Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
Третий том трилогии «Лионесс», получивший награду за лучшее в мире произведение в жанре «фэнтези», привлекает наше внимание к Мэдук, подброшенной феями и принятой Казмиром за свою внучку, дочь принцессы Сульдрун. В отличие от принцессы Сульдрун, лишь пассивно сопротивлявшейся несносным правилам замка Хайдион, Мэдук бойко защищается — в частности, бросается гнилыми фруктами. Приведенный в ярость ее проказами, король Казмир объявляет конкурс, обещая выдать ее замуж за победителя, но у Мэдук другие планы — она вербует в качестве эскорта помощника конюшего по прозвищу «сэр Пом-Пом» и бесстрашно отправляется на поиски своего настоящего отца. В странствиях они сталкиваются с мошенниками, феями, троллями, ограми и старцем, ищущим потерянную молодость, а также с...
Третья часть трилогии «Лионесс» и, что вполне логично, прямое продолжение и завершение всех сюжетных линий.
Уже знакомое неторопливое и обстоятельное фэнтези с политическими интригами и сказочными мотивами.
На этот раз книга не вводит в заблуждение своим названием — и действительно существенная часть истории посвящена юной принцессе Мэдук, ее взрослению, поиску ответов и своего места в мире.
Очередная нелюбимая и не вписывающаяся в окружающее её общество лионесская принцесса. Вот только, в отличии от Сульдрун, характер у нее совсем другой, деятельный, независимый и даже бесстрашный. Автор порой не удерживается от противопоставления принцесс (словно два примера — «как не надо» и «как надо»), что отчасти вызывает противоположный эффект. Ну действительно, намного легче быть своенравной и независимой, если у тебя фейская кровь и родня, а ещё парочка полезных заклинаний под рукой.
Тем не менее Мэдук получилась яркой, хорошо прописанной и весьма интересной девочкой и девушкой. На её долю выпадет своя доля путешествий и волшебных испытаний, пускай и несколько облегченная по сравнению с более ранними приключениями тех же Эйласа, Друна или Глинет. Меньше опасностей, больше волшебной подстраховки.
При этом, если говорить про сказочные мотивы, история ещё дальше уходит от первоначальной «сказки сказок». Всё волшебство здесь либо фейское (волшебные подарки, советы и чары), либо связано с волшебником Шимродом и злыми зелеными чарами (этой линии уделено в общем объеме не слишком много времени). И разве что финалы всех основных сюжетных линий снова заставляют вспомнить про законы сказки.
Параллельно линии Мэдук история продолжает крутиться вокруг политики, честолюбивых планов по завоеванию и объединению разрозненных королевств, а также вокруг давнего пророчества о человеке, который сядет на объединенный трон. Чего не отнять — история получилась абсолютно законченная, с логической развязкой, финальными столкновениями и скинутыми покровами. Вместе с тем по сравнению с той же второй книгой здесь ещё меньше поводов переживать за давно понятных любимчиков и «хороших парней» этой истории. Автор словно пытается совместить элементы достоверной условно-исторической борьбы за власть (шпионаж, диверсии, война и смерть на поле боя) и сказочную историю, где добро обязано восторжествовать, а зло — пасть. Из-за этого интригам короля Казмира так и не удается раскрыться в полной мере.
Что тоже не совсем удалось — это линия с поисками Грааля, которая не принесла своим героям ни особых сложностей, ни внутреннего роста/падения, ни особых наград. Было и было — словно второстепенный квест в рамках общей истории.
Вместе с тем упомянутые выше нюансы (вроде некоторой предсказуемости завершения основных сюжетных линий) не отменяют достоинств истории, ее способности удивлять в деталях, показывать интересных персонажей и необычные обстоятельства. Ну и повторюсь, перед нами пример абсолютно законченной истории, где все «ружья выстрелили», а загадки разгаданы. Что встречается не так уж часто.
Чтение по традиции получилось неторопливое, но приятное.
Король, вкуколившись, провел вечер в Нью-Йорке, где закрыл последние пункты государственного контракта; кривая гистамина успела опуститься почти до нуля. По возвращении он заварил чаечай и вышел на террасу. С востока и с севера, от Замостья, тянулись по небу фиолетовые змеи света. Он вспомнил, что в сети обещали грибоград. Король посмотрел на сад. Псина буйно цвела, в лунном сиянии распускались белые бутоны. Это была колли ротвейлер с шерстью песочного цвета, откликавшаяся на кличку Сыска и принадлежавшая племяннице Короля. Украинские мотыльки, крупнее воробья, кружили вокруг собачьих цветов, а шелест их крыльев был слышен Королю.
Кривая резко подскочила вверх. Шипя сквозь зубы, он набрал номер лейбенмейстеров из Ziegler und Hochkupfer.
Через четверть часа они уже были на месте и первым делом наложили герму на участок сада. Оказалось, что Сыска пустила корни на метр вглубь; сердце собаки уже остановилось.
Король Боли пришел в ярость».
Яцек Дукай. Король Боли: повести, рассказы
В сборник вошли две повести («Король боли и кузнечик», «Линия сопротивления») и три рассказа («Крукс», «Полынник», «Портрет нетоты»). Динамичное НФ с множеством изюминок, порой пикантных издержек лучших технологий и извечного человеческого фактора, который и по-своему формирует надвигающееся грядущее с кучей новых радостей и прилагающихся к ним изъянов. Образцом может служить самая первая повесть, в которой описаны чудеса генной инженерии, расползающиеся по миру и превращающиеся в непредсказуемые опасности. Персонаж, ставший с первых мгновений своего существования жертвой уникальной мутации,
обрекающей его на муки, потом сам превращается в эксперта по тому, к чему не может прикоснуться.
В «Линии сопротивления» описан мир, в котором интернет заменен более совершенной технологией, окружающее благополучие оборачивается бессмысленным существованием и неизбежной апатией, с которой надо бороться. Религии, идеологии и жизненные смыслы бойко придумываются на заказ и поглощаются, эмоции и идеи перерабатываются и вновь потребляются. Этим занимаются циничные профессионалы. А что будет, если на Земле, в результате некого происшествия, случившегося сорок лет назад, начнут перемешиваться времена?
«Боль была лишь побочным эффектом, наиболее очевидным из целого пакета эффектов, в которых проявилась химеризация ребенка. Он не был первым — это специфическое сочетание генов уже было описано. «Пластусы», такой термин употребляли в СМИ, так как именно эта особенность являлась основным отличием химер года кометы — пластичность ума.
Как мы приобретаем опыт, адаптируемся к новым условиям, учимся реагировать на неизвестное? Нейронная сеть изменяется под воздействием стимулов — все зависит от того, насколько быстро она меняется. Основным определяющим фактором является скорость потока электрических импульсов на синапсах».
«В течение единственной жизни человек способен побывать много кем: умильным мальцом в вышитой распашонке, уличным задирой при шпане с ножичками, любовником красивой девушки, мужем достойной женщины, заботливым родителем, мешальщиком на пивоварне, вдовцом, музыкантом и хворым попрошайкой, что выкашливает легкие за городской стеной. У этих личностей между собой нет ничего общего, кроме одного: все это один и тот же человек.
На свете бывают тайны, а в тайнах присутствует своя красота. И Китамар в этом смысле — город красивый.
