Рецензии на фантастические книги

У меня странные ощущения после прочтения этого романа и лучше начать с сюжета, чтобы придать мыслям некоторую стройность и порядок.

Мир Живущего (да, он с большой буквы, потому что…хм, об этом позже). В нем проживает (об этом тоже позже, так как термин «проживает» употреблен не в общепринятом понимании) 3 000 000 000(три миллиарда) человек (опять «позже», тут термин «человек» не совсем точен) и которым управляет совет Восьми руками ПСП (по нашему что-то вроде ФСБ). Жизнь четко регламентирована и распределена. Есть строго «рекомендованный» срок, отпущенный тебе в социуме; есть Фестивали, где можно (и даже нужно, и это поощряется) заниматься сексом с незнакомыми людьми; есть исправительные заведения, куда тебя «временно» помещают. Родственные чувства не приветствуются, и пресекается практически любое отхождение от поведенческих норм. Тотальный контроль и иллюзия порядка. Жизнь по правилам.

Живущий представляет собой некую систему (божество, существо), в которой живут или, правильнее сказать, которую создают и составляют три миллиарда… хм, объектов. Здесь есть некая аналогия с Матрицей, но серьезное отличие в том, что здесь не два мира: реальный и компьютерный, который подменяет реальный, а несколько слоев существования, которые одновременно могут быть задействованы: первый – физический, второй – социо-сфера, третий – люксурий (место для реализации виртуальных сексуальных фантазий) и так далее. Чем выше возможности, тем глубже можно «нырнуть». И объекты (именно объекты на мой взгляд) существуют в разных по структуре слоях и если в первом – это действительно человек, то во втором – это ники на экране, в третьем – что угодно, от волка до нимфы термита.

По своей сути эта книга – социальная антиутопия. Мир будущего, который возможен и вся «правильность» которого перечеркивается жесточайшими ограничениями свободы и замены её суррогатами в виде социо-пространства и люксурия. Уже сейчас некоторые люди не могут себе представить жизни без интернета, без того чтобы не войти в ЖЖ и не увидеть сообщение от человека, которого ты никогда вне виртуального пространства не видел. Отлучение от интернета пожалуй одно из самых действенных наказаний современных подростков. Реальный мир заменяется миром фантазий.

Автор меняет стили повествования в зависимости от того, в каком слое сейчас находится читатель. Диалоги со смайликами из чата продолжаются плавнотекущими описательными абзацами реального мира. И хотя эти части очень непохожи друг на друга ощущения ломаности и разрывов не чувствуется, так как вовремя нажимается переключатель и ты воспринимаешь текст на нужном уровне.

Экшн сменяется политическими интригами, пошлость и разврат – вечными ценностями добра, любви и взаимовыручки. Симбиоз эмоций и событий – нереален. По своей сути один добрый человек раз за разом приводит к смерти своих животных ради только ему известной цели. Другой взламывает коды и манипулирует людьми ведя борьбу против системы. Сначала ты задаешь себе вопрос: «Зачем автор, зачем ты это сделал?», а потом после того, как очередной кусок пазла повествования встает на положенное место, ты понимаешь, зачем и почему.

И после 318 (трехсот восемнадцати) страниц текста повествование умирает. Нет, «умирает» — это запрещенное слово. У него наступает Пауза и положенные пять секунд тьмы:

— Один

— Два

— Три

— Четыре

— Пять

Смерти нет…

Джордж Р. Р. Мартин «A Dance with Dragons»

Шесть лет фанаты ждали новой главы «Песни Льда и Огня», но в итоге «Кинг Конг все равно был повержен» и книга оказалась на прилавках. Будет ли вознагражден читатель за столь длительное ожидание? Более чем!

Там, где начинался «Пир», там — начало событий «Танца», только на этот раз нам действительно многое откроется и все герои, забытые в прошлом томе, выйдут на авансцену.

Джон Сноу, ставший 998 Лордом Командующим Ночным Дозором, вынужден решать проблему за проблемой и преодолевать огромное количество препятствий, но усилить Стену против Иных слишком сложная задача. И братья не всегда готовы оказать ему поддержку и согласиться с его аргументами. У Дейенерис Таргариен, теперь полноправной королевы Миэрина, тоже достаточно хлопот: необходимо управлять городом, принимать решения, отдавать приказы, но ее благородные замашки прямо как пятая спица в колеснице. И наконец-то мы узнаем, что Тирион Ланнистер плывет в Пентос, а далее… Далее ему нужно разобраться «куда же уходят шлюхи?». Путь ему предстоит долгий и тернистый.

Цитата: “Dead,” said the raven. It was one of the bird’s favorite words. “Dead, dead, dead.”

Множество судеб переплетаются в «Танце». Некоторых действующих ПОВов мы уже давно знаем, другие придут из совсем забытого прошлого. Будут и новые герои, а в финале романа присоединятся главные действующие лица «Пира»: Серсея, Джейме, Арья, Виктарион. Стоит сказать, что главы, посвященные некоторым героям, просто восхитительны. Но не всем так повезло. Ничего не поделаешь.

Именно на плечах героев и держится ПЛиО. Все они воспринимаются по-настоящему живыми личностями. Раскрытию индивидуального своеобразия персонажей служит неповторимый стиль каждой главы, развитие событий. Можно утверждать: манера представления в отдельной главе конкретного персонажа продумана писателем до мелочей. Так что хочется воспользоваться всем известной оценкой одного отшельника из российской глубинки «Ай да Мартин! Айда… и так далее». Мы в который раз увидим метаморфозы во внутреннем мире ПОВов. Особенно это касается Джона и Дени, ибо на их плечи обрушатся испытания, к которым они совсем не были готовы. «Танец с драконами» это поистине история о конфликте в человеческом сердце.

