После того, как мы вспомнили сюжет "Малахитовой шкатулки" благодаря иллюстрациям Г.Мосина (тут), можно вернуться к началу и посмотреть первые иллюстрации к этому сказу.
Художники сталинской эпохи
Сказ "Малахитовая шкатулка" в обязательном порядке присутствует во всех сборниках бажовских сказов (которые, чаще всего, и называются по этому сказу). Вот такая подборка иллюстрированных сборников с 1939 года по 1950 год (год смерти Бажова). Первые издания и современные переиздания.
Худ. А.Кудрин (1939)
Первое издание сборника сказов в виде книги вышло в Свердловске в 1939 году под названием "Малахитовая шкатулка". Обычный формат. Книга на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition110318.
Первый иллюстратор — местный художник А.Кудрин. Начало его творчества пришлось в аккурат на первые годы Советской власти, но начальные идеи были заложены русским дореволюционным модерном. Кудрин не учился в столицах, его художественное образование было очень скромным — тем удивительнее, насколько это был целостный художник.
К каждому сказу в первом издании полагалось три иллюстрации: по одной заставке, концовке и страничной иллюстрации. Заставки и концовки выполнены в технике силуэта. Страничные иллюстрации на вклейках — монохромные (техника, скорее всего, цинкография, как тогда было принято).
1) Заставка. Девочка Танюшка в подполе (голбце) примеряет на себя драгоценности из малахитовой шкатулки.
2) Кульминация. В царском дворце в Малахитовой палате взрослая Танюшка переходит в другой мир, предназначенный для неё. "Прислонилась к стенке малахитовой и растаяла".
3) Концовка. Если предыдущие сюжетные иллюстрации были ожидаемы, то этот рисунок у других художников нам больше не встретится. А ведь такая концовка поднимает ещё один пласт бажовского сказа. На рисунке — молодой барин Турчанинов смотрит в стеклянную пуговку. После того, как его якобы невеста Танюшка растаяла в малахитовой стене, он подобрал эту танюшкину колдовскую пуговку.
цитата
Глядит — на полу пуговка валяется. Из бутылочного стекла, на простую грань. Вовсе пустяковая. С горя он и схватил ее. Только взял в руку, а в этой пуговке, как в большом зеркале, зеленоглазая красавица в малахитовом платье, вся дорогими каменьями изукрашенная, хохочет-заливается:
— Эх ты, полоумный косой заяц! Тебе ли меня взять! Разве ты мне пара?
А дальше любовь к крестьянке погубила барина.
цитата
Барин после этого и последний умишко потерял, а пуговку не бросил. Нет-нет и поглядит в нее, а там все одно: стоит зеленоглазая, хохочет и обидные слова говорит. С горя барин давай-ко пировать, долгов наделал, чуть при нем наши-то заводы с молотка не пошли.
Такая "Бедная Лиза" навыворот. Или альтернативная "Золушка".
Худ. К.Кузнецов (1942)
Следующий по времени иллюстрированный сборник сказов под названием "Малахитовая шкатулка" вышел в Москве в военном 1942 году. Художник — К.Кузнецов. Книга на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition161623. Фотографии иллюстраций из книги мне предоставил ув. AndrewBV.
К одному сказу — по одной цветной иллюстрации. Художник выбрал сцену примерки девочкой драгоценностей в тёмном подполе.
Девочка в диадеме. Больше никогда Танюшка не избавится от этой диадемы.
Худ. В.Баюскин (1948/2016)
Шедевром сталинского книгоиздания считалась "Малахитовая шкатулка", изданная в Москве в 1948 году. Художник В.Баюскин максимально полно демонстрировал поощряемый послевоенный стиль. Книга 1948 г. на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition88528. Оригинального издания у меня нет, так и не собрался приобрести: к официозным сталинским иллюстраторам я равнодушен, а у букинистов книга почему-то попадалась редко и задорого. У меня современное переиздание от "Речи", на сей раз шедевр современного книгоиздания. Книга 2016 г. на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition198748.
К сказу у Баюскина три полностраничных иллюстрации: одна цветная и две монохромные.
1) Центральной иллюстрацией является сцена примерки девочкой драгоценностей в светлой избе. Простовато по сравнению с загадочной иллюстрацией Кузнецова 1942 года. Но именно эта картинка стала визитной карточкой сказа.