Едва ль не на каждой улице Китамар предъявляет прохожим следы и останки тех городов, которыми прежде бывал. Стена, что когда-то оберегала рубеж молодого поселения, нынче стоит опешившим часовым-разиней между благородной Зеленой Горкой и площадью фонтанов у Камнерядья. Громадные бастионы Старых Ворот хмурятся на реку — стрельницы и бойницы стали нишами для фонарей, а народы, что штурмовали и обороняли их, нынче спят рядышком в былых оружейных, потому что там недорого берут за постой. Шестимостный Кахон был прежде границей между великим царством Ханч и диким, полукочевым Инлиском, если послушать одних. Либо же первой преградой на пути явившихся с запада остролицых ханчей, жестоких трусов, если эту историю поведали бы вам на другом берегу. А теперь река, истинное сердце города, и делит его, и объединяет.
Древние племена убивали друг друга, клянясь в вечной ненависти, чтобы потом закопать вражду и притвориться единым народом, гражданами одного города. Некогда Китамар провозгласил себя подвластным лишь одному истинному богу. Ну, может быть, трем. Или бессчетному их числу. Три сотни лет и более он был вольным городом, гордым и независимым, и правили им местные князья, а не какой-то там чужеземный король».
Дэниел Абрахам. Клинок мечты
Тщательно выписанное городское фэнтези, отчасти напоминающее наше Средневековье в прежних приключенческих романах со страстями и загадками, бурлящими переменами как в жизни главного героя, так и вокруг. Интриги, бандиты, бизнес и немного чудесного. К достоинствам можно отнести неплохой слог, карту города и прочие детали городского бытия.
Главный герой, Гаррет,— симпатичный юноша, но наследник здешней купеческой семьи и поэтому он должен заниматься торговлей, жениться по семейному расчету (во славу своего купеческого рода) и обеспечить дальнейшее процветание. Но однажды ночью он случайно сталкивается с молодой загадочной незнакомкой, которая таинственно исчезает. Даже не сообщив своего имени. Но влюбившийся в нее Гаррет отказывается жениться по расчету, подается в городскую стражу и попадает в разнообразные приключения, что вполне объяснимо, если узнать, кем же была та самая незнакомка. Точнее – чей дочерью. Но, к счастью, роман не только об этом – в городе хватает смертей и тайн.
«Пять великих родов прежде были семью, двенадцатью и тремя — повинуясь дуновениям ветров судьбы. Порою гасла сила великих, и младшие дома — Эринден, а Лорья, Карсен, Мэллот, Фосс и дюжина других — ожидали возвышенья. Но Китамар был Китамаром, и через всю его историю, со дня основания до сегодняшнего утра, проходила нить, скреплявшая город воедино. На его престол не садился узурпатор, никогда. Ни один гражданский мятеж, сколь ни кровавый, не раскалывал власть и город. Если в ходе обучения сквозь слаженную симфонию прошлого до Элейны порой и долетал гул жестокости, то была лишь цена, которую они платили за мир».
«…ваша система находится на самом краю Согласия. Мы к вам – ближайшая раса, — начал Вол Си после того, как прожевал. – Соответственно, для нас это – фронтир. Есть еще несколько рас, за которыми ведется наблюдение, как в свое время за вами, но не Кен-Шо, а другими. С точки зрения оценки рисков, именно здесь наиболее вероятны нападения. С единичными кораблями справился бы даже зонд, который патрулировал систему тысячи лет. Как и справляется вполне успешно.
Мой корабль способен противостоять большому флоту, в десятки или сотни кораблей, в зависимости от уровня их технического развития. Но если вдруг мы столкнемся с массовым вторжением, в тысячи или десятки тысяч кораблей, то придется привлекать помощь.
Моя задача отслеживать возмущения ти-поля и прогнозировать движения таких флотов. Прямой мониторинг осуществляется на пятьдесят световых лет, а прогнозирование с помощью разбросанных зондов увеличивает область примерно в три раза. Находясь здесь, у вас в гостях, мы расширяем безопасную зону Согласия. Сейчас мы все можем спать спокойно…»
Майк Манс. Юная раса
Контакт – это своеобразный текст для той цивилизации, к которой пришли и предложили вступить с ней контакт. Именно так подробно и детально достоверно во втором романе научно-фантастической трилогии «Согласие» описывается то, что происходит на Земле и в Космосе после того, как представители международной земной экспедиции на Марсе вступили в контакт с представителями цивилизаций Согласия.
Автор показывает действия самых разных персонажей, землян и инопланетян, которые внезапно оказались в том самом Будущем, в котором открыты пути к далеким планетам. Вот только с далеких созвездий летят не только лучи чужих солнц, но и чужая гигантская армада кораблей. Что же предстоит сделать землянам, у которых остаётся немногим более полувека мирной жизни? В романе, помимо сцен противостояния двух типов цивилизаций, Согласия и «Несогласных», шпионажа, убийств и вредительства (как без этого, Земля оказалась пограничной территорией, о чем большинство ее жителей пока и не знают), уделяется внимание тому, что наша цивилизация оказалась по-своему уникальной, и поэтому она по-своему может служить примером для Несогласных. Ведь у Согласия до контакта с землянами были свои критерии, позволявшие, как они считают, определить соответствие расы возможности контакта. Как и причину жестких действий Согласия в отношении Несогласных.
В тексте, помимо философских диспутов и размышлений, – достаточно динамичных эпизодов, и к тому же большинство из них имеет скрытые подтексты, являясь часть большой закулисной интриги. Так после ранения русского космонавта и приезда в Америку русского генерала, Теодора Харриса, одного из руководителей ЦРУ отправили к нему на переговоры. И внезапно по дороге водитель Харриса теряет сознание и в запертой изнутри машине оказывается представительный мужчина с зелеными глазами.
Он заявляет генералу, что является его спасением и ключом ко всему. Ну, и помимо прочего, — представителем инопланетной расы, готовой помочь ему. И вот этот незнакомец уверяет, что Земля вот-вот попадет в рабство, поскольку Согласие – квазикоммунистическая организация, которая занимается захватническими войнами в галактике. И ей нужно пушечное мясо. Поэтому необходимо вместе этому Согласию противостоять, вот визитка для поддержания связи...
«Зак Лукас, исполнительный директор «Лукас Медикал Сервисес, СЩА», — гласила надпись. На ней так же был напечатан прямой номер телефона и почтовый адрес. Харрис положил визитку в карман. Нужно будет пробить.
Теодор задумался. Только что он совершил ровно то, против чего боролся всю жизнь, — поддался вербовке. Интересно, а как работает контрразведка Кен-Шо? Какие методы у них на «собственной» территории? Если они и впрямь похожи на коммунистов, то используют явно незаконные технологии. Можно ожидать чего угодно.
Логично, что Лукас обратился к нему – злейшему врагу коммунистов. Если б пришелец, к примеру, прилетел к русским, то те, движимые своей обработанной за десятилетия натурой, скорее всего, сдали бы его Согласию, чтобы выслужиться у новой власти. Но Харрис – не такой. Пусть русские, их генерал, их идеология катится ко всем чертям вместе с Кен-Шо и «вечным союзом».
«Как и все доппельгангеры, с момента задержания профессор перестал разговаривать, не сопротивлялся, не смотрел в глаза и весь как будто обратился внутрь себя. Следуя за Максимычем по затемненному коридору, Вера машинально бросала короткие взгляды за стекло каждой одиночной камеры на их пути. Доппельгангеры сидели у кроватей, на кроватях, на полу, расслабленно прислонившись к стене. Самому юному было двенадцать. Самому старшему, точнее, самой старшей, – почти девяносто. Практически каждый десятый был задержан Верой лично, а ведь кроме изолятора в Центральном Управлении был еще резервный Д-изолятор в Раменках и еще один областной, в Мытищах, и там Вериных клиентов тоже хватало».