Цитата: “A book can be as dangerous as a sword in the right hands,” said Haldon

По признанию Мартина он достиг максимально допустимого количество ПОВов. Не всякому читателю понравиться ради полюбившихся персонажей прочитывать такое количество и других глав. Это, конечно, своеобразный минус. Терпение у людей разное и, когда некоторые линии обрываются на самом интересном месте в середине книги, а дальше надо ждать только следующей, то реакции всякие возможны. У читателя может сформироваться аффективная реакция. А проще говоря, некоторые могут и из окна книгу или в клочки изорвать. Кто ж признается?! Несбалансированность и разброс глав, возможно, это таинственный писательский замысел, но они явно ослабляют остроту впечатлений, интрига воспринимается слегка подпорченной, и напряжение — не то.

Цитата: Things can change quickly in the game of thrones.

Тем не менее, читать книгу в подлиннике невероятное наслаждение. Слог у Мартина очень приятный и насыщенный. Глотаешь страницу за страницей, смакуя некоторые строчки как глотки восхитительного вина. И будет совсем неудивительно, если книгу разберут на цитаты в самом ближайшем будущем. При этом, текст очень аутентичен, никакого мимолетного «модерна». Конечно, при желании парочку признаков современных цивилизационных привычек употребления слов найти возможно, но стоит ли быть таким въедливым? Следует отметить, что с цитатами связан и неприятный момент. Мартин любит изрядно повторять крылатые фразы. Да, они красивые, но от частого повторения теряют свое очарование. Это особенно касается Тириона, который злоупотребляет шуткой о Тайвине Ланнистере и арбалете. Само собой разумеется, что это его больное место, но шутка, повторенная более чем раз, теряет всю свою остроту. Но, слава богу, запас Тирионовсих шуток на этом не исчерпывается. Язвит он, как и раньше, за что порой изрядно получает.

В «Танце» особенно ощущается мрачность и гнетущая атмосфера ПЛиО. Действительно Мартин создает мир и своих героев всеми оттенками черного. Как всегда привлекательной чертой саги являются «тайны». Мартин и в этот раз, хотя и раскрыл прошлые загадки, но не поленился разбросать новые в немалом количестве. Нам уже известно, как всегда это с Мартином бывало «однозначных» ответов не предвидится, и среди фанатов снова вспыхнет пламя споров и дискуссий. Писатель уверенно разряжает старые ружья, мастерски их перезаряжает и корректирует цели.

Цитата: “My father had a saying too. Never wound a foe when you can kill him. Dead men don’t claim vengeance.”

Мир реален и мрачен: всюду голод, мороз, болезни, грязь и мрак. Все помнят «Красную Свадьбу»? Конечно, столь мощного события на этот раз нет, но знайте: не все герои состарятся и доживут до седин. Если мягко выразиться, мы их больше не встретим. А может быть… Разве его можно предсказать. Это ведь Мартин!

Географически роман масштабен: Север, Железные Острова, Дорн, Королевская Гавань, Вольные Города, Валирия и многое другое. Особенно повезло Вольным городам и Валирии, в этой книги им отведена намного большая роль, чем раньше. Их культура и обычаи предстают перед нам через призму не одного и не двух героев. Но все же событийно роману не хватает полноты и это самый серьезный из минусов «Танца». Нет, конечно, происходит много важных событий, множество мелких, но все равно остается ощущение отсутствия действия: «все в сиропе, густом, тягучем». Все бы ничего, если бы сиропа пара глотков, но фолиант-то 1200 страниц.

Но последние главы некоторых сюжетных линий скрашивают затянутость романа. В медиа-индустрии есть отличный термин «cliffhanger ending», что означает: особенно драматичное окончание, вызывающее сильное желание посмотреть следующую серию. Так и здесь, но только нам придется ждать еще лет….

Цитата: Maester Aemon wiped his nose. “Knowledge is a weapon, Jon. Arm yourself well before you ride forth to battle.

Так будем же надеяться, что АСТ покажет в этот раз себя с лучшей стороны и книгу переведут быстро, но главное не по черновику и со всеми главами и финальными правками. Она более чем достойна хорошего и серьезного перевода.

«Танец с Драконами», безусловно, будут любить все, полюбившие сагу «Песни Льда и Огня». Глубокое, насыщенное, реалистичное, красивое повествование, с множеством действующих лиц, судеб, интриг, написанное всеми оттенками черного. Роман является своеобразной второй половиной «Пира стервятников» и перенял некоторые его недостатки. Это передышка (последние штрихи в расстановке фигур на доске Игры Престолов) перед… тем, что нас ожидает впереди.

Эту книгу пропустить нельзя.

…Мне кажется, или я ощущаю морозное дыхание Ветра? Зима уже близко… нет, она уже наступила!

Пожалуй, стоит заметить, что не все романы серии «Абсолютное оружие», в хорошем смысле, можно рассматривать как практикум для начинающих «абсолютистов» фантастики, получивших задание, как и их герои, «выжить при любых обстоятельствах». Ставил ли Максим Хорсун себе такое задание, сказать затрудняюсь, но его дебютный роман «Ушелец» – весьма познавательный пример новейшей НФ, обладающий, кроме того, весьма внушительной технико-эстетической, социальной и философской планкой. Хотя для того, чтобы «поймать кайф» от происходящего в тексте, требуется прикладывать некоторое усилие – заставлять себя следовать за иногда тормозящим сюжетом, помня, что тебе, как читателю, любящему фантастику и даже иногда сочиняющему ее, архинеобходимо схватить даже не сюжет, а фабулу – суть происходящего.

Из всех русскоязычных фантастов блистательными мастерами завлекательной фабулы, конечно, хочется назвать Стругацких, хотя братья никогда не писали пустопорожней боевой фантастики (вспомним хотя бы «Парня из преисподней»), с которой сегодня часто приходится иметь дело в литературе форматной.

