Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
Представьте себе, Юрий Алексеевич Гагарин был воскрешён несколько столетий спустя на огромном корабле поколений, несущем колонистов к далекой звезде. Таких как он называют «Jack-in-box» (русский аналог "черт из табакерки" будет несколько оскорбительным в данном случае) — личности, замороженные перед полетом и пробуждаемые или экстренных ситуациях, или просто, чтобы влить свежей крови в постепенно стагнирующее общество: все мы знаем эти штампы, когда полет длится слишком долго и новые поколения уже забывают его назначение. Какое же призвание найдет легендарный космонавт в мире будущего? Быть может, станет пилотом? Экспертом по вылазкам невесомости? Возьмет на себя административные функции и самые тяжелые решения?
Как бы не так, он станет типичным частным детективом, будет расследовать интрижки неверных супругов, за что окажется бит в сортире какого-то заштатного бара. Именно так начинается свежий роман Аластера Рейнольдса «Halcyon Years».
Ну вот что ты будешь делать!
Всякий раз, когда я берусь делать обзор на какую-нибудь книгу, оказывается, что она содержит энное количество триггерных тем, вызывающих вполне понятную и весьма негативную реакцию. В конце концов, вокруг Гагарина создан образ непогрешимого героя, физического и морально-нравственного идеала — и не вздумайте спрашивать, откуда у него эти шрамы! И то, что кто-то берет и использует этот образ в своих художественных целях, нисколько не заботясь об ущемляемых чувствах, — такое примет не каждый. Я же в своем обзоре, попробую абстрагироваться от возможного святотатства и рассмотреть достоинства и недостатки романа с холодной головой.
Итак, поехали.
Действие романа происходит на огромном звездолёте Халцион: 50-километровом корабле поколений, несущем тысячи пассажиров к далёкой звезде Вандердекена. При этом общество корабля стилизовано под середину XX века: здесь ездят на автомобилях, курят сигареты, пьют виски и пользуются проводными телефонами. И предпочитают держаться за что-нибудь, когда происходит очередной гроулер — тряска оболочки корабля, вызванная ударами микрометеоритов о его защитный экран. Это несовпадение футуристического окружения и общества, которое будто бы намеренно ограничило себя самыми примитивными технологиями, сразу же бросается в глаза и быстро становится главной загадкой романа. Но далеко не единственной, ведь в первой же главе к частному детективу Гагарину обращается загадочная и явно влиятельная незнакомка по имени Руби Блю, которая просит его расследовать пару загадочных смертей наследников двух влиятельных семейств, которые фактически управляют кораблем. На коррумпированную и неэффективную полицию надежды нет: они быстренько состряпали версию о трагической случайности и стараются не копать глубже, а сам Гагарин давно и прочно на мели, поэтому не остается ничего, кроме как согласиться. Но вскоре появляется сестра-близнец Руби Блю по имени Руби Рэд, которая настойчиво советует держаться от расследования подальше. Да и семьи крайне не довольны, что кто-то копается в их грязном белье и шлют недвусмысленные предупреждения — ведь продолжение расследования может раскрыть тщательно скрываемые секреты, ставящие под сомнение все, что было известно о мире космического корабля.
Роман можно условно разделить на две части: большая его половина — вполне классический нуар, выполненный по всем канонам жанра: немногословный и циничный, разочаровавшийся в жизни частный детектив, femme fatale, впутывающая его в дело, от которого стоило бы держаться подальше, противостояние коррумпированной системе, возглавляемой нео-аристократами, подмявшими под себя весь бизнес. Помогают ему в расследовании весьма колоритные персонажи: кроме двух загадочных близняшек это потерявший память робот по имени Спутник (Sputnik), брутальный бывший полицейский Лемми Литц, больше похожий на типичного гангстера и предпочитающий разговаривать кулаками, а так же полубезумный бездомный Мильвус, который становится тем самым параноиком, который всегда прав. Жанр технократического нуара для Рейнольдса не нов, можно хотя бы вспомнить «Дождь Забвения» 2004 года, где использован сходный сюжетный ход — на далёкой планете была реконструирована альтернативная Земля 1959 года. Да и в других работах, например в «Городе бездны» (2001) легко заметить родные для жанра черты. Но никогда еще Рейнольдс не подходил к стилизации под классическую школу "крутосваренного" детектива с таким тщанием: уши Дэшила Хэммета и Рэймонда Чандлера тут торчат почти из каждой страницы.