Татьяна Дыбовская. Копия неверна
Это случилось пятнадцать лет назад. Тогда девочка-подросток Вера общалась с мальчиком Женей, и он однажды рассказал, что прочел в книге историю о девочке, которая чтобы спасти друга, дала слово год не смотреться в зеркало. Но она была танцовщицей, а в танцклассе были зеркальные стены, поэтому девочка танцевала с закрытыми глазами. И однажды во время выступления упала. Вера не смотрит в зеркала – может, в зеркале двойник? Однажды Вера встречает Женю, и он не узнает ее – значит, это уже не он, двойник, точнее – доппельгангер.
В настоящем времени Вера – следователь загадочного Д-отдела, которая расследует и борется с преступлениями доппельгангеров, обитающих среди людей. Вот такие двойники, некие существа, которым достаточно подержать жертву-«донора» пару минут за руку, после чего человек умирает, а его облик и место в жизни переходит к доппельгангеру. Замену определить сложно, этим занимаются профессионалы. А что делать с пойманными, точнее – разоблаченными доппельгангерами? Отправить в изолятор. Чужаки – существа хитрые (некоторые – с многолетним опытом смены тел), с искусством манипуляций людьми.
«Нераскрытые доппельгангеры, когда их никто не видит, не сидят на полу, как куклы, не сводя мертвого взгляда с собственных колен. Немногочисленные сохранившиеся съемки четко показывали: доппельгангеры, оставшись одни, читали книги, учились онлайн, писали в соцсетях, покупали всякую дрянь на маркетплейсах, резались в компьютерные игры и, конечно, смотрели телепередачи и сериалы – словом, делали все то же, что и люди, только очень общительные и неутомимые. Они не станут заниматься в одиночестве тем, что годится для компании. Если спорт – то в фитнес-клубе или на улице. Если новый фильм – то в кино. Если игры – то онлайн, где можно переговариваться с другими игроками в чате. Доппельгангеры нередко заводят блоги, постят много и часто и к каждому полученному комментарию обязательно оставляют авторский ответ. Некоторые из них становятся популярными, и потому аналитический отдел Управления постоянно держит блогосферу на контроле. Но даже доп, ведущий блог или канал с сотней подписчиков, будет выкладывать по десять постов в день с негаснущим энтузиазмом – вдруг кто-то все-таки заметит, прочтет, прокомментирует.
Выходит, вдруг подумала Вера, перебирая кончиками пальцев содержимое неказистого профессорского портфельчика, выходит, что допы любят людей, а не просто употребляют их тела, убивая прежнего владельца».
«Ей приписывали латинский трактат по гинекологии, известный в двух вариантах, и несколько других текстов, которые пользовались большой популярностью, в том числе и благодаря имени их предполагаемой создательницы.
Во времена Раннего Средневековья в Европе имя Клеопатры как автора было связано только с гинекологией, но арабская традиция приписывала ей также косметологический трактат – Абу Марван Ибн Зухр ссылался на нее как источник косметических рецептов, а Куста ибн Лука писал, что использовал ее работу, «посвященную увеличению женской красоты», в своих трудах по медицине и косметологии.
В первой половине XV века много упоминаний, связывающих Клеопатру с косметическим трактатом, появляется и в европейской научной литературе – видимо, после перевода на латынь ссылавшихся на нее арабских текстов.
Между тем среди манускриптов XII века действительно сохранился в единственном экземпляре весьма значительный труд, состоящий из сборника рецептов по гинекологическим вопросам, за которым следует раздел косметических рецептов по украшению женской груди, лица, рук и ног и улучшению запаха тела с помощью духов.
Автором этого труда значится некая Метродора, и, судя по всему, манускрипт является копией, а оригинал был написан в позднюю Античность или Раннее Средневековье. Один из рецептов, посвященных уходу за лицом, автор текста опять же приписывает египетской царице Клеопатре».
Екатерина Мишаненкова. Чумазое Средневековье. Мифы и легенды о гигиене
Вышедшая в серии «Энциклопедия Средневековья» книга известного историка и реконструктора рассказывает о том, что большинство современных мифов о Средневековье появилось в эпоху Просвещения, когда на прошлые столетия смотрели как некультурные и отсталые. И эти мифы прижились, размножились и стали восприниматься как реальности.
Одна из глав посвящена рождению рыцарства и формировании его идеологии, сделавшего профессионального вояку в члена особой, благородной элиты. Следующие главы посвящены расцвету рыцарской культуры, воспитанию рыцаря и леди, куртуазной любви и любовном подвиге. В тексте книги рассказывается о банях Карла Великого, признаках благородства, манерах и поведении за столом, красоте на вкус и запах, экзотических экспертах и чистке одежды, водах Темзы, чистом городе и вывозе мусора.
В издании уделено внимание старинным портретам. Действительно ли признанные красавицы прежних веков были красавицами? На ранних портретах английского короля Ричарда III он выглядит более привлекательным, чем на более поздних, и без дефекта фигуры – того самого горба. Оказалось, что после появления в зажиточных домах Англии традиции иметь портреты всех английских монархов владельцы такой галереи заказывали художникам переделать часть портретов в соответствии с трендами – да хотя бы потому, что у того же Шекспира Ричард III был с горбом.
«Не менее удивительно желание сравнивать всех людей прошлого с представителями современных маргинальных слоев общества. Это касается не только гигиены, но и всего остального – образования, воспитания, моральных и нравственных устоев. Средневековый рыцарь непременно был мужланом, бившим жену и насиловавшим крестьянок, средневековая женщина была забитой рабыней, к тридцати годам превращавшаяся в старуху, все были неграмотными, грязными и отвратительно себя ведущими.
И почему-то непременно очень маленького роста, гораздо ниже, чем современные люди. А рыцарские романы, учившие защищать слабых, почитать Бога и служить Прекрасной Даме, существовали где-то в параллельно реальности. Там же, где и картины с чистыми, наряженными в отглаженные платья людьми…
Получается, что все это огромное наследие прошлого словно явилось к нам из другого мира, ведь оно никак не стыкуется с грязными неграмотными пигмеями. Эти труды требовали огромных вложений и средств, поэтому здесь не сгодится даже теория о существовании небольшой группы гениев, все это создававших».
«Письмо мое к генералу Милютину произвело тот самый эффект, которого я, собственно, ожидал… Меня ставили в известность о том, что командование в Русской Азии получило приказы способствовать мне в моем путешествии по территории, находящейся под их контролем; однако отмечалось, что имперское правительство не в силах распространить свою добрую волю касательно моего предприятия за пределами российской территории, поскольку власти не имеют возможности отвечать за безопасность и сами жизни путешественников, покидающих владения императора. Заявление это показалось мне столь очевидным, что я не на шутку удивился серьезности, с какой оно было сделано генералом Милютиным. Ну ясно ведь, что российское правительство не могло отвечать за мою безопасность за пределами имперских владений – ровно так же, как правительство ее величества не могло бы нести ответа за жизнь путешественника».
Фредерик Барнаби. Поездка в Хиву. Путевые заметки
Книга представляет собой путевые заметки британского джентльмена, который, официально испросив решения военного министра Российской империи генерала Милютина, в 1875 году отправился по зимним степям в столицу Хивинского ханства, незадолго до этого взятую русскими войсками. Текст перевел Андрей Геласимов, который сумел сохранить юмор автора и обыграть допущенные им ляпы. В предисловии Геласимов пишет, что Фредерик Барнаби был настоящим Джеймсом Бондом XIX века — разведчиком, авантюристом, воздухоплавателем, полиглотом. И опытным путешественником, увлекательно описавшим как отечественный быт позапрошлого столетия, так и реалии «Большой игры» — борьбы за Восток между Российской и Британской империями.