Итак, уже с первых страниц автор «Ушельца» стремится подцепить читателя завлекательной фабулой. Его главный герой, Федор Раскин – человек с модифицированным организмом, обладающий в своем спецарсенале управляемым навыком форсированного метаболизма, не считая встроенных под кожу рук шипов-имплантантов, и еще чего-то скрытого… Этим скрытым является нерастраченный Федором потенциал преодолевать самые сложные неблагоприятные обстоятельства, то есть выживать там, где другим не протянуть и пяти минут. Перед нами герой-мутант первого поколения земных колонизаторов, «отработанный материал», мечтающий о покое, но не способный его найти на Земле, где не вписываются ни его моральные нормы, ни модифицированная физиология.

Впрочем, на Земле уже скоро не будет места простым людям, ибо наша космическая родина отдалась паразитарной форме некой Грибницы, внедряющей в мозгах людей сознание Всеобщности. Следуя логике автора, наша цивилизация пала жертвой этой экспансии, добровольно ее признала, в результате чего вынуждена будет либо покинуть Землю, либо превратиться в управляемый Всеобщностью улей. Признав эту экспансию, человечество не смирилось и частью своей вынашивает планы «сковырнуть инопланетную заразу». В то же время другой частью человечество, подпавшее под Всеобщность, уже превратилось и продолжает превращаться в «зомбаков», излечить которых от прививки Грибницей нет никаких средств, а можно только порезать ее на ремни вместе с носителями…

На одной из переселенческих баз, куда после неудавшейся попытки прижиться на Земле попадает Федор Раскин, герой сталкивается с действующими силами сопротивления Грибнице и оказывается востребован для опасной и тяжелой миссии – добыть сведения о космическом паразите, которые, возможно, содержатся в корабле, совершившем вынужденную посадку на планете Забвение. Забвение – планета, где действует хронотропная аномалия, волны которой убивают все живое. Ушельца облачают в спецскафандр и высаживают на Забвении, где он и демонстрирует свой нечеловеческий сверхнавык – умудряется выжить, и, видимо, с будущей пользой для людей. Но с какой, пока неведомо.

Теперь зададимся более ценным для автора вопросом: верю ли я, читатель, в достоверность происходящего, в достоверность фантастики Максима Хорсуна? Отвечаю, спустя некоторую паузу, – верю.

В предисловии книги написана следующая фраза: « …Однако именно сознание, совесть и память становятся оружием против Забвения, ада, в котором погибли его друзья…» Демонстрирует ли нам Раскин эти самые «сознание, совесть и память»? Хочется сказать, скорей, да, чем нет, ибо Ушелец, несмотря на свою модифицированную физиологию, живет и чувствует, как человек, в некотором смысле даже уязвимый, ранимый человек. Кажется, в нем нет любви, и все стороны его души непроницаемо бронированы, Раскин отдается ситуации и реагирует на события в основном ментально, его чувственные реакции укорочены и неразвиты.

«Тогда он еще не был Ти-Рексом, – пишет Хорсун в одном из воспоминаний героя. – Поджарый юноша, спортивный и уверенный в своих силах. Раскин не читал книжек, предпочитая им мужские журналы, он любил калорийную пищу, футбольное голограмм-шоу и, конечно же, женщин. Но у него их было мало. В глубине души он понимал, что в будущем его отношения со слабым полом едва ли станут более теплыми. Но на этом ведь жизнь не заканчивается, верно? Тем более, когда в этой жизни есть цель. Когда осознаешь, что все девочки, девушки, женщины – не более чем приятный довесок к великому приключению под именем бытие…» Не правда ли, очень, я бы сказал циничное определение того, кто имеет «сознание, совесть и память». И вряд ли такая характеристика украшает человечность Ушельца. Если для него все на свете лишь средство, или, как говорит сам автор, «довесок», ради какой цели совершал и совершает он свои подвиги? Ради чего? Вопрос «ради чего» Раскин редко задает себе. Он – машина, биомодуль, которую используют в экстренных случаях, и он не может отменить или забыть свой навык форсированного метаболизма. Чему же в очевидности сопротивляется Ушелец? Автор хочет нас убедить, что его герой сопротивляется чужой человеческой глупости и самоуверенности, даже страдает от них. Но не в этом ведь героизм Раскина. Тогда в чем?

«Раскин с сомнением покачал головой: человек есть человек. Через какую бы муштру ни проходил, каким бы ветхозаветно-строгим инструкциям ни подчинялся, а собственная шкура всегда дороже, и если запахнет жареным, будешь спасать ее в обход всем директивам и предписаниям. Ему ли, Ти-Рексу большого космоса, не знать об этом!»

М-да, философия, мягко скажем, удручающая для героя, но для обычного человека вполне убедительная. Как-то странно описывает Хорсун моменты героизма Раскина, его экстрим: « В динамике захрипело. Раскин втянул голову, прищурился. Поначалу он решил, что Козловский решил над ним подшутить. Он подумал что-то вроде: ну и падла же! Сидит в рубке и пьет кофе. Сюда бы его и вниз головой и чтоб кофе из ноздрей вытек…». Это ли сознание покорителя большого космоса? Выходит, за этой внешне сдержанной бравадой стоит такой себе мелкозлобливый тип, сквалыга и завистник? Так ли это? К счастью, оказывается, что нет. В последней главе Первой части на Забвении Раскин ведет себя действительно по-героически достоверно, мужественно преодолевает свои «законные трудности» и только в одном моменте при появлении на корабле кухуракуту, позволяет себе назвать своих поручителей по миссии «болванами».

Здесь, мне кажется, стоит сказать несколько слов о темпе произведения. Хорсун удивительно емко и цепко описывает антуражи, фон событий, техническую деталировку приборов, оружия, строений, космоса, но на этом фоне явно упускает динамику действий, отдавая львиную долю повествования реакциям героя и его, как я бы сказал, «ментальным прогулкам по ситуациям». В сущности, в шести первых главах романа мы имеем дело всего с четырьмя сценами: действие на Земле – перевалочная база – корабль «Микадо» – Забвение.