Работа проделана прекрасная и я не подозревал в Рейнольдсе настолько хорошего стилиста. Возьмём, например, Гагарина. Его речь в тексте сильно русифицирована: он говорит короткими, рубленными фразами (что делает его еще больше похожим на каноничного персонажа нуара), практически не использует артикли, а иной раз применяет порядок слов, характерный для русского, а не для английского языка. Например, когда ему предлагают расследовать убийство, он отвечает: ‘It is work of police department.’ — "Это работа полиции". Хотя на английском более естественно бы звучало "That is police department work" или "That's work for the police department." Вставляет он в текст и русизмы, пусть и не слишком часто — таким образом его речь не становится пародией, но обретает узнаваемые черты русского акцента.
Но вряд ли русский акцент можно назвать определяющей чертой Гагарина. Для меня это, кроме неоспоримых героических качеств, в первую очередь, его невероятная харизма и способность расположить к себе одной улыбкой. Смог ли Рейнольдс передать это в должной мере на страницах книги? Думаю, не вполне. Гагарин из Халциона харизматичен, но скорее как классический рыцарь в ржавых доспехах, одинокий носитель старой морали в подгнившем мире, чем как первый человек в космосе. Но его решительность, способность к риску и самопожертвованию даже в самых сложных обстоятельствах нашли должное отражение в романе. Так же как и особенности биографии и даже внешности. При неизбежном следовании некоторым жанровым условностям образ был воплощён тщательно и с вниманием к деталям.
Однако даже самый тщательный психологический портрет не снимает главного, почти метафизического вопроса. Давайте не будем притворяться, что не замечаем слона в комнате: всем нам прекрасно известно, что тело Гагарина было кремировано и захоронено у Кремлёвской стены — в нашей истории его тело просто не могло быть возвращено к жизни на космическом корабле. Нечего возвращать. И Рейнольдсу это тоже прекрасно известно, поэтому рано или поздно он даст объяснение, которое все расставит на места и разобьёт аргументы самых въедливых критиков.
Итак, мы ответили на вопросы "что" автор сделал и "как". Но главный вопрос — "зачем" — для каких целей стоило вводить в роман персонажа Гагарина, и была ли для этого причина иная, кроме банального привлечения внимания с помощью узнаваемого имени-маркера? Вторая, меньшая половина романа, написана так, чтобы дать на этот вопрос утвердительный ответ. Здесь Рейнольдс раскроет большинство тайн (попридержав пару самых головоломных для последних страниц) и выведет повествование на привычный для себя уровень космических масштабов. Гагарину же предстоит проявить свои лучшие качества, например сохранять спокойствие и управлять космическим кораблем на краю гибели:
цитата
‘I will remain at controls, thank you. I do not trust you not to lose nerve at last moment.’
Dorian found this amusing. ‘You think you know something about nerves?’
‘I do,’ he asserted modestly. ‘I am Yuri Alekseyevich Gagarin.’
Последняя же глава, когда все тайны раскрыты, а впереди долгий и сложный путь, который экипаж корабля сможет пройти только вместе — классический духоподъемный финал советского производственного романа. Радость от перспективы тяжелого совместного труда и решения сложных задач, общее дело, которое объединит все разрозненные группировки и сделает их небольшой мир только лучше:
цитата
‘There is work to be done. Hard work. Very hard work! But we will face hard work! We will go on together!’ And then he raised his voice triumphantly and launched a fist to the sky: ‘Poyekhali!’
И только ради этой финальной сцены, пожалуй, и стоило добавлять Гагарина в роман.
Но в контексте всего творчества Рейнольдса «Halcyon Years» несколько теряется. И дело не только в некоторых самоповторах: написав несколько десятков романов, их невозможно избежать. Если первые романы Рейнольдса были амбициозны, да что там, он и стал известен далеко не из-за стиля или хорошо прописанных персонажей, то «Halcyon Years» нарочито лишён амбиций. Это прекрасно работающий механизм, каждая деталь которого выписана с тщанием и усердием. Возьмем хотя бы название «Halcyon Years» — с одной стороны отсылка на безмятежные "старые добрые" времена, которые нашли отражение в общественном устройстве корабля, с другой — жирный намек на главную интригу романа, которая проявляется практически сразу: нарушения хронологии, заставляющие задаться вопросом, сколько на самом деле лет длится полёт Халциона. Но это далеко не тот роман, который претендует на получение жанровых премий или раздвигание границ. Хорошее, но в целом, одноразовое чтиво, как и большинство нуарных романов, на которые оно ссылается. Но даже такой результат для Рейнольдса последних лет — достижение. Более того, он провел хорошую работу над ошибками: здесь не будет ни оборванных сюжетных линий, ни значительных провисаний, а происходящее даже не окажется сном собаки как в прошлом одиночном романе «Eversion» (2022).
P.s. В сети можно обнаружить любительский перевод романа под названием "Годы «Халкиона»". Рекомендую ознакомиться с ним только в том случае, если вы готовы испортить впечатления от хорошего в целом романа. Перевод очень дубовый, часто без учета контекста из-за чего о смысле диалогов иной раз можно только догадываться, и в целом нуждающийся как минимум в глубочайшей редактуре (а еще лучше в переделке с нуля). Какой-нибудь дипсик на данном этапе технологического развития справляется с переводом текстов получше.