Барнаби в самом начале странствия был неприятно удивлен, когда взятые им с собой в качестве провианта котлеты, соленые огурцы и хлеб уже через несколько верст пути превратились в куски льда. В самой Хиве ему не понравились тамошние девушки, хотя он утверждал, что они были не прочь проявить к нему внимание. А в местную цирюльню, по словам англичанина, его сопровождало свыше трехсот человек. Все они жаждали посмотреть, как этот чудак-иностранец собирается брить щеки и подбородок, но не голову, как это принято у хивинцев.
Помимо комических ситуаций в тексте описаны исторические события, обстановка в Хиве и особенности местной жизни.
«Согласно некоторым политикам, Хива лежала слишком далеко от Индии, чтобы для Англии стало по-настоящему важным, аннексирует ее Россия или нет. Находились и такие, кто заявлял, что Англии даже лучше, если русские в итоге дотянутся до наших индийских границ. Вместо диких афганских племен нашим соседом станет цивилизованная нация. Третий аргумент в защиту действий либерального правительства состоял в утверждении малой значимости Индии для нас как таковой, и, поскольку она обходится нам чересчур дорого, за нее не только не стоит сражаться – ее следует кому-то отдать. Таково было мнение некоторых облеченных высокой властью мужей, весьма низко ценивших одну из ярчайших драгоценностей британской короны. Большинство наших правителей вообще не придавало особенного значения этому вопросу. На мой век Индии хватит, говорили они; Россия все еще далеко; а внуки наши пускай сами заботятся о себе. «Довольствуйся малым» – вот, следовательно, корень зла; и «После нас хоть потоп». Так или иначе, индийской проблеме позволили выпасть из сферы общественного внимания».
«Образ мрачного и невежественного Средневековья, создававшийся столетиями, до сих пор очень неохотно сдает свои позиции в популярной культуре. Кажется, если продолжить путь, ведущий сквозь события средневековой истории, на его темных поворотах ждет еще больше чумных докторов, безумных и крайне злокозненных инквизиторов, воителей, не отягощенных правилами этикета, – и все они, конечно, регулярно исполняют пляску смерти вместо утренней гимнастики. За пределы стереотипов отваживаются перешагнуть только самые смелые и любопытные.
В это время историк-медиевист, годами живущий в привычном ему пространстве средневековых слов и вещей, смотрит в недоумении: что же здесь страшного? Явления средневековой культуры, которые на первый взгляд могут показаться странными и даже вызвать отвращение, имеют вполне логичные и чаще всего прозаичные объяснения.
Сегодня я приглашаю вас в путешествие по средневековому городу. Для того чтобы выжить на его улицах и площадях, стать своим в трущобах и дворцах, не потеряться в суете праздников и торжищ, нужно научиться его понимать. Поэтому наш путь будет путем познания и постепенного погружения в средневековые городские реалии. Сначала мы посмотрим на город издалека, через призму текстов, созданных интеллектуалами, и попробуем понять его идею. Затем вплотную приблизимся к городским стенам и будем гулять по городскому пространству, научимся в нем ориентироваться, улавливая звуки, запахи, видя ориентиры. Мы почувствуем объем и силу тела города – услышим, как звенят его деньги, работают его мастерские и пируют его ремесленники. Наконец, подойдем к самой тонкой материи – душе города: послушаем, о чем спорили в университетах и о чем молились в церквах».
Анастасия Паламарчук. Как выжить в средневековом городе. Заработать на хлеб, уйти от правосудия и замолить грехи
После описания древних городов автор уделяет внимание судьбе Вечного города — в V столетии Рим, потерявший статус столицы великой империи, по-прежнему оставался символом богатств, роскоши, которые манили чужаков, и он был трижды разграблен. Далее подробно рассказывается, как менялись города в последующие столетия, как в городских кварталах возникали гильдии мастеров, как отмечали праздники и как добывали хлеб насущный.
Отдельная глава посвящена экономике города, торговле и использовавшимся в обороте монетам. В Восточной Римской империи чеканили золотые монеты, которые и получали венецианские купцы, которые торговали с Византией. Но этих монет не хватало и в 1252 году Флоренция начала печатать собственную золотую монету – флорин, на аверсе которой располагалась флорентийская геральдическая лилия, а на реверсе – фигура Иоанна Крестителя, святого покровителя города. В 1284 году в Венеции выпустили свою золотую монету – дукат (цехин).
Также уделяется внимание описанию самосознания средневекового человека, объяснению то, что одним из самых страшных наказаний считалось изгнание, и что имелось в виду в поговорке «Городской воздух делает свободным».
Отдельные главы издания посвящены городским университетам и церквям, в послесловии рассказывается о городской солидарности и городском быте. Текст книги органично дополняют миниатюры из иллюстрированных манускриптов и картин средневековых художников.
«Города росли разными темпами и разными путями. Проще всего было вернуться к жизни тем городам, которые построили римляне. Они, как правило, уже располагались в стратегически выгодных местах и соединялись дорогами, а римскую дорогу, как известно, не в состоянии повредить даже катастрофа вселенского масштаба. Дело было за малым – приспособить пришедшие в негодность улицы и дома к нуждам новых обитателей. Так, амфитеатр в галльском Арелате (Арле), возведенный по образцу римского Колизея, был застроен изнутри домами и превратился в крепость. Такая же судьба постигла амфитеатр в Ниме. Повсеместно римские общественные здания и бани перестраивались в церкви, на фундаментах римских жилых домов возводились новые стены и даже в Вечном городе Форум был застроен и превратился в обычный городской квартал. Не стоит упрекать людей Средневековья в неуважении к античным памятникам: представления о самоценности артефактов прошлого появятся лишь в раннее Новое время. А пока жизнь брала свое.
Но гораздо чаще на карте Европы возникали совершенно новые города. Многие из них вырастали из бургов – небольших крепостей, которые возводились в пограничных регионах с оборонительными целями. Первоначально бурги служили для размещения небольшого гарнизона, который мог отбить атаку неприятеля (например, внезапно появлявшихся из утреннего тумана скандинавов), а население округи укрывалось в его стенах лишь на время опасности. В тех случаях, когда бург основывал и поддерживал в боевой готовности король, поселение получало постоянную материальную поддержку».
«Мальчик вводил его в Просторный Студеный дворец Луны. В этом дворце каждое крыльцо было сделано из горного хрусталя, и идущий по ним человек был как бы среди зеркал. Два коричных дерева стремились ввысь и были еле-еле в охват. Аромат цветов вслед ветру веял всюду без перерыва. Дома и павильоны были снабжены красными окнами. Через них все время выходили и входили красивые женщины, прелестные лица которых и стройный тонкий стан во всем мире, конечно, не имеют себе равных».
Пу Сунлин. Монахи-волшебники. Легендарные новеллы китайского писателя XVII-XVIII вв.
В этих новеллах представлены самые разнообразные сюжеты китайского фольклора, причудливые и необычные, в классическом переводе. В обстоятельном предисловии переводчика объясняется старинная вера китайцев как в чудо злое, так и в чудо всеблагое, уделяется внимание роли китайских монахов, поэтов, чародеев и фокусников. Среди прочего, они занимались изгнанием бесов путем разных магий и порой боролись с волшебством лисиц-фей, очаровывавших людей.
