Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
В Танфере неспокойно — загадочный маньяк жестоко убивает черноволосых красоток. Казалось бы, при чем здесь Гаррет? Однако наш незадачливый герой сначала умудрился стать свидетелем неудавшейся попытки похищения новой жертвы, а затем к нему за помощью обратился капитан городской стражи Туп, Уэстмен Туп. В Танфере есть стража? Она даже работает? Да, приходится, когда на стражу давят сверху, а Туп, в свою очередь, давит на Гаррета, вот и приходится нашему герою в очередной раз носиться по всему городу, высунув язык. А тут еще в Кантарде неспокойно, Покойник разошелся, Краск и Садлер что-то замышляют, новая роковая красотка маячит на горизонте, а Дин опять принес домой кота. Нет ни минуты покоя бедному частному детективу...
Предыдущий роман цикла, "Зловещие латунные тени", оставил у меня довольно смешанные впечатления. С одной стороны, все фирменные составляющие сериала были на месте, с другой же, вместо сложной детективной интриги Глен Кук предложил постоянную беготню по локациям с одной-единственной загадкой, легко угадываемой почти в самом начале книги. Автор, видимо, сам заметил недостатки "Теней", поскольку с самого начала "Ночей кровавого железа" решил с лихвой их компенсировать.
Первые страницы книги напоминают классический детектив, причем в довольно жутких и мрачных декорациях, навевающих на мысли о Джеке-Потрошителе. Наконец-то вступают в игру и дедуктивные способности Гаррета и, что самое главное, аналитические возможности Покойника, всерьез заинтересовавшегося необычным и жестоким делом. К сожалению, надолго Кука опять не хватило, и где-то с середины романа все опять сводится к банальной беготне, когда подозреваемый уже известен, и остается только его поймать. С этим, правда, возникнут проблемы, однако ничего такого, с чем бы Гаррет не смог справиться.
Недостатки детективной линии как обычно компенсируются блестящими персонажами, благо на этот раз Кук ввел в повествование целый выводок новых действующих лиц. Здесь есть и довольно необычные для Танфера стражники Туп и Шустер, и красивая и опасная дочка Чодо Белинда, ну и отдельного упоминания достоин Брешущий пес — Кропоткин Ф. Амато. Несмотря на говорящее, казалось бы имя, Брешущий пес довольно безобиден, особенно если у вас заложен нос или слабо развиты носовые рецепторы. Это милый старикан поносит на чем свет стоит сильных мира Танфера, расположившись с плакатами и мегафоном на ступенях Имперской канцелярии и обвиняя власть придержащих в своем бедственном положении. Впрочем, после того, как Гаррет посоветовал Псу разбавлять выступления конкретикой и не акцентироваться на своих проблемах, Амато стал пользоваться куда большей популярностью.
По-новому начинают раскрываться и постоянные персонажи цикла. Дин решил переехать жить к Гаррету, и теперь мало того, что под предлогом ремонта старик устраивает пьянки со своими друзьями, так еще в доме регулярно появляются очередные бродячие коты, которых добродушный Дин не может не приютить. Морли Дотс все больше и больше ударяется в ресторанный бизнес, хотя продолжает по первому же зову оказывать услуги по своему основному профилю. Кроме того, у полуэльфа обнаруживается племянник, из которого Морли пытается сделать порядочного члена общества. Ну и впервые, пожалуй, с начала цикла кипучую деятельность по текущему делу Гаррета развивает Покойник. И сразу становится понятно, почему обычно он предпочитает спать, давать уклончивые ответы и намеки — иначе было бы совершенно не спортивно.
В "Ночах" получает дальнейшее развитие социальная тема. Судя по тому, какое ей внимание уделяет Кук во всем цикле, он придерживается очень нелицеприятного мнения о государстве, политках и общественном строе. Не зря же в Танфере можно легко найти параллели с нашим миром. В "Ночах", например, впервые появляется городская стража, из которой один из членов королевской семьи, принц Руперт, пытается сделать серьезную правоохранительную организацию. В страже грядут кадровые чистки и структурные изменения, одним из которых становится создание тайной полиции, возглавляемой Шустером, довольно неприятным типом, да еще и фанатиком своего дела. Впрочем, в танферском обществе давно назрели перемены, даже уже начали появляться первые революционеры, пока, правда, подавляемые властями. Но на горизонте уже маячит окончание вековой Кантардской войны, а это значит, во-первых, крах всей заточенной под военные нужды карентийской экономики, а во-вторых, возвращение домой многочисленных солдат. Другими словами, танферской власти нужно еще активнее браться за перемены в социальной сфере, или их уже проведут без ее участия. В общем, дальше будет только веселее.