2) Далее Баюскин выбрал для иллюстрации момент встречи Танюшки с молодым барином Турчаниновым. Публичная примерка драгоценностей из шкатулки (больше никто не может на себе показать). Психологически сцена важная — барин на крючке.
цитата
Взяла шкатулку, разобрала уборы, — привычно дело, — и живо их к месту пристроила. Барин глядит и только ахает. Ах да ах, больше и речей нет. Танюшка постояла в уборе-то и спрашивает:
— Поглядели? Будет? Мне ведь не от простой поры тут стоять — работа есть.
Барин тут при всех и говорит:
— Выходи за меня замуж. Согласна?
На рисунке Баюскина Танюшка выглядит доброжелательной. Но у Бажова-то Танюшка держится независимо и грубовато. Её грубость будет дальше идти по нарастающей, в царском дворце заносчивость выйдет за все границы.
3) Последняя страничная иллюстрация — атмосферная. Уральский пейзаж. Угадываем Хозяйку Медной горы и громадную ящерицу. Формально — рисунок к последней строчке о том, что Хозяйка Медной горы двоиться стала.
Худ. А.Якобсон (1950)
Очередной томище под названием "Малахитовая шкатулка", выпущенный в Ленинграде в 1950 году. Художница А.Якобсон. Книга на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition110501. Нарушая хронологию, перескакиваю сразу в 1950 год, из-за необъяснимого сходства рисунков Якобсон с маленькой сюитой Баюскина.
1) Цветная иллюстрация: девочка в светлой избе склонилась над шкатулкой, примеряет драгоценности, диадему уже надела. Только намётанный взгляд угадает без подписи автора рисунка, всё как у Баюскина.
2-3) Чёрно-белые карандашные заставка и концовка. Те же темы, что и у Баюскина: публичная примерка драгоценностей и двоящаяся Хозяйка Медной горы. Ладно, хоть техника и композиция разные.
После прохода сквозь стену в Малахитовой палате царского дворца Танюшка стала дублем Хозяйки Медной горы. Видать, с самого начала "каменной девкой" была.
Худ. В.Роскин (1948)
Интересная книжка обычного формата была издана в Москве в 1948 году. Книга на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition110601. "Профиздат" почему-то. Руководство издательства, наверное, слабо представляло правильную партийную линию в книжной графике. Привлекли натрадиционного художника, скорее даже дизайнера, В.Роскина.
1) Заставка, на которой взрослая девица в одиночестве перед зеркалом примеряет украшения. Лицо холодное, породистое. Под описание бажовской Танюшки больше подходит, чем кругломорденькая деваха у Баюскина.
2) На цветной вклейке — формалистический метод. Едет Танюшка в столицу из сердца Уральских гор и идёт по залам царского дворца.
Худ. Е.Гилёва (1949)
Парадный сборник к юбилею Бажова, выпущенной в его родном Свердловске в 1949 году. Книга на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition110467. Коллектив местных художников. Думаю, что возможность издавать в провинциальном Свердловске парадные книги Бажова очень способствовала формированию самобытной уральской школы книжной графики. К сказу "Малахитовая шкатулка" одна чёрно-белая (обесцвеченная?) иллюстрация художницы Е.Гилёвой.
То, что было центральным и в первом уральском издании "Малахитовой шкатулки": Танюшка тает в стене Малахитовой залы царского дворца.
Это, понятно, самый мистический момент сказа. Столичные иллюстраторы эту мистику проигнорировали — всё девчушек в кокошниках рисовали. А уральские художники упорно к мистическому эпизоду обращались. Свобода провинциальных нравов.
Сказ "Медной горы хозяйка" был для 1936 года странным и даже подозрительным в качестве "рабочего фольклора". Степан сам не додумался обозвать приказчика "душным козлом", эти слова ему Хозяйка медной горы велела передать — он и передал безропотно. Степана выпороли и посадили в забой на цепь. А он там на радость эксплуататорам норму выработки поднял, а потом ещё по личному распоряжению барина небывалые редкости добывал, за что выслужил вольную. Нет борьбы рабочего класса.
И вот в 1939 году Бажов пишет сказ с теми же исходными данными, где героем у него настоящий бунтарь, который поблажек от классовых врагов не получил. Но и спасения в XVIII веке получить было не от кого, кроме как от Хозяйки медной горы. Это сказ "Две ящерки".