Впереди славный город Краков. А еще колдун-кобзарь, зеленоволосая ведьма и пан Люциус Чорторыльский со своими душегубами. Героям суждено встретить старых и новых друзей и врагов и даже наступить на хвосты чертям. Будет много поводов взяться за саблю, но к этому добрые молодцы всегда готовы. Будет и то, к чему нельзя привыкнуть. Обман, предательство и потери. Будет то, чему надо учиться. Переигрывать на формулировках, разрешать конфликт интересов и особенно прочувствовать смысл выражения «ситуативный союзник», то и дело оказываясь на одной стороне с теми, с кем только что сражались не на жизнь, а на смерть. Довезет Ласка живую воду до отца, или придется ее потратить на кого-то другого?
Третья часть трилогии «Сказка» про похождения Ивана «Ласки» Умного, его друзей, врагов и попутчиков.
Первые две книги оставили вполне приятное впечатление благодаря сочетанию легкости изложения, сказочных мотивов и исторической базы (насколько я могу о ней судить, разумеется). Иными словами, хорошее развлечение с просторов АТ.
Но к третьей книге пришла пора поговорить о недостатках.
Потому что эта трилогия не избежала проблемы многих казалось бы неплохих историй. В которых второй том так и остается самым лучшим, а финал не показывает достойной кульминации и потихоньку рассыпается под грузом накопившихся упрощений и мелких недостатков.
О каких недостатках речь? Покажу на примерах.
С самого начала этой истории герои не отличались особой глубиной характеров. Но это было не столь важно и не столь заметно за счет эффекта новизны, расширяющейся географии событий, разнообразия сказочно-мифологического бестиария. Но к третьему тому эффект новизны стирается, интересные предыстории заканчиваются, а герои с одинаковыми реакциями остаются. Различаются только имена, национальная принадлежность, некоторые особенности речи и набор умений и снаряжения. Общее — это абсолютное отсутствие рефлексии и внутренних переживаний у них у всех. Даже в смертельной опасности. Это какая-то абсолютная «жизнь в моменте», когда важно только «сейчас». Бывшие соперники после смертельной битвы легко объединяются против новых врагов или ради выгоды, участвуют в совместных празднованиях и делят добычу. Никто не переживает из-за опасности, ранений или смерти соратников. По большому счету даже месть тут весьма ситуативна.
Другой пример — обилие битв, героев и событий (помимо самого Ласки полноценным коллективным героем становится так называемая «золотая команда» Службы Обеспечения — местная команда спецов, которую опасаются даже подземные чудища). Казалось бы, чем плохо? Тем, что с ростом количества битв и персонажей их описание становится всё однотипнее. Схема простая: перечисление ПОВ в формате «человек, навыки, запас оружия, расположение на местности», описание самой схватки в формате «столкнулись, кто-то кого-то ранил, кто-то убил», дележ добычи победителями. Я сейчас опускаю некоторые ситуативные детали, но общий принцип остается неизменным.
Ещё одна досадная мелочь: песни КИШ в исполнении средневекового колдуна-некроманта все-таки мало подходят для условно-сказочной и формально исторической атмосферы.
При этом я разумеется не хочу сказать, что в книге нет ничего хорошего (вроде рыцарей-голубей с одной европейской площади или самой битвы с их участием) или как минимум необычного (вроде путешествия на Луну и абсолютно несовременных представлений об устройстве космоса). Книга по-прежнему быстро читается, показывает новых мифических существ, необычные ситуации и встречи. Просто от финала долгого путешествия и противостояния нескольких могущественных фракций ждешь чего-то большего.
Показанный же финал отчасти ожидаем (традиционная сказка с добрым молодцем в главных героях — тут как бы без особых вариантов), отчасти же создает впечатление поспешности сворачивания всех линий. Ну или почти всех. Та же сюжетная интрига с волшебной саблей по сути обернулась пшиком, ибо чем конкретно путешествие сабли по Европе помогло (или не помогло) своему настоящему хозяину, так и осталось неизвестным. Ну и некоторые небольшие сюжетные линии по факту остались оборванными (вроде обещания Вию или итогов борьбы за корону). Возможно что-то из этого получит дальнейшее развитие уже вне рамок трилогии, не знаю.
В целом книга получилась не настолько плохой, как может показаться из-за обилия перечисленных мною недостатков. Но как финал истории она меня разочаровала.
***
Что ж, последняя рецензия уходящего года у меня получилась не самой позитивной. Но что поделаешь, бывает.
К тому же мне хотелось завершить чтение и обзор этой трилогии именно в декабре — и я это сделала.