Резюме: Поначалу "Ночи кровавого железа" всерьез претендовали на звание лучшей книги цикла, но Куку не удалось поддерживать напряжение на протяжении всего романа, поэтому ближе к середине тщательно нагнетаемая мрачная атмосфера рассыпается, уступая место стандартным для Гаррета приключениям, беготне и интрижкам с красотками. Все старые герои цикла показаны во всей красе, новые персонажи выписаны выше всяких похвал, юмор и остро-социальные темы на месте — в принципе, что еще нужно для счастья поклонникам сериала?
В романе «Психодел» Андрей Рубанов очень убедительно рассказывает о том, как страшно жить и о том, как все мы так или иначе жрём друг друга... Одни пожирают свою жертву осознанно, другие — даже не замечают, что делают... Одни делают это быстро, другие — медленно, смакуя и растягивая удовольствие…
«Вот влюбленные . Он пожирает ее глазами , она смеется и льнет. Дождутся ночи, найдут место и будут питаться друг другом, пока не утолят взаимный голод.
Вот женщина и мальчик, совсем маленький, а потому естественный в желаниях, он ест гамбургер, а заодно и маму, клянчит игрушку, плачет и топает ногой, и непрожеванное вываливается из его рта, но мальчик настолько маленький и милый, что это выглядит симпатично и весело. Потом подбегает папа, и мама начинает жрать папу: что-то выговаривает с досадой и сверкает глазами. Папе не нравится, что его жрут, но он уже давно сожран своей женой, обглодан и переварен: он худ, утомлен, одет минимально прилично, тогда как супруга его завернута в дорогую дубленку.
Множество мужчин можно увидеть, сожранных своими женщинами, иногда их жалко до слез, видны раны, страшные следы зубов.
Вот милиционер, прихвативший смуглого гражданина без регистрации. Несчастный трепещет, но ему не удовлетворить аппетитов патрульного сержанта. Сержант угрюм и голоден, таких граждан без регистрации ему нужно десяток на обед и еще столько же на ужин. Сержант ведет жертву в участок, там ему никто не помешает отделить мясо от костей.
А мимо проезжает мощный черный человек в мощном черном авто – это крупный хищник, он временно сыт и потому благодушен, он притормаживает и пропускает пешехода. Сытые часто бывают вежливы, у сытого вся кровь приливает к желудку, сытый вял, расслаблен и не прочь изобразить тягу к разумному, доброму и вечному. Но попробуй отнять у такого его пищу – разорвет.
А с боковой улочки выруливает менее крупный, но более быстрый и гибкий, его тачка скромнее, но глаза горят ярче. Этот – самый опасный, недавно он впервые наелся до отвала, и помнит это восхитительное ощущение полной сытости, и хочет снова его испытать.
А с лавки в сквере смотрит группа начинающих, подрощенных, у них две бутылки пива на троих, спортивные штаны, кепки, пустые карманы, тут мы имеем обратную ситуацию, голод и жажду, пустые урчащие животы, лихорадочный поиск жертвы, которая была бы по зубам, кого-то слабосильного, отставшего от стада, увечного, обреченного; но день прекрасен, весна, солнце, и даже самые слабосильные делают вид, что крепки. В раздражении трое в кепках переругиваются, покусывают друг друга. Известное дело: не сожрал чужого – попробую своего. Поедают глазами потенциальную жертву, лохматого малого в старом обвисшем пиджаке, зато с дорогой машинкой для прослушивания музыки, но место людное, и лохматый проходит мимо невредимым.
… он особенный. Этот жрет не других, но самого себя. Человек искусства, художник, или музыкант, или поэт. Создатель нематериального. Богемная бородка, воспаленное лицо, отмахивает рукой в такт собственным мыслям. Избранный. Вкус мяса не волнует его, он нектар пробовал».
