен из детского дома, в новой семье получил новую фамилию).
Владимир Михайлов – ЧСВН (родители арестованы в 1938, мать получила 15 лет лагерей, выжила, отец освободился через год инвалидом, вскоре умер).
Рафаил Нудельман – ЧСВН (мать расстреляна в 1937).
Александр Полещук – ЧСВН (отец расстрелян в 1937, реабилитирован в 1957).
Александр Шаров – ЧСВН (оба родителя арестованы в 1937, мать расстреляна, отец погиб в лагере).
Александр Щербаков – ЧСВН (отец расстрелян в 1936, мать получила 8 лет лагерей, выжила).
Владимир Щербаков – ЧСВН (оба родителя арестованы в 1937, отец расстрелян, мать получила 10 лет лагерей, выжила).
• Советский прозаик и поэт Сергей Фёдорович БУДАНЦЕВ [28.11(10.12).1896, имение Глебково, Зарайского у. Рязанской губ. — 6.02.1940, прииск «Дусканья», ок. Магадана] родился в многодетной семье управляющего имением (был одиннадцатым ребёнком). Учился в реальном училище и частной гимназии. В 1915 году поступил на историко-филологический факультет Московского университета, но в следующем году был мобилизован (в нестроевые войска), попал в оккупированную Россией Персию. В 1918 году перебрался в Баку, работал в сов. газетах, участник Гражданской войны. Из Астрахани приехал в Москву, стал заведовать издательством Всероссийского Союза поэтов (1921). Печатался ещё с 1910 года, после романа «Мятеж» (1923) получил известность, в двадцатые был одним из известнейших сов. прозаиков. В 1938 переехал в Рязань, 26 апреля был арестован и приговорён к 8 годам лагерей по обвинению в «контрреволюционной пропаганде». Летом 1939 этапирован на Колыму, где работал забойщиком на золотом прииске. Умер в лагерном пункте «Инвалидный».
Автор фант. повести «Эскадрилья всемирной Коммуны» (1925), переизданной в 1927, 1929 и 2011 годах.
• В 1929 Фортунатов опубликовал в издательстве журнала «Всемирный следопыт» научно-фантастический роман «Остров гориллоидов», в котором была впервые разработана тема создания армии из «очеловеченных» обезьян, получившая впоследствии широкое распространение в литературе. Эта книга вышла под псевдонимом Б. Туров, видимо, связанным с планами Фортунатова по восстановлению в Аскания-Нова ещё одного вида животных — тура — которые он мечтал осуществить. В 1933 году Фортунатов был арестован и обвинён в участии в деятельности контрреволюционной организации. В частности, ему инкриминировалось проведение «подрывной работы, направленной к углублению хозяйственных затруднений в стране, путём отрыва научной работы от обслуживания нужд сельского хозяйства», а также «составление и осуществление вредительских планов гибридизации животных». Другими обвинениями были подготовка восстания против Советской власти и пособничество «созданию условий для широкого распространения заболеваний среди ценных стад животных в заповеднике». 24 февраля 1934 года постановлением Судебной тройки при коллегии ГПУ УССР Фортунатов был осуждён к заключению в исправительно-трудовых лагерях на десять лет. В том же году он был отправлен отбывать наказание под Караганду, однако уже 29 мая 1936 года досрочно освобождён, но остался работать в лагере в качестве вольнонаёмного. По данным казахстанской газеты «Экспресс К», Фортунатов скончался в Долинской больнице Карлага. Реабилитирован в 1957 году.
• Акош Наги (Ákos Nagy) (по-венгерски читается Надь) родился 19 марта 1897 года в поселке Бачборшод, Австро-Венгрия (нынче — территория Венгрии). В семье было трое братьев, Енё, Ласло и младший — Акош. В 1906 году семья переезжает в Сегед. Там братья учатся в гимназии. В 1910 году по окончании гимназии Акош поступает на медицинский факультет Университета в Будапеште.
1914 год. 15(28) июля началась Первая Мировая война. Н. мобилизован на фронт как полевой фельдшер.
22.05 (04.06) — 31.07 (13.08) 1916 года армия генерала Брусилова прорывает фронт. Взято в плен около 1,5 миллиона солдат Австро-Венгрии, в том числе и Н. Он находится в лагерях для военнопленных сначала под Киевом, потом в Восточной Сибири. В феврале 1917 года в России происходит Буржуазно-демократическая революция, затем в октябре — в результате переворота власть берут коммунисты-большевики.
В 1918–1919 годах в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке — полная политическая нестабильность. Н. под влиянием социал-демократических идей активно содействует коммунистам-большевикам и в 1920 году во Владивостоке вступает в Коммунистическую партию. Вероятно, в это же время он познакомился с зубным врачом Дорой Моисеевной Виленской. В 1921 году у них родился сын, которого назвали Густавом. В конце 1922 года японские оккупанты полностью изгнаны из Приморья и там утверждается власть коммунистов. В 1923 году Н. направлен на работу Заведующим отделением газеты «Красное Знамя» в Никольске-Уссурийском, а в 1924 году — принимает советское гражданство и становится Наги Алексеем Львовичем. Его назначают заместителем главного редактора газеты «Красное Знамя».
В 1926 году Н. командирован в Шанхай на полгода с целью закупки полиграфического оборудоания. По возвращении из Китая Решением Центрального Комитета Коммунистической партии Н. переведен в Москву на работу в ТАСС и во Владивосток уже не вернулся. В Москве в 1927 году Н. оформляют развод с Дорой Виленской. В 1929 году в Сочи, в Доме Отдыха работников печати Н. встречает работницу из Харькова Фаню Минаевну Зак. В конце года они начали совместную жизнь и 7 ноября 1930 года у них родился сын Эрвин. 1931 год. Н. командирован в Японию Заведующим корреспондентским пунктом ТАСС. Семья едет с ним. 3 июля Н. приступает к работе в Токио.
5 ноября 1937 года по вызову из ТАСС Н. с семьей выезжает из Токио для перевода на новое место работы. После недели во Владивостоке они прибывают в Москву 24 ноября. С 25 ноября А. Л. Наги и Ф. М. Зак проходят проверку в Комиссию Партийного Контроля (КПК) ЦК ВКП(б), и 9 апреля 1938 года в КПК им сообщают, что проверка А. Л. Наги и Ф. М. Зак закончена с положительным результатом, и А. Л. Наги предложено выйти на работу в ТАСС после майских праздников. Утром 29 апреля Н. арестован.
7 сентября Ф. М. Зак в НКВД сообщили, что Военная Коллегия Верховного Суда СССР (далее — ВКВС СССР) приговорила Н. к 10-ти годам заключения в трудовых исправи-тельных лагерях строгого режима без права на переписку. С этого дня Ф. М. Зак и ее сын Эрвин Наги никаких сведений о судьбе Алексея Львовича Наги не имели.