Всех с наступающим!
Хороших праздников и новых литературных открытий впереди.
Однажды автор мрачного героического фэнтези Питер Бретт познакомился с писательницей, которая имеет негласный титул "королевы уютного фэнтези", Сарой Бет Дёрст, которая предложила ему написать что-то в том же стиле. А он, не будь дураком, легко согласился. Так и появилась повесть «Butter Cookies and Demon Claws» («Сдобное печенье и когти демона») — уютное фэнтези в совсем не уютном мире.
О самой повести практически нечего говорить и если вам нужен короткий отзыв, то вот он — "пойдёт". Но при её разборе нельзя не коснуться печальной истории цикла и того, как автор может разрушить свой собственный мир, растеряв при этом львиную долю популярности, а также причин, которые могли к этому привести.
Повесть является прямым продолжением своеобразного эпилога к основному пятикнижию, «Barren», который рассказывает об обороне Тиббетс-Брука, родного села главного героя цикла, Арлена, от орд демонов во время Шарак Ка — местного аналога Тармон Гайдон. Главным героем становится Селия, Гласная Тиббетс-Брука и параллельно с основным сюжетом мы узнаем ее предысторию, которая, в основном, связана с неприятием традиционным обществом ее нетрадиционной сексуальности. Вернее будет сказать, что данная сюжетная линия оказывается в «Barren» основной, а сражение с демонами — отходит на второй план: и так уже ясно что всех победили, да и кому эти демоны нужны, когда у нас появился куда более актуальный и животрепещущий конфликт.
Изначально я думал, что «Butter Cookies and Demon Claws» происходит до начала подцикла «Nightfall», но нет, со времен событий «Barren» прошло уже 16 лет. Таки образом действие развивается или параллельно заключительному роману второй трилогии или даже после него. Демоны уже давно были побеждены и практически не беспокоят Тиббетс-Брук, и селяне предаются спокойной и размеренной жизни. Селия, к которой ранее часто относились с предубеждением, после того как возглавила оборону от демонов, пользуется всеобщим почетом и уважением. Живет со своей женой, печет легендарное печенье (и раздает его детям в обмен на свежие слухи, из-за чего владеет практически безграничной информацией о соседях) и, увы, постепенно стареет. А вот старый делец и бывший противник Селии, Раско Хог (да, свин по-английски), кажется, только молодеет, что только подогревает подозрения к нему местных. Ходят слухи, что он держит демонов в подвале и подпитывается от них энергией. А уж когда его находят убитым, да еще и со следами когтей демона на теле, подозрение становится уверенностью и Селии не остается ничего, кроме как начать расследование.
«Butter Cookies and Demon Claws» — это не просто уютное фэнтези, а уютный детектив, жанр совершенно особый. Если в классическом детективе все начинается с убийства, то в здесь во главе угла стоит чувство уюта и комфорта, наслаждение теплыми встречами с близкими, вкусной едой и спокойной атмосферой. Убийство же лишь придаёт пикантную изюминку, даёт герою (но чаще — героине) блеснуть своими способностями, либо же выступает как раздражающий фактор. Движущим мотивом персонажей уютного детектива становится не столько желание восстановить правопорядок и покарать преступника, сколько реставрация комфорта: устранение всего, что препятствует наслаждению простыми радостями. Пожалуй, жанр, еще до того как он стал мейнстримом, изобрела Макс Фрай с «Лабиринтами Ехо», но если она в более поздних произведениях стала экспериментировать, добавляя все большее количество мрачных элементов, вплоть до практически гениального газлайтинга читателя в повести «Книга огненных страниц», которая заставляет усомниться, правильно ли было понято все прочитанное ранее, то современное уютное фэнтези тяготеет к жёсткой гарантии безопасности для читателя, иногда приводящей к упрощениям и перегибам: например здесь куда чаще описываются сапфические отношения, как "менее токсичные и более безопасные для женщин" (Цири грустно ухмыляется и передаёт привет).
Вот и почти половина объема короткой, 96-страничной повести отдана под описание благоустроенной жизни Селии, а само расследование начинается только во второй половине и оказывается весьма простым. Прилагать каких-то волевых или умственных усилий не обязательно: все улики лежат на видных местах, а если какой-то информации не хватает, ей любезно поделится покойник в завещании. Да и объем текста, оставшийся после уютных посиделок никак не способствует закрученному расследованию, чего уж там греха таить. А когда убийца обнаружен, мы понимаем, что наказывать его совершенно не обязательно, ведь каждому сыщику-любителю прекрасно известно: если убитый был нехорошим человеком, а убийца — наоборот, то тем хуже для убитого. Да и нет времени расшаркиваться, там чай с печенюхами стынет.