Наверное, всё так и есть, ведь наша жизнь всё больше становится похожей на естественный отбор в мире дикой природы. Возможно, самые жуткие гонки на выживание происходят именно в Москве, я в этом плохо разбираюсь, я не москвич. Писатель Рубанов, родившийся в Подмосковье, уже давно обитает в столице, он лучше знает. Он в своих книгах много и часто о Москве и москвичах пишет. Объясняет столичную жизнь, а заодно и жизнь вообще. Объясняет цинично, но с логикой у него всё в порядке… Долго и трудно выбирался Рубанов из провинции (см. его роман «Великая мечта»), пробовал себя на разных поприщах, предпринимал что-то, сидел в тюрьме в девяностые (см. его роман «Сажайте, и вырастет»), прессекретарстововал у мэра Грозного в нулевые (см. его роман «Йод»), Но настоящим московским циником Рубанов , слава Богу, так и не стал. Потому как верит в женщину, которая может спасти и себя, и своего любимого мужчину от хищного мира. Такие женщины в его произведениях хотя бы на заднем плане, но всегда есть. А в романе «Психодел» такая женщина – главная героиня...
Я по-прежнему надеюсь, что Андрей Рубанов когда-нибудь напишет шедевр. А вдруг? И совсем не обязательно этот шедевр должен оказаться в русле его реалистической беллетристики, ведь писатель не боится клейма фантастического гетто. Рубанов любит (по крайней мере самозабвенно любил в детстве) фантастику, в «Йоде» и в «Великой мечте» он тепло вспоминает о прочитанных им книгах Жюля Верна, Лема, Стругацких и Саймака, и о том, как четырнадцатилетним подростком от избытка впечатлений потерял сознание во время просмотра фильма Тарковского «Солярис». Фантастические романы самого Рубанова («Хлорофилия», «Живая земля») добротны и необычны: Рубанов два раза попадал с ними в финал «АБС-премии», но лауреатом не стал.
Кстати, в продажу только что поступила его новая фантастическая книжка «Боги богов», но я её ещё не прочёл.
У Гаррета трагедия. Тинни Тейт, очаровательная рыжулька и самая постоянная подруга Гаррета, получает ножевое ранение прямо на глазах у сыщика и его друга Плоскомордого. Стремительная погоня за почти состоявшимся убийцей по улицам Танфера ни к чему не приводит — злоумышленника убивают прямо на руках у Гаррета, но перед смертью он успевает сказать несколько слов о какой-то книге. Да, точно, книга. Все словно помешались на конкретном магическом издании, основанном на древних изысканиях карликов. Волшебницы, карлики и даже сам Чодо хотят завладеть книгой и обязательно впутать в это дело нашего героя. А сам бы Гаррет с куда большим удовольствием остался бы в постели, причем желательно не в одиночестве. И казалось бы, целая толпа рыжих красоток, осадивших жилище детектива, способна с лихвой решить эту проблему, но, похоже, все, что им нужно — все та же книга. Словно бы других вещей на свете нет!
Перед каждым автором долгоиграющих литературных сериалов рано или поздно встает вопрос — как не начать повторяться в каждой новой книжке и в то же время не растерять фирменные составляющие, принесшие циклу популярность в первую очередь. Некоторые писатели находят решение в том, что начинают с каждым разом все больше и больше менять образ главного героя, подвергать его регулярным серьезным испытаниям, менять характер, возраст, окружение, помощников и так далее. Другие же стараются заморозить действующих лиц на определенном этапе развития и вместо этого находить в персонажах и окружающем их мире какие-то новые, ранее неизвестные черты и особенности. В "Приключениях Гаррета"Глен Кук выбрал второй вариант — его герою всегда будет чуточку за тридцать.
Пожалуй, все самые серьезные изменения, случившиеся с Гарретом с начала сериала, пришлись на первую книгу цикла, "Сладкозвучный серебряный блюз". В ней наш герой последний раз выбрался далеко за пределы Танфера, заработал денег на покупку дома, куда и перебрался обитать на пару с Покойником, и познакомился с Тинни Тейт. Дальнейшие же тома цикла либо добавляли к образу главного героя новые привычки, оставляя неизменным характер (так, например, в "Тенях" Гаррет вышел на утренние пробежки и повесил на стену портрет Элеоноры), либо новых друзей, приятелей, любовниц и противников. Во второй книге появился "мажордом" Дин, в "Слезах" — милашка Майя, ну а в "Тенях" на сцену выходит наемница Торнада, женский вариант Плоскомордого, только посимпатичнее и понаглее. Разнообразие действующих и постоянное появление новых героев не дает читателям заскучать, благо что отношения новых персонажей с Гарретом могут развиваться в совершенно разных направлениях, но обязательно ярко и интересно.