Фантастика в творчестве. Единственный известный нф роман «Концессия на крыше мира», изданный издательством «Пролетарий» в Харькове в 1927 г.
• Бруно Ясенский был арестован 31 июля 1937 г. по обвинению в том, что прибыл в СССР в 1929 году, был завербован в антисоветскую шпионско-разведывательную организацию ПОВ (Польская военная организация), созданную по указанию польского генштаба, и по заданию этой организации проводил националистическую и шпионскую деятельность на территории СССР. В заявлении на имя наркома внутренних дел 15 сентября 1937 года Ясенский признал себя виновным в предъявленном обвинении, но в суде, а также в жалобах и заявлении, написанном позднее, виновность свою отрицал и указывал, что изложенное в его заявлении от 17 сентября 1937 года (так указано в справке по делу) не соответствует действительности и что указанные документы он был вынужден подписать в результате применения к нему незаконных методов допроса. Приговором Военной коллегии Верховного суда СССР от 17 октября 1938 года Ясенский был осужден к расстрелу. Был женат на Анне Абрамовне Берзинь, которая вслед за ним оказалась в ГУЛАГе, как жена врага народа и сумевшая чудом сохранить и пронести через лагерную жизнь рукопись неоконченного романа мужа «Заговор равнодушных» (1937 г.). После освобождения она долго жила на севере, где-то в землянке, и вернулась в Москву в преклонном возрасте совершенно больная.
Посмертно был реабилитирован. До сих пор неизвестна могила писателя. Польский исследователь Кшиштоф Яворский нашел в московских архивах документы, которые показывают, что возможно Ясенский был похоронен в безымянной могиле под Москвой в районе Бутово.
• Владимир Кириллов (автор утопич. рассказа «Первомайский сон»)
•Сергей Бобров (Спецификация идитола, Восстание мизантропов)
• Андрей (Каррик) Иркутов (АААЕ)
• Формально ещё и Циолковский — русского «Олафа Стэплдона» содержали в тюрьме месяц в гражданскую войну.
• Автором краснопинкертоновской вещицы «Большевики по Чемберлену» под псевдонимом "Тов.Инкогнито" оказался Васильченко Семён Филиппович. Расстрелян в 1937 году. https://fantlab.ru/blogarticle89613
В моей библиотеке есть пара книжек писателя Валентина Новикова, известного своими произведениями для детей и парой фантастических повестей. Не скажу, что его вещи произвели на меня какое-то исключительное впечатление, но автор был не из рядовых.
Валентин Новиков. Ущелье белых духов. — М.: Московский рабочий. Рязанское отделение, 1988 г. Серия: Мальчишкам и девчонкам. Тираж: 50000 экз.
В сборник "Ущелье белых духов" вошли три повести Новикова, все они уже печатались ранее. Заглавная впервые была опубликована в 1967 году, а значит, она входит в массив произведений шестидесятых лет, который меня особенно интересует. Я уже не однажды признавался в любви к фантастике шестидесятых... Следует отметить, что именно повесть "Ущелье белых духов" формально фантастикой не являясь, отличается особой аурой невероятного, предвкушением чего-то необычного, смелым движением к загадочному. Неспроста она была несколько раз переиздана...
Далее в материале:
Предисловие к переизданию повестей Валентина Новикова в 1988 г. написал Кир Булычев.
Малоизвестное фото автора.
Подробно о повестях В. Новикова "Ущелье белых духов" и "Четвёртое измерение".
Почему Новиков кардинально изменил финал своей повести "Четвёртое измерение".
На начало 1939 года в Английском фэндоме насчитывалось 115 мужчин. Некоторые из них выпускали машинописные любительские журнальчики объёмом в 8-20 страниц, для обмена между городами и для пересылки в США. Количество журналов варьировалось по годам, в 1939 их было 10 наименований, в 1940 — 22, в 1941 — 17, в 1942 — 17, в 1943 — 12, в 1944 — 8. Исследователь английской фантастики Роб Хансен собрал 270 выпусков, общим объёмом 2164 страницы, выбрал наиболее интересные и важные места из переписки, и опубликовал в 2020 году книгу "Гражданская оборона. Любители фантастики в Великобритании 1939-1945. (мемуары и документы)".
Среди знакомых нам персоналий Артур Кларк (фантаст номер два планеты Земля), Тед Карнелл (будущий редактор журнала New Worlds с 1946 по 1963 годы, пока его не сменил Майкл Муркок с нововолнистами), Джон Бейнон Харрис (известен под псевдонимом Джон Уиндем), Эрик Фрэнк Рассел (Оса, Аламагуса, Зловещий барьер).
Материал в книге дан в простой хронологической последовательности. Нам для данной публикации в колонке показалось интересным выбрать некоторые фрагменты писем и статей, написанных Артуром Кларком (который тогда был еще никому неизвестным автором четырех или пяти рассказов в маргинальных фэнзинах), и добавить фрагменты из писем более именитых писателей.
Впервые на русский язык переведено небольшое фантастическое эссе Артура Кларка "A Short History of Fantocracy 1948-1960", напечатанное вообще лишь однажды (в фэнзине "The Fantast", в трёх номерах за 1941-42 гг.) и не вошедшее ни в одно книжное издание.
Остатки паба The Red Bull (где проходили встречи лондонского фэндома 1930-х), после того как он был разрушен во время авианалета 16 апреля 1941 года
Майкл Розенблюм:
ПЛОХИЕ НОВОСТИ НА КНИЖНОМ ФРОНТЕ:
Во время бомбежки Лондона в прошлом году британские издатели сильно пострадали. Примерно у половины известных лондонских издателей порушены помещения и склады, поэтому последствия для области фантастики несомненно будут огромными. По одним оценкам, сгорело примерно шесть миллионов книг. Незамедлительным результатом стало то, что, не считая запасов в книжных магазинах, большая часть фантастических книг «вышла из печати», и некоторую часть вообще не получится достать. Никто не знает, когда в военных условиях будут перепечатаны самые достойные произведения.
Из Манчестера тоже пришли плохие новости. Там, как мы слышали, сгорел склад издательства «Атлас», и мы понимаем, что это может привести к задержке выпуска Британских Перепечатываемых Изданий.