Худ.Б. Диодоров (1977)
Вроде бы и проходной сказ, но захватывающий. Как это частенько бывает у Бажова, интересный историко-социологический очерк резко перетекает в мистическое горно-заводское фэнтэзи. Для советской довоенной литературы это было единичным и очень ярким формально-структуралистическим приёмом. В наши дни этот приём писатели затрепали, но Бажов не устарел.
Художники, которые оставили иллюстрации к "Двум ящеркам" все нам знакомые. От 1930-х до наших дней. В "Двух ящерках" перевешивает историко-социологическая составляющая. Некоторые художники отразили только эту составляющую (Г.Перебатов, В.Панов, А.Белюкин, И.Ушаков).
Две ящерки. Часть первая историко-социологическая
Худ. Г.Перебатов (1959)
Казна и немцы
Бажов формально описывает события XVIII века (причём, второй половины): строительство казной металлургических заводов на Урале и переход их в частные руки. В небольшом округе, который относится к Бажовским местам (окрестности Екатеринбурга в радиусе 50 км) заводчиком-кровопийцем, владельцем крепостных крестьян, был полумифический Турчанинов (конкурент Демидовых и Строгановых).
Первый свердловский иллюстратор А.Кудрин антураж XVIII века вводит на заставке.
Худ. А.Кудрин (1939)
Бажов довольно подробно описывает как "немцы" (мастера, выписанные не столько из германских государств, сколько из Швеции) признали заводик бесперспективным (почему казна от него и избавилась), а местные "старички" смогли сделать выплавку металла рентабельной. Поэтому иллюстратор военного времени — В.Таубер — на заставке рисует спесивых опозорившихся "немцев".
Худ. В.Таубер (1942)
Некоторые художники помещает этот и другие сказы в реалии конца XIX века, но как раз с отменой крепостного права промышленность Урала окончательно утратила своё значение (вплоть до первых Пятилеток). Потому у Бажова и нет сказов про вольнонаёмных рабочих, всё про крепостных только.
Турчанинов — подлый олигарх
Владелец рудника и завода Турчанинов просил "старичков" поднять завод, сулил облегчение. "Старичкам" лестно такое внимание, позволили себя облапошить, да других на новые места зазвали (у крепостных рабочих сложный статус был). А облегчение и не наступило. Обманул Турчанинов.
Худ. В.Панов (1957)
Пробуждение самосознания у крепостного пролетариата
Рабочие пошли к барину Турчанинову напомнить про обещания. Громче всех буянил молодой парень Андрюха, требуя справедливости. Вот эту сходку многие художники советского времени отразили, представив стихийную челобитную как бунт, а то и революционное выступление (у палехских живописцев особенно — там аж казаков с винтовками вызвали для подавления — настоящий 1905 год).
Худ. О.Коровин (1979)Худ. В.Панов (1957)
Худ. А.Белюкин (1969/1977)Худ. А.Ковалёв и Г.Буреев (1980)
Но поскольку все секреты производства уже стали известными, Турчанинов выпорол всех буйных (кого из "старичков" и насмерть забили). Андрюху тоже жёстко (с солью) выпороли. Он затаился, вошёл в доверие, получил доступ к печам и в отместку барину вывел полностью из строя ("заморозил", "посадил козла") две печи. За это Андрюху "схватили да в гору на цепь" (как Степана в "Хозяйке медной горы").
В забое на цепи
Андрюха провёл на цепи в забое "полгода ли год". Это медленная смерть.
Худ. В.Баюскин (1948)Худ. Г.Перебатов (1959)
Худ. В.Панов (1957)Худ. В.Волович (1963)
Прощения Андрюхе не было, да он, видать, и не вымаливал его у барина. Хозяйка медной горы ему тоже не помогала (хотя Перебатов изобразил её в забое на втором плане: смотрит, наблюдает за Андрюхой). И вот именно на Хозяйку медной горы Андрюха и возроптал в конце: "Зря люди про Хозяйку горы сказывают. Будто помогает она... Какая она Хозяйка! Пустое люди плетут, себя тешат".
цитата
Подумал так да и свалился, где стоял. Так в руднишную мокреть и мякнулся, только брызнуло. Холодная она – руднишная-то вода, а ему все равно – не чует. Конец пришел.
Худ. И.Ушаков (1976)
Две ящерки. Часть вторая фэнтэзийная
Худ. А.Ковалёв и Г.Буреев (1980)
После конца
Конец Андрюхе пришёл. Однако очнулся он без кандалов на поверхности: травка, солнышко... Какое-то волшебное питьё...