Не стоит на месте и окружающий мир. В каждой новой книге читатели узнают что-то новое о Танфере, его устройстве, политической системе, противоборствующих силах и населяющих город расах. В "Тенях", например, в Танфере появляется новая раса — склочные и шумные существа моркары. Они кажутся довольно милыми ребятами, пока не начинают громко выяснять отношения в три часа ночи прямо над вашими окнами. А еще в окрестности столицы начинают мигрировать громовые ящеры,, которые при внимательном рассмотрении оказываются копией различных видов динозавров. Кроме того, не забывает Кук и о традиционной сюжетной линии, связанной с войной в Кантарде — без упоминаний о новых подвигах Слави Дуралейника не обходится ни одна книга, "Тени" не исключение.
А вот детективные способности Гаррета в "Тенях" вызывали немаленькие опасения. Конечно, можно списать ошибки нашего героя на стресс, вызванный ранением Тинни, на постоянную спешку и вообще необходимость вставать рано утром, когда все уважающие себя сыщики спят минимум до обеда, но все же, в пятой книге Гаррет не столько расследует дело и делает выводы, сколько плывет по течению и смотрит, куда его вынесет. С другой стороны, Гаррет всегда честно говорил, что в их дуэте с Покойником именно последний — мозги, в то время как первый — грубая сила и мобильная передвижная единица.
Еще в "Тенях" хорошо запомнились довольно острые, саркастичные, циничные, и в целом верные и потому еще более печальные замечания о природе людей, сильных и слабых сторонах человеческой личности, о структуре общества, о войнах, социальной несправедливости и отсутствии желания что либо менять.
Цитата: "Вы, наверное, считаете, что ... люди стремятся изменить свою жизнь или учинить всеобщий разгром? Ничего подобного. Точно так же, как сейчас никто не желает воспользоваться тем, что наши властители с Холма все как один отправились на отлов Слави Дуралейника. Люди обладают врожденной тягой к порядку и знают свое место. Многие считают, что если они бедны и помирают с голоду, то такова воля богов и это расплата за прегрешения в прошлой жизни. Странный мир, в котором обитают еще более странные люди".
Резюме: Пятая книга цикла о приключениях Гаррета, полет пока нормальный. Кук стабильно держит марку и не опускается ниже определенной марки качества. Звания лучшего романа цикла "Тени" не получат, но доставить удовольствие поклонникам цикла и автора они способны, но вот любители фэнтези-детектива могут быть разочарованы методами работы главного героя. Для полного счастья в книге не хватает постоянного присутствия Морли Дотса и Плоскомордого, но у них есть на то уважительная причина.
После долгого перерыва Маркеса начали переиздавать. В "АСТ". Говорят, там были какие-то выматывающие переговоры: Маркеса слишком часто издавали в Союзе "на халяву", пиратили.
Ну, теперь всё по-честному: лицензионные издания, все дела. Правда, каждую повесть печатают отдельной тоненькой книжечкой, но говорят, таково требование правообладателя. Пусть. Хуже то, что выбросили к чертям собачьим все комментарии -- а они зачастую необходимы. Ну да это тоже как бы ладно. Можно пережить. Скачать из сети, распечатать, сверстать... спасение читающих -- дело рук самих читающих.
Что будем делать, скажите мне, с переводами новых книг?
Вот повесть "Вспоминая моих несчастных шлюшек".
Перевод Л.П.Синянской, между прочим. На минуточку: переводила "Любовь во время чумы" всё того же Маркеса, а также -- Кортасара и Борхеса.
Первое издание в Сети переводчица ругала: дескать, уредактировали до неузнаваемости.
В "АСТ" вышло второе.
Вынесем за скобки то, что в книге 128 страниц с очень крупным кеглем, с колонтитулами и колонцифрами, и полями явно "для заметок". Также вынесем за скобки и стоимость книги (на рынке "Петровка", где традиционно самые низкие цены по Киеву, тянет плюс-минус 7 евро). Допустим, в первом случае -- требование правообладателя, во-втором... ну, за классику нужно платить.
А теперь начинаем читать.