В новелле «Чары и феи Бо Юй-Юя» описано, как одному ученому даос, спасший его в дороге от нападения разбойников, вручил золотой браслет с выгравированными на нем тончайшими украшениями. Когда в столице начался пожар и загорелись многие дома, тот самый золотой браслет, который был на руке хозяйки дома, хрустнул, и не упал с руки, а наоборот, взмыл вверх и улетел! Поднявшись в верх, он увеличился в размерах, стал огромным, и со всех сторон накрыл дом, как ограда. Когда огонь подошел к дому, то не смог преодолеть эту радужную ограду и свернул в другую сторону. Когда огонь ушел, сияние ограды померкло, и браслет со звоном упал на пол к ногам хозяина.
Дом остался неповрежденным, хотя вокруг него в столице выгорели и превратились в золу и пепел тысячи других домов…
«Оказывается, двери спальни также заперты. Он встал на цыпочки и заглянул в окно. Видит – какой-то свирепый черт с сине-зеленым лицом, цвета перьев зимородка, зубы торчат углами, словно у пилы.
Черт разослал на кровати человеческую кожу и с цветной кистью в руке стоял и разрисовывал ее. Кончив красить, он бросил кисть, поднял шкуру, как берут для надевания платье, и, накинув на себя, тотчас же превратился в деву…».
«Ленивая жена у охотника.
Рассердился охотник, пообещал проучить как следует за такие слова и ушёл диких оленей промышлять. А жене сказал:
— Мусор в реку не выбрасывай, а то гостей накличешь.
Ушёл охотник, а женщина кое-как вежу прибрала, пошла мусор выносить, да и бросила его в воду. По-своему сделала: «Может, кто увидит, да и в гости заглянет».
Поплыл мусор по реке и увидела его чудьюльквик — пешая рать со своим предводителем...»
Евгения Пация, Станислав Панкратов. Саамские сказки
В красочном издании (иллюстрации Ирины Семикиной): предисловие, рассказывающее об этом народе и его традициях, и шесть самобытных сказок саамов, обитающих на Кольском полуострове, в суровом, но чудесном крае, полном разнообразных зверей и птиц. В давние времена не только рыбачили и охотились, но и успешно сражались с неприятелями, и сочиняли замечательные сказки, в котором рассказывали о маленьких волшебных человечках — чхакли,- которые помогают только добрым людям, о Солнце и о чудо-богатыре, который принёс солнце в страну вечной ночи.
«Давным-давно была на севере страна, где не светило солнце.
И луна не светила.
Совсем темная была страна.
Только звезды виднелись в черном небе. Но от звезд какой свет? Почти никакого. Одно мерцание…
Черное небо висело над страной, и так было темно, что люди различали друг друга по голосам.
И огня не знали люди Темной страны.
Жили они в вежах из дерна и прутьев, утепляли эти жилища как могли — землю насыпали, мхом утыкали… Но все равно дрожали от холода, потому что в Темной стране всегда дул лютый ветер с холодного моря, глухо закрытого льдом.
…Но однажды случилось: увидели вежники — едет вдоль высокого черного забора старик на олене. На белом олене, на чудесном олене.
Олень был такой красивый и такой белый, что от него исходило тихое сияние. И в этом сиянии увидели вежники лицо старика, простое и мудрое лицо старого человека, который много жил, много видел, никому не завидует и хочет оставить людям добрую память о себе.
— Здравствуйте, люди! — сказал старик и остановил оленя. — Какая глухая тьма в вашей стране, — сказал старик, и люди увидели его длинную седую бороду, почти до колен. — Неужели вы, вежники, никогда не видели солнца?»
Линь Тхи Ву родилась во Вьетнаме, выросла в Австралии и везде осталась чужой. Ныне она гангстер в оккупированном китайцами Ханое, живущая в душных, параноидальных переулках квартала «Тридцать шесть улиц».
Благодаря упорству и смелости Линь завоевала себе место в преступной иерархии Ханоя под руководством Бао Нгуена, который и научил ее бороться и выживать. Ведь улица никогда не дает второго шанса.
Тем временем жители Ханоя увлечены захватывающей нейроигрой «Добрая ссора» — симуляцией войны между США и Вьетнамом. Когда один из разработчиков игры приезжает в Ханой в поисках своего друга, Линь оказывается втянута в грандиозные заговоры неоновых богов: мегакорпораций, поддерживаемых могущественными политиками, которые стремятся контролировать ее город.
Линь сталкивается с главными принципами несправедливых войн. Она должна выбрать: семья, страна или банда. Кровь, правда или искупление. Только вот ни один выбор в квартале «Тридцать шесть улиц» не дается легко.
Несмотря на ряд фантастических допущений, роман «36 улиц»Т. Р. Нэппера очень близок к современному миру, чье развитие экстраполировали на пару десятилетий вперед. Рухнувшая экономика западных держав и взявший под контроль своих ближайших соседей Китай, в мегаполисах вездесущие БЛА и системы слежения, высокотехнологичный биотех — кости из наноуглерода и титановых сплавов, и главное — затрагивающие нервную систему импланты, позволяющие в режиме реального времени не только отслеживать сигнал с сетчатки, но записывать, даже фильтровать сенсорный поток, включая и контроль над памятью носителя. Может показаться, что облачные технологии, умные помощники и широко используемые импланты почти стерли грань между виртуальным миром и реальностью, однако даже в Ханое еще сохранились островки, будто вынесенные мутным приливом из прошлой эпохи.
Старый Квартал — это переплетение узеньких переулков, криминальная изнанка приличного общества, ароматы пряной еды и вонь сточных канав, какофония клаксонов и выкрики торговцев. Но это атмосфера дня, а ночью... ночью наступает время ярких вспышек красных, синих, голубых и фиолетовых неоновых огней. Азартные игры, выпивка и стимуляторы под безудержный микс живой музыки и контрастной игры света, изящные танцовщицы и доступные красотки. И, разумеется, покрывающие все это буйство пороков и взымающие с него неумолимую мзду гангстеры. Большинство из них грубы, уродливы, необразованны и жестоки, но на любое правило найдется исключение.
Еще молодая, но уже отнюдь не юная Линь Тхи Ву — наш главный герой, проводник и спутник в блужданиях по окупированному Ханою. Выросшая в Австралии, она вернулась во Вьетнам только в девятнадцать лет, поэтому нигде не чувствует себя по-настоящему дома. Ни в полупустой квартире на третьем этаже, ни в шумном баре среди соратников по банде «Биньсыен». Нэппер взял типичный "костюм" детектива-одиночки из западного нуара и нарядил в него Линь. Отчужденная и неприкаянная душа, застрявшая между англоязычным и вьетнамским мирами. Вечно пьяная, похмельная или принявшая любимый стимулятор «ледяную семерку», без которого она уже не способна обойтись. Идеальный кандидат, чтобы глава банды Бао Нгуен предложил ее в качестве лучшего частного детектива заезжему иностранцу из «Метрополя» для решения некоего очень деликатного вопроса.
Повествование в «36 улицах» напоминает «Заводную»Бачигалупи своим драйвом и вниманием к послевоенному быту, социальным конфликтам и национальному колориту. Нэппер точно также постоянно переключает фокус между локациями, флэшбеками и жанрами. Из грязного уличного боевика с закадровой расчлененкой в ледяной неоновый фемо-нуар, из семейной драмы о приемных детях в смертельно опасные интриги спецслужб. Однако там, где у Бачигалупи действовало сразу несколько персонажей, создавая полифонию характеров и точек зрения, Нэппер сшивает сцену за сценой одной единственной героиней, пока ее образ не начинает трещать по швам, а сюжет расползаться на нити.
