Баронет Виктор Франкенштейн с младых ногтей был заворожен и угнетен мрачным величием смерти. Позднее юноша стал выдающимся хирургом и загорелся идеей одолеть Костлявую.
Способ для этого он выбрал неординарный. Собрать человека из частей тел мертвецов, и оживить его с помощью электричества и знаний о лимфатической системе.
Безумная идея, скажете вы. Так думало и большинство его современников.
Но что если у Франкенштейна получится?
Вот только принесет ли ему счастье попытка посоперничать с Создателем?
Один из первых и известнейших представителей научной фантастики неоднократно гостил на экранах. И, вероятно, неизбежно, что роман, рассказывающий о фантасмагорическом Существе, и режиссер Дель Торо, известный своим вниманием к неординарным сущностям, рано или поздно слились в танце.
Результат вышел предсказуемо атмосферным, готическим и нарочито морализаторским (что для экранизации этой книги скорее не баг а фича).
Эта самая нравоучительность прильнет ко зрителю сразу после северного дебюта, выстроенного в декорациях Террора и останется с ним до последних кадров.
Арктическая линия настоящего (весь остальной фильм – одно большое воспоминание: сперва Виктора, затем Существа) отвечает и за изрядную часть экшен-хоррорных моментов.
Фильм порицает все, до чего дотянется. Фанатизм и одержимость. Дерзость, тщеславие и богоборчество. Узколобость и чрезмерный полет мысли. Отсутствие духовности и власть разума. Войну и эгоизм. Амбициозность и наивность. Критикует торговцев оружием и финансистов. Богачей и простых охотников.
Но главным, понятное дело, становиться сомнение в возможности людей соперничать с Богом. Точнее даже не так. Посоперничать, вы, конечно, можете, но результат вас не порадует.
Персонажи изо всех сил стараются продемонстрировать зрителю порочность всех вышеописанных людских качеств.
Отец Виктора (Дэнс). Воплощение горделивого превосходства, диктатуры, тирании, самомнения.
Брат (Каммерер ). Простота, что хуже воровства, излишняя доверчивость к родственникам.
Харландер (Вальц). Денежный мешок, делающий бабло на крови. Из эгоистичных побуждений запускающий цепочку событий, приведшую к собственной гибели и смерти близких.
Сам Виктор (Айзек). Тут вообще клиника. Неглупый мужик, талантливый хирург, гениальный ученый, ищущий ответы, олицетворяет настоящее Падение в его библейском смысле.
Гордыня 88 левела. Желание теснить и преследовать природу. Взять в свои руки то, что доступно лишь Создателю. Посвящающий больше времени и внимания Смерти, нежели Жизни. Что и вовсе противно людской природе.
Прометей и Завоеватель, ступивший туда, куда нет хода человеку. Бросивший вызов незыблемым, казалось, вещам. Совершающий чудовищные поступки, противные естественному ходу вещей. Не справившийся с ответственностью творца и родителя.
Ошибающийся, допускающий глупости (ну куда ты с револьвером лезешь?), становящийся причиной гибели хороших людей.
Айзек неплох. Его Виктор одержим, но способен замечать прелести жизни. Горделив, ревнив и жесток, но не до конца изжил в себе доброту и способность сопереживать.
Приятный образ.
Есть в ленте две категории людей, в Frankenstein выглядящие прилично. Женщины и старики. Правда, представителей этих подвидов нам покажут ровно по одной штуке.
Элизабет (Гот ). Невеста Уильяма и романтический интерес ГГ. Умна, выдвигает шокирующие для тогдашнего общества мысли и идеи. Не находит себе места в социуме. Находит в себе силы преодолеть инстинктивное притяжение женщины к сильному и яркому самцу. Увлечена природой и ее неразумными творениями. С открытой душой встречает еще одного недавно родившегося ее представителя.
Слепой старик (Брэдли) – воплощение мудрости, отринувшее злобу и насилие. Человек, который исполнил ту роль, что должен был сам Виктор: надежного друга и любящего отца.
Ну и само Существо (Элорди). По дизайну временами напоминающее крупных парней из Прометея. Отличающееся рваными роботизированными движениями, должными показывать, по-видимому, слабое владение телом. Попервой своими непосредственными реакциями, поведением, напоминающее маленького ребенка пары лет от роду. Полностью завязанного на своем создателе, знающего лишь одно слово – его имя. Боящееся Виктора и бросающее ему вызов.
