Данная рубрика — это не лента всех-всех-всех рецензий, опубликованных на Фантлабе. Мы отбираем только лучшие из рецензий для публикации здесь. Если вы хотите писать в данную рубрику, обратитесь к модераторам.
Помните, что Ваш критический текст должен соответствовать минимальным требованиям данной рубрики:
рецензия должна быть на профильное (фантастическое) произведение,
объём не менее 2000 символов без пробелов,
в тексте должен быть анализ, а не только пересказ сюжета и личное мнение нравится/не нравится (это должна быть рецензия, а не отзыв),
рецензия должна быть грамотно написана хорошим русским языком,
при оформлении рецензии обязательно должна быть обложка издания и ссылка на нашу базу (можно по клику на обложке)
Классическая рецензия включает следующие важные пункты:
1) Краткие библиографические сведения о книге;
2) Смысл названия книги;
3) Краткая информация о содержании и о сюжете;
4) Критическая оценка произведения по филологическим параметрам, таким как: особенности сюжета и композиции; индивидуальный язык и стиль писателя, др.;
5) Основной посыл рецензии (оценка книги по внефилологическим, общественно значимым параметрам, к примеру — актуальность, достоверность, историчность и т. д.; увязывание частных проблем с общекультурными);
6) Определение места рецензируемого произведения в общем литературном ряду (в ближайшей жанровой подгруппе, и т. д.).
Три кита, на которых стоит рецензия: о чем, как, для кого. Она информирует, она оценивает, она вводит отдельный текст в контекст общества в целом.
Модераторы рубрики оставляют за собой право отказать в появлении в рубрике той или иной рецензии с объяснением причин отказа.
Тим СКОРЕНКО. Законы прикладной эвтаназии. М.: Снежный Ком М. 2011.- 400 с.: ил. – (Настоящая фантастика).
Сколько жизней стоит жизнь?
Есть в жизни, политике и литературе неудобные, тяжёлые, «скользкие» темы, говорить и писать о которых — дело рискованное и неблагодарное. Например, можно ли убивать одних людей ради спасения других? Какое число жизней допустимо уничтожить с целью сохранения значительно большего количество других? Десяток за сотню? Миллион за миллиард? При любом развитии дискуссии трудно оказаться в числе правых, а человека, задающего эти вопросы запросто могут назвать негодяем и фашистом, лишь за то, что он поднял такую тему. В скобках хочу заметить, что в мировой истории подобные вопросы на уровне государств и их руководителей ставились довольно часто, а решения принимались довольно быстро: большие и малые войны, ввод войск в ту или иную суверенную страну, революции, да хотя бы – американские атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки…
Тим Скоренко в «Законах прикладной эвтаназии» облёк в форму научно-фантастического романа свои размышления сразу же на несколько «скользких» тем. Гуманно ли помочь уйти из жизни мучающемуся от нестерпимой боли пациенту онкологической клиники? В нашей стране закон это сделать не позволяет. Таким образом, ответ однозначен – это не помощь, это — преступление, это — убийство. Но насколько гуманен такой ответ по отношению к корчащемуся в муках безнадёжному раковому больному?.. Ведь в мире есть страны с разрешённой эвтаназией… А оправданы ли опасные опыты над людьми, проводимые пусть даже с самыми благими намерениями? Например, с целью изобретения лекарства против рака или СПИДа? Всем известно, что при создании любых лекарственных препаратов проверка их действия на людях необходима. А до какой степени можно рисковать, осуществляя эксперименты по изучению пределов физических возможностей человека? В СССР были случаи гибели лётчиков-испытателей из отряда космонавтов, но ведь подготовку космонавтов никто не остановил… А можно ли насильно уложить человека в анабиоз? Последний вопрос для нас не актуален, гибернаторы пока не разработаны, но автор книги думает и об этом.