Но при первых же звуках я узнал в телефонной трубке её голос... -- С.11
...возвращаешься только за тем (!), чтобы попросить невозможное -- С.12
...я решил умереть в одиночестве, на той самой кровати, на которой родился, в день, который, я хотел бы, пришёл не скоро и без боли. -- С.13
...Флориной де Диос Каргамантос, прекрасно исполнявшей Моцарта, полиглоткой и гарибальдийкой и к тому же самой красивой женщиной с потрясающим свойством, какого не было ни у кого во всём городке: она была моей матерью. -- С.13
Единственное неудобное в доме, что солнце в течение дня поочерёдно входит во все окна, и приходится занавешивать их все, чтобы в сиесту попытаться заснуть в раскалённой полутьме. -- С.14
Когда в тридцать два года я остался один, я перебрался в комнату, которая была родительской спальней, открыл проходную дверь в библиотеку и начал распродавать всё, что было мне лишним в жизни, и оказалось, что почти всё, за исключением книг и пианолы с валиками. -- С.14
...верю в силу знания, которое черпал из множества за жизнь прочитанных книг. -- С.15
Я помылся, пока готовился кофе, потом выпил чашку кофе, подслащённого пчелиным мёдом, с двумя лепёшками из маниоки, и надел домашний льняной костюм. -- С.16
Тогда я в первый раз подумал о старости применительно к своему возрасту, но потом довольно скоро об этом забыл. -- С.17
Именно в ту пору кто-то сказал, что первый симптом старости -- человек начинает походить на своего отца. Я, должно быть, приговорён к вечной молодости, подумалось мне тогда, потому что мой лошадиный профиль никогда не станет похожим на жестокий карибский профиль моего отца, ни на профиль моей матери, профиль римского императора. -- С.17
Она никогда не платила штрафов, потому что её дом был аркадией для местных властей, начиная губернатором и кончая последней канцелярской крысой из мэрии, и трудно было вообразить, что хозяйке этого заведения не хватает власти, чтобы нарушать закон в своё удовольствие. -- С.26
Опрыскал себя одеколоном "Arya де Флорида" -- С. 28.
На проспекте Колумба, меж застывшей на середине проезжей части шеренги порожних такси, мужчины, сбившись в группки, на крик спорили о футболе. -- С.28
Несчастная проститутка, из тех, кто охотится за солидным клиентом на улице Нотариусов, как всегда, попросила у меня сигаретку, и я ответил ей, как всегда: бросил курить вот уже тридцать три года два месяца и семнадцать дней назад. -- С.28.
Мне не оставалось ничего, как поблагодарить его, свято уверовав, как и все, что нет под солнцем такого секрета, которого бы не знали таксисты с проспекта Колумба -- С.29 /штришок: дело происходит ночью/
Я вошёл в квартал бедноты, который не имел ничего общего с тем, каким я его знал в моё время. -- С.29.
— - -
И это я выписал далеко не всё, и дальше ещё же сто страниц, которые меня уже пугают. При этом, конечно, даже сквозь всё это чувствуется Маркес. И как-то не верю я, что он резко разучился писать.
Кто виноват, переводчица, редактор (впрочем, в выходных данных ни он, ни корректор не указаны)? Не знаю. Но за Маркеса обидно. Насколько я понимаю, в более-менее обозримом будущем других переводов нам не видать. Так что "Шлюшки" таки да, несчастные.
То, что Шимун Врочек умеет писать рассказы, я знал довольно давно и даже читал некоторые из вошедших в этот сборник. Но удивить автору все равно удалось.
Пять частей, по четыре рассказа в каждой.
Танго в пяти частях в музыкальном размере 2/4.
Часть первая: "Советская готика"
1. "Высокий прыжок"
"Вoт этy pyкy cюдa, этy cюдa, Нoгy вoт тaк..."
Советская подлодка с ядерными торпедами идет непонятно зачем в район Северного полюса. Очень напоминает сказки, где тебя посылают "идти туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что". С той лишь разницей, что все это происходит в атмосфере не доброго сказочного мира с милыми лешими и одинокими бабушками, а махрового советского тоталитаризма с холодом, матом, самопожертвованием и надеждой на светлое будущее.
2. "Комсомольская сказка"
"...Вoт этy гoлoвy тaк, Cмoтpи нa мeня, двигaйcя в тaкт..."
Продолжение предыдущего рассказа, но не сюжетное, а скорее идеалогическое. В мире прошло несколько лет, режим почти сменился, но отголоски предыдущего времени еще остались. Сказка получилась грустной, жестокой и очень бытовой. Недаром главный герой говорит:
"- Вот и сказке конец...А кто слушал... душно мне."
Уже хотим верить в сказки, но нас душит реальность, и поэтому и сказки такие.
3. "Животные"
"...Кoгдa я дeлaю тaк, ты дeлaй вoт тaк, Тeпepь пoвopoт. Xopoшo!.."
Рассказ "Животные" показывает научный прогресс страны и каким образом это достигалось. Авторы разворачивают читателя в другую сторону и показывают, что же находится за спиной, там куда мы не смотрим.