Диалоги опосредованно передают само происходящее или впечатление о происходящем, в некоторых случаях они нарочито искусственны и затянуты, в других – неуместно обрывисты и неинформативны. Вот, собственно, в этом и состоит «пауза», за время которой слышится несколько запаздывающее читательское «верю».

Во второй части события приобретают больший накал, появляется даже социальная подоплека, суть которой – отголоски национальных конфликтов (украинцы – москали), а также история о попытке воссоздания СССР, закончившейся, впрочем, провалом. Земля, следуя идее автора, во многих случаях избавлялась от своих самых «буйных вожаков», высылая их в отдаленные космические провинции, где те сколачивали свои группировки, одна из которых «лэндлорды» – начала вести агрессивную войну с Треугольником под прикрытием цивилизации кухуракуту. Цивилизация кухуракуту, руководствуясь исключительно негуманоидной логикой, первой ополчилась на Грибницу и выжгла ее Сердцевину – планету-центр Всеобщности, «осиное гнездо» агрессора-паразита и сама решила закрыться у себя на Веге, разворачивая корабли нежеланных вторженцев прямо в гиперпространстве. Кухуракуту – технические гении, и им под силу было «вымести сор из избы». Опять же, руководствуясь негуманоидной логикой, они договорились с землянами и предоставили им целую свеженькую планету для будущего заселения. Как выяснилось, именно благодаря хитрой разведке, а по сути – инсценировке с потерпевшим аварию шаттлом, Раскин оказался на Забвении, откуда его переместили не в тихое место для необходимой защиты, а на Барнард – в «горячую точку», где лэндлорды положили кучу своего народа в сражении с зомбаками. Поскольку вместо Раскина лэндлорды рассчитывали заполучить на Забвении кого-то другого, они, на всякий случай, цепляют ему наручники и, после того, как с боями пробиваются к кораблю, травят усыпляющим газом… Непонятно при том, кого они больше боятся – «зомбаков» или Ушельца, тем более что Федор дает понять, что он явно «свой». После сцены в лазарете Раскина приглашают к себе командиры (в первой части романа его также просвещали командиры) и рассказывают всю подноготную о лэндлордах, кухуракуту, своей уловке с Забвением и многое другое.

Хочется спросить автора, почему его герой так мало всего знает? Ему вроде бы 57 лет, он колонизатор дальних миров в отставке. Где его носило? Все миры, которые он прошел, уже освоены Федерацией. Неужели он ничего не слышал о лэндлордах, о том, что кухуракуту сожгли Сердцевину? Для Раскина все – новость. Тем не менее, события земной истории он вроде бы знает, сразу спрашивает Павла Трыщуна: «Ты что, искандеровец», когда тот вспоминает о своем «доблестном» дедушке, расстреливавшем москалей у стеночки…

Далее, лэндлорды… Они вроде бы летают на пристойных космических кораблях с портативными автономными гипермодулями на борту, они дружат с цивилизацией кухуракуту, а в «горячих точках» в ближнем бою, так сказать, вооружены каким-то утопическими автоматами и помповыми ружьями. У них что, задача «замолотить» побольше и своего народа? Раскин вроде бы задает такой недоуменный вопрос капитанам, и, похоже, его задает и сам автор. Почему у него так? Неужели законы форматного подхода? Да вроде бы нет. С логикой и фантазией у Хорсуна все в порядке…

Теперь любовь. Любовь мутанта проста: понравилась ему такая же мутантка, да еще дочка его друга и сотоварища, и о’кей! Герой вознагражден. Они занимаются сексом в одиночной камере размером со шкаф. Тесно и неуютно, но им другого не надо. После этого окрыленный Федор пробуждается с мыслью, что он нашел свое место, что он кому-то нужен, что он способен сказать: «Я люблю тебя». Обретая, таким образом, смысл существования, Раскин и Вероника оказываются на этой самой резервированной для лэндлордов планете в созвездии Веги и встречают одного из парламентариев землян, крайне таинственного дядю Борю-Моисея, который, не сходя с места, рассказывает Ушельцу новую подноготную относительно планов человечества и разборок с Грибницей. Оказывается, новой Сердцевиной Грибницы должна стать или уже стала наша родимая Земля, и есть возможность уничтожить Грибницу превентивно, уговорив кухаракуту подождать с расправой над Грибницей, а соответственно, и над Землей, три месяца. Моисей предлагает Федору инфицировать его мозг компостом Грибницы и таким образом войти во Всеобщность, соблюдая при том некоторую профилактику в виде пережигания излишних гифов посредством метаболизма. Федор, обретший любовь и, кажется, будущий дом, тут же соглашается.

Так заканчивается вторая часть романа, и нам, естественно, есть о чем спросить автора, но прибережем наши вопросы. Скажем только, что автор, несмотря на сюжетные и логические натяжки, демонстрирует прекрасный, емкий, лаконичный язык, хотя и полностью лишенный юмора. Присутствует лишь ирония и не больше. Уже не так заметна перегрузка деталями, в тексте появляется больше психологизма, что, конечно же, позитивно сказывается на восприятии романа в целом и дает ему шансы нравиться не только поклонникам серии «Абсолютное оружие».

В третьей части романа темп повествования значительно снижается. Взамен того, автор компенсирует дефицит действия неким внутренним напряжением переживаний и размышлениями героя, который теперь внедрен во Всеобщность и пытается, обладая определенной автономностью, проанализировать ее сильные и слабые стороны. Выясняется, что сильных сторон достаточно много. Во-первых – мгновенный контакт по принципу телепатической сети: можно вызвать кого угодно в данную секунду, будучи отдаленным на десятки световых лет. Во-вторых, Всеобщности удалось реализовать программу полной занятости населения и практически избавиться от преступности.