Худ. А.Якобсон (1950)Худ. О.Коровин (1979)
В подземных чертогах
Две ящерки, давшие название сказу, показали Андрюхе тайный путь под землю.
Худ. А.Кудрин (1939)
А там — баня, явства... Это, конечно, чертоги Хозяйки медной горы, но сама она не показывается — только две ящерки присутствуют. Любят наши художники показывать, как голодный человек наедается.
Худ. О.Коровин (1961)Худ. Н.Кочергин (1966)
Худ. С.Ковалёв (2005)
Оживший мертвец
Андрюха совершает вылазки на рудник, морозит ещё несколько печей. Поскольку он считается погибшим (заваленным в забое), в ужасе все — и товарищи по работе, и барин. Примечательно, что свои диверсии Андрюха делает самостоятельно — Хозяйки медной горы по-прежнему не видно.
Худ. В.Баюскин (1948)Худ. А.Белюкин (1969/1977)
Андрюху начинают выслеживать. Кольцо начинает сжиматься.
Худ. В.Панов (1957)Худ. А.Кудрин (1939)
Удвоение Хозяйки медной горы
Андрюха решает покинуть родные места и гостеприимное подземелье. Тут ему Хозяйка медной горы и показывается. Две Хозяйки медной горы.
Худ. Г.Мосин (1983)
Это из оставленного нами на потом сказа "Малахитовая шкатулка". Дочь Степана сама превратилась в Хозяйку медной горы, в ещё одну Хозяйку. Потому и "две ящерицы", что две Хозяйки.
Вот у О.Коровина показана какая-то девчонка в роли Хозяйки медной горы — это он пытается показать младшую Хозяйку (хотя дочь Степана в момент превращения была уже взрослой девушкой).
Худ. О.Коровин (1967)
Позднее, в новой сюите иллюстраций к циклу о Хозяйке медной горы О.Коровин показывает эту Хозяйку в каждом сказе разную, они у него непохожи между собой. И, действительно, у Бажова Хозяйка медной горы многоликая. В сказе "Хозяйка медной горы" она была влюблённо-печальная, в "Горном мастере" будет гневно-ревнивая, ну а здесь, в "Двух ящерках" — лёгкая и спокойная. Коровин её даже слегка кокетливой нарисовал.
Худ. О.Коровин (1979)
Современные интерпретаторы, наверное, могли бы сказать, что вся вторая часть сказа — это предсмертный бред Андрюхи. Если принять эту интерпретацию, то будет объясним резкий перепад между двумя частями сказа. Этим же можно было бы объяснить и умиротворённую двоящуюся Хозяйку медной горы. Такой она никогда не была, но отмучившийся Андрюха такой её увидел — единственную покровительницу крепостных горно-заводских рабочих.
После уральских иллюстраторов сказа "Медной горы хозяйка" вернёмся к столичным изданиям. Хронологически это два прижизненных для Бажова сборника (баюскинский прижизненный сборник мы уже рассматривали) и работы, впервые вышедшие уже в 1960-х гг.
Потрясающе: в 1942 году в Москве выходит иллюстрированный (в цвете) сборник сказов Бажова. Художник К.Кузнецов оказался одним из самых интересных среди сталинских иллюстраторов. Чертовщина его привлекала. Для своей иллюстрации к "Медной горы хозяйке" он выбрал не тему борьбы пролетариата, а отвратительный момент постепенного превращения Хозяйки в ящерицу.
Всё-таки во время Войны в искусстве ослабли руководящие начала.
В.Роскин (1948)
Интересная книжка вышла в 1948 году в "Профиздате". Вот такая суперобложка:
Когда-то давно увидел пару картинок из этой книги и очень заинтересовался иллюстратором. Книгу приобрёл, долго разглядывал вклейки. Стилистика, совершенно несвойственная для послевоенных сталинских времён. Похоже на рисунки в детской книге 1920-х гг. Так и оказалось: формалист. На сайте "Музей детской книги" пишут (см.):
цитата
После войны Роскин был критикован за формализм в журнале «Крокодил». Поводом послужило интересующее нас издание 1948 года сказов «Живинка в деле» Бажова, в котором критику не понравилось некоторое стилизованное использование приёмов росписи Палеха (а через это и иконописи)
Ну что ж, и такое случилось: Бажов в стиле советского авангарда.
Почему-то абстрактный натюрморт на форзаце точно указывает на уральскую флору (обилие папоротников в лесах). Многое умели авангардисты-формалисты.