При этом не могу не отметить, что при всех жанровых условностях повесть написана компетентно. Домашняя атмосфера, привлекательные персонажи и пасторальный колорит, вкупе с какой-никакой а интригой, делают чтение легким и приятным, пусть даже повесть лишена и толики амбициозности. Отчасти, возможно, потому что жанр уютного детектива, даже больше чем классический детектив склонен к формульности, когда атмосфера превосходит мораль, а комфорт читателя важнее катарсиса и закрученного сюжета. И эта формула, чёрт ее побери, работает — продажи не на пустом месте взялись.
Но, увы, повесть не существует в вакууме и относиться к ней можно двояко: как к самостоятельному произведению в жанре уютного фэнтези и как к части масштабного, многотомного цикла со своей стилистикой и эстетикой. За пределами цикла повесть практически не имеет ценности: персонажи, их судьбы и конфликты берут начало в прошлых книгах и без контекста лишаются львиной доли глубины, а устройство мира может показаться бессмысленным — в сжатом объеме для подробных объяснений просто не находится места.
Если выведение повести за скобки цикла ослабляет ее, то взгляд на «Butter Cookies and Demon Claws» как часть цикла, даёт куда более негативный эффект. «Война с демонами» Питера Бретта — изначально очень мрачный цикл, в котором человечество является добычей царствующих по ночам демонических орд, скрываясь лишь за ненадежными магическими барьерами, природу которых уже давно забыло. Для понимания эстетики цикла давайте посмотрим иллюстрации к грядущему коллекционному изданию (кликабельно):
Уют, безопасность и комфорт в мире, где подобные существа властвуют по ночам невозможен как класс. Однако же в новой повести мы наблюдаем совершенно иную картину, которая лучше всего подчеркивается еще одной иллюстрацией:
И эта отухюггженная по самые помидоры (если так можно выразится) картина настолько чужеродна всему, что было ранее и будет после (у нас там завершение второй трилогии на носу), что включение её только опошляет цикл.
Впрочем, цикл был опошлен гораздо раньше, о чем говорили многие читатели основного пятикнижия, а идентичность его несколько раз резко менялась в процессе написания. И здесь мы должны вернуться в самое начало, в 2008 год, когда молодой и подающий надежды автор фэнтези представлял читателям свой дебютный роман. Какую книгу он хотел написать и что он хотел сказать миру? На эти вопросы могут ответить многочисленные интервью, которые до сих пор можно найти в сети: раз, два, три.
Если обобщить приведенную в них информацию, можно прийти к выводу, что Бретт хотел написать эпическое фэнтези, где постоянный страх перед Ночью и борьба за существование стали суровой повседневностью. Страх в цикле стал центральной темой, через борьбу с ним исследуется и моральный рост персонажей, и общественное устройство. Бретт пытался отойти от классических тропов, сосредотачиваясь на повседневной жизни персонажей, а когда "избранные" в цикле все же появились их оказалось сразу два, и каждый со своей собственной философией и своим путём к тому, как человечество должно перебороть ужас ночи, при этом нельзя сказать, что какой-то из них является единственно верным.
Дебютный роман Бретта, «Меченый», получил в целом, весьма теплый приём, если не считать отдельную часть аудитории, которая жестко критиковала книги за недостаточно прогрессивный подход к описанию мира, патриархальный взгляд на женских персонажей и отсутствие разнообразия. Второй роман автора, «Копьё пустыни», в котором описана глубоко патриархальная, милитаристская и иерархическая культура Красии, только усилила нападки на автора у данной части аудитории. И, так уж получилось, что после этого цикл стал претерпевать серьезные изменения.
Уже в третьем томе, «Дневной битве», была введена ярковыраженно феминистичная линия Иневеры, возлюбленной одного из главных героев цикла, которая постепенно становится серым кардиналом Красии, затем появляются вторичные сюжетные линии, описывающие активизм в борьбе за права женщин и меньшинств в этом глубоко традиционалистском обществе. Изменилась и риторика автора, например в ответ на один из вопросов о роли женщин в цикле автор говорит следующее:
цитата
...женские персонажи должны быть изображены вдумчиво и с любовью, и что нам следует остерегаться негативных стереотипов... Я создаю всех своих персонажей, мужчин, женщин и небинарных персон, с любовью и заботой.... И многие читательницы писали мне, что высоко оценили разнообразие в моём цикле.
От строгой и выверенной концепции победы над страхом автор перешел к проблемам социальной справедливости и разнообразия, которые будоражили активную часть англоязычного фэндома.
В новом же цикле, «Nightfall», который является прямым продолжением предыдущего от лица детей главных героев, автор пошел еще дальше: мало того, что он последовал по пути Джона Гвинна и в продолжение взрослого цикла эпического фэнтези написал трилогию с ярковыраженными чертами янг-эдалта; он сделал центральным персонажем гермафродита, а темы гендерной идентичности и, например, кроссдрессинга, становятся основными. А чтобы мир цикла был благосклонен к главным героям, автор беспощадно прошелся по нему ножницами реткона, исправив в частности религиозных фундаменталистов красийцев, которые теперь куда более толерантны и терпимы.