На Аркадии Раскин встречает своего старого знакомого Виктора, заместителя мэра, и у них происходит что-то вроде разговора по душам. В результате этой беседы выясняется, что Всеобщность крайне настороженно относится ко всем обладающим свободой воли кластерам, и, если ты не принимаешь правила игры, то можешь оказаться в камере «ловца сновидений», где из твоего мозга выкачают все, что там записано, прежде чем пустят в расход… И, в то же время, по словам Виктора: « Мы бережем каждую единицу. Для Всеобщности нет неугодных. Лишь тот, кто был особенно грешен в «автономный» период жизни, может быть низведен до нижней ступени иерархии… А вообще во Всеобщности невозможно совершить даже проступок, не говоря уж о злодействе… Чтобы перерасти в подобное естественным путем, человеческому обществу понадобились бы тысячи лет непрерывного развития. Это Всеобщность, братишка. Да, высшая степень свободы…».

После этой беседы Раскин вступает в череду длительных ментальных контактов.

Оказывается, по смыслу, что во вселенной жили некие древние существа, которые первыми познали Всеобщность и которые разработали биологический катализатор, названный ими Грибницей. Взращиваясь в мозгу, этот катализатор вводит человека в новое «измерение» разумности.

«Если так, то кто же тогда стоит за экспансией?» – спрашивает Ушелец. И Раскин понимает, что одними из таких существ могли быть те, кто выполняет на Земле роль таксистов и поваров, – обиуровские споры, ставшие по своей роли во вселенной «частью мироздания». Бороться против такой силы практически бесполезно. Но Всеобщность, как ни странно, стремится использовать и отдельные уникальные организмы, например, для познания природы времени. Аномалия планеты Забвение – одна из целей Всеобщности.

И вот Раскин снова на Земле. Он уже умеет пользоваться Всеобщностью, но здесь ему уготовано серьезное тестирование, ибо, по словам автора, «Всеобщность более нуждается в сознательных слугах, чем в безликих кластерах». Здесь же, на Земле, выйдя на ментальный контакт с любимой Вероникой, Раскин обнаруживает, что рядом с ней Павел Трыщун, который ее и насилует, и инфицирует Грибницей одновременно и, как потом выясняется, оказывается предателем всех лэндлордов. Раскин кричит в эфир Всеобщности, что убьет Павла. Линия лэндлордов больше не рассматривается в романе и не упоминается.

Сцена трибунала. Раскин выступает свидетелем обвинения против полковника Шнайдера, того самого, кто на «Микадо» уговорил его десантироваться на Забвение. Ушелец ничем не выдает своего отношения к происходящему. Шнайдер – жертва, которую надо принять. Хорсун создает в тексте целый набор гипотетических умозрительных линий единой интриги, суть которой – интерес Всеобщности к миру Забвения. Оказывается, со Всеобщностью в паритете взаимодействовал Гордон Элдридж (отец Вероники), согласившийся отправиться на Забвение и погибший там… Шнайдера не спасти. Раскин его ни капли не жалеет, сравнивая с пойманной рыбой, чьи трепыхания и «вопрошания» смешны и бессмысленны. Моральные критерии Ушельца здесь прописаны с определенностью «как твоя жизнь не была фактором существования человечества, так и смерть ничего не изменит в этом мире…», – пишет автор.

И вот, дело близится к кульминации, Всеобщность отправляет Раскина на Забвение. Отправляет с риском для себя, как живой зонд в зону неведения. Десант Раскина на планету превращается по смыслу текста в сражение со Всеобщностью, которая в последний момент в страшном испуге пытается отменить высадку Ушельца. Вторжение третьей силы – темпорального протуберанца, убивающего волной смещения экипаж крейсера «Гордость», «пробуждение» от спячки слепого повиновения Скарлет (пилота посадочного шаттла), вопли Всеобщности в попытке остановить Ушельца, самоубийство Вероники, которое видит Раскин как вариант атаки на свое сознание, высадка на планету, гибель Скарлет, разговор с призраками «Параллельного пространства» и, вероятно, одновременная гибель и Забвения, и Всеобщности от контакта (в идейном плане Хорсун проецирует на Забвение образ «цивилизации смерти», ада, который как бы аннигилирует при столкновении с «цивилизацией жизни» – Всеобщностью)… Последнее прощание с призраком Вероники и появление в поле зрения Раскина плазменного корабля кухуракуту на мертвом теперь уже Забвении…

Итак, мы исчерпали всю сюжетную игру романа Максима Хорсуна, романа, выросшего из рассказа, и теперь можем определить все акценты данного произведения, суммировать впечатления и обозначить его идейную ценность.

Первая и, наверное, справедливая мысль прозвучит так: Абсолютное оружие, оно же Ушелец, оно же Федор Раскин, выживает в схватке с силами «частей мироздания», частей, пожелавших так неосмотрительно познать друг друга. Перед нами драма. Мифо-био-техногенная драма с элементами антиутопии.

Очень часто человек (а именно, человек и только человек с его душой, сознанием, совестью и волей) является неким ингредиентом в сложных реакциях космического взаимодействия стихий. Человек непредсказуем, поэтому в равной степени опасен для любых панматериальных и даже нематериальных носителей универсума. Это знают все мировые мифологии, начиная от шумеро-аккадской, индийской, библейской, греческой, кельтской и заканчивая историей современного мира. Раскина можно сравнить с Орфеем, идущим ради любви в ад, с Тесеем в лабиринте Минотавра, с Одиссеем на острове Циклопа, с легендарным ирландским Финном, с персидским Фаридуном, с Георгием-Победоносцем. Уже одним этим обстоятельством автору романа стоит гордиться своим героем. Раскин противоречив в своей цельности и целен в своей противоречивости. Этим он хорош. За ним стоят идеалы нежелания быть ничьим рабом, никогда и нигде, ни в прошлом, ни в будущем, ни во Всеобщности, ни без нее. В глубине души он сострадателен и любит человечество, любит, в том числе и за его слабости, и за несовершенства. Этого много или мало? Мне кажется, этого достаточно.

