Калейдоскоп фантастики

— Мне думается, что смысл безапелляционных выводов статьи В. НЕМЦОВА заключается в том, что ему вздумалось критиковать современную фантастику с позиции своих давно скомпрометировавших себя взглядов, основанных на вкусовщине и непонимании сложности современных процессов общественного развития.

1 февраля 1966 года в «Литературной газете» выступили с ответом Владимиру НЕМЦОВУ «Фантасты пишут для всех!» Евгений БРАНДИС и Владимир ДМИТРЕВСКИЙ:

— Бездумное пользование материальными благами становится самоцелью, растлевает и духовно, и физически жителей "Страны Дураков", изображенной в повести "Хищные вещи века". Этому душному, самоуспокоенному миру противостоят два-три человека, посланных сюда извне, чтобы изучить на месте обстановку и выработать затем решения для согласованных действий. Быт и нравы "Страны Дураков" настолько отвратительны, что при всем желании нельзя увидеть в этом мире хищных вещей и легко доступных наслаждений прообраз желаемого будущего.

Между тем писатель Вл. НЕМЦОВ в своей недавно опубликованной статье ("Известия", 18 января 1966 г.) истолковывает эту повесть именно таким странным образом. Он вообще подходит к последним произведениям Стругацких упрощенно, вульгарно-социологически.

Понятно, что в центре всей этой дискуссии о фантастике стояли произведения братьев СТРУГАЦКИХ и прежде всего их идеологическая направленность.

10 февраля в публикации «Не только занимательное чтение» тему продолжил заслуженный деятель науки РСФСР, доктор экономических наук, профессор Михаил ФЕДОРОВИЧ. Речь уже шла непосредственно о «Хищных вещах века»:

— Но какой же все-таки существует социальный строй в "Стране Дураков"? На этот вопрос авторы повести дают только словесный ответ — неокапитализм... А что такое вообще неокапитализм? Он очень смахивает на "народный капитализм", который рекламируют ученые апологеты капитализма. Выходит, что Стругацкие невольно поверили в возможность создания "народного капитализма", который якобы обеспечит народу полную занятость, короткий рабочий день и изобилие.

... всемерно желая фантастическому жанру дальнейшего развития, приветствуя появление новых книг писателей-фантастов, нельзя не помнить при этом о требованиях социальной четкости авторских позиций. Нужно всегда помнить, что каждая советская книга, в том числе и фантастическая, это не только занимательное чтение, но в первую очередь средство воспитания человека.

Самое интересное, что автор упомянул выступление Евгения БРАНДИСА и Владимира ДМИТРЕВСКОГО, а также Владимира НЕМЦОВА в «Известиях», с которым даже не согласился по поводу какой-либо привлекательности «хищных вещей века», но не словом не обмолвился о статье фантаста №1 Советского Союза, автора главной и официально признанной утопии о коммунистическом будущем Ивана ЕФРЕМОВА (хотя пассаж о несогласии с привлекательностью «хищных вещей века» явно сделан с оглядкой на замечание по этому поводу ЕФРЕМОВА). При том, что БРАНДИС и ДМИТРЕВСКИЙ прямо ссылаются на публикацию ЕФРЕМОВА.

Публикации Владимира НЕМЦОВА и Михаила ФЕДОРОВИЧА появились не просто так. В феврале была подготовлена, а 5 марта 1966 года подписана «Записка отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС о недостатках в издании научно-фантастической литературы»:

— В последние годы в результате снижения требовательности со стороны издательств и редакций журналов к авторам, к идейно-художественному уровню произведений научно-фантастическая литература претерпела определенную эволюцию. Книги этого жанра начали все дальше отходить от реальных проблем науки, техники, общественной мысли, их идеологическая направленность стала все более притупляться и, наконец, стали появляться произведения, в которых показывается бесперспективность дальнейшего развития человечества, крушение идеалов, падение нравов, распад личности. Жанр научной фантастики для отдельных литераторов стал, пожалуй, наиболее удобной ширмой для легального протаскивания в нашу среду чуждых, а иногда и прямо враждебных идей и нравов.

Вот итог анализа в этой записке повести «Попытка к бегству»:

— Что же нашел в будущем этот советский человек? Он пришел к убеждению, что коммунизм не в состоянии бороться с космическим фашизмом, и "возвращается" снова в XX век, где и погибает от руки гитлеровцев.

А вот – повести «Трудно быть богом»:

— На этот раз действие повести происходит на планете, где существует средневековье. Оно по воле авторов уживается с элементами фашизма. При этом фашизм у Стругацких внеклассовый, он противопоставляется земному историческому фашизму, иначе говоря, это "необыкновенный фашизм", о возможности возникновения которого стало модно говорить в последнее время, проводя различные аналогии, делая весьма прозрачные намеки.

И, наконец, — о повести «Хищные вещи века»:

— Моделирование условной Страны Дураков, общества без признаков классов, достигшего необъяснимым образом изобилия материальных благ для всех своих членов — сопутствуемого упадком духовной жизни — тоже без всякой конкретизации причин, может вызвать у неискушенного читателя ошибочное представление, что изобилие материальных благ вообще ведет к упадку духовной жизни.