Действие романа развивается в трёх временных слоях: в последние дни Второй мировой войны в оккупированной японцами Маньчжурии, в современной России и в Москве далёкого будущего (2618 год). Все три слоя времени связывает девушка из грядущего – Майя. Рассказывая её удивительную историю, автор ставит перед читателем целый ряд этических дилемм. При этом Скоренко отталкивается от страшных событий конца тридцатых — первой половины сороковых годов, подробно описанных японским писателем Сэйити Моримурой в документальной книге «Кухня дьявола». «Кухня дьявола» — это секретное подразделение Квантунской армии («отряд 731»), дислоцировавшееся примерно в 20 км от тогдашнего Харбина (теперь Харбин разросся, в наши дни на месте «кухни дьявола» – городские кварталы). Сотрудники «отряда 731» работали над созданием бактериологического оружия, которое предполагалось обрушить в первую очередь на советскую Сибирь, а, кроме того, проводили изуверские опыты над людьми. В ходе медицинских экспериментов было, по разным оценкам, уничтожено от трёх до десяти тысяч человек. В качестве подопытных использовали военнопленных, это были китайцы, русские, монголы, корейцы, иногда — просто похищенные окрестные крестьяне. Им давали трёхзначные номера и за людей больше не считали, называя «брёвнами»… Им прививали чуму, холеру, тиф, заражали сифилисом, газовой гангреной, вводили различные химические вещества, подвергали обморожению… Летом 1945 года, незадолго до атомной бомбардировки Японии, упомянутой мною выше, и освобождения Маньчжурии Советской Армией, Майя попадает в оккупированный Харбин, а затем – и в «отряд 731». Прежде, чем вернуться в родное 26-е столетие, ей придётся пройти немало испытаний. И во всех временах Майя обязательно оказывается в центре трагических событий, связанных с непростым морально-этическим выбором, который должны сделать герои романа. От этого выбора зависят судьбы очень многих людей, а, может быть, и всего человечества. Поначалу Майя — лишь пассивная участница событий, увлекаемая их потоком, но, преодолев нелёгкий путь, героиня делает свой главный выбор и отстаивает его, вмешиваясь в происходящее и кардинально его изменяя.
На одном из своих авторских вечеров Тим Скоренко объяснил чрезмерную (порой) жестокость и жёсткость своих произведений необходимостью «зацепить» читателя. Не знаю, помогает ли это писательской раскрутке, лично меня подкупает не кровавая эпатажность, а смелость автора, берущегося за неподъёмные, невыигрышные темы. Конечно, Скоренко может в чём-то ошибаться, что-то делать недостаточно профессионально, но он говорит, он приглашает к размышлению! Геннадий Прашкевич в повести «Золотой миллиард» коснулся одной из «скользких» тем и не всеми был понят. Тим Скоренко со своими весьма неоднозначными произведениями тоже рискует нарваться на критические оплеухи. Кстати, за роман «Сад Иеронима Босха», который мне очень понравился, Скоренко их уже получил. Но одновременно была и престижная «Бронзовая Улитка» от Бориса Стругацкого! Как хорошо, что в отечественной фантастике ещё остались авторы, не чурающиеся писать о болезненных общечеловеческих проблемах…
P.S. Я уж было испугался того, насколько мрачную судьбу предсказал автор сам себе (Скоренко ввёл в книгу эпизодического персонажа-остроумца по имени Дмитрий, влюбляющегося в Майю в дни её пребывания в нынешней Москве, чрезвычайно похожего на себя), но, добравшись до последних предложений романа, вздохнул с облегчением.
В Танфере неспокойно — загадочный маньяк жестоко убивает черноволосых красоток. Казалось бы, при чем здесь Гаррет? Однако наш незадачливый герой сначала умудрился стать свидетелем неудавшейся попытки похищения новой жертвы, а затем к нему за помощью обратился капитан городской стражи Туп, Уэстмен Туп. В Танфере есть стража? Она даже работает? Да, приходится, когда на стражу давят сверху, а Туп, в свою очередь, давит на Гаррета, вот и приходится нашему герою в очередной раз носиться по всему городу, высунув язык. А тут еще в Кантарде неспокойно, Покойник разошелся, Краск и Садлер что-то замышляют, новая роковая красотка маячит на горизонте, а Дин опять принес домой кота. Нет ни минуты покоя бедному частному детективу...