Роман Хорсуна удался и имеет все основания стать знаковым произведением, как для самого автора, так и для фантастики последнего времени.

Предполагаю, что можно было бы автору дать развитие более масштабное и углубленное в отношении всех любопытных коллизий. Совершенно не ясна судьба лэндлордов, например. Без ответа на свои вопросы остался и Борис-Моисей. Хотя концовка предполагает, что ответы будут получены, но брошенность, некоторых героев, их спонтанное появление в эпизодах без дальнейшего развития, – это упущение автора. Оставлены без развития линии Томаса, Павла Трыщуна, Виктора. Линия Шнайдера могла бы быть, на мой взгляд, усилена. Линии Вероники и Скарлет могли бы быть не так умозрительны и виртуальны. Сцена Трибунала немного скомкана, речи «обвинения» по сути не прозвучало, так же, как и речи «защиты». Но пусть все остается так, как оно есть, ибо роман издан, он существует, как существует, например, путник, ушедший в дорогу. Нельзя ему сказать: «Вернись, друг, переоденься, возьми с собой побольше флягу! Не забудь про часы и спички. Ты все это оставил дома…». Нет. Путник в дороге, и ушел он в нее таким, каким ушел, и взял с собой то, что посчитал нужным взять.

Если произведение «Ушелец» и является форматным, а значит коммерчески-сбалансированным с позиции тех, кто его издал, то, вероятно, эти люди правы: роман может пользоваться успехом, но его идейные рамки уже превосходят иллюзии законодателей потребительского формата. Роман Максима Хорсуна, несмотря на все его противоречия и натяжки – не литературно-фантастическая жвачка, он наделен оригинальной идеей, и он философичен. И мне хочется пожелать «Ушельцу», как и его молодому автору-крымчанину, успехов, а издателям сказать спасибо за то, что вовремя подняли трал с хорошим «уловом», где среди прочей мелочи бьет плавниками крупная нестандартная рыба.

Валерий Гаевский (gelespa)

10– 20 декабря 2010 года,

Симферополь

На русском языке наконец-то вышли первые романы литературного цикла Джорджа Макдональда Фрейзера "Записки Флэшмена". Событие это можно назвать по-своему значимым, хотя значительного освещения в СМИ оно и не вызвало. По крайней мере, я ни разу не встречал упоминаний о приключениях британского "джентльмена" до тех пор, пока не наткнулся в ЖЖ на этот пост Димы Злотницкого, за что ему огромное спасибо. Постараюсь теперь немного исправить ситуацию с освещением цикла Джорджа Фрейзера и рассказать, чем же так хороши его произведения.

Первый том "Записок" вышел в свет в далеком теперь 1969 году. При публикации Фрейзер воспользовался довольно хитрым приемом "найденных мемуаров" — в предисловии к роману автор утверждал, что является всего лишь редактором записок почтенного джентльмена, бригадного генерала армии Ее Величества королевы Виктории Гарри Пэджета Флэшмена, свидетеля и участника практически всех крупных событий второй половины XIX века. Мистификация удалась настолько, что множество читателей действительно поверили, что читают не художественную прозу, а документальное произведение.

Пикантности "Запискам" придавало то, что сам Флэшмен — персонаж в Англии достаточно известный. Впервые он появился в 1857 году в произведении Томаса Хьюза "Школьные годы Тома Брауна". Книга завоевала бешеную популярность в Англии и послужила началом зарождения "школьного романа", достаточно популярного и распространенного жанра, в котором писали все, начиная с Диккенса и заканчивая, с некоторыми оговорками, Джоан Роулинг.

Главными героями произведения Хьюза были исключительно положительные личности — младшеклассники Том Браун и Гарри Ист и директор школы Рагби доктор Том Арнольд. Роль же главного антагониста, редкостного труса, мерзавца и подонка, выпала на некоего старшеклассника по имени Флэшмен. Флэш всячески издевался над младшими учениками, но в конце его постигло справедливое возмездие — Гарри был уличен в пьянке и с позором выгнан из школы. На этом его история в книгах Хьюза заканчивается, и дальнейшая судьба Флэша оставалась неизвестной до тех пор, пока за дело не принялся Джордж Макдональд Фрейзер.

Задумка Фрейзера была действительно гениальной. Мало того, что его роман претендовал на документальность и автобиографичность, так к тому же главным героем выступал человек, известный многим читателям с детских лет. При этом автор не стал прибегать к столь излюбленному ныне способу повествования "не так все было". Флэшмен вовсе не отказывается от того нелестного описания, которым его наградил Хьюз в "Школьных годах". Наоборот, Флэш всячески гордится этим и подчеркивает, что именно эти стороны его характера помогли добиться нашему герою столь значительных успехов в жизни.

Цитата: "И вот, глядя на стоящий на моем столе портрет молодого офицера гусар Кардигана – высокого, представительного и чертовски привлекательного, каким я был в те годы (даже Хьюз соглашается, что я был сильным, стройным и умел располагать к себе людей), — я говорю, что это портрет подлеца, лжеца, мошенника, вора и труса, ах, да, еще и подхалима".

Собственно, этим Флэшмен и привлекает. Его нельзя назвать образцовым джентльменом, его моральные качества оставляют желать лучшего, а трусость и подлость порой не знают границ, но в то же время его честность, с которой на закате своих лет почтенный генерал повествует о своих похождениях, невольно подкупает.