При экранизации из «36 улиц» вполне может получиться достойная сестра прогремевшему в свой год «Cyberpunk: Edgerunners». Стильный визуал, яркие и отточенные эмоции — боль, тоска, месть и мечта. Однако при вдумчивом анализе возникает множество вопросов и претензий, которых Нэппер легко бы мог избежать. Например, если неоднократно и недвусмысленно утверждается, что Линь занимает вторую строчку в иерархии «Биньсыена», причем не мелкой шайки, а сильнейшей банды квартала, то какими публичными достижениями она этого добилась? Помимо выбивания долгов из спившихся и скурившихся лутоманов, разумеется. Почему в первой же главе безнадежно подсевшая на стимулятор Линь выполняет задание в едва ли адекватном состоянии?
Насколько резко и противоречиво автор меняет образ главной героини, настолько же резко он микширует и жанрово-идейную составляющую. Начиная с циничного гангстерского боевика, где в роли морали выступает разве что преданность банде, а все остальное утоплено в жестокости, Нэппер проводит читателя через все круги ада, чтобы после мощной боевой кульминации швырнуть на перепутье между двумя правдами, ни одна из которых и близко истиной не является. Из лаконично поданной атмосферы оккупированного Ханоя — дорого разодетые китаянки, пропаганда из каждого динамика, самодовольные и лощеные офицеры, выживающие тяжким трудом, проституцией или убийствами бедняки — особо выделяются душные и давящие погружения в почти психоделические пучины «Доброй ссоры», спускового крючка для смертельной ловушки романа. Драйв экшена и калейдоскоп атмосферы — вот сильные стороны «36 улиц». Но не пытайтесь всматриваться между вспышками неоновых ламп в серый и грубый задник сцены.
Итог:по-азиатски гангстерский и неоново-нуарный футуристический боевик-драма.
Как правило, я стараюсь писать обзоры на авторов, известных в русскоязычном поле, но в этот раз сделаю исключение.
Роман «The Last Vigilant» Марка Лэтэма не стал громким событием, хотя в предварительных обзорах его хвалили без меры. В последнее время редко выходит классическое, я бы даже сказал старомодное фэнтези (если не считать самиздатовского бума на истории с наездниками драконов) — посему неминуемы были ассоциации как с Джорданом, так и с Гвинном, а роману пели дифирамбы Энтони Райан и Гаррет Ханрахан. Однако хитом вышедший роман не стал — и тому есть причины.
Лэтэм — далеко не новичок в писательском ремесле, но ранее зарекомендовал себя в первую очередь как автор произведений для различных мультимедийных франшиз: от «Доктора Кто», до «Warhammer 40,000» (переводынесколькихрассказов можно найти в сети). Но более всего Лэтэм известен как автор продолжений приключений Шерлока Холмса: он написал сразу несколько романов, и они до сих пор остаются его визитной карточкой.
Поэтому — и у меня нет объяснений тому, как я мог так опростоволоситься, — то, что «The Last Vigilant» окажется фэнтезийным детективом, я понял только в процессе чтения. Хотя автор старается сочетать жанры, балансируя между детективной интригой и фэнтезийным эпиком, но его склонность к пастишам на Шерлока Холмса перевешивает: в романе куда больше общего с «Правосудием королей» Суона, чем с классическими шедеврами фэнтезийного эпика. Но и последнему Лэтэм, на мой взгляд, проигрывает по очкам — такое чувство, что автор просто не понял, в чем могут быть сильные стороны его истории (а он действительно заложил в повествование ряд свежих идей), из-за чего они остались практически обойдены вниманием, а сюжетные достоинства портит сбитый темп с провисанием почти на треть книги, что отметили практически все читавшие.
А теперь обо всем по порядку.
Сходства с «Империей Волка» Ричарда Суона начинаются с первых страниц: некогда могущественная империя ныне пребывает в состоянии упадка, разоренная как кровопролитными войнами, так и цикличными эпидемиями чумы, имеющей явно магическую природу (всякие упоминания которой очевидно читаются как сюжетные крючки к следующим частям цикла). Чтобы хоть как-то предотвратить конфликты, между провинциями существует практика обмена заложниками — детьми правителей, сохранность жизни которых служит гарантией мира. И когда один из заложников пропадает — хрупкий мир оказывается под угрозой. Не в силах раскрыть тайну похищения своими силами, правитель готов хвататься за любую соломинку: в частности, он отправляет сержанта Холта Хоули, опального солдата, которого презирают собственные подчинённые, найти мифического Бдительного, последнего представителя древнего ордена, чья магия якобы способна отыскивать пропавших. Орден был распущен практически одновременно с крахом империи, директивой подозрительно напоминающей «Приказ 66» (но подробности автор опять же бережет для сиквелов), а нынешний орден Бдительных больше походит на банду рэкетиров с инквизиторскими замашками. Никто не верит в успех, а солдаты, которые были отправлены с Хоули, настолько устали скитаться по бездорожью, что готовят покушение на своего командира... пока в легендарном лесу они не встречают Энельду Дрейк — высохшую, живущую в изгнании старуху, которая утверждает, что она и есть Последняя из Бдительных.
Не без приключений герои добираются до замка Скарфелл, откуда был похищен ребенок-заложник, по дороге узнав, что это лишь одно из серии похищений детей, которые в последние годы подозрительно зачастили. Преодолевая сопротивление как самопровозглашенного нового ордена Видящих, так и недовольных вмешательством в личную жизнь дворян, они начинают расследование, которое растянется на следующие несколько сотен страниц, на всем протяжении которых роман снимает с себя маску фэнтези, превращаясь в классический исторический детектив — причем с весьма медленным темпом. Пусть аннотация и жанр обещают древнюю магию Бдительных, возвращающиеся мифы и тёмные угрозы — все это мы увидим лишь в финале, пока же магия и легенды существуют преимущественно в диалогах и исторических хрониках. Автор тратит безбожно много времени на экспозицию: по несколько раз объясняет мотивации персонажей, последствия открытий и историческую подоплеку, а каждая бюрократическая препона, которую будут ставить нашим героям, окажется в должной мере отрефлексирована. Диалоги остроумны только местами, а в остальном — функциональны и затянуты.
карта мира
Отчасти долгая экспозиция оправдана, ведь она дает нам возможность познакомиться не только с миром книги, полным политических интриг, но и с персонажами, о которых стоит поговорить подробнее. Холт Хоули играет классическую роль опозоренного, но не сломленного воина — его дурная репутация бежит впереди него, но окруженный презрением, он всегда старается поступать по совести. Вторая половина детективного дуэта, Энельда Дрейк — гениальный сыщик на пенсии. Она долгие годы жила в добровольном изгнании и растратила свои силы — как физические, так и сверхъестественные, но до сих пор в должной мере этого не осознает, из-за чего страдает избытком самоуверенности, часто попадая в грозящие смертью ситуации. При этом она остается в должной мере саркастичной и острой на язык, умея мгновенно расположить против себя практически любого персонажа.