Предыдущий роман цикла, "Зловещие латунные тени", оставил у меня довольно смешанные впечатления. С одной стороны, все фирменные составляющие сериала были на месте, с другой же, вместо сложной детективной интриги Глен Кук предложил постоянную беготню по локациям с одной-единственной загадкой, легко угадываемой почти в самом начале книги. Автор, видимо, сам заметил недостатки "Теней", поскольку с самого начала "Ночей кровавого железа" решил с лихвой их компенсировать.
Первые страницы книги напоминают классический детектив, причем в довольно жутких и мрачных декорациях, навевающих на мысли о Джеке-Потрошителе. Наконец-то вступают в игру и дедуктивные способности Гаррета и, что самое главное, аналитические возможности Покойника, всерьез заинтересовавшегося необычным и жестоким делом. К сожалению, надолго Кука опять не хватило, и где-то с середины романа все опять сводится к банальной беготне, когда подозреваемый уже известен, и остается только его поймать. С этим, правда, возникнут проблемы, однако ничего такого, с чем бы Гаррет не смог справиться.
Недостатки детективной линии как обычно компенсируются блестящими персонажами, благо на этот раз Кук ввел в повествование целый выводок новых действующих лиц. Здесь есть и довольно необычные для Танфера стражники Туп и Шустер, и красивая и опасная дочка Чодо Белинда, ну и отдельного упоминания достоин Брешущий пес — Кропоткин Ф. Амато. Несмотря на говорящее, казалось бы имя, Брешущий пес довольно безобиден, особенно если у вас заложен нос или слабо развиты носовые рецепторы. Это милый старикан поносит на чем свет стоит сильных мира Танфера, расположившись с плакатами и мегафоном на ступенях Имперской канцелярии и обвиняя власть придержащих в своем бедственном положении. Впрочем, после того, как Гаррет посоветовал Псу разбавлять выступления конкретикой и не акцентироваться на своих проблемах, Амато стал пользоваться куда большей популярностью.
По-новому начинают раскрываться и постоянные персонажи цикла. Дин решил переехать жить к Гаррету, и теперь мало того, что под предлогом ремонта старик устраивает пьянки со своими друзьями, так еще в доме регулярно появляются очередные бродячие коты, которых добродушный Дин не может не приютить. Морли Дотс все больше и больше ударяется в ресторанный бизнес, хотя продолжает по первому же зову оказывать услуги по своему основному профилю. Кроме того, у полуэльфа обнаруживается племянник, из которого Морли пытается сделать порядочного члена общества. Ну и впервые, пожалуй, с начала цикла кипучую деятельность по текущему делу Гаррета развивает Покойник. И сразу становится понятно, почему обычно он предпочитает спать, давать уклончивые ответы и намеки — иначе было бы совершенно не спортивно.
В "Ночах" получает дальнейшее развитие социальная тема. Судя по тому, какое ей внимание уделяет Кук во всем цикле, он придерживается очень нелицеприятного мнения о государстве, политках и общественном строе. Не зря же в Танфере можно легко найти параллели с нашим миром. В "Ночах", например, впервые появляется городская стража, из которой один из членов королевской семьи, принц Руперт, пытается сделать серьезную правоохранительную организацию. В страже грядут кадровые чистки и структурные изменения, одним из которых становится создание тайной полиции, возглавляемой Шустером, довольно неприятным типом, да еще и фанатиком своего дела. Впрочем, в танферском обществе давно назрели перемены, даже уже начали появляться первые революционеры, пока, правда, подавляемые властями. Но на горизонте уже маячит окончание вековой Кантардской войны, а это значит, во-первых, крах всей заточенной под военные нужды карентийской экономики, а во-вторых, возвращение домой многочисленных солдат. Другими словами, танферской власти нужно еще активнее браться за перемены в социальной сфере, или их уже проведут без ее участия. В общем, дальше будет только веселее.