К тому же Флэш немало повидал на своем веку, участвовал в каждом большом событии второй половины XIX века и лично знал многих выдающихся деятелей той поры. С той же подкупающей честностью, с которой Гарри рассказывает нелицеприятные факты о себе, он дает хлесткие, порой грубые и циничные, но в то же время достаточно адекватные оценки и всем тем событиям, коим был свидетелям, и людям, с которыми пересекался. Как не раз подчеркивал сам Флэшмен, он-то отлично разбирался в людях и видел, кто и что из себя представлял. К тому же Флэш — идеальный рассказчик. Он наблюдателен, всегда подбирает удачные сравнения, поэтому, когда начинает рассказывать о XIX веке, личность самого рассказчика отходит на второй план, уступая главное место истории.

Цитата: "Назовите имя любого прирожденного идиота, носившего в девятнадцатом столетии военный мундир – Кардигана, Сэйла, Кастера, Раглана, Лукана – я всех знал лично. Подумайте о любой мыслимой неудаче, имевшей причиной сочетание глупости, трусости и фатального невезения, и я расскажу о ней целую поэму".

А повидал за свою карьеру Флэшмен немало — он участвовал в первой Англо-Афганской, Крымской и американской гражданской (на обеих сторонах попеременно) войнах, встречался с герцогом Веллингтоном и Авраамом Линкольном, завел себе личного врага в лице самого Бисмарка, был вместе с Кастером у Литтл-Бигхорна, участвовал в подавлении сипайского восстания в Индии и так далее.

Но и кроме исторических зарисовок "Запискам" есть, чем порадовать читателей. Поскольку Флэшмен всегда искуссно маскировался и выдавал себя за прославленного героя, на его долю то и дело выпадали различные приключения. Несмотря на то, что Флэш всегда отличался ужасной трусостью, ему то и дело приходилось соглашаться на рискованные мероприятия и ввязываться в сомнительные авантюры, выбирая меньшее из нескольких зол либо же просто не имея выбора. И в такие моменты "Записки" напоминают лучшие образцы приключенческой, авантюрной и плутовской прозы.

Кроме того, в романах много внимания уделено юмору. Хлесткие сравнения, абсурдные ситуации, удачные шутки способны рассмешить любого читателя и вызвать неудержиое желание прочитать весь цикл от корки до корки за один присест. Пока что на русском языке вышло первые три романа, выход четвертого запланирован на август, и есть все основания полагать, что со временем у нас будут изданы все 12 книг цикла. Изданы, к слову, все три вышедшие книжки неплохо, перевод хороший, нареканий не вызывает, но вот вниманием корректора тексты явно были обделены — во всех трех томиках встречается множество обиднейших опечаток.

Резюме: Занимательное, увлекательное и в чем-то даже познавательное чтение. Сам Флэшмен конечно негодник еще тот, но следить за его похождениями необычайно интересно. Книги Джорджа Фрейзера отличаются увлекательными сюжетами, интересными персонажами, занимательными экскурсами в историю, богаты захватывающими событиями, приключениями и юмором. Рекомендую!

P.S. Несмотря на то, что выше я всячески распевал дифирамбы Флэшмену, львиной долей своего успеха Флэш обязан личности автора. За свою долгую и интересную жизнь Фрейзер успел отслужить в британской армии и поработать журналистом, поездить по миру и создать несколько сценариев для Голливуда. Он очень увлекался историей, сам бывал в местах боевой славы своего героя, поэтому он со знанием дела пишет о XIX веке. И несмотря на то, что викторианская эпоха частенько предстает в "Записках" в невыгодном свете, сам Фрейзер очень любил это время и сожалел о том, что оно безвозвратно ушло.

Лет 15-20 назад имя германской писательницы Л. Вельскопф-Генрих было гораздо более известным, чем сейчас. А сегодня не всякий продавец в букинистическом магазине сразу припомнит, кто это такая. Между тем, по крайней мере одно ее произведение экранизировано и вот название экранизации, наверное, окажется более знакомым, чем названия романов писательницы.

Литературное наследие ЛВГ нельзя назвать особенно объемным: реалистический роман-трилогия о Германии времен фашизма ("Два друга"), еще один роман о Германии "Жин и Ютта", несколько книг для детей и два цикла романов об индейцах — трилогия "Сыновья большой медведицы" о временах завоевания белыми земель индейцев дакота и пять романов (цикл "Кровь орла") о современной (XX век) жизни индейцев в американских резервациях. Последний роман цикла был опубликован посмертно, дописанный ЛВГ незадолго до смерти.

На русский язык в настоящее время переведены три романа трилогии "Сыновья большой медведицы"("Харка...", "Топ и Гарри", "Токей Ито") и пилотный роман цикла "Кровь орла" — "Ночь над прерией". Издание переведенных романов датируется, в основном, концом 80-х — первой половиной 90-х гг (самое раннее издание "Харки..." — 1970, серия "Рамка", самое позднее издание "Топ и Гарри..." — 1995), и лишь роман "Харка — сын вождя" переиздавался позднее (Терра: 2000, АСТ: 2004).

Таким образом, отечественному читателю ЛВГ известна именно своей индейской темой. И надо отметить, что по сравнению с другими авторами (Карл Май, Фенимор Купер), индейская тематика произведений ЛВГ пронизана исторической достоверностью, ощущением именно бесчестного вытеснения коренных народов пришельцами из-за океана, горечью об утерянной национальной гордости. Мое личное ощущение к индейской тематике сформировалось именно на романах ЛВГ, отчего я крайне остро воспринимаю любые "современные" трактовки от американских режиссеров (камень в сторону "Аватара").

Желание почитать что-нибудь про индейцев возникло у меня спонтанно после романа Геймана "Американские боги". Очень хотелось освежить в памяти трилогию "Сыновья большой медведицы", но в аудиоварианте ее просто не существует, зато удалось обнаружить роман "Ночь над прерией" в исполнении, естественно, моего любимого В.Герасимова.

Сюжет романа крутится вокруг молодых индейцев — Джонни Кинга, Квини и Гарольда Бута.