Въедливый читатель может возразить, что автору самому решать, как развивать свой мир, и, более того, "после" далеко не всегда значит "впоследствии", поэтому смена вектора развития цикла может быть продиктована изменением мировоззрений автора, а не попыткой встроиться в текущую конъюнктуру и избежать обвинений наиболее громогласной части аудитории.
Для меня, впрочем, причины, далеко не так важны, как следствия, а они — плачевны: цикл умудрился растерять львиную долю популярности, что легко заметить глядя на динамику оценок на Гудридсе:
Меченый — 131,212 оценок рейтинг 4.25
Копьё пустыни — 91,293 оценок рейтинг 4.21
Дневная битва — 65,267 оценок рейтинг 4.20
Трон черепов — 42,496 оценок рейтинг 4.13
Королева демонов — 29,394 оценок рейтинг 4.17
Впечатляющее, почти пятикратное падение популярности! Конечно, длинные циклы всегда имеют тенденцию к снижению читаемости, но настолько катастрофическое падение можно увидеть очень редко. А у первых и наиболее критикуемых активистами романов оказался наивысший балл! И это еще одна аномалия, ведь у первых романов рейтинг как правило, ниже, чем у последующих, ведь самая нелояльная часть аудитории уже была отсечена.
Что же с новым, еще более прогрессивным циклом, да еще и написанным в популярной янг-эдалт стилистике, что, наверное, должно было дать прирост популярности?
Увы:
The Desert Prince — 5,500 оценок
The Hidden Queen — 2,143 оценок
Цикл не удержал аудиторию, а поменял её, причем новая оказалась гораздо менее многочисленной. И третий роман, который выйдет в следующем году, очевидно, продолжит тенденцию к снижению популярности. У меня в принципе есть подозрение, что он может оказаться последним в карьере автора.
Изначально Бретт оправдывал низкие продажи новой трилогии ковидными ограничениями, но в постковидную эпоху ситуация лишь усугубилась. В этом свете попытка встроить в цикл еще одно произведение модного жанра (раз уж квир и янг-эдалт буста популярности не дали) выглядит как последняя, отчаянная попытка привлечь новую аудиторию. Увы, все мы знаем, к чему приводит повторение одних и тех же действий в надежде на иной результат.
Бретт стал живым олицетворением того, что происходит, когда автор забывает об изначальной концепции цикла и пытается впихнуть в него невпихуемое, слабо заботясь о внутренней логике и изначальной задумке, а попытка привлечь новую аудиторию оборачивается потерей идентичности и неизбежным падением популярности. И даже если эти изменения были продиктованы самым искренним изменением воззрений автора, это не отменяет ответственности за художественную целостность мира. В массовой культуре это далеко не первый, но оттого не менее печальный случай. Повесть «Butter Cookies and Demon Claws» оказывается симптомом болезни всего цикла и ловушки, в которую угодил автор: вне контекста цикла она пуста, а в контексте — разрушительна. Впрочем, она вряд ли способна нанести хоть какой-то вред, ведь то, что мертво, умереть не может.
Кира Адерка, дочь зажиточного торговца Лесной страны, довольна своей тихой, размеренной жизнью. Но однажды ее настигает проклятие — и с тех пор каждую ночь она проваливается в Подземье, царство змей и их пугающих чар. Лишившись сна и покоя, Кира слабеет и понимает, что ее дни сочтены.
Единственный, кто предлагает помощь, — загадочный чернокнижник Дьюла Мольнар. Его методы опасны, прошлое окутано мраком, но у Киры нет выбора. Чтобы разорвать связь с Подземьем, они отправляются в путешествие по мирам, где магия переплетается с ложью, а каждое обретение влечет за собой утрату.
«Теперь, сердце мое, я расскажу тебе сказку…»
В этой небольшой книге будет много сказок. Печальных, грустных, пронзительных и не всегда понятных. И даже после того, как перелистнешь последнюю страницу, так до конца и не поймешь — от чьего же имени написаны эти повторяющиеся темные строчки. Загадочная Дракайна, которая олицетворение тьмы, Мать Лжи и Дочь Истины? Или может быть сама автор?..