Резюме: Поначалу "Ночи кровавого железа" всерьез претендовали на звание лучшей книги цикла, но Куку не удалось поддерживать напряжение на протяжении всего романа, поэтому ближе к середине тщательно нагнетаемая мрачная атмосфера рассыпается, уступая место стандартным для Гаррета приключениям, беготне и интрижкам с красотками. Все старые герои цикла показаны во всей красе, новые персонажи выписаны выше всяких похвал, юмор и остро-социальные темы на месте — в принципе, что еще нужно для счастья поклонникам сериала?
В романе «Психодел» Андрей Рубанов очень убедительно рассказывает о том, как страшно жить и о том, как все мы так или иначе жрём друг друга... Одни пожирают свою жертву осознанно, другие — даже не замечают, что делают... Одни делают это быстро, другие — медленно, смакуя и растягивая удовольствие…
«Вот влюбленные . Он пожирает ее глазами , она смеется и льнет. Дождутся ночи, найдут место и будут питаться друг другом, пока не утолят взаимный голод.
Вот женщина и мальчик, совсем маленький, а потому естественный в желаниях, он ест гамбургер, а заодно и маму, клянчит игрушку, плачет и топает ногой, и непрожеванное вываливается из его рта, но мальчик настолько маленький и милый, что это выглядит симпатично и весело. Потом подбегает папа, и мама начинает жрать папу: что-то выговаривает с досадой и сверкает глазами. Папе не нравится, что его жрут, но он уже давно сожран своей женой, обглодан и переварен: он худ, утомлен, одет минимально прилично, тогда как супруга его завернута в дорогую дубленку.
Множество мужчин можно увидеть, сожранных своими женщинами, иногда их жалко до слез, видны раны, страшные следы зубов.
Вот милиционер, прихвативший смуглого гражданина без регистрации. Несчастный трепещет, но ему не удовлетворить аппетитов патрульного сержанта. Сержант угрюм и голоден, таких граждан без регистрации ему нужно десяток на обед и еще столько же на ужин. Сержант ведет жертву в участок, там ему никто не помешает отделить мясо от костей.
А мимо проезжает мощный черный человек в мощном черном авто – это крупный хищник, он временно сыт и потому благодушен, он притормаживает и пропускает пешехода. Сытые часто бывают вежливы, у сытого вся кровь приливает к желудку, сытый вял, расслаблен и не прочь изобразить тягу к разумному, доброму и вечному. Но попробуй отнять у такого его пищу – разорвет.
А с боковой улочки выруливает менее крупный, но более быстрый и гибкий, его тачка скромнее, но глаза горят ярче. Этот – самый опасный, недавно он впервые наелся до отвала, и помнит это восхитительное ощущение полной сытости, и хочет снова его испытать.
А с лавки в сквере смотрит группа начинающих, подрощенных, у них две бутылки пива на троих, спортивные штаны, кепки, пустые карманы, тут мы имеем обратную ситуацию, голод и жажду, пустые урчащие животы, лихорадочный поиск жертвы, которая была бы по зубам, кого-то слабосильного, отставшего от стада, увечного, обреченного; но день прекрасен, весна, солнце, и даже самые слабосильные делают вид, что крепки. В раздражении трое в кепках переругиваются, покусывают друг друга. Известное дело: не сожрал чужого – попробую своего. Поедают глазами потенциальную жертву, лохматого малого в старом обвисшем пиджаке, зато с дорогой машинкой для прослушивания музыки, но место людное, и лохматый проходит мимо невредимым.
… он особенный. Этот жрет не других, но самого себя. Человек искусства, художник, или музыкант, или поэт. Создатель нематериального. Богемная бородка, воспаленное лицо, отмахивает рукой в такт собственным мыслям. Избранный. Вкус мяса не волнует его, он нектар пробовал».