Мы также узнали, что Эйбу Блуму из Биркенхеда пришлось покинуть дом на несколько дней в связи с близостью к неразорвавшейся бомбе, но сейчас он вернулся и находится в полном порядке. («Futurian War Digest» № 5, февраль 1941)
Р. И. Орма из Ковентри бомбы «выгнали» из дома, и теперь его можно найти по адресу 111 Хинкли-роуд, Уолсгрейв, Ковентри. Не повезло, старик, мы все очень сочувствуем тебе. Другое письмо пришло от Джона Фредерика Берка, где он сообщил, что копировальный аппарат, на котором он печатал «Fantast» и «Moonshine», канул в лету (уничтожен при налете), поэтому последней газеты больше не существует. После «выхода на пенсию» Рона Холмса, ливерпульского фанатского сообщества, некогда столь многообещающего, тоже уже нет. («Futurian War Digest» № 9, июнь 1941)
• • •
Артур Кларк (2 июля 1941):
Последнюю пару месяцев я нахожусь в Лондоне и пытаюсь узнать о радио все возможное. Такая работа подходит мне лучше всего, поэтому я отлично провожу время в компании векторных диаграмм, резонансных контуров, характеристик клапанов и интригующих сложностей теории переменного тока. Надеюсь, когда-нибудь я разберусь и в радиолокации — старом добром «детекторе» из научной фантастики! Еще одна сенсация для нф, если так подумать. Мне кажется, в войне скоро начнут применять ракетную технику (разными способами), ведь уже хорошо известно, что итальянцы подняли в воздух реактивный самолет, а нацисты используют реактивные ускорители для облегчения взлета загруженных бомбардировщиков... После этого (или, возможно, даже до), боюсь, наступит эпоха атомной энергии. И тогда масло окажется в огне...
• • •
Эрик Рассел стал рядовым ВВС второго класса и пока находится в Боскомбе, Борнмут, Улизнул и решил стать летчиком без нашего ведома! Ай-яй-яй! Еще одним негодяем является Сид Баундс, который, судя по всему, уже давно служит в ВВС. Как нам поддерживать репутацию источника самых свежих новостей (предполагая, что она у нас есть), если все сначала все рассказывают вам? («Futurian War Digest» № 14, ноябрь 1941)
Эрик Фрэнк Рассел:
Брат, теперь я лучший стрелок эскадрильи, потому что получил на стрельбище 63 очка из 65 возможных. Более того, я остаюсь единственным фанатом фантастики, поддерживающим традицию Гернсбека, поскольку кое-что изобрел. Сегодня мне удалось избежать дневной муштры, и теперь я сижу в компании командования эскадрильи, занимаясь черчением и перечислением спецификаций моего детища, — одобренного сержантом, уоррент-офицером и командующим офицером. Дальше всю информацию отправят капитану группы, который, возможно, перешлет ее воздушному министерству, где ее могут передать техническим экспертам, а те уже, наверное, уберут бумаги в архив и забудут обо мне. Мне нельзя описывать подробности идеи Рассела, однако фиолетовый луч, уничтожающий планеты после нажатия кнопки, тут ни при чем. Это нечто очень простое и, надеюсь, столь же эффективное. Так или иначе, умники, взглянувшие на мои чертежи и спецификации, кажется, считают, что моя задумка заслуживает внимания. Если на практике все будет так же, как в теории, возможно, мне в награду дадут увольнение. (Вау.) («Fantast» № 11, ноябрь 1941)
первая страница фантастического рассказа Артура Кларка
КОРОТКАЯ ИСТОРИЯ ФАНТОКРАТИИ (1948-1960)
Артур Кларк
Часть I
Стоял прекрасный день конца лета 1948 года. Рядом с мэрией Саутгемптона местные племена играли в крикет, — так мало изменился английский характер, — как вдруг их отвлек гул авиационных двигателей. Хорошо отработанные рефлексы быстро сработали, и только пара наиболее упрямых или неопытных осталась на ногах (в хорошем укрытии) и увидели, что происходит.
Самолет был один, только он производил больше шума, чем эскадрилья «Бофайтеров». Пятьдесят тысяч лошадиных сил тащили его по воздуху с крейсерской скоростью 600 километров в час. На крыльях виднелись символы англо-американского бомбардировочного флота.
Местные жители выбрались из укрытий. Они не доверяли символам, но знали, что самолет с размахом крыльев свыше пятидесяти метров был американским.
Он сделал пару неторопливых кругов над Саутгемптоном, потом из бомболюков повалились листовки. Пара бомб тоже упала, но они, очевидно, были ненастоящими, поэтому никто не успел испугаться. Хотя к этому времени сбрасываемая с воздуха литература едва ли могла кого-то удивить, памфлеты быстро собрали и чуть позже начали передавать по всему Гэмпширу. Материал был весьма странный. На одной стороне каким-то неизвестным образом напечатали изображение полуголой леди с разноцветными крыльями, ниже виднелась загадочная надпись:
«ЧИТАЙТЕ «VOM»! УВИДИМСЯ НА ПОДУКОНЕ!».
Больше ничего не было. Другая сторона казалась понятнее:
«ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ ЗНАЕТ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ СЭМА ЙОУДА ИЗ ИСТЛИ, ХЭМПШИР, ПОЖАЛУЙСТА, ПОПРОСИТЕ ЕГО НЕМЕДЛЕННО ОТПРАВИТЬСЯ В БАЛЛИФАНТС, БИШОПС-ЛАЙДЕРД, ТОНТОН.
Подписано: Ф. Д. АККЕРМАН, ПОЛКОВНИК ВВС США, А. Ч. КЛАРК, КОМАНДИР ОТРЯДА КОРОЛЕВСКИХ ВВС».
Так Англия впервые узнала о прибытии Кларка и Форреста на бомбардировщике «Калифорния», полученном не совсем законным путем.
Неофициально война закончилась в начале 1947 года, когда одну из наступающих британских армий отказались пропустить на французской таможне. По факту все сражения прекратились после захвата Берлина русскими и Москвы — немцами.
Артур, испытывавший бомбардировщики в Америке до полета в Европу, воспользовался возможностью и вернулся домой на новом гиганте под названием «Калифорния», заглянув в Лос-Анджелес, чтобы забрать грозного полковника Аккермана. Преисполнившись рвения, два реформатора вознамерились установить в Европе новый порядок при помощи множества копировальных аппаратов и десятков пушек, пулеметов и водородно-кислородных бомб. Они поняли, что первым делом требуется собрать старую гвардию британского сообщества. С таким ядром можно добиться всего.
Форри был занят на другом берегу океана, распечатывая обращения к верным любителям фантастики. Артур, разумеется, выбрал в качестве места встречи свой дом, не размышляя о том, что у северян, возможно, уйдет несколько месяцев на дорогу. Один за другим очаги инфекции вроде Абердина, Манчестера, Ливерпуля, Нанитона и Лидса забросали соответствующими уведомлениями, и, значительно облегчив таким образом самолет, парочка миссионеров направилась в Сомерсет, чтобы подождать развития событий. Возложив большую нагрузку на детали самолета, Артур сумел посадить «Калифорнию» на кукурузном поле, хотя нужно сообщить, что, взглянув на окружающую местность, полковник Аккерман поспешно покинул машину, надев парашют. Этот инцидент попортил отношения парочки, да и неудачное приземление полковника в пруд с уточками не улучшило ситуацию.
Пару дней они скоротали в Баллифантсе, обсуждая бесконечные планы на будущее. Ожидание их не тревожило, потому что они вооружились множеством фанатских журналов, и Аккерман редактировал сразу шесть, хотя Артур был единственным подписчиком.