Заставка и концовка. Заставка необычна: какие-то атланты поднимают столб на языческом капище (а это из забоя тащат малахитовую глыбу, которая потом в колонну Исаакиевского собора превратится). Концовка подчёркнуто бытовая: Степан под конец повадился с ружьишком по горам бродить).
Ну и цветная клейка, где формалистический метод во всей красе демонстрируется.
Неопытны были функционеры из "Профиздата" в деле иллюстрирования: им велели Бажова издать (ибо гимн труду — профсоюзная тема), они и попросили картинки нарисовать знакомого шрифтолога...
А.Якобсон (1950)
Как много успел увидеть Бажов подарочных изданий своих сказов. Вот последний прижизненный — изданный в Ленинграде в 1950 году с иллюстрациями художницы А.Якобсон. Иллюстрации традиционные для своего времени. Заставка, концовка и цветная картинка, приклеенная к паспарту.
Хозяйка медной горы у художницы окутана дымкой волшебства.
В.Панов (1957, 1979)
Первое издание сборника, обнаруженное на Фантлабе — аж 1957 год. Видимо, с 1962 года сборник стал выходить с новой обложкой, которая стала привычной и потом дублировалась множество раз при переизданиях (у меня шестое издание 1979 года).
В этом сборнике есть и цветные иллюстрации на вклейках, но к нашему сказу — только чёрно-белые линеарные рисунки, которые свежо смотрелись в эпоху после-сталинской "оттепели". Какая большая разница в технике по сравнению с карандашными рисунками, сделанными лет за семь до того Александрой Якобсон!
В сталинское время "Хозяйка медной горы" помещалась часто где-то в середине сборника (это воля Бажова), но спустя 20 лет после первых публикаций брендом уральских сказов стала именно Хозяйка-малахитница. Её изображение Панов и выносит на шмуцтитул.
Далее несколько сюжетных иллюстраций в тексте.
А вот акценты в главной теме сказа поменялись. Не радостная встреча Степана и каменной бабы, а печальное расставание двух существ, несовместимых друг с другом. Невозможная любовь.
Н.Кочергин (1966, 2012, 2016)
В 1966 году в Ленинграде в издательстве "Художник РСФСР" вышел набор открыток с иллюстрациями к сказам Бажова. В 2012 году эти открытки издательство "Нигма" сделало страничными иллюстрациями и издало с ними книгу, а в 2016 году издательство "Речь" выпустило набор открыток в первозданном виде.
Вот как в масштабе смотрятся книга и открытка.
А вот для сравнения рядышком иллюстрация из книги и открытка. В открытке много дополнительных элементов: рисунки по бокам и внизу, которые в книге разнесены по полям текста и потерялись там.
Ну а по существу, что сказать? Видно, что Кочергин остался глубоко равнодушен к поэтике бажовских сказов. А как плакат к дню горняка хорошая открытка получилась.
После того, как в Интернете обнаружился японизированный "Гробовщик" эмигрантки В.Бубновой (https://fantlab.ru/blogarticle64734), я решил поискать другие её рисунки (она активно иллюстрировала Пушкина в эмиграции). Более-менее чёткое представление стало складываться только по поводу "Пиковой дамы", изданной в Японии в 1937 году.
Вот библиографическое описание японской "Пиковой дамы".
Полная сюита состоит из 10 иллюстраций. В Интернете нашлась парочка сканов и фото книги про художницу, где можно было угадать несколько дополнительных репродукций. Книгу эту я купил (совсем недорого), в ней оказались ещё три иллюстрации к "Пиковой даме".
Итого 5 иллюстраций. Половину собрал. Хоть что-то.
На первый взгляд, кажется, что иллюстрации Бубновой не стилизованы под народную японскую гравюру, как её рисунки к "Гробовщику". По форме, действительно, похоже на европейскую графику. Но мне здесь чудится более тонкая стилизация: европейский художник (Бубнова) стилизуется под японских художников, которые подражают европейским художникам. И всё у японцев получается, но где-то всё же прорывается японскость: то носы слишком крупные, то гримасы как на масках традиционного театра...
Молодая графиня в Версале (XVIII век)
Для европейского взгляда красота графини неочевидна. А для японского нормально — так выглядят якобы европейские красавицы. Есть, правда, ещё одна версия: густые сросшие брови, своеобразный овал лица... Возможно, Бубнова нарисовала в образе молодой графини себя (см. предыдущее фото с её автопортретом).