Со временем идущее по пути Маугли, понимающее и принимающее окружающую природу, но тянущуюся к людям.
С компьютерными животными у создателей ленты просто беда. Настолько коряво нарисованных оленей и волков я давно не видал.
Существо развивается, умнеет (слишком резво, не спорю), но попадает в ту же ловушку, что и Виктор – западню одержимости.
ТТХ Существа – это что-то с чем-то. Оно вышло у создателей ленты мало того, что абсолютно неубиваемым (оставим за скобками то, что сперва оно умирало и возрождалось. Потом просто решить стать неуязвимым), так и еще и наделенным силой, похлеще стада Терминаторов. Раскачать корабль – это посильнее Фауса Гете.
Показано Существо в фильме исключительно позитивной и положительной Божьей тварью (несмотря на свое происхождение). Эдакое Дитя Природы, которое, даже принося смерть, не желает Зла. Существо не проявляет агрессии, лишь устраняя препятствия. Гибнут лишь те, кто становятся у него на пути. Да, их будет немало, но вспомним откуда появились части тел, и поймем, что в искусстве убийства Существу до людей, рожденных естественным путем, как до Киева рачки.
Время от времени постановщики усердно и упорно напоминают на необходимости простоты и близости к природе. На опасности технического прогресса и безоглядного увлечения наукой. Пастораль – наше все.
Стилистика картины – готика вульгарис, Дель Торо нечто похожее уже создавал («Пик» встает перед глазами сразу). Массу внимания режиссер уделяет картинке, цветовым решениям (яркие цвета отданы почти исключительно дамам). Символике (та же башня, напоминающая Вавилонскую).
Фильм не лишен неаппетитных моментов. Подробно и наглядно показывает, как Франкенштейн подбирал разные куски тел, отрезал части и собирал тушу Существа. В эти моменты играет на территории слэшера.
Не забывает порадовать зрителя особенностями времени (середина 19 века). Мужские костюмы, изысканные вычурные женские платья. Красивенные дамские шляпки и непременные перчатки. Деревянные доски для перехода через дороги залитые грязью, и лужи крови от туш на мостовых. Публичные казни на улицах и длиннющие очереди на виселицу («преступления не прибыльны, на виселице это сразу видно — один сброд») — эх, благостные времена. Впрочем, насчет прибыльности злодеяний в 19 веке (и раньше) постановщики явно выдали желаемое за действительное.
Атмосферно.
Фильм мрачноватый и тяжелый (вполне в духе оригинала). Благо, финал ленты хоть немного сглаживает гнетущее впечатление от истории. Радуя наивной, детской верой в то, что раскаяние, прощение и осознание все же возможно. Пускай перед смертью.
Эрго. Атмосферная, готическая экранизация знакового научно-фантастического романа (снятая с некоторыми вольностями). Качественный антураж времени, наполненная картинка, разнообразная морально-этическая база. Но стоит подготовиться к чрезмерному и нарочитому морализаторству и слешэрным сценам.
Режиссер: Гильермо Дель Торо
В ролях: Оскар Айзек, Джейкоб Элорди, Кристоф Вальц, Миа Гот, Феликс Каммерер, Чарльз Дэнс, Дэвид Брэдли (I), Ларс Миккельсен, Кристиан Конвери, Николай Ли Каас, Кайл Гейтхаус, Лорен Коллинз, София Галассо, Хоаким Фьелструп, Ральф Айнесон
Хороший пилот сериала по рассказу Гильермо дель Торо. Сам дель Торо сказал, что рассказ и серия отчасти биографические — он потерял из-за ошибки администрации такой склад и вещи, которые в нем хранились.
Герой — тип неприятный, озлобленный и циничный ветеран Вьетнама. У него странный бизнес — скупка старых камер хранения.
Однажды он купил складское помещение 36. Предыдущий владелец внезапно умер.
Владелец, прямо по Бендеру, "а старичок то изрядная сволочь". И оставил ценное, но очень опасное наследие.
Жадность до добра не доводит, и желание заработать любой ценой геоя до добра не доведет.