Наверное, всё так и есть, ведь наша жизнь всё больше становится похожей на естественный отбор в мире дикой природы. Возможно, самые жуткие гонки на выживание происходят именно в Москве, я в этом плохо разбираюсь, я не москвич. Писатель Рубанов, родившийся в Подмосковье, уже давно обитает в столице, он лучше знает. Он в своих книгах много и часто о Москве и москвичах пишет. Объясняет столичную жизнь, а заодно и жизнь вообще. Объясняет цинично, но с логикой у него всё в порядке… Долго и трудно выбирался Рубанов из провинции (см. его роман «Великая мечта»), пробовал себя на разных поприщах, предпринимал что-то, сидел в тюрьме в девяностые (см. его роман «Сажайте, и вырастет»), прессекретарстововал у мэра Грозного в нулевые (см. его роман «Йод»), Но настоящим московским циником Рубанов , слава Богу, так и не стал. Потому как верит в женщину, которая может спасти и себя, и своего любимого мужчину от хищного мира. Такие женщины в его произведениях хотя бы на заднем плане, но всегда есть. А в романе «Психодел» такая женщина – главная героиня...
Я по-прежнему надеюсь, что Андрей Рубанов когда-нибудь напишет шедевр. А вдруг? И совсем не обязательно этот шедевр должен оказаться в русле его реалистической беллетристики, ведь писатель не боится клейма фантастического гетто. Рубанов любит (по крайней мере самозабвенно любил в детстве) фантастику, в «Йоде» и в «Великой мечте» он тепло вспоминает о прочитанных им книгах Жюля Верна, Лема, Стругацких и Саймака, и о том, как четырнадцатилетним подростком от избытка впечатлений потерял сознание во время просмотра фильма Тарковского «Солярис». Фантастические романы самого Рубанова («Хлорофилия», «Живая земля») добротны и необычны: Рубанов два раза попадал с ними в финал «АБС-премии», но лауреатом не стал.
Кстати, в продажу только что поступила его новая фантастическая книжка «Боги богов», но я её ещё не прочёл.
У Гаррета трагедия. Тинни Тейт, очаровательная рыжулька и самая постоянная подруга Гаррета, получает ножевое ранение прямо на глазах у сыщика и его друга Плоскомордого. Стремительная погоня за почти состоявшимся убийцей по улицам Танфера ни к чему не приводит — злоумышленника убивают прямо на руках у Гаррета, но перед смертью он успевает сказать несколько слов о какой-то книге. Да, точно, книга. Все словно помешались на конкретном магическом издании, основанном на древних изысканиях карликов. Волшебницы, карлики и даже сам Чодо хотят завладеть книгой и обязательно впутать в это дело нашего героя. А сам бы Гаррет с куда большим удовольствием остался бы в постели, причем желательно не в одиночестве. И казалось бы, целая толпа рыжих красоток, осадивших жилище детектива, способна с лихвой решить эту проблему, но, похоже, все, что им нужно — все та же книга. Словно бы других вещей на свете нет!
Перед каждым автором долгоиграющих литературных сериалов рано или поздно встает вопрос — как не начать повторяться в каждой новой книжке и в то же время не растерять фирменные составляющие, принесшие циклу популярность в первую очередь. Некоторые писатели находят решение в том, что начинают с каждым разом все больше и больше менять образ главного героя, подвергать его регулярным серьезным испытаниям, менять характер, возраст, окружение, помощников и так далее. Другие же стараются заморозить действующих лиц на определенном этапе развития и вместо этого находить в персонажах и окружающем их мире какие-то новые, ранее неизвестные черты и особенности. В "Приключениях Гаррета"Глен Кук выбрал второй вариант — его герою всегда будет чуточку за тридцать.