4. "Ипотека"
"Я знaю, вpяд ли мы yвидимcя eщё!.."
Жестокая сказка про черных риэлторов. Атмосфера черноты, тяжести проблем и безысходности. Тебя загоняют как животное хлыстами страха и ужаса.
Часть вторая: "Американская мечта"
1. "Ужасный механический чаловек Джона Керлингтона"
В этом рассказе мы переносимся во времена войны Севера и Юга. Войны в чем-то благородной и романтичной, а в чем-то жестокой и холодной. Здесь нет той бытовухи, которая присутствует в "Высоком прыжке", но всё также идет отсчет времени. От эпизода к эпизоду, от шага к шагу. Продвижение вперед — здесь чуть длиннее, тут чуть короче.
2. "NOIR"
"Зaтo глyбoкими низaми И oбильными вepxaми Мyзыкa тaнгo пoлнa..."
Грязный мотель и "кольт-1911". Картина из американских фильмов про то время. Сигаретный дым, вырывающийся из алых, как кровь, губ. Любовь и кровь — хорошая рифма для плохого поэта. Чеснок и дерьмо — снаружи, любовь — внутри.
3. "Человек из Голливуда"
"Вeчepнee плaтьe, выcoкий кaблyк, Пycть бyтылкa c шaмпaнcким пycтa..."
Старый добрый Голливуд. Светлые волосы и "едва заметный запах джина и табака". У нас были фильмы про заводы и фабрики, у них про приключения старлеток и частных детективов. У нас БАМ — у них Голливуд. Высокая цель — высокие чувства. Все тоже самое, только по-другому.
4. "Красное платье"
"Ecли xoчeшь жить и cдoxнyть кpacивo, Зaпoмни aлгopитм и cлoвa..."
Октябрь 1944 года. Война в Тихом океане. А желание только одно — быть в другом месте. Быть с той, у которой тебя забрали. Просто быть. Просто не сдохнуть на чужой войне.
Я могу рассуждать также об оставшихся трех частях, сказать, что в "Одичалой природе" идет увеличение ритма и экспрессии, в "Древней крови" — драматизма и накала страстей и заканчивается ударной концовкой "Обыкновенных героев" с их оголенными сердцами и эмоциями.
Могу, но в некоторых случаях один взгляд на танец дает больше, чем подробный рассказ о нем. А здесь автор именно танцует, и если читателю это близко и он поймает ритм — значит это его книга. Если же нет — то автор старается не для него и лучше закрыть сборник после второй части.
Все рассказы перекликаются друг с другом. Внутри частей они следуют один за одним, а в разных частях они похожи на своих собратьев. В "Ипотеке" забирают плоть, в "Красном платье" — любовь и свободу. В "Животных" и "Человеке из Голливуда" — простая жизнь, только в первом случае мы ее видим близко, а во втором — на другом конце танцпола земного шара. "NOIR" и "Комсомольская сказка" — безысходность и тяжесть системы "их" и "нашей". "Ужасный..." и "Высокий прыжок" — война и стремление к победе, к достижению цели.
Врочек танцует, показывает чувства и эмоции, в одном месте плавно, в другом резко переходит от одной позиции в другую. Здесь замирает — там убыстряется.
Недостатки есть. Но только если ты судья и тебе надо выбрать из нескольких танцующих пар лучшую.
Если же ты зритель, то ты видешь только ритм, движения, атмосферу.
Романы Врочека можно упрекать в разных вещах, но что ни разу не пропадало, так это создание атмосферы мира, его ощущения. В "Питере" — темнота, свет фонарика и выстрелы из Калашникова, в "Риме" — это стучащие калиги и белоснежные тоги. Здесь же атмосфера подается в "сжатом" виде — без остановок и размышлений.
В завершении хочется остановиться на произведении, которое дало название сборнику — "Танго железного сердца" — фрагмент романа-мозаики "Кетополис".
Грэй Ф.Грин составил свой роман из неоднородных частей, которые мастерски соединил в единое целое и одна часть может быть непонятна без двух соседних. Причем их стили могут существенно отличаться.
Для пересказа был выбран фрагмент, где показывается вся гамма чувств, все движения. Один из самых динамичных кусочков романа — ударная концовка сборника и танца.
Неизвестно, когда мы увидем издание всего романа целиком, но за один из кусочков мозаичного текста хочется сказать простое "Спасибо, пан Врочек".
облако тэгов