Серия чем-то напоминает "Девятые врата"
Есть вещи, с которыми не стоит шутить и играть, но всегда найдутся люди, готовые переступить грань.
Авторам удалось создать тревожную атмосферу.
Да и склады, на которых проходит большая часть действия, место неприятное. Ощущение, что герои пытаются поживиться обломками чужих жизней.
И вновь из закромов сайта «Пан Оптыкон» пана Давида Гловни (Dawid Głownia, PAN OPTYKON, http://pan-optykon.pl …Великолепный старый японский фильм… Запись от 30 марта 2020 года).
«ЗМЕЙ» -- КЛАССИКА кино ДЗИДАЙ-ГЭКИ
(“WĄŻ” – klasyk kina jidai-geki)
«Змей» Бунтаро Футагавы (Orochi, 1925, Buntarō Futagawa) — это фильм, который нужно знать, если вы хотите прослыть снобом в компании любителей старого японского кино. И это попросту необходимо, потому что это одна из постановок, изменивших лицо тамошнего исторического фильма.
Ранние исторические фильмы, называемые кюха (kyūha, буквально «старая школа»), были произведениями с простыми сюжетами, сосредоточенными на зрелищных сражениях, выражающими восхваление феодальных добродетелей, с героическими героями и чётким разделением на добро и зло.
В 1920-х годах прогрессивные тенденции в японской киноиндустрии привели к появлению исторических проектов, которые порвали с моделью кюха. Эти фильмы стали называться дзидай-гэки (jidai-geki), чтобы подчеркнуть их отличие от более ранних кюха, считавшихся архаичными как по форме, так и по содержанию.
Новые исторические фильмы отличались современной формой, вдохновлённой американским кино (быстрый темп, динамичный монтаж, частые смены декораций и большое количество крупных планов), реализмом боевых сцен и психологическими, антигероическими персонажами, а также зачастую полемическим отношением к феодальному прошлому Японии. Из-за критического отношения как к прошлому, так и, косвенно, к Японии 1920-х годов, некоторые из них описываются как «бунтарские» и «нигилистические» дзидай-гэки.
Среди пионеров нового исторического кино называют в числе прочих сценариста Рокухэя Сусуките (Rokuheia Susukitę), актёра Цумасабуро Бандо (Tsumasaburō Bandō) и режиссёра Бунтаро Футагаве (Buntarō Futagawę) — все трое участвовали в создании фильма «Змея».
Критическое и пессимистичное послание фильма уже содержатся в его девизе (который возвращается в финале): «Не все, кого называют злодеями, — плохие люди. Не все, кого считают благородными людьми, достойны этого определения. Многие из них носят ложные маски добра, чтобы скрыть свою истинную коварную и злую сущность».
«Змей» рассказывает историю Хэйзабуро (Heizaburō) —самурая низкого ранга, который влюбляется в Намие (Namie), дочь своего учителя в школе китайской науки. Оскорбленный высокопоставленным самураем, он ввязывается в драку в доме учителя, позже нападает на мужчин, оскорбляющих Намие, и в конце концов тайком пробирается в её дом, чтобы поговорить с ней, за что его исключают из школы и города. Некоторое время (анти)герой живёт ронином, вступает в контакт с якудза, сражается с правоохранительными органами и несколько раз попадает под стражу. Однажды, после побега из заключения, он оказывается в доме уважаемого самурая... который тайно управляет заведением, где ведутся азартные игры, и похищает женщин. Я не буду раскрывать дальнейшие события, но вы можете догадаться, что история добром не заканчивается.
Я с чистой совестью рекомендую этот фильм всем тем, для кого немое кино (точнее, квазинемое, потому что это Япония) не является чем-но непознаваемым. Он очень красиво (не безобразно) постарел.
P.S. Для пробы: вот здесь можно посмотреть великолепную (по-моему) финальную сцену фильма:
А вот здесь даже некий странноватый (на мой взгляд) ролик, в котором Сергей Летов и Владимир Нелинов озаботились не только русскоязычными субтитрами, но и (а скорее прежде всего) музыкальным сопровождением фильма:
И вновь из закромов сайта «Пан Оптыкон» пана Давида Гловни (Dawid Głownia, PAN OPTYKON, http://pan-optykon.pl …И еще о ХОКУСАЕ… Запись от 08 февраля 2023 года).