Морис Хансон первым приехал к ним: он знал путь (несмотря на все сложности). Его друзья удивились, обнаружив, что человек с умом Мориса за десять лет так и не получил повышения, до сих пор оставаясь рядовым. Позже выяснилось, что Морис все же поднялся на головокружительную высоту звания капрала, но затем был понижен обратно за то, что ударил сержанта, пожелавшего услышать свинг во время трансляции вокальной симфонии.
Вскоре после этого офицер-летчик Тернер зрелищно прибыл на реактивном «Тайфуне». По крайней мере, он сказал, что многочисленные трубы, торчащие из хвоста, это именно сопла, однако никто не видел их в действии, и скептицизм усилился после обнаружения мыши в одной такой трубе. Ни один другой «Тайфун» никогда не летал так медленно, как самолет Гарри.
На следующей неделе на борту «Калифорнии», по общему согласию ставшей штаб-квартирой, сержант Темпл, прибывший вместе с караваном в компании многочисленных потомков (включая знаменитых тройняшек Темпл), выглядел по-прежнему и очень удивился баллифантскому прессу для сидра, который он очень быстро привел в порядок.
Профессор Мидхерст, Мудрец из Оксфорда (также известный под именем Бромптон Лозенге), объяснил, что его задержали продолжительные расчеты для вычисления быстрейшего маршрута. Его транспорт, коляска с закрепленным снаружи двигателем, являлся самым странным аппаратом, пока несколько потрясенный Д. Р. Смит не появился на прыгающем через живые изгороди танке с пружинами разной упругости. Путешествие Дональда Рэя по стране напоминало движение кузнечика на последней стадии алкогольного опьянения. Математик Мидхерст тут же взялся за исследование уникальных данных, полученных в ходе Прыжков Пьяницы.
Пространство на страницах не позволяет мне описать все странности, поразившие долину Тонтона в грядущие месяцы. Можно только вкратце упомянуть изнуренного Дага Уэбстера, ведущего крупного пони, загруженного макетами «Fantast», Фрэнка Арнольда на двухсотпятидесятитонном танке, зловеще похваставшегося тем, что он ехал строго по прямой, лейтенанта Берчби, в большой спешке приехавшего поздно вечером вместе с преследующими его сотрудниками казначейства военной полиции, занимающимися делом о хищении средств, и те самые средства, частично использованные для убеждения последних в том, что это все ошибка. Кроме того, нельзя не сказать о могучем Расселе, ныне сержанте отделения физподготовки из Королевских ВВС с огромными мышцами и кучей историй, которых, как все надеялись, никто не поймет. Надеялись тщетно.
Все это время Артур занимался усилением обороны Баллифантса, чтобы при случае отбить нападение остального мира. По сельской местности все еще бродили банды фундаменталистов и евангелистов, и все фанаты научной фантастики, встретившиеся им по пути, столкнулись бы с ужасным концом. В итоге поселение было окружено глубоким кольцеобразным рвом, а в некоторых углах появились хитрые электрические ловушки. В качестве легкой артиллерии установили сотни старых ракетных установок, которые можно приводить в действие дистанционно (по расчетам) с общего пульта. Командир эскадрильи Кларк сумел добыть большой объем имущества ВВС, включая двадцатиметровые грузовики с припасами, которые приехали ночью и исчезли еще до утра...
Большая часть жителей Фанаполиса, как окрестили поселение, не одобрили это нарушение литературной и социальной деятельности, однако, поскольку у Артура был ключ от бочек с сидром, ему удалось добиться своего. Так что в случае возникновения чрезвычайной ситуации лагерь был готов.
Вскоре после достройки укреплений Артур и Аккерман получили новости о приближении с юга большой армии. После уточнения сведений выяснилось, что численность врагов составляет 500 единиц, и при себе у них была легкая артиллерия, а командовал всем мрачного вида генералиссимус в очках, одетый в нечто похожее на форму отрядов местной обороны. Фанаты очень растерялись, особенно когда начали поступать слухи о грабежах и — э-э... недостойном поведении.
Пару дней спустя на периферии появился всадник с сообщением военачальника приближающейся армии. Оно было короткое и ясное:
«Дорогой Артур! Спасибо за теплый прием. Можешь где-нибудь разместить моих людей? Предлагаю попробовать захватить Европу... если дашь мне топлива и пару винтовок, а также носки и армейские ботинки (размер 42-44). Если хочешь помочь, у меня есть для тебя должность советника Казначейства. Увидимся через пару дней. С уважением, Сэм (фельдмаршал).
P.S. Ты что-нибудь получал от Гарри Кея?
P.P.S. В последнее время у меня выходят неплохие тексты — непристойные, но с назойливым идеализмом, — которые я хотел бы тебе показать.»
обложка фэнзина Fantast, апрель 1942
содержание фэнзина Fantast, апрель 1942
иллюстрация к рассказу Кларка, фэнзин Fantast, апрель 1942
Часть II
Наиболее робкие из тех, кто раньше не жаловал Сэма, выступали за немедленное бегство и принялись просить Артура отвезти их в относительно безопасные Штаты. Однако казалось, что Сэм не находится в мстительном настроении, поэтому поступило распоряжение разместить его армию в пустующих конюшнях и курятниках. Если начнется мятеж (наседки оставили большое количество следов своего временного пребывания), Сэм справится. Думаю, он привык к такому.
Вскоре он приехал на великолепном боевом коне колоссальных пропорций. На его каске военного посыльного торчало кольцо страусиных перьев, растрепанных на концах. На плече у него висел протертый ковер с выцветшей надписью «ОДЕОН», а на форме болтались ремешки и патронташи, держащие, среди прочего, бинокль, револьвер, несколько перьевых ручек, фонарик, пару коктейлей Молотова и значительное количество наступательного снаряжения. Под грохот и звон всех этих предметов генералиссимус слез с коня и официально поздоровался с изумленным комитетом по встрече.
Вечером Сэм, Форри и Артур совещались за запертыми дверями. Неизвестно, что там происходило, потому что никого не впускали. Все дело было в том, что те, с кем Сэм был готов разговаривать, не желали разговаривать с ним.
Беседа шла до самой ночи. До мира доходили только бесконечные щелчки печатной машинки Форреста. Затем, незадолго до рассвета, дверь распахнулась, и усталые часовые получили сообщение: «Одно пиво, один молочный коктейль с клубникой и сельтерская вода... да как можно скорее!».
Вскоре после этого наступила тишина, временами нарушаемая звуком работающей бензопилы, касающейся обитого сталью сундука. Встревоженные наблюдатели ворвались в зал и обнаружили, что все трое мирно спят в разных углах, а на столе лежит знаменитый документ, позже ставший Декларацией Прав Фанатов.