Сравнения с Валенте (образца «Сказок сироты») поначалу напрашиваются сами собой. Но не оправдываются. Потому что всё-таки у этих книг разные подходы. В «Змейских чарах» нет настолько упорядоченной структуры, когда в финале все истории занимают свое место и соединяются друг с другом в одну большую историю. Вместо этого здесь есть мозаика метафор и образов, своего рода лабиринт историй-отражений. Которые просто существуют во всем их многообразии. Яблоня в виде мирового древа, подвешенные на ветвях падшие ангелы, загадочный странник с белыми волосами, змейское колдовство, мир-книга, за чьими страницами проступает чье-то пугающее присутствие. И финальное полотно (которое здесь всё же есть, причем вполне буквальное), но которое так и не складывается.
Возможно и не должно было, не знаю.
Так и получается, что есть здесь отдельные истории-сказки (часть из которых публиковалась ранее — «Змейские сказки») и есть условный основной сюжет. Чернокнижник Дьюла Мольнар и жертва темного колдовства Кира. Здесь же — необычная школа с необычными учениками, колдовское подземье и мотив «покажи, какое ты чудовище».
Отдельные истории-сказки ценны сами по себе и порой просто необычны, а порой — совершенно прекрасны, пронзительны, филигранны. А какие там встречаются образы и персонажи… Царевна, на время примерившая образ фэт-фрумоса (классического героя), отправившаяся в классическое волшебное путешествие (три испытания и волшебные спутники), чтобы по пути осознать истину — и в решающий миг свернуть с проложенного пути. Княжна, во время нежеланной свадьбы отчаянно пожелавшая испытать «то, чего не может быть» — и испытавшая, вот только это ещё быстрее разбило ей сердце. Болезненный княжеский сын, проживший множество жизней, или видений, или снов — и одновременно их не проживший. Князь, возжелавший оживить для себя идеальный образ, и живая душа, которая для этого потребовалась — она любила его безмерно, вот только в любом исполнении желаний есть свой подвох и своя роковая честность. И проклятый княжеский сын, который при всей своей беспомощности — одно из воплощений многоликого существа, что и Падший, и странник, и некто из другого мира, и четырехликий Страж Престола одновременно.
На этом фоне основной сюжет про Киру и пришедшего к ней на тринадцатую ночь мучений колдуна-граманциаша, увы, не может предложить подобную филигранность. Да и с задачей соединить все истории в одну книгу справляется лишь отчасти — на мой взгляд разумеется (ведь по большому счету в финале читатель так и не получает ответов на вопросы «зачем были все эти зароки и условия», «какие мотивы у тьмы» и «кто здесь главный герой и кто рассказчик».
Но свои интересные образы в основной сюжетной линии тоже есть. «Мир есть книга» — проходит красной нитью через всё повествование. Страницы, чернила, пустота вокруг изведанного пространства букв. Что вдвойне метафорично, учитывая, что говорят об этом литературные персонажи, чей мир действительно (если уж так посмотреть) состоит из страниц, чернил, букв и пустоты между ними.
Что ещё… Это та книга, финал которой не подарит ясных ответов, заставив искать их читателя самостоятельно среди рассказанных историй и повторяющихся образов. Это печальная (пускай и красивая) книга, в которой многие персонажи страдают, не получают от судьбы выполнимых условий для счастья, сталкиваются с чудовищами или сами становятся ими.
Основано на образах и героях румынской мифологии, однако доработано до оригинального фэнтези. Есть очень красивые поэтические вставки.
А ещё у книги прекрасное оформление. Начиная с обложки (где нет ничего неправильно изображенного и ни капли лжи — и которая почти гарантировано подарит ложные ожидания от сюжета). И продолжая полиграфической игрой со стилем, благодаря которой на страницах книги расставлены чернильные квадратики тьмы вместо самого слова «тьма», кружатся чернильные снежинки, постепенно меняются страницы ещё одной маленькой книги, а также есть целый эпизод с ловлей необычной «почти рыбы», разыгравшийся с помощью знаков препинания.
Итоговое впечатление от книги пока так и не сложилось (не знаю, поможет ли здесь время), но отдельные истории (в том числе из основного сюжета) определенно врезаются в память.
Десятого декабря пришла новость, что на 78 году жизни скончался американский фантаст Джон Варли. Так как у меня давно его книги уже стоят в списке на прочтение, я решил передвинуть их поближе и откупорить метафорическую бутылочку «Голубого шампанского» в память об авторе. А сейчас расскажу, какой же у него букет и послевкусие.
Если сделать небольшой шаг назад и познакомиться с ключевым, на мой взгляд, эпизодом в биографии Варли, многие моменты его творчества становятся понятнее. В середине шестидесятых 20-летний Джон бросает университет и уезжает тусить с хиппи. Дебютирует в научной фантастике он ближе к тридцати, впоследствии став знаковой величиной и собрав внушительный ворох жанровых наград. Не знаю, как в более поздних произведениях, но весь представленный в сборнике цикл рассказов об Анне-Луизе Бах, написанный в районе восьмидесятых, во многом хорошо передаёт сформировавшееся за это время «приключений и бродяжничества» с детьми цветов мировоззрение автора. Помноженное на царившие тогда настроения в обществе — это даёт прозе Варли весьма своеобразный угол восприятия. А понимание, откуда у каких идей здесь растут ноги, упрощает их принятие, потому что культурные различия будут сказываться на восприятии.