Пожалуй, все самые серьезные изменения, случившиеся с Гарретом с начала сериала, пришлись на первую книгу цикла, "Сладкозвучный серебряный блюз". В ней наш герой последний раз выбрался далеко за пределы Танфера, заработал денег на покупку дома, куда и перебрался обитать на пару с Покойником, и познакомился с Тинни Тейт. Дальнейшие же тома цикла либо добавляли к образу главного героя новые привычки, оставляя неизменным характер (так, например, в "Тенях" Гаррет вышел на утренние пробежки и повесил на стену портрет Элеоноры), либо новых друзей, приятелей, любовниц и противников. Во второй книге появился "мажордом" Дин, в "Слезах" — милашка Майя, ну а в "Тенях" на сцену выходит наемница Торнада, женский вариант Плоскомордого, только посимпатичнее и понаглее. Разнообразие действующих и постоянное появление новых героев не дает читателям заскучать, благо что отношения новых персонажей с Гарретом могут развиваться в совершенно разных направлениях, но обязательно ярко и интересно.
Не стоит на месте и окружающий мир. В каждой новой книге читатели узнают что-то новое о Танфере, его устройстве, политической системе, противоборствующих силах и населяющих город расах. В "Тенях", например, в Танфере появляется новая раса — склочные и шумные существа моркары. Они кажутся довольно милыми ребятами, пока не начинают громко выяснять отношения в три часа ночи прямо над вашими окнами. А еще в окрестности столицы начинают мигрировать громовые ящеры,, которые при внимательном рассмотрении оказываются копией различных видов динозавров. Кроме того, не забывает Кук и о традиционной сюжетной линии, связанной с войной в Кантарде — без упоминаний о новых подвигах Слави Дуралейника не обходится ни одна книга, "Тени" не исключение.
А вот детективные способности Гаррета в "Тенях" вызывали немаленькие опасения. Конечно, можно списать ошибки нашего героя на стресс, вызванный ранением Тинни, на постоянную спешку и вообще необходимость вставать рано утром, когда все уважающие себя сыщики спят минимум до обеда, но все же, в пятой книге Гаррет не столько расследует дело и делает выводы, сколько плывет по течению и смотрит, куда его вынесет. С другой стороны, Гаррет всегда честно говорил, что в их дуэте с Покойником именно последний — мозги, в то время как первый — грубая сила и мобильная передвижная единица.
Еще в "Тенях" хорошо запомнились довольно острые, саркастичные, циничные, и в целом верные и потому еще более печальные замечания о природе людей, сильных и слабых сторонах человеческой личности, о структуре общества, о войнах, социальной несправедливости и отсутствии желания что либо менять.
Цитата: "Вы, наверное, считаете, что ... люди стремятся изменить свою жизнь или учинить всеобщий разгром? Ничего подобного. Точно так же, как сейчас никто не желает воспользоваться тем, что наши властители с Холма все как один отправились на отлов Слави Дуралейника. Люди обладают врожденной тягой к порядку и знают свое место. Многие считают, что если они бедны и помирают с голоду, то такова воля богов и это расплата за прегрешения в прошлой жизни. Странный мир, в котором обитают еще более странные люди".
Резюме: Пятая книга цикла о приключениях Гаррета, полет пока нормальный. Кук стабильно держит марку и не опускается ниже определенной марки качества. Звания лучшего романа цикла "Тени" не получат, но доставить удовольствие поклонникам цикла и автора они способны, но вот любители фэнтези-детектива могут быть разочарованы методами работы главного героя. Для полного счастья в книге не хватает постоянного присутствия Морли Дотса и Плоскомордого, но у них есть на то уважительная причина.
После долгого перерыва Маркеса начали переиздавать. В "АСТ". Говорят, там были какие-то выматывающие переговоры: Маркеса слишком часто издавали в Союзе "на халяву", пиратили.
Ну, теперь всё по-честному: лицензионные издания, все дела. Правда, каждую повесть печатают отдельной тоненькой книжечкой, но говорят, таково требование правообладателя. Пусть. Хуже то, что выбросили к чертям собачьим все комментарии -- а они зачастую необходимы. Ну да это тоже как бы ладно. Можно пережить. Скачать из сети, распечатать, сверстать... спасение читающих -- дело рук самих читающих.
Что будем делать, скажите мне, с переводами новых книг?
Вот повесть "Вспоминая моих несчастных шлюшек".
Перевод Л.П.Синянской, между прочим. На минуточку: переводила "Любовь во время чумы" всё того же Маркеса, а также -- Кортасара и Борхеса.