Полное содержание слишком велико, чтобы приводить его здесь, но позже все узнают, что стороны договора согласились провести реформы, требующиеся для создания безопасного мира для фанатов. Они поклялись помогать друг другу всеми возможными способами ради искоренения неподобающей для фанатов деятельности с отдельным акцентом на Общество Предотвращения Открытия Ящиков Джоанны Сауткотт, Ассоциации Пирамидальных Мер, Сторонников Возрождения Ноттинг-Хилл Гейта, Воскресной Лиги Услужливости, Федерации Британских Астрологов и похожих структур. Кроме того, Триумвират обязался делать все возможное для распространения идеалов сообщества с конечной целью в виде достижения Утопии. Пока еще не решили, о какой Утопии идет речь в связи с тремя разными мнениями. Наконец все согласились отложить этот вопрос на неопределенный срок. Декларация заканчивалась буйством многословной риторики:
«Необходимо стать примером для остального мира и установить центральную законодательную власть на основании разумных философских принципов, свободных от суеверий и всех иррациональных элементов, поскольку наша цель заключается в максимальной независимости всех индивидуумов в рамках единого общества. После этого появится возможность регион за регионом охватить всю планету и распространить на нее наше влияние ради создания научно организованного Мирового Государства. Мы надеемся, что мистер Уэллс все еще останется достаточно активным для работы политическим советником.
Мы рассчитываем, что эту мировую революцию можно совершить мирными методами, но, если появится необходимость применить силу, незачем бояться исхода, потому что мы обладаем сверхсовременным оружием, которое мы постоянно совершенствуем.
Будут созданы необходимые политические, научные, экономические, пропагандистские и военные комитеты для разработки подробных планов операции. Подписано нами пятнадцатого числа декабря 1948 года.
Йоуд, Аккерман, Кларк».
Когда эта троица проснулась тридцать шесть с лишним часов спустя, никто не вспомнил ни одной подробности конференции, однако внимательное прочтение Декларации вскоре прочистило головы после недолго забытья. С тех пор в Фанополисе бурлила активная деятельность по реорганизации Англии и после — мира. В следующем месяце Артуру трижды приходилось летать в Штаты, где все еще превалировали высокие стандарты цивилизации, для сбора новых запасов бумаги и ленты для печатных машинок. Один раз он на обратном пути пролетел над Азией и Европой и сообщил, что нигде не видел ни самолетов, ни установок ПВО.
— Если начнется война, — сказал он, — мы в хорошем положении. Сомневаюсь, что в Европе остались боеприпасы. Пока Банк Манхэттена продолжает выдавать нам кредиты, нас ничто не остановить.
За несколько месяцев напряженной работы было многое достигнуто. Местность вокруг Баллифантса в радиусе тридцати километров оказалась под влиянием Фанополиса, и уже были предприняты масштабные шаги, ведущие к построению цивилизации. Было удивительно наблюдать за тем, как местные прониклись идеалами Фанатской Федерации: возможно, тот факт, что больше никто в Англии не мог найти сигареты и шоколад (переправляемые через Атлантику). Штаб-квартира стала центром активности. Небольшое ядро фанатов многократно выросло ко времени прибытия новых новообращенных. В огромном числе появились школы, лаборатории, цеха и лекционные залы. Сообщество по большей части было двуязычным. Уведомления на английском и Аккерманском часто сбивали с толку тех, кто подходил к хорошо укрепленным воротам.
Ежедневно десятки путешественников из далеких уголков Корнуолла, Уэльса, Ланкастер и даже Шотландии приезжали в Фанополис, загоревшись энтузиазмом после новостей, дошедших до их далеких фанатских крепостей. Этих людей сначала просили оставить ценные вещи на хранение в караульном помещении, а потом вели на комиссию, возглавляемую сэром Хансоном. (Можно сказать, что вся элита фанатского сообщества, то есть первые подписчики «Novae Terrae» и «Fantast», стали руководством, что вызвало множество проблем.) Сэр Морис был главным экспертом по определению коэффициентов, и мы несколько пытались поднять его коэффициент интеллекта со 152,5 до 160. Люди с Ай-Кью меньше 80 при отсутствии уникальных способностей получили общие обязанности от чистки картофеля до опустошения секретной корзины для бумаг, принадлежащей Триумвирату. Люди с интеллектом от 80 до 100 удостоились общих канцелярских и низших руководящих должностей, простых исследовательских заданий и практик в цехах. Фанаты с Ай-Кью от 100 до 120 стали крупными руководителями и главными инженерами. Еще более сообразительные взялись управлять различными государственными департаментами. Гении с коэффициентом интеллекта свыше 140 автоматически становились представителями верховного законодательной власти.
По специальному приказу Триумвирата, всех людей с коэффициентом интеллекта выше 175 отправили на остров в Южное море с парашютом и экземпляром «Odd John».
В общем, Фанополис рос, пока со временем не стал достаточно крупным для отправки экспедиций в удаленные части страны. Первая вышла весной 1950 под началом сэра Гиллингса, которого убедили оставить «Tales of Wonder» в руках заместителя. Его сопровождали тридцать активных фанатов, специально обученных пропаганде. Они все поехали на велосипедах из-за нехватки топлива, однако лидер и оборудование путешествовали на небольшом танке, являвшемся лучшим способом передвижения по английским дорогам на данный момент. Остальные припасы вместе с пропагандистскими материалами были сброшены с воздуха древними самолетами, купленными сообществом. Время от времени сама «Калифорния» величественно поднималась в воздух, на всякий случай следуя пути экспедиции. Благодаря силе духа и достойным восхищениями лидерским навыкам, сэру Гиллингсу удалось захватить большую часть южного берега вплоть до Кента, затем он пересек устье Темзы и добрался до Эссекса, Бакса, Оксфорда и Глостера, вернувшись после годового отсутствия и удостоившись геройских почестей. Гиллингс поступил совершенно типичным для себя образом, когда, едва составив отчет, взялся судить участников конкурса, устроенного «Tales of Wonder» по написанию эссе на тему «Что, по моему мнению, думают марсиане о том, что мы думаем о них».
В следующие годы фанаты методично захватили остальную Англию. Разумеется, на пути встречались трудности и даже настоящие катастрофы. Никто не забудет черный день, когда сэр Уэбстер, шатаясь, прошел через ворота крепости, став единственным выжившим в шотландской экспедиции. В истории навсегда останется то, как фельдмаршал Йоуд учинил жуткое возмездие, облетев всю Шотландию и сбросив тысячи бутылок с настойкой хинина, на которых была наклеена этикетка «Джонни Уокера».
Так или иначе, к 1955 году работа закончилась. Англия стала страной с научной организацией, управляемая благожелательной Фантократией. Народ был доволен, общественные службы пришли в порядок, открылись школы. Криминал искоренили. Правительство перебралось в Оксфорд, хотя Сомерсет все еще оставался центром исследований и воздушного транспорта, а также домом Триумвирата и их помощников.