«РИСУНКИ ХОКУСАЯ» и ИЗМЕНЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ ФИЛЬМА
(“HOKUSAI MANGA” i zmiana odbioru filmu)
Наше отношение к восприятию произведений культуры может изменяться со временем, ой как может. Иногда, спустя годы, я пересматриваю свое отношение к чему-то и меняю своё мнение, но уже давно, а может быть даже никогда, со мной не случалось подобного тому, что случилось вчера.
Потому что вчера я заново посмотрел киноленту «Рисунки ХОКУСАЯ» (“Hokusai manga” 1981), режиссёром и сценариcтом которой был Кането Синдо (фильм также известен как Edo Porn, но, тут, кажется, у кого-то шарики за ролики заехали).
Я впервые увидел этот фильм на заре моего пробуждения серьёзного интереса к японскому кино, когда мне было за двадцать. А посмотрел во второй раз, когда приближаюсь к сорока и когда всё чаще думаю о течении времени, прошлом, размывании его деталей в памяти, о выбранных и не выбранных путях. Одним словом — обогатившись некоторым жизненным опытом, пусть даже и не самым впечатляющим.
И если когда мне было за двадцать, мне понравился этот фильм, то вчера он захватил меня эмоционально. Настолько захватил, что мне пришлось выйти проветриться. Посреди ночи. Хорошо, что у меня есть собака, так что у меня была оправдание.
Это шедевр. И не дайте обмануть себя ворчунам, которые жалуются, что ХОКУСАЙ заслуживает лучшей биографии (первый отзыв, который я увидел на IMDB). Потому что этот фильм и не должен был стать биографией ХОКУСАЯ. Или, по крайней мере, стать не только биографии. Не прежде всего биографией.
Вернувшись после ночного прогулки, я заглянул в «Filmweb» и изменил свою оценку фильма с 8 на 10. Я очень редко захожу на «Filmweb», и ставлю оценки ещё реже, обычно когда проверяю там что-то и случайно кликаю. А вот тут почувствовал такую потребность. Острую. Особенно учитывая жалкое число — 31 оценочное суждение и ещё более жалкий средний балл.
Тут вот выше -- кадр из фильма “Hokusai manga”. Ну и немного от меня, смотрящего этот фильм, и второго я, говорящего первому: «Тсс, не буди соседей. Это ж всего лишь фильм».
Шедевр.
P.S. Фрагмент фильма можно посмотреть по нижеследующей ссылке:
МАРГАШ ("Nowa Fantastyka" 253 (345) 7/2011). Часть 12
19. Очередная статья («странная» кинорецензия) в колонке Лукаша Орбитовского носит название:
ВОПРОС ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
(Kwestia perspektywy)
Я сижу в поезде и думаю о смерти. Ох, если бы человеческая жизнь была столь же длинной, как железнодорожный вагон и длилась бы столь же долго, сколько длится путешествие через реконструируемую Польшу! К сожалению, до меня постепенно доходит неприятная правда о том, что я приближаюсь к так называемой середине пути. И глазом не успею моргнуть, как стану ближе к известно чему, а не дальше от оного. Представление в уме собственной смерти несет с собой некое извращенное удовольствие, особенно на фоне ужасов повседневной жизни, и только выслушивание похоронной речи, произнесенной кем-нибудь из коллег-писателей, заставляет меня хотеть жить дальше. Когда-то я хотел умереть, как герой фильма «Американская красавица», теперь же мне снится спокойное умирание в собственной кровати, по-стародавнему приятное в утешительном кругу близких, которые возымели наглость меня пережить. Тогда мой дух, высвобожденный из тела, развеялся бы по ветру. Но я боюсь, что мне грозит другой вид смерти. Я откину копыта в очереди в почтовом отделении, сыграю в ящик в ходе спора с кассиром или лягу костьми перед барменом, отказавшим мне в выпивке из-за моего очевидного неадекватного состояния. Тогда моя душа превратится в vinyan, потерянное и злое эфирное существо, которое бродит среди людей, тщетно разыскивая выход на тот свет. В Бирме зажигают фонари для этих неприкаянных существ, поэтому я нижайше прошу зажечь таковой, если когда-нибудь здесь, на одной с последних страниц журнала «Нова Фантастыка», вы найдете некролог вместо очередной статьи в колонке.