Массовая идеология, разделяема всеми членами общества, — это особенность и один из главных признаков общества, в котором нет антагонистических классов или нет классов вообще — иначе говоря — это особенность коммунистического общества.

В сущности, опубликование повести "Хищные вещи века" есть беспрецедентный случай в истории советской литературы, когда писатели, взявшись написать книгу об образе жизни "капиталистического" государства, не только не стремятся к анализу социальных сторон, но начисто отказываются от социальных оценок вообще, причем делают это, согласно авторскому замыслу, сознательно преднамеренно.

Кстати, последняя цитата весьма напоминает выступление Михаила ФЕДОРОВИЧА: «Создается впечатление, что "Страна Дураков" — это некое бесклассовое общество. И здесь-то заключен главный, принципиальный просчет авторского замысла». Он же, кстати, подчеркивал, что авторы сами признаются в предисловии, что не ставят «перед собой задачи показать капиталистическое государство с его полюсами богатства и нищеты, с его неизбежной классовой борьбой».

А следующие несколько абзацев записки будто списаны со статьи Владимира НЕМЦОВА:

— В книгах по научной фантастике встречается немало натуралистических картин, смакования всякого рода низостей и непристойностей. Некоторые герои их нарочито упрощены и огрублены. Говорят они на какой-то тарабарщине, в которой смешались арго уголовников с заумью снобов и развязностью стиляг. Вот несколько иллюстраций:

"В конце коридора дона Окана внезапно остановилась, обхватила Румату за шею и с хриплым стоном, долженствующим означать прорвавшуюся страсть, впилась ему в губы".

Напоминаю, как это же сказано у НЕМЦОВА:

— Если согласиться с этой мыслью, то никак нельзя оправдать ни сцены пьяных оргий и сомнительных похождений, которыми уснащают некоторые авторы свои произведения, ни тарабарский жаргон, на котором объясняются герои этих произведений.

В той же повести Стругацких "Трудно быть богом" альковная встреча похотливой доны Оканы с Руматой описана с натуралистическими подробностями, достойными бульварного романа, а некоторые действующие лица объясняются на таком фантастическом жаргоне:

— Выстребаны обстряхнутся и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам... Марко было бы тукнуть по пестрякам.

Да, современном стилягам впору переучиваться.

Когда в № 7 журнала «Знание – сила» за 1993 год была впервые обнародована эта записка отдела отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС, ее предварила статья Всеволода РЕВИЧА «Дела давно минувших дней. Фантасты под надзором ЦК КПСС»:

— Когда я прочел докладную записку отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС от 5 марта 1966 года, у меня возникло смутное ощущение, что я это где-то уже читал. Но как же я мог читать то, что четверть века пролежало в сейфе? Пришлось вспомнить, где. Как раз в ту пору в прессе была развернута мощна кампания против "философской фантастики". (Под этим эвфемизмом, где главная нагрузка ложится на иронические кавычки, подразумевалось исключительно творчество СТРУГАЦКИХ). Писатель НЕМЦОВ и обществовед ФРАНЦЕВ в "Известиях", САПАРИН в "Коммунисте", КОТЛЯР в "Октябре", несколько позже СВИНИННИКОВ и КРАСНОБРЫЖИЙ в "Журналисте", не помню уж кто в "Молодой гвардии" — тот же стиль, та же аргументация, одни и те же примеры... Каким образом возник параллелизм писательских раздумий и докладных записок отдела пропаганды, можно только догадываться. Хотя догадаться нетрудно.

Еще один любопытный отрывок из записки отдела пропаганды:

— При издательстве "Молодая гвардия" сложилась группа молодых писателей и критиков, которые напрочь отбрасывают все, что было сделано, советскими фантастами прежде, стоят в фарватере современной западной фантастики... А все они вместе взятые взахлеб расхваливают Айзека АЗИМОВА, Рея БРЭДБЕРИ, Станислава ЛЕМА, монолитно и беспощадно выступают против советских писателей старшего поколения А. КАЗАНЦЕВА, В. НЕМЦОВА и других.

Дмитрий Винниченко

-- "Ахтамар" — прекрасный коньяк, кстати, но по-блядски дорогой. В приснопамятном СССР он стоил 16 рублей (без стоимости посуды) за 0,5 литра.

1 дн.

Андрей Чертков

Дмитрий Винниченко -- а я уж даже и не помню — пил ли я его когда-нибудь?..)))

1 дн.

Александр Хакимов

-- "А что, к примеру, пил Моцарт?.." "А что ему Сальери наливал — то и пил!" (Михаил Светлов)

1 дн.

Дмитрий Львович Быков

-- Да ведь это Алексей Евдокимов, отличный писатель!

1 дн.

Андрей Чертков

Дмитрий Львович Быков -- но как-то втихую он работает, похоже...)))

1 дн.

Саня Шрайбер

-- Ну, такое. Нового ничего, а то, что известно — интерпретировано, пардон за выражение. Ни о чем.

1 дн.

Алексей Валентиныч

-- А кому это интересно?)

1 дн.

Дмитро Гейко

Алексей Валентиныч -- Мне например.

23 ч.