Германн добивается Лизы
Иллюстрация загадочная. Ясно, что маленькая хрупкая фигурка — это Лиза. Но что за гигант с закрытым лицом? Видимо, Германн. Образ, немыслимый в европейской графике. Но в японской традиции это какой-нибудь злой демон — потому и вопиющее нарушение пропорций. Злодеи в японском театре сразу обозначаются, нечего тут психологию раскручивать. На этом примере видно, что у бубновских иллюстраций форма европейская, а содержание — японское.
Одевание/раздевание старой графини
Чисто европейская иллюстрация.
Германн вымогает секрет у графини
Ещё одна чисто европейская иллюстрация. И даже гипертрофированное уродство графини — нормальное явление для европейской графики.
Нет в моей подборке сцены, когда призрак графини является Германну. Но на этой картинке графиня и так уже живой труп — в точном соответствии с описанием у Пушкина:
цитата
В мутных глазах ее изображалось совершенное отсутствие мысли; смотря на нее, можно было бы подумать, что качание страшной старухи происходило не от ее воли, но по действию скрытого гальванизма. Вдруг это мертвое лицо изменилось неизъяснимо...
Германн и Лиза
Вот в этой иллюстрации видится мне сложная стилизация: странный нос у Германна. Точнее, обычный европейский нос Германна для японца выглядит необычно. Носы европейцев на ранних японских портретах смотрелись карикатурно. Японский художник начала XX века был бы более сдержан, но все рельефы западного носа вот так вот и показал бы. Бубнова, по-моему, стилизуется именно под такого просвещённого, но всё ещё удивлённого японского художника. Германн глазами японца — самый омерзительный из всех германнов.
Не удержусь от сравнения. Как-то показывал фото из Интернета — французская "Пиковая дама" (издание 1946 года). Художник Клаве. Чисто европейская графика. Слева — Бубнова, справа — Клаве.
Худ. Бубнова (1937)Худ. Клаве (1946)
Худ. Бубнова (1937)Худ. Клаве (1946)
Очень схоже с Бубновой и по технике, и по интерпретации пушкинского текста. Но вот уже задумался, а не испытал ли французский художник влияния техники японского рисунка тушью и вообще японской традиционной живописи с её яркими злодейскими героями?
О.Норитис, 1937 ("Пиковая дама" из собрания Ivan Novak)
Несколько фото из этой "Пиковой дамы" я случайно обнаружил на сайте европейского книжного аукциона. Художник был не назван. Ув. Ivan Novak опознал эту книгу и выложил все страничные иллюстрации и заставки в своём ЖЖ: https://ivannovak10.livejournal.com/15464.... Полностью см. по ссылке.
"Пиковая дама" на латышском языке, издана в Риге в 1937 году. Художник — молодой латыш О.Норитис. Российскую империю застал только в раннем детстве. Но глядя на большинство его иллюстраций, видишь что-то родное: так могли рисовать (и рисовали) лучшие советские довоенные художники старой школы. Может быть, дело вот в чём. В Прибалтике до середины 1930-х гг. сохранялось сильное влияние русской науки и культуры. Не знаю, кто преподавал Норитису в Латвийской Академии художеств, где он учился с 1926 по 1930 год, но, например, в Тартусском университете в эти годы ставился вопрос "о засилии русских на юридическом факультете" (обучение велось преимущественно на русском языке по Своду законов Российской Империи). Так что родство буржуазной латвийской и советской русской графики объяснимо. Но очевидно, что пути начали расходиться — и где-то как раз к 1937 году (через 20 лет независимости).
"Пиковая дама" в лучших традициях
Лиза
Германн и ЛизаЯвление призрака
Игра Германна
Германн у графини
А вот самая сильная иллюстрация. Формально это сцена "Германн и графиня". Но Германн где-то на заднем плане. На зрителя смотрит графиня во всём своём безобразии. Эту тему советские художники избегали, но она интересовала европейских иллюстраторов (и, отчасти, наших эмигрантов — ту же Бубнову). Графиня как Баба Яга из русских кошмаров. Может быть, этот образ и соответствует пушкинской идее: такая графиня-ведьма точно предназначена для своей посмертной миссии.
Живой труп
Да, Норитис — всё же европейский интерпретатор Пушкина.
"Евгений Онегин" из собрания Ivan Novak
И снова Ivan Novak полностью выкладывает в своём ЖЖ "Евгения Онегина" в иллюстрациях западных художников.