Джанет и Пол потеряли сына в Таиланде во время цунами, присоединившись к тем миллионам родители, чьи дети были умерщвлены, повинуясь требованиям жанрового кино. И вот Джанет, во время показа любительского фильма из Бирмы, замечает в группе детей малыша Джошуа – и она настаивает на том, что это ее сыночек и точка. Они поедут и найдут его. Пусть Пол хоть охрипнет, заявляя, что изображение в фильме размытое, разве только футболка похожая, и не стоит цепляться за иллюзии. Уже само путешествие в Бирму вызывает немало трудностей, страна эта довольно-таки скверная, утопающая в нищете, и там мать-страдалицу могут без труда выдоить до последнего цента, ибо для нее деньги потеряли всякий смысл. Таким образом, несчастная пара мечется от одного, меньшего, обманщика к другому, большему, осматривает малыша за малышом, подсовываемых им отчаявшимися местными жителями, механически занимается любовью и стремится к смерти, как птица, потерявшая ветер под крыльями. Безнадежность путешествия ясна начиная с первой сцены, возникает только вопрос о способе смерти и его совместимости с завязкой действия. Ну аккурат это и случается – они отправляются на поиски ребенка, и дети же приведут их к гибели. Среди руин в самом сердце джунглей живет племя несовершеннолетних. Они призраки? Каннибалы? Животные в человеческой коже? Харцеры? Я предпочел бы до этого не докапываться.
Фабриса Дю Вельца я вообще-то считаю после его «Голгофы» самым сумасшедшим режиссером в Европе – он одалживает то-другое у Данте, крадет финал у Копполы (из «Апокалипсиса сегодня») и вообще действует по круговому методу. Джанет и Пол бредут от условного плацдарма цивилизации, которым, несомненно, был банкет, к прогрессирующей дикости. Сначала бордели и кабаки, потом разваливающаяся деревня, лодочка, джунгли с глиняной хижиной, наконец древние сооружения, происходящие из некоего другого мира, не похожего на тот, в котором есть войны, мой поезд и большие сиськи. Их ведет человек в черном, немногословный словно привидение. Супруги гонятся за призраком, и люди, мимо которых они пробегают, это некие чудовищные дети с выбеленными лицами, невероятно похожие на привидений. Возможно, они и есть призраки. Когда произошел переход, что заставило супругов войти в страну духов? Кто-то укажет тут на смерть сына, кто-то на рождение ложной надежды, связанной со случайной кинозаписью, кто-то на последнюю хижину перед попаданием в дикую природу. Но я думаю, что граница между мирами -- это не шлагбаум на шоссе. Переход осуществлялся постепенно, на длительном участке пути и не обязательно в некое фиксированное время. Пол бредет еще среди живых, Джанет тащится уже среди мертвых.
Сейчас я хотел бы, только на мгновение, использовать еще одну пару глаз. Дю Вельц показывает призрачную Бирму — ее фонари, морщинистых стариков, бандитов, детей -- глазами двух отчаявшихся людей. Бирма -- несчастное место, управляемое жестоким кулаком, без дорог и электричества. Но там живут люди, и эти люди должно быть видели Пола и Джанет, бредущих по их стране. В фильме мы видим, как они видят. Видят мужчину в красной рубашке и полубезумную бабенку, ищущих мертвого сына, вопреки всякому здравому смыслу, прямо в гуще джунглей, и я уверен, что они тоже приняли их за призраков. И те, и другие ошибочно считают друг друга живыми, привидения общаются с привидениями, призрак мнится призраку, продает ему свои надежды, пытается обмануть и забрасывает грязью.
И, может быть, мне не стоило просить фонарь. «Vinyan» -- неслыханно яркий художественный фильм, и сцена, когда Джанет среди парящих огоньков беседует с гангстером о загробной жизни, особенно запоминается. Гангстер говорит ей, что фонарики предлагают привидениям, а затем просит один для себя. Женщина исполняет его просьбу, но знает -- и, наверное, они оба знают, что она зажигает его для самой себя.
облако тэгов