Всё же, как и остальная фантастика того периода, Варли концентрируется не на научной стороне, а на социальной, препарируя актуальные для своего времени или себя вопросы. Начиная от страха перед ядерным оружием или восприятия обществом людей с инвалидностью заканчивая идентичностью (не гендерной) и влиянию медиа на людей. Каждый рассказ помимо основного сюжета играется ещё и с разными социальными концепциями — где-то удачно, где-то нет. При этом не отнять у Варли очень образного и красивого представления будущего: одна водяная сфера из заглавной повести чего стоит. Но основное достоинство и одновременно общая черта всех рассказов — способность Варли так играть с ожиданиями читателя, что финал практически любой истории всегда будет либо непредсказуемым, либо очень наглым по части обмана этих самых ожиданий. Даже в простейшем детективном сюжете мы не получим в конце того, что в таких случаях обычно бывает. Понятно, что работает это не каждый раз, но в наиболее удачных моментах возносит историю на совсем другой уровень.
Действие основного цикла рассказов об Анне-Луизе Бах происходит на Луне и в её окрестностях. Жители спутника Земли немного отличаются физиологически от своих соседей из-за более низкой гравитации, но куда больше они изменились в социальном плане. Здесь, например, наконец-то сбылась мечта Хайнлайна: из-за постоянной температуры люди преимущественно отказались от одежды, как от ненужной условности. Вместе с этим были отброшены и традиционные понятия о семье или хотя бы устойчивом партнёрстве — везде царит свободная любовь. Причину этих изменений автор уже не описывает, но в целом медицина шагнула достаточно далеко, чтобы подобное было возможно без последствий. Результаты этих изменений, правда, чуть более умозрительные и описаны местами спорно. Но самым забавный момент колонизации Луны, что у Варли этим, похоже, занимались преимущественно немцы. Везде сплошь немецкие имена, названия городов и всякие штрассы. Даже есть одна пошлая шутка про свастику. Ничего не мог с собой поделать и каждый раз хихикал, что читаю облагороженную версию какого-нибудь Wolfenstein-а.
Но если оставить за скобками хиппующих на светлой стороне Луны немцев, то темы Варли поднимает в своих рассказах очень и очень серьёзные. Причём в лучших из них можно даже не заметить их присутствие. Так, в заглавной повести «Голубое шампанское» нас ждёт не только потрясающий космический «бассейн», но и сюжет о влиянии медиа на людские умы, в которую достаточно аккуратно завёрнута уже упомянутая тема инвалидности. Всё потому, что для использования технологии трансляции эмоций надо иметь хорошую совместимость с аппаратурой одновременно игнорируя её. Это отлично получается у когда-то парализованных людей. Но за всё приходится платить. Однако самая лучшая история из сборника — вторая. «Танго Чарли и фокстрот Ромео» — это тоже большая повесть: на сей раз о девушке, застрявшей на станции, которую давным-давно поместили на карантин из-за вспышки неизвестного вируса. «Танго» интересно продолжает некоторые темы «Шампанского» и лучше использует персонажей, чем более ранние рассказы, оставляя после себя непроходящий долгое время комок в горле. А вот худший — один из самых поздних по времени написания. «Беллман» рассказывает жуткую историю «серийного убийцы», промышляющего беременными женщинами. Но вместо леденящего душу триллера получилась агитка о вегетарианстве с весьма спорными идеями про деторождение и откровенными проблемами с логикой.
Три не вошедших в цикл рассказа в целом сохраняют сильные и слабые стороны автора. В истории об M&Ms он перегибает с дидактичностью. Зато «Закатными солнцами» показывает весьма необычное пришествие инопланетян на Землю с неожиданным твистом в конце. Но самый любопытный из трёх рассказов — «Толкач». Он целиком построен на ключевом для Варли приёме обмана ожиданий. Причём максимально некомфортным образом.
По итогу, несмотря на некоторые странности и пару откровенно слабых рассказов, «Голубое шампанское» всё равно оставляет сугубо положительное впечатление. Потому что два лучших произведения по-настоящему искрятся, как пузырьки в бокале и могут действительно ударить в голову. А это, на минуточку, половина объёма книги. Остальные же истории как минимум любопытные и стоят потраченного времени.
Понравился текст? Подписывайтесь на мой канал в Телеграме и группу в ВК. Там появляются небольшие заметки и наблюдашки, а также материалы, которые по тем или иным причинам нельзя выложить на всех площадках. Например, подкасты для «Мира фантастики».
облако тэгов