Джонни Кинг (он же Стоунхорн, он же Инеа-хе-юкан) — двадцатитрехлетний индеец, родившийся в семье потомственных вождей, но в ту эпоху, когда бывшие вожди стали дебоширами и пьяницами, когда индейцами управляет белый суперинтендант (глава резервации), а совет старейшин превратился в совет стариков и бездельников — потому что работы для неквалифицированных краснокожих не сыскать, а последние предпочитают предаваться мечтам о временах, когда они, а не белые властвовали над этими (и другими, более плодородными) землями. С самого детства юного Кинга с ним происходят события, бросающие тень на репутацию его семьи и его самого: дед, бывший вождь, спился и избивал юного внука, за что мать мальчика убила его, тем самым связав имя семейства с ужасным словом "убийца". В школе Джонни был обвинен в воровстве денег с учительского стола, а позже, потеряв всякую поддержку со стороны соплеменников, связался с бандами и даже вступил в гангстерские структуры.

Квини — молодая индианка, пай-девочка, которая с отличием училась в местной школе и была приглашена в художественное училище в городе, вдали от резервации, где ее талант начинает проявляться и первые картины получают высокую оценку.

Гарольд Бут — сын белого и индианки, метис, будущий ранчеро, хороший ученик и во всей резервации известный как надежный, верный и во всех смыслах положительный человек, с молодых лет влюбленный в Квини и для всех в округе — лучший кандидат в ее мужья.

Именно эти три характера выбирает автор как оттиск нового поколения индейцев. Именно им придется решать вопросы не только собственной судьбы и жизни, но и будущего завтра всех индейцев.

Книга начинается в тот момент, когда девушка возвращается в резервацию на каникулы, везя с собой гонорар за первую в своей жизни проданную картину. Здесь же объявляется Джонни Кинг, которого все в округе считают бандитом и негодяем. Тем более, что бывшие друзья Кинга шатаются в окрестностях и ведут себя далеко не цивилизованным образом.

Возвращаясь домой, Квини попадает в грозу, настоящую степную бурю и едва остается в живых — ее выручает Кинг. Ее прежние чувства к "брутальному" во всех смыслах (грубоватому, но привлекательному, сильному и решительному) юноше разгораются с новой силой и перерастают в настоящую влюбленность. В этот же момент герои подвергаются нападению: бывшие товарищи Кинга, следившие за девушкой, требуют от своего прежнего "шефа" гангстерского дележа добычи — прелестей Квини. Завязывается перестрелка с кровью и смертью и двоих влюбленных начинает связывать не только ночь единения и близости, но и тайна.

Очень скоро, неожиданно для всей резервации, под косыми взглядами соплеменников Квини становится женой Кинга. С этого момента начинаются круги, которые предстоит преодолеть молодой семье.

Если вы прочитали содержание выше (хотя оно специально спрятано под кат, ибо спойлер), тогда вы уже должны были почувствовать разницу между стилем ЛВГ и, например, Карла Мая. Вместо приключений, перестрелок, погонь, скачек, в романах ЛВГ мы видим диалоги, вы видим подобие партии, пусть не стратегической, но хотя бы тактической, причем, в качестве фигур — живые люди, сомневающиеся, страдающие, испытывающие страх, отчаяние. Правда, некоторая черно-белость остается. Есть ярко выраженные злодеи (их в романе трое), но большинство героев — белых и красных — просто люди, к которым автор испытывает симпатию, пусть даже не всегда их поступки правильны и хороши с точки зрения этики.

Обилие событий и резких поворотов, причем, иногда довольно предсказуемых, создает легкое ощущение мелодраматичности сродни бразильским сериалам. Однако поступки героев прописаны не топорно, ни в один момент не создается впечатление плохо прикрытого рояля в кустах, и даже если мы видим, что вот-вот герой ввяжется в драку, и понимаем, что это будет иметь для него самые плачевные последствия, видим мы также и то, что этот человек в данных обстоятельствах вряд ли может поступить иначе.

Пожалуй, самые сказочные эпизоды — это поиск пропавших "пионеров" и финальная психологическая гонка, где Кинг как-то уж очень просто побеждает опасного гангстера.

Интересен быт. Пейзажи. Звери. Родео. Мысли и эмоции персонажей. Психологическая достоверность, кстати, характерная именно для женщин-писательниц по сравнению с мужчинами-писателями.

Пожалуй, хотелось бы немного больше индейской культуры — легенд, историй, рассказов стариков, воспоминаний. Намеки на них есть, даже влияние их на художницу Квини и ее картины словно бы ощущается, но самих эпизодов в романе — нет. Этого очень не хватает.

Главная нить романа — реабилитация человека, с детства заклейменного "бандитом" и "пропащим". Причем, важное место занимает тот факт, что краснокожему герою в таких условиях вдесятеро тяжелее — на него готовы повесить любую гнусность, а поверить в его правоту и честность оказывается стократ труднее. Вместе с такой реинкарнацией в романе присутствует и обратный процесс: образ Гарольда Бута, внешне положительного героя, постепенно диаметрально меняется, высвечивая фальшь, гнилое нутро, и умение обмануть всех одним только невинным видом. Опять же, что простят белому, не простят краснокожему. Ну и конечно — зарождающаяся надежда для представителей этой едва не потерянной культуры. Она выглядит намного честнее и естественней чем победа синекожих аватаровцев. Может быть, это тоже сказка, но такая, в которую еще можно верить.

Оценка. Первоначально хотел поставить 8, потому что книга понравилась. С другой стороны, я слишком плохо помню "Сыновей...", чтобы с уверенностью сказать, что автор не повторяется в более позднем романе. Зато размышления, хочу ли я перечитывать именно "Ночь над прерией" или меня устроит любое из продолжений (дабы просто окунуться в мир, который мне объективно интересен), — эти размышления, не показавшие однозначного преимущества романа "ночь над прерией", несколько снизили мою оценку. Итог: 7-8.