Первое издание в Сети переводчица ругала: дескать, уредактировали до неузнаваемости.
В "АСТ" вышло второе.
Вынесем за скобки то, что в книге 128 страниц с очень крупным кеглем, с колонтитулами и колонцифрами, и полями явно "для заметок". Также вынесем за скобки и стоимость книги (на рынке "Петровка", где традиционно самые низкие цены по Киеву, тянет плюс-минус 7 евро). Допустим, в первом случае -- требование правообладателя, во-втором... ну, за классику нужно платить.
А теперь начинаем читать.
Но при первых же звуках я узнал в телефонной трубке её голос... -- С.11
...возвращаешься только за тем (!), чтобы попросить невозможное -- С.12
...я решил умереть в одиночестве, на той самой кровати, на которой родился, в день, который, я хотел бы, пришёл не скоро и без боли. -- С.13
...Флориной де Диос Каргамантос, прекрасно исполнявшей Моцарта, полиглоткой и гарибальдийкой и к тому же самой красивой женщиной с потрясающим свойством, какого не было ни у кого во всём городке: она была моей матерью. -- С.13
Единственное неудобное в доме, что солнце в течение дня поочерёдно входит во все окна, и приходится занавешивать их все, чтобы в сиесту попытаться заснуть в раскалённой полутьме. -- С.14
Когда в тридцать два года я остался один, я перебрался в комнату, которая была родительской спальней, открыл проходную дверь в библиотеку и начал распродавать всё, что было мне лишним в жизни, и оказалось, что почти всё, за исключением книг и пианолы с валиками. -- С.14
...верю в силу знания, которое черпал из множества за жизнь прочитанных книг. -- С.15
Я помылся, пока готовился кофе, потом выпил чашку кофе, подслащённого пчелиным мёдом, с двумя лепёшками из маниоки, и надел домашний льняной костюм. -- С.16
Тогда я в первый раз подумал о старости применительно к своему возрасту, но потом довольно скоро об этом забыл. -- С.17
Именно в ту пору кто-то сказал, что первый симптом старости -- человек начинает походить на своего отца. Я, должно быть, приговорён к вечной молодости, подумалось мне тогда, потому что мой лошадиный профиль никогда не станет похожим на жестокий карибский профиль моего отца, ни на профиль моей матери, профиль римского императора. -- С.17
Она никогда не платила штрафов, потому что её дом был аркадией для местных властей, начиная губернатором и кончая последней канцелярской крысой из мэрии, и трудно было вообразить, что хозяйке этого заведения не хватает власти, чтобы нарушать закон в своё удовольствие. -- С.26
Опрыскал себя одеколоном "Arya де Флорида" -- С. 28.
На проспекте Колумба, меж застывшей на середине проезжей части шеренги порожних такси, мужчины, сбившись в группки, на крик спорили о футболе. -- С.28
Несчастная проститутка, из тех, кто охотится за солидным клиентом на улице Нотариусов, как всегда, попросила у меня сигаретку, и я ответил ей, как всегда: бросил курить вот уже тридцать три года два месяца и семнадцать дней назад. -- С.28.
Мне не оставалось ничего, как поблагодарить его, свято уверовав, как и все, что нет под солнцем такого секрета, которого бы не знали таксисты с проспекта Колумба -- С.29 /штришок: дело происходит ночью/
Я вошёл в квартал бедноты, который не имел ничего общего с тем, каким я его знал в моё время. -- С.29.
— - -
И это я выписал далеко не всё, и дальше ещё же сто страниц, которые меня уже пугают. При этом, конечно, даже сквозь всё это чувствуется Маркес. И как-то не верю я, что он резко разучился писать.
Кто виноват, переводчица, редактор (впрочем, в выходных данных ни он, ни корректор не указаны)? Не знаю. Но за Маркеса обидно. Насколько я понимаю, в более-менее обозримом будущем других переводов нам не видать. Так что "Шлюшки" таки да, несчастные.
облако тэгов