Австро-Венгрия (Прага). 1913. Отакар Штафл
Все иллюстрации здесь: https://ivannovak10.livejournal.com/13945.... Это издание 1913 года (Прага), репродукция из которого была приведена в "пушкинском" томе "Литературного наследства" (1934). Представить не мог, что смогу взглянуть на все иллюстрации из этой книги.
П.Эттингер сказал в 1934 году несколько слов в своём обзоре иллюстрированной пушкинианы об иллюстрациях Штафла: он отметил, что рисунки "соответствуют требованиям плоскостной книжной графики" (т.е. признал безупречность формы), но в них нет "насыщенного настроения пушкинского шедевра", а композиции объявлены "вялыми". Посмотрим сами на эти иллюстрации.
1) Онегин читает нотацию Татьяне.
Самое главное — что это чистый незамутнённый модерн (видно по орнаменту листвы). А "Онегина" в стиле модерна никто из наших художников сделать не успел. Пушкин и модерн — это мечта. Композиция вялая? Пока рано судить.
2) Убитый Ленский.
Вот она, крупным планом иллюстрация, которая попала и в советское издание. тут уж композицию вялой не назовёшь. Возможно, это самое адекватное прочтение Пушкина — Ленский один, совсем один, не суетятся секунданты, не страдает Онегин (как на большинстве иллюстраций к сцене дуэли).
цитата
Недвижим он лежал, и странен
Был томный мир его чела.
Под грудь он был навылет ранен;
Дымясь из раны кровь текла.
3) Онегин в конце романа.
Ну вот, теперь можно и о вялых композициях поговорить. Онегин явно не скачет галопом. Нашему критику эти чешские рисунки показались "вялыми" из гущи революционной бури. Но ведь это последние дни "прекрасной эпохи" с её аристократизмом и с манерностью. Иллюстрации последнего довоенного года — это вообще время расслабленности. Думаю, уже через 10 лет европейцы, глядя на эти умиротворённые иллюстрации, вздыхали с глубокой грустью — и не по Пушкину, а по 1913 году. Завышенные требования были у советского искусствоведа в 1934 году...
Испанский художник в 1942 году иллюстрирует "Онегина", франкистская Испания формально нейтральная страна. Хороши у испанца портреты героев. Ещё художника интересует экзотика: московский пейзаж с церквями, русские просторы... Вот сцена дуэли — снега, снега (как знал, что испанская добровольческая "голубая дивизия" скоро погибнет в этих снегах). Можно сравнить с "вялыми" чешскими композициями 1913 года.
Совсем иные времена и другие берега. Вот энергичные Онегин с Татьяной. Техника узнаваема — всё же близки мы были к болгарам в советское время. Эти большущие глаза и хрупкие фигуры присутствовали в советской графике и мультипликации (но, скорее, в 1980-х гг). Такой приподнятый романтизм.
А вот и сцена дуэли.
Как эмоционально Ленский корчится в предсмертной агонии! Никто не скажет, что это вялая композиция.
Отдельные иллюстрированные издания "Серебряного копытца" в моей коллекции закончились. Но, как всегда с небольшими произведениями, много раз "Серебряное копытце" включалось в сборники: и в омнибусы (сборники бажовских сказов), и в сборники разных авторов (чаще в сборники литературных сказок русских писателей). С точки зрения иллюстраций эти сборники можно разбить на две группы: когда "Серебряному копытцу" посвящена одна заставка или иллюстрация в тексте (иногда в совокупности с заставкой-концовкой), и когда в сборнике имеется более-менее полноценная сюита иллюстраций.
Решил сначала пробежаться по одиночным иллюстрациям. Сегодня — самые ранние прижизненные для Бажова картинки, причём из изданий военной поры. У меня этих изданий в коллекции нет. Пользуюсь сканами.
Первое издание сборника бажовских сказов было в 1939 года (https://fantlab.ru/edition110318), базовый вариант которого у меня имеется. В этом иллюстрированном издании "Серебряное копытце" вообще отсутствует. Значит, нет и иллюстрации к нашему сказу. По-видимому, первые сборники, где имеются картинки к "Серебряному копытцу" появились в 1942 году.
К "Серебряному копытцу" есть заставка и концовка в традиционном стиле.