В эти напряженные годы почти никто не размышлял о мире за пределами Англии, однако теперь настало время одарить благами фанатского сообщества все остальное Человечество. Именно в этот важный психологический момент исследователи открыли неуничтожаемое оружие, способное принести победу — Зудящий Луч.
Поэтому на равнинах Уилтшира революционные армии маршала Йоуда скоро начали тренироваться пользоваться этим новым и смертоносным оружием, пока над головой жужжали самолеты Фантократии, ожидающие дня полного освобождения.
обложка фэнзина Fantast, июль 1942
содержание фэнзина Fantast, июль 1942
иллюстрация к рассказу Кларка, фэнзин Fantast, июль 1942
Заключение
События последующих лет все могут прочитать в учебниках истории. Пыл, с которым легионы федерации любителей фантастики взялись захватывать мир, способен сравниться только с тем, что наблюдали в дни Французской Революции. Более того, победы оказались бескровные, потому что военачальники (по большей части) стремились к мирному разрешению конфликта. В некоторых случаях, когда требовалось применить силу, все решала пара минут воздействия Зудящего Луча.
Во всех захваченных странах Фантократия создавала ответственное правительство, выбранное народом и отвечающее перед штаб-квартирой в Англии. Затем, оставив пару опытных советников для надзора за происходящим, армии отправлялись дальше. Интенсивная пропаганда везде готовила для них проторенный путь, поэтому страны, по территории которых пролегал маршрут, отлично знали, что насилия можно не бояться.
Самыми известными кампаниями стали африканская экспедиция генерала Берчби, марш-бросок фельдмаршала Йоуда из Франции в Палестину и его же размеренное (и продолжительное) возвращение по Средиземноморью, а также захват Азии силами генерала-майора Смита («Смита из Сингапура»).
Генерал Берчби почти не натыкался на сопротивление, двигаясь по Черному Континенту, не считая препятствий вроде непреодолимых гор, джунглей и рек. По возвращении смелый генерал сообщил, что в некоторых частях Африки еще темнее, чем в посещенных им регионах, и посоветовал установить обширные системы прожекторов. Он привез с собой гориллу, считающуюся ручной, и ненавистного крокодила, питавшегося только человеческим мясом и вечно голодающим.
Фельдмаршал Йоуд истратил два года на завершение Великого Пути и, хотя он, несомненно, консолидировал Южную Европу, поход посчитали неудачным из-за того, что его армия осталась на континенте. В начале операции у него была тысяча человек, — в мире не существовало более крупной организации, — а после возвращения в Саутгемптон на борту «Чеснока» с ним было всего пара офицеров и столько же арабских танцовщиц, купленных на рынках Алеппо по бросовым ценам. Однако такая у фельдмаршала была репутация и такие острые у него остались авторучки, что никто не посмел его критиковать.
Генерал-майор Смит, несомненно, получил самое трудное задание. Он с огромным нежеланием покинул Англию: его имя первым достали из шляпы, и он проиграл Сиду Берчби при вытягивании жребия для определения, кто отправится в Африку, а кто в Азию. С пятью сотнями людей и китайским словарем Смит в подавленном состоянии двинулся на восток, и много месяцев от него не приходило никаких вестей. Коллеги начали подозревать лучшее, как вдруг поступило срочное сообщение: «Пожалуйста, пришлите экземпляры всех рассказов Престера Джона. Смит, от главного ламы, монастырь Невыразимого Апофеоза, Верхний Тибет».
Просьбу удовлетворили, и опять наступило затишье, но ненадолго: казалось, Смит навсегда застрял в Азии. Оттуда начали приходить странные истории об огромной армии, вихрем проносящейся по континенту. За продвижением этого сборища не получалось нормально следить: насколько было известно, орды Смита промчались через Бирму и попали в Малайзию, одержали очень важную победу в Сингапуре, поспешно вернулись в Китай и резко остановились в Верхней Монголии. Судя по всему, здесь генерал-майор резко передумал, потому что армия пошла назад в Корею и быстро разобралась с Японией, а следом вернулась, спешно пересекла Манчжурию и Сибирь и попала по замерзшему Берингову проливу в Аляску. Дальше Смит направился на юг и повидал многих знакомых, пока армия автостопом двигалась по Америке, сбив с толку власти. Наконец командир и армия отправились в Европу с побережья Атлантики. Торопливо отправляемые телеграфные инструкции наконец переубедили бойцов, и те повернули в Европу, где их с огромными трудностями уговорили вернуться к мирным занятиям. Победитель Смит, следовательно, смог сказать после возвращения в Фанополис: «Я справился один». Стоит запомнить слова сэра Хансона, встретившего старого коллегу: «Ну, Дональд, кто мог бы предположить, что ты добьешься этого?» — мягко спросил он, когда вошел современный этот Чингис Хан.
Вот так один из величайших периодов в истории закончился в начале шестидесятых. Фантократия внезапно с ужасом осознала, что работа завершена: наконец мир находится во власти научного порядка. Те, кто строили эти масштабные планы и дождались их осуществления, все еще не вышли за пределы среднего возраста, и многие чувствовали раздражение в связи с отсутствием военных побед. Чувство досады усиливало осознание того, что такой Мировой Порядок дальше будет держаться и без них, как впоследствии и оказалось.
Распад Фантократии, несмотря на неизбежность, происходил медленно и по частям. Первым ушел огнедышащий фельдмаршал, поняв, что захватывать больше нечего. Генерал-майор Смит, в отсутствии тех, с кем можно поспорить, быстро последовал за ним, — двое бывших солдат осели в Гэмпшире, взявшись писать монументальную «Историю военных операций 1950-1960».
Сэр Гиллингс, всегда следовавший миротворческим идеалам, посвятил все силы издательскому делу, и мир скоро заполнил поток научной фантастики.
Большая часть остальных стала путешествовать по теперь уже цивилизованным странам, читая лекции. Какое-то время они собирали огромные толпы, пока население не устало от того, что все ораторы начинают речь с одной фразы: «Как я основал Мировое Государство».
Полковник Аккерман, как все знают, вернулся в Штаты и занял свое место в сенате, откуда периодически сотрясал мир загадочными заявлениями.
Впрочем, не все руководители Фантократии разбрелись кто куда. Как только закончились дела в Европе, небольшая группа, состоящая из, помимо прочих, сэров Темпла, Хансона, Берчби, Мидхерста, Тернера и Кларка, покинула Англию на корабле, загруженном научной аппаратурой. Довольно долго о них не поступало никаких вестей, но наконец из Перу из пришли сообщения, сводящиеся к тому, что в районе озера Титикака идет необъяснимая активность. Местные власти отправили на разведку экспедицию, и так удалось обнаружить пропавших Фантократов. Они отказались делать какие-либо заявления, поэтому экспедиции пришлось вернуться с пустыми руками. С того дня из Перу не поступало никаких вестей. Время от времени окрестности озера сотрясают мощные взрывы, а воздух периодически с пронзительным свистом рассекают снаряды или ракеты.