В этих двух героях отчетливо сквозит известная еще со времен Шерлока Холмса схема гениального детектива и его недогадливого помощника: Лэтэм берет готовую формулу и лишь слегка ее перерабатывает, наделяя героев недостатками, которых были лишены конан-дойловские аналоги. Энельда настолько часто пребывает в амплуа чрезмерно грубой, ворчливой и просто раздражающей старухи, что иной раз мысли о том «а не самозванка ли она» посещают не только персонажей книги, но и читателя. С другой стороны, Хоули в детективной части часто отыгрывает роль классического Ватсона, которому гениальный детектив объясняет свои дедуктивные озарения. Чтобы разбавить весьма ленивую схему, Хоули была добавлена внутренняя мотивация, впрочем, тоже не выделяющаяся особой оригинальностью — чувство вины за прошлое, жажда мести и искупления. Это делает персонажа в одних случаях излишне упертым, в других импульсивным, но заметно освежает динамику «ворчливая наставница — упрямый ученик».
Есть у нас и третий персонаж — Ивета, живущая в замке девушка, которая зачитывается хрониками о тех временах, когда женщины сражались наравне с мужчинами (после падения империи времена эмансипации закончились и вернулись времена угнетения) и мечтающая примерить на себя плащ героини древности. Погеройствовать в рамках первой книги ей не придется, всю грязную работу сделает Хоули, после чего получит пару назидательных лекций о том, что легкомысленных знатных дамочек тоже нужно уважать, даже если ты минутой раньше спас их шкуру. Но свою долю писательского внимания она получит, да и финальная раздача плюшек будет к ней наиболее щедра. Остальные, второстепенные персонажи прописаны куда слабее. Особенно досталось антагонистам: одни — типичные одноклеточные коррумпированные офицеры и чиновники, вторые — отбитые на голову религиозные фанатики, третьи — злодейские злодеи без нюансов, творящие зло в силу своей порочной природы. Для детектива оно, быть может и нормально, но для эпического фэнтези хотелось бы лучшей проработки, вспомнить тех же Отрекшихся у Джордана — при очевидной порочности каждый обладал сложным характером, собственными целями, желаниями и внутренними конфликтами.
Большая часть книги — весьма размеренное расследование в стенах замка, стоит быть к этому готовым. Но ближе к финалу автор вспоминает, что пишет фэнтези и ход событий резко ускоряется. В первую очередь, раскрываются магические способности Бдительных, которых чаще всего подозревают в некромантии, что кажется еще одной отсылкой на «Империю Волка» Суона, в которой обладающие магическими способностями сыщики ею как раз-таки владели. В мире же Лэтэма бдительные попадают в своеобразный аналог Тел'аран'риода из «Колеса Времени» — нечто среднее между миром снов и когнитивной реальностью, где они могут проживать события прошлого и настоящего, буквально проникая в мысли других людей, получая подсказки и ответы на вопросы. Место это опасное, ведь в нем обитают как враждебные сущности, так и фантомы из собственного травмирующего прошлого, поэтому погружение всегда сопряжено с риском и требует стойкости и силы духа — Бдительным может стать не каждый. Но даже так, подобная концепция здорово рушит детектив: когда перед Энельдой Дрейк возникает неразрешимая загадка, она отправляется в мир снов и получает оттуда прямое целеуказание «вот он, похититель». И так в книге происходит несколько раз. Ну и к чему тогда все чудеса дедукции, допросы свидетелей и прочий занудный процедурал? Способность слишком читерская, чтобы не применять и не оставляющая камня на камне от детективной интриги и, следовательно, читательского интереса.
Но так кажется только на первый взгляд.
Дело в том, что способностью проникать в мир снов владеют не только Видящие, но и другие колдуны, которые часто заключают договор с мистическими сущностями. И они в нем обладают теми же самыми способностями. Это оправдывает многие странности в поведении Видящих, например нелюдимость и нежелание делиться подробностями расследований — стоит рассказать хоть что-то, и противник может легко узнать это, проникнув в неподготовленный разум. А все более-менее освоившиеся с мистическими способностями, конструируют в своем разуме ловушки, например, ложные воспоминания, с помощью которых пытаются запутать оппонента, навести на ложный след и заставить выдать себя. И, кажется, автор сам не понял, какую золотую жилу для «игр разума» он раскопал, какой здесь простор как для взаимного переигрывания, так и для ложных следов, например, неподдающегося логике поведения, которое оказывается потом оправданным. Отчасти автор вступает на эту тропу, из-за чего даже происходит один из самых значимых конфликтов романа, но проходится только по верхам, оставляя ощущение упущенного потенциала. Ведь за исключением одного, весьма яркого, случая магия остается ровно тем, чем кажется по началу — узаконенным читерством, служащим для того, чтобы двигать зашедших в тупик героев дальше по сюжету.
второй том уже не за горами
В итоге роман страдает от типичных «болезней» дебютного эпического фэнтези — затянутости, переизбытка экспозиции и невыполненных обещаний аннотации, при этом само фэнтези давая крайне дозированными порциями. Большая его часть — герметичный детектив, настолько душный, что можно задохнуться, а львиная доля рассказов о возвращающейся магии и тайнах прошлого работает скорее как сюжетный крючок к следующим томам и в рассказанной истории имеет малую ценность. Не могу сказать, что автор провалился полностью: отдельные сцены напряжённые, а интрига местами работает, но тот же Суон справился с задачей совместить детектив и магию куда успешней. Если Лэтэм в следующих томах подтянет темп, даст персонажам достойных противников и углубит магическую систему, цикл ещё может выправиться. Пока же «The Last Vigilant» — не более чем середняк, который легко пропустить.
Лут. Мир, где нет времени и пределов. Здесь сам язык имеет двудомную природу, а разумные Хомы несут на своих спинах города и страны. Здесь нет ничего прочнее смоляных доспехов и прекраснее фракталов Эфората. Здесь живое пространство покоряют корабеллы, чьи сердца сращены с сердцами их капитанов. Здесь власть делят арматор Башни и Статут, Слово Оружия. Лут спрашивает с каждого, кто нашел в нем приют. Если ты отбраковка Первых и побратим арматора Башни, кто ты против Оскуро и предрешенности фракталов Эфората? Если ты Второй и наследник Глашатая, кто ты против памяти своего народа и наступающих Хангар? Если ты Третий и средостение ихора, то что ты можешь поделать против Рыбы Рыб и своей природы? От выбора каждого зависит судьба общего дома. Выбор — за каждым из игроков.
Мои прошлогодние впечатления от Сиаль, первой книги трилогии, можно посмотреть здесь
Отзывы на последующие две книги (прочтенные в этом месяце) получились довольно объёмными, но для колонки я не стала их разделять (да, это снова формат "два последовательных отзыва по свежим впечатлениям"). Ведь по сути перед нами один роман-эпопея, одна история. О ней и пойдёт речь.
Коротко — для тех, кто не хочет читать длинно-пост. Трилогия получилась неровной — автору хорошо удаются отдельные истории, образы, необычные детали мира или диковинные существа. А вот увязать всё это в глобальный сюжет, а особенно в противостояние планетарных масштабов — уже намного сложнее. Довольно многое не получилось. Хотя с другой стороны те же отдельные истории, образы и необычные детали мира для меня зачастую перевешивали недостатки.
Впечатления понемногу снижались от книги к книге (Сиаль понравился больше всего — как начало и потенциал), но о прочтении не жалею. Более того — обязательно прочту рассказы по миру. Тем более, что короткая форма автору обычно удаётся (вспоминая тот же Сирингарий).
Лут
Вторая часть трилогии ПВТ. И снова эта история преподносит небольшой урок на тему завышенных или просто слишком конкретных ожиданий (уже второй том подряд, однако).