Но зато обложка у сборника цветная. И там немалое место отведено героям "Серебряного копытца". Вон они — в левом нижнем углу: Дарёнка с Мурёнкой на руках, а рядом — улыбающийся козлик.
Затем с модифицированными иллюстрациями Таубера сборник сказов вышел уже в Москве в 1945 году: Уральские сказы . Рисунок на обложке был другой — очень жаль.
Все иллюстрации из этого сборника выложены на сайте "Музей детской книги" (https://kid-book-museum.livejournal.com/7...). К "Серебряному копытцу" более детально прорисована и почётче напечатана заставка.
И появилась страничная чёрно-белая иллюстрация. Козлик на крыше балагана бьёт копытом, а Кокованя с Дарёнкой наблюдают за этим (мы их видим со спины). Это первый подобный рисунок — а ведь позднее такая композиция станет самой заигранной.
2) Сборник с иллюстрациями К.Кузнецова
2019 год немножко юбилейный — Бажову в январе было 140 лет со дня рождения. В Екатеринбурге на центральной аллее возле главной площади выставили щиты с плакатами, посвящёнными Бажову. Есть там и такой.
На центральной аллее
Эту картинку поместили, видимо, в силу её редкости и необычности. Картинка эта из московского издания военной поры.
Красивое и редкое издание. Не удалось мне его добыть. Уважаемый AndrewBV поделился сканами иллюстраций из своей книги 1942 года и указал на письма Бажова, где тот высказывает своё отношение к иллюстрациям Кузнецова.
Вот картинка к "Серебряному копытцу" из книги: Серебряное Копытце играет с Мурёнкой на крыше балагана.
Издание прижизненное, можно было бы подумать, что такое изображение Серебряного Копытца одобрил сам Бажов. Но нет, он как раз указывал, что к минусам кузнецовских иллюстраций относится "замена грациозного горного козлика домашним козлом".
М.Бычков, выдающийся современный иллюстратор, ехидно замечает (в послесловии к своему "Серебряному копытцу") по поводу бажовского козлика:
цитата из М.Бычкова
Я видел иллюстрации, где незадачливый художник нарисовал его бородатым козлом
Ну, можно, конечно, Кузнецова незадачливым художником объявить, но ведь, например, и великий Н.Кочергин нарисовал Серебряное Копытце в виде бородатого козла (потом посмотрим).
В защиту Кузнецова скажу, что у меня, например, диссонанс не проходит до сих пор: я читаю у Бажова "козёл", а вижу на картинках благородных оленей или стилизованных косулей. Местный диалект на Урале давно уже утрачен из-за смешения языцев во время строек первой пятилетки и эвакуации заводов, ленинградских преимущественно, во время войны. Что ж тут говорить про первого иллюстратора! К тому же картинка-то хороша.
И Бажов всё же очень высоко ценил иллюстрации Кузнецова. Особенно вот эту к "Каменному цветку" (фронтиспис книги).
цитата из письма П.Бажова
Только [Кузнецов] во фронтисписе издания сорок второго года дал прекрасное выражение основной идеи книги...
Дриада среди тропических цветов. Язычество, мистицизм, тайные жестокие культы... Только женщина и цветы — каменные. Но идея, видимо, та же.
Конечно, рассматривая московский сборник 1942 года, невозможно не задуматься об уникальности этого издания. Планировался сборник, понятно, ещё до войны. Все планы война нарушила, но не в отношении сказов Бажова. Цветные иллюстрации!
Книга подписана в печать 8 декабря 1941 года, в момент разгара битвы под Москвой, то есть каждый причастный к выходу книги, делал свое дело, не взирая на тяжелейшее состояние на фронте
Может, конечно, это случайность, что именно книга Бажова вышла в таком роскошном оформлении. Может, наоборот, решили, что сказы (=сказки) и надо выпустить назло врагу в довоенном виде. Но, скорее всего, мотивы были сугубо политические.
Время отчаянья и растерянности... А тут Бажов — о тяжёлой жизни, а тяжёлая она не столько от работы, сколько от сволочного начальства. О долготерпении, но и о сопротивлении, о достоинстве... Талантливые пропагандисты (типа К.Симонова) возбуждали ярость, с каждым разом заводясь всё сильнее. А Бажов укреплял дух, взывая к благородным чертам национального характера. Ну и чуть-чуть языческой мистики не помешало... Нет, недаром вышла роскошная "Малахитовая шкатулка" в 1942 году — Пушкина вон с цветными иллюстрациями только в 1944 начали снова издавать.