Никто не представляет, что происходит, но перуанцы уже привыкли.
Конец рассказа КОРОТКАЯ ИСТОРИЯ ФАНТОКРАТИИ (1948-1960)
(Опубликовано в фэнзине «Fantast» №№ 12, 13 и 14 (декабрь 1941, апрель 1942, июль 1942)
Седьмого сентября 1942 года пришло интересное письмецо Олафа Стэплдона:
«Я почти не контактировал с научно-фантастическим движением, хотя изредка с интересом читал некоторые журналы, показавшиеся мне очень разными по качеству. Одни задумки оригинальные, другие любопытные, а третьи просто не удались. Так или иначе, отдельные произведения действительно заставляют шевелить мозгами, хотя человеческий аспект почти везде весьма банальный. Очень мило с вашей стороны отправлять мне каждый месяц номера «Futurian War Digest», и очень грубо с моей стороны не отвечать. Однако вам не стоит тратить на меня бумагу, потому что я слишком занят писательским делом, чтением лекций перед солдатами (и другими) и производством овощей, и, соответственно, не могу справиться со всем, что мне посылают.
Вы спрашиваете о моем отношении к происходящему в мире. Кажется, мы добрались до очень важной поворотной точки в карьере нашего вида. Я согласен с Уэллсом в том, что мы можем кануть в лету или, по крайней мере, погрузиться в ужасный темный век, однако есть вероятность и создания мирового порядка, гораздо более подходящего для чего человека, чем все, что существовало прежде. Если мы успешно преодолеем этот опасный момент, то за пару поколений сумеем превратить расу в нечто схожее с новым видом, то есть в некотором смысле станем сверхлюдьми. Будущее, как мне кажется, меньше зависит от дальнейшего развития науки (несмотря на её важность), чем от поиска мудрости и осознания того, каким человек должен быть. У нас есть сила, но не мудрость».
И типичное письмецо Эрика Рассела:
«В данный момент я нахожусь не по вышеуказанному адресу — Лимавади, внутренние войска, — а в Уотчфилде, рядом со Суиндоном, на специальных радиокурсах, но в конце недели вернусь в Лимавади. Здесь я оказался не особенно далеко от Артура Кларка, расквартированного в Йетсбери (или уже покинувшего эту базу), с другой стороны Суиндона, поэтому с толикой удачи встречусь с ним до моего возвращения. Кроме того, я пишу и потому, что с приезда в Уотчфилд пытаюсь найти фаната фантастики, удостоившегося имени Уилли Лей. Он проходит примерно тот же курс, что и я, однако я не мог поверить, что его так зовут, пока он не предоставил мне доказательства.
Я не видел никого из наших в последнее воскресенье в Лондоне, потому что мне не хватило времени ни с кем связаться. Кроме того, я еще не откопал ни одного известного имени в толпе янки в северной Ирландии, хотя не сомневаюсь, что парочка скоро найдется. Я сдружился с десятком шумны парней из Миннесоты в соседней палатке. Они все из Сент-Пола, и считают Артура Беркса отличным писателем... вестернов!
Вам явно интересно узнать, что я надеюсь взяться за тексты где-то через месяц, но, учитывая то и се, боюсь, времени у меня будет мало. Я жду пару своих рассказов — «Парень из Каламазу» в «Amazing Stories» и «Черт подери!» в британских «Short Stories», — но мне надо как-то обеспечить свое регулярное появление, идет война или нет.
Вам явно интересно услышать, что я пытаюсь сделать из «Wild Talents» Форта цикл в «Tomorrow». Пока еще ничего не решено, но надеюсь на успех, потому что многие фанаты хотели прочитать «Wild Talents», однако не могли добраться до «Омнибуса Форта».
Кажется, у меня мало новостей. Джулиусу Шварцу дали еще одну отсрочку от армии и все еще редактирует. Отто Биндер, когда я в последний раз получал от него весточку, был занят работой над комиксами. (Черт! Я имел в виду, что он ищет агента). И, насколько я смог определить, американские бульварные журналы вряд ли столкнутся с нехваткой бумаги в ближайшие двенадцать месяцев. Судя по всему, влияние Уэллса на общественное мнение (не особо значительное, но все же существовавшее) со временем даже близко не сможет сравниться с влиянием Стэплдона. Приглядывайте за ним.
(опубликовано в «Futurian War Digest» № 23, октябрь 1942)
• • •
ДОКЛАДЫВАЕТ АРТУР КЛАРК
АРТУР КЛАРК, все еще находящийся в Йетсбери, но предпочитающий использовать домашний адрес, сказал нам:
«Возможно, вам интересно, что я скоро появлюсь на книжных полках, потому что выпустил статью «Больше телевизионных каналов» в ноябрьском номере «Электроники и электрики». Там идет речь о проведении анализа Фурье экспоненциальных волн, возникающих при проходе линейного напряжения через пары конденсатор-сопротивление. Думал, вам будет интересно. (Нам действительно очень интересно!!) Кроме того, в ноябрьском издании «Wireless World» будет мое письмо на тему межпланетного радио. В прошлом месяце там вышла статья на эту тему, и я оставил комментарии, показавшиеся редактору достойными включения в следующий номер. Как вы догадываетесь, я слишком занят, чтобы вести активную деятельность в сообществе, поэтому я и не стал вступать в Британское Фантастическое Общество. (Мне жаль!) Время от времени, или когда у меня закончится подписка, вы будете получать от меня известия, и на этом все».
(«Futurian War Digest» № 24, ноябрь 1942)
• • •
Эрик Фрэнк Рассел:
«Существует химический процесс под названием спонтанное воспламенение, и иногда мне кажется, что есть фанатский эквивалент — «спонтанный съезд». Он всегда происходит, когда в небольшой области скапливается достаточно большой объем материалов. Поэтому, как можно догадаться, нечто подобное прошло в столице. Встреча состоялась в среду вечером, 17 февраля, в квартире некого Мэннинга, психолога, оккультиста, необычного фаната и так далее, и на нее пришел сам Мэннинг, Гарольд Чиббетт, Лили Чиббетт, Джойс Ферберн, Герберт Какой-то (Старк? Майкл Розенблюм), Джордж Мидхерст, Сид Берчби, Морис Хьюги и я. Гиллингсу отправили уведомление, но, видимо, его не оказалось дома. Артур Уильямс тоже должен был прийти, но у него не получилось, — наверное, напился и заблудился по пути. Так или иначе, встреча вышла отличная. Мэннинг обеспечил всех чаем и пирожными. Мы трепали языком, пока я не пропустил последний поезд, поэтому мне пришлось провести ночь на станции».
Между прочим ЭФР добавляет, что пытается опубликовать в Англии «Зловещий барьер».