Итак, главной фишкой первого тома, Сиаль, был сам мир. Выход за его пределы обещал во втором томе ещё большее буйство красок, возросшее число уникальных мест и существ. Вместе с тем множество «хомов» (небольшие плавучие миры) оказалось на деле довольно… обычным, человеческим. А за количеством потерялась индивидуальность. Разный климат, разные размеры территории, некоторые животные-эндемики. Но ничего сопоставимого с домами из живого камня, стеклянной травой или растущим в лесу огнем из Сиаль.
Означает ли это, что Лут (живое пространство-космос-океан с хомами) не способен удивить или показать нечто необычное? Конечно, нет. В этом томе как раз пространство Лута служит основным источником чудес. Ближние звезды как сгустки жировой ткани, «сомовы губы» (которые реально губы сома) как охранная система планетарных масштабов, гигантская Рыба Рыб как автономная глубоководная гавань. Источник не самый полноводный, ведь путешествия по Луту показаны как то же плавание со своими кораблями, капитанами, пиратами, нападениями обитателей глубин и чужих судов. И пространство, которое не вода, не космос и не суша, увы, так и не складывается во что-то конкретное, прячась за зыбкими условностями и параллелями.
Вместе с тем, потеряв в миропостроении, книга углубляется в историю Лута, хомов и населяющих его народов. То, что в первой книге подавалось только намеками и оговорками (Башня, Ивановы, Первые, Вторые, Третьи, их культура, традиции, а порой и давнее падение или исчезновение), здесь раскрывается куда более полно. Нет, не все тайны раскрыты, но информации ощутимо прибавилось. И именно на таком глобальном масштабе Лут ближе всего подходит к Сиаль и его притягательной чуждости.
Расширилось и количество действующих лиц. Тот самый Первый из названия цикла, один хитрый рыжий знакомец, команда Ивановых, ряд новых попутчиков. У одних свои яркие особенности характера, необычные таланты или тайны. Другие достаточно долго остаются лишь персонажами-функциями. Ну и должна признать, что в структуре сюжета не произошло каких-то существенных подвижек. Та же самая дорожная история, только с большим количеством действующих лиц, на кораблях/корабеллах и с постепенным погружением в тайны прошлого. Кто чего хочет вроде как понятнее, но и по течению герои тоже довольно долго плывут (ничего, в третьем томе обещают полноценный шторм).
Воля случая или чужой корыстный план как движитель сюжета — не слишком хорошо, но отчасти объяснимо количеством встреченных на пути манипуляторов/кукловодов, так и стремящихся изучить, использовать, сыграть главными героями словно фигурами на доске. Что ж, посмотрим, куда это всё приведет в итоге.
Есть некоторое количество не очень удачных эпизодов, двусмысленных граней отношений (броманс, не броманс, что-то рядом). Но есть и экшен, любопытные мимолетные встречи и поддерживающие интригу тайны.
Необычного словообразования в разы меньше. Вместе с тем читалась книга помедленнее Сиаль.
Финал на этот раз обещает дальнейшее углубление в тайны прошлого и историю трех народов, а также возвращение некой глобальной угрозы. И на этот раз я не буду откладывать чтение продолжения/завершения истории.
Тамам Шуд
Третья книга ПВТ. Завершение истории, масштабное противостояние и грандиозный финал — по крайней мере по задумке. Хотела бы я сказать, что всё удалось, сплелось воедино и обрело законченный вид. Но не могу.
Это самая большая часть общей истории. Читается ещё медленнее, чем вторая книга, и не только из-за объема.
Много флэшбеков, новые второстепенные персонажи. Намного больше новых сущей, сущностей и экзотических деталей. Книга словно пытается компенсировать некоторую «обычность» второй части, где Хомы-миры отличались друг от друга размерами и климатом, но не показывали почти ничего сопоставимо-чуждого с Сиаль. В третьей части чуждого хватает.
История снова обманывает ожидания и немного меняет жанр. Внезапно — больше сказочности, больше отдельных глав-историй, отличающихся по стилю. По форме изложения, налету сказочности и количеству необычных тварей/существ ближе всего к Сирингарию этого же автора (но речь именно о внешнем сходстве — не о сути).
Да, некоторые истории, образы, идеи невероятно хороши. Хом, словно застывший во времени как заводной механизм — с вечной ночью и вечной погоней его князя. Мир — огромное хранилище, подобие банка, где самая надежная ячейка — лабиринт из снов древнего немертвого существа («ничто не проходит через сны, не изменившись» — оттуда же). Аналог местной пиратской Тортуги — с Аватаром-создателем, который снизойдет до ответа только если твоя история покажется ему интересной.
Но… все эти идеи и образы прекрасны на малых масштабах. Как отдельные идеи-вспышки. Испытания глобальным сюжетом они не выдерживают.
Итак, о плохом. Глобальный сюжет. Вторжение золотой саранчи (у них есть множество самоназваний, но для простоты буду называть их именно так) лишь в самом начале подарило более-менее впечатляющее описание схватки. А дальше на долгое время всё свелось к стоянию на одном поле и череде похожих друг на друга ситуаций. Враг выпускает на поле (реже в лагерь) новую тварь (даже не свою, а приманенную с какого-нибудь Хома), и всех спасает Второй своим пением или Третий своим танцем. Иногда дают проявить себя кому-нибудь другому. Параллельно некоторые другие герои «приключаются» в других местах, ещё не успев прибыть на поле битвы (и эти приключения — наиболее интересная и динамичная часть книги).
Вопросы «кто чего хотел» в глобальном конфликте, «так в чем же был план», «чего ждал Тамам Шуд» в итоге остаются без ответа. Зачастую персонажи просто поступают так-то, порой с довольно странной или не раскрытой мотивацией.
Да, ближе к финалу масштаб задействованных сил нарастает и наступает черед полноценных битв — с конницей, лучниками и корабеллами. Появляется возможность проявить себя почти всем значимым второстепенным персонажам. Но и то, получается скорее не бой/схватка в прямом смысле слова, а череда волшебных козырей из рукавов — без системы, на одной храбрости и авторской фантазии. Чудо-оружие, чудо-способности, чудо-существа. Тактика и уж тем более стратегия стыдливо стоят в сторонке (хотя иногда отдельные тактические решения всё же появляются — вроде «давайте покрасим невидимых чудовищ, чтобы по ним могли лупить все, а не только горстка избранных»).
И я не буду останавливаться на отдельных моментах вроде чудо-маски, найденной почти что на помойке, оборванных сюжетных линиях (то, что казалось очень важным для одного из героев на момент финала второй книги, очень быстро забылось в третьей), нераскрытых тайнах (весьма активно влияющих на сюжет) и той же самой мотивации без явной на то причины (когда всё могла бы пояснить короткая предыстория — но ее нету). Всё это есть. Порой мешает, порой просто обращает внимание.
Так же как и дружба ряда мужских персонажей (обсуждение в клубе показало, что это больная тема). Когда вроде и нет в ней ничего иного, но порой всё настолько двусмысленно выглядит, что уж лучше бы было.
Тем не менее, возвращаясь к глобальному сюжету — у этого романа-эпопеи есть финал, итог последней масштабной битвы, а также локальные итоги для главных героев и значимых второстепенных персонажей.
Да, история оказалась совсем не такой, какой представлялось в начале, во время знакомства с тем же Сиалем. Неровная, не справившаяся с масштабом и длинной дистанцией (что особенно важно для завершающего тома).
И всё же… Напоследок хочется сказать что-то хорошее, а не плохое. Потому что мне запомнятся не столько просчеты (ну, не получилось, бывает), сколько отдельные истории, идеи, образы-вспышки. Которые были хороши без всяких скидок.
облако тэгов