(«Futurian War Digest» № 27, апрель 1943)
• • •
Артур Кларк:
Я очень спокойно прошел всю войну, не отдаляясь от дома больше чем на 250 километров. Мне даже понравилось, потому что я за это время раздобыл сотни килограмм оборудования, включая очень хороший трехдюймовый рефрактор, подаривший мне много приятных минут и позволивший узнать о Луне кучу нового. Война заканчивается, и теперь я буду еще больше времени посвящать космонавтике, потому что она обещает огромные возможности. Разумеется, многие уже поняли, что «Фау-2» первый рукотворный объект, оказавшийся в космосе. Работа по проектированию корабля уже фактически завершена, и осуществление этой задумки приблизилось на поколение или около того. Всем будет интересно узнать, что я веду очень интересную переписку с Лордом Дансени по поводу космических путешествий. Он теперь на нашей стороне и, можно сказать, загорелся идеей отправить человека в космос.
(«Fantast’s Folly» № 1, декабрь 1944)
• • •
Февраль 1945
Последнее письмо «VOM» — Артур Кларк
В 36 номере «VOM» я с большим интересом прочитал письмо Билла Темпла: одно из лучших когда-либо опубликованных в этом журнале, четко описывающее то, что все разумные фанаты должны ощущать после тридцати лет и начала угасания пылкого энтузиазма юности. Хотя в фантастическом сообществе много всего незрелого: школьные перепалки и скучные высказывания безграмотных эгоистов, если вам нужен пример, под всей это жижей находится нечто очень важное. Стойкость и даже рост фанатских организации в тяжелых военных условиях является отличным тому доказательством.
Как и Билл, я никогда не смогу окончательно порвать с сообществом. Я не верю, что когда-либо демонстрировал такой энтузиазм, как считает Билл: для меня АНФ всегда уступало БМО. Впрочем, я действительно был полон энтузиазма. Мне кажется, я больше никогда не испытаю огромное удовольствие, какое ощущал, собирая в юности свою коллекцию. Передо мной открывалась целая вселенная: «Skylark III», «Острова в космосе», «The Time Stream» — даже сейчас от этих названий у меня по спине пробегают мурашки. Я лихорадочно собирал все. Когда я переехал в Лондон, где находилась штаб-квартира АНФ (Ассоциация Научной Фантастики), я скопил почти все, что хотел, и именно поэтому начал терять интерес. Однако огонь, который не найти ни на суше, ни на море, все еще витает вокруг этих старых произведений и никогда не погаснет.
Не могу сказать, сколько теплился бы мой энтузиазм: вероятно, очень много лет. Но затем началась война и вместе с ней «реальная жизнь». Однако моя реальность отличалась от реальности Билла. Я сидел перед блестящими пультами управления и думал:
Пять лет назад я сказал бы, что эта машина появится только через столетие, а теперь она удивляет меня не больше электрического чайника.
Чуть позже я снова оказался перед этой машиной и понял, что она уже устарела, и ее давно заменили новыми. Для меня Вторая Мировая стала не медленно движущимися по карте фронтами, а тайной войной, о которой остальной мир толком ничего не знал — очень напряженной гонкой по электромагнитному спектру, мимо частот, прежде называемых ультравысокими, по направлению к загадочной территории насыщенного инфракрасного излучения. Эта гонка подарила миру больше чудес, чем у него было когда-либо прежде. Некоторые помогли одержать верх в Битве за Британию и, возможно, избежать новых Темных Веков. Их последователи, установленные на гигантских линкорах, рассекающих Тихий океан, и сотнях бомбардировщиков, летающих над измученной Европой, не только приближают победу, но и строят технологическое будущее на многие поколения вперед.
А теперь, помимо этого, первые рукотворные объекты достигли космоса. Те из нас, кто работал в космонавтике до войны, еще долго не смогут вернуться к активной деятельности. Время разговаривать о мечтах прошло, пора превращать их в реальность.
Я продолжал встречаться с остальными и читать лучшие фанатские издания с неугасающим интересом. Возможно, иногда я буду даже публиковаться, но нечасто. Продав первые рассказы (включая длинный, который вы увидите, как только в Англии снова появится бумага), я попробую ограничить время, затрачиваемое на художественную литературу, и больше внимания уделять профессиональной и технической деятельности. Когда БМО (Британское Межпланетное Общество) возобновит работу, и я попытаюсь профессионально заниматься электротехникой и электроникой, любая литература станет для меня отдушиной, и я буду очень ценить каждое соприкосновение с ней.
Биллу, кажется, не повезло в армии: в ВВС я познакомился с целыми десятками потенциальных фанатов. Моя служба усеяна научной фантастикой, и я никогда не покажу никому Astounding, потому что просьбы со слезами на глазах и отчаянные приставания настолько жалобны, что о них страшно думать. Я больше не удивляюсь, когда сталкиваюсь с коллегой, прочитавшим сагу про «Линзменов» от корки до корки, — это происходило слишком часто. Однако не сомневаюсь, что в другой области, не так насыщенной техникой, все будет по-другому.
Просмотрев остальной выпуск, я с радостью сообщаю, что вижу значительное улучшение в плане писем и всего остального, причем этому немало поспособствовало исчезновение эротических изображений. Ладно, сдаюсь. Если можно, мне хотелось бы вернуться в список получающих пособие по бедности. Взамен вы будете и дальше получать примерно одно письмо каждый выпуск, если что-нибудь не заставит меня писать чаще. Спасибо!
Смотря на странный список имен Спира, я вижу, что знаю восемнадцать. И что с того? Они охватывают весьма узкую область, поэтому не доказывают ничего, относящегося к общей культуре. В детстве старая нянька читала мне веселые истории Крафта-Эбинга, и в воскресной школе меня наградили собранием сочинений Гюисманса. Старомодная мораль Андре Жида казалась мне скучной: для веселья дайте мне хлесткие воспоминания де Сада. Рембо всегда интересовал меня, он единственный поэт, которому удалось измениться. Когда я говорю об Эйзенштейне, на меня всегда обрушивается страх того, что я имею в виду Пудовкина, и наоборот. (То же самое происходит с Шостаковичем и Прокофьевым.) Хиндемит, Барток (несмотря на Менухина), Шенберг и Берг — просто шум для меня, и я отказываюсь иметь что-либо общее с Шпенглером.
Морис Хансон только что напомнил мне, что в моей «Истории Фантократии», написанной в начале войны, я сделал тебя, Форри, полковником, а себя командиром эскадрильи (майором) где-то в конце сороковых. Вообще, я был рядовым второго класса во время создания этого творения, а ты — гражданским, если помнишь те далекие годы. Мое произведение должно было стать поразительно маловероятным пророчеством... но мне остался всего один шаг, и, если война продлится столько, сколько я подозреваю, мне точно дадут полковника.
(«VOM» № 40, март 1945)
Перевод любезно предоставили Игорь и Александра Фудим
Рассказ Артура Кларка можно оценить в свежесделанной карточке произведения:
облако тэгов
