Было несколько советских сборников литературных сказок, совпадающих по авторам, с иллюстрациями разных художников. Посмотрим эти сборники.
Саратовские сундучки (1973) и зеркала (1978)
Писал об этом пару лет назад:
Интересный для советского книгоиздания казус: провинциальное издательство (в Саратове) готовит сборник литературных сказок с отличными иллюстрациями московского художника И.Кононова. Сборник называется "Волшебный сундучок" и выходит в 1973 году, а потом переиздаётся в 1975 году. И вот беда: художник оказался диссидентом, в 1975 году лишён советского гражданства. Сборник популярный, во многом благодаря иллюстрациям, а переиздавать его дальше с картинками антисоветчика нельзя. И вот издательство к 1978 году выпускает сборник с тем же самым составом, но под другим названием "Волшебное зеркало". И художники другие, но тоже московские: работающие в паре Э.Булатов и О.Васильев.
У меня первые издания без суперобложек.
Структура и расположение иллюстраций в двух сборниках совпадают (даже постраничное расположение произведений совпадает: Булатов и Васильев взяли готовый макет и просто заменили чужие иллюстрации своими). Кононов — нормальный художник с уклоном в реализм, очень много книжек про Ленина иллюстрировал (видать, поэтому и надорвался идеологически). Булатов-Васильев — это легенда советской детской иллюстрации. Для них картинки в этом сборнике были проходными, но отработанные шаблоны всё равно радуют глаз.
а) Шмуцтитул. Ложки-миски-стульчики, играющие столь большую роль в сказке, вынесены на эту квази-обложку. Надо заметить, что Булатов-Васильев особой фантазии в оформительстве не проявляли, как бы признавая творческие идеи Кононова (может, это такая фига в кармане была).
Худ. И.Кононов (1973) Худ. Э.Булатов и О.Васильев (1978)
б) Квази-фронтиспис. Как бы введение в сказку. Идея общая в обоих изданиях: девочка подходит к дому медведей. У Булатова-Васильева атмосфера помрачнее будет.
Худ. И.Кононов (1973) Худ. Э.Булатов и О.Васильев (1978)
в) Заставка. Неожидано, что у Кононова она пышно-декоративная, а у Булатова-Васильева — повествовательная (показывает персонажей).
Худ. И.Кононов (1973) Худ. Э.Булатов и О.Васильев (1978)
г) Страничная иллюстрация. Столкновение девочки с медведями. Интересно, что у Булатова-Васильева (у первых, наверное) медведи изображены не в праздничной, а в повседневной крестьянской одежде.
Худ. И.Кононов (1973) Худ. Э.Булатов и О.Васильев (1978)
Худ. И.Кононов (1973) Худ. Э.Булатов и О.Васильев (1978)
Худ. А.Аземша (1990)
Сборник с иллюстрациями разных художников: "Сказки русских писателей". — М.: Советская Россия, 1990.
"Трёх медведей", к счастью, иллюстрировал прекрасный художник А.Аземша.
Красиво.
Худ. С.Остров (1985)
Роскошный толстый том с литературными сказками "Драгоценный ларец" (Лениздат, 1985) во многом перекликающийся с саратовскими сборниками. Цветные иллюстрации обожаемого С.Острова.
С.Остров работает уже как пост-модернист. Лёгкие заставочка-концовочка.
Сказку все знают.
Вроде бы традиционный портрет счастливых медведей на прогулке. Но это единственная иллюстрация — медвежье счастье для художника так и останется ничем не омрачённым. Мгновенный снимок.
Иллюстрации к "Слову о полку Игореве": обзор источников
От станковых полотен обратимся к графике. Можно отметить немалый интерес к "Слову" разных отечественных иллюстраторов. Удалось обнаружить довольно много публиковавшихся сюит (у меня в бумажном варианте только несколько книг, остальное — из Интернета от добрых людей).
Иллюстрации к ключевым эпизодам "Слова" мы посмотрим отдельно позднее, а сейчас — только смотр изданий и несколько слов о манере художников.
Худ. В.Фаворский
Самая массово издаваемая (потому что в серии "Школьная библиотека") сюита — это цикл ксилографий всем известного В.Фаворского. Первое издание — 1952 год. Эту книгу (одно из позднейших переизданий) я получил когда-то в подарок перед первым классом. Много рассматривал картинки (текст, понятно, был сложен). Восторга не было, несмотря на интересную тему ("про богатырей") — Фаворский всё же для детей излишне сух и строг.
Сейчас у меня вот такое профессиональное издание: "Слово о полку Игореве" в гравюрах В.А. Фаворского: рисунки, эскизы, гравюры. — М.: Искусство, 1987. Там в дополнение к каноническим гравюрам 1952 года ещё небольшая сюита к "Слову" 1930-х гг.
Особенность такая: приводятся фотографии деревянных досок, на которых нарезана гравюра, а потом оттиски с этих досок. Можно примерно составить представление о каторжном труде по изготовлению такой иллюстрации. Кстати, наглядно видно, что тёмным местам оттиска соответствует нетронутая поверхность доски, а светлым — вырезанные участки. Чем светлее рисунок, тем больше вырезанной поверхности, тем больше труда вложено (в этом отличие от простого рисунка).
По содержанию: гравюры Фаворского повествовательные, иллюстрации следуют за сюжетом. Символизм в явном виде отсутствует.
Худ. В.Волович
А когда я учился в последнем классе (тогда это был десятый), наше Средне-Уральское книжное издательство выпустило огромный пафосный томище с иллюстрациями В.Воловича: Слово о полку Игореве. Древнерусский текст и переложения. — Свердловск, 1985. Стоила книга 10 рублей — для госцены очень много. Такие эксперименты советская экономика книгоизданию позволяла — мы уже встречались с подобным невероятным изданием "Эгмонта" в рисунках Воловича ценой в 35 рублей (см. тут). В 1985 году в Свердловске монументальное "Слово о полку Игореве" даже сумели прорекламировать. Предлагали мне это "Слово" подарить на окончание школы, но я что-то другое выбрал (на ту же сумму). А так бы вся школьная жизнь между двумя "Словами" уложилась.
Теперь эту книгу можно приобрести у букинистов (встречалась и за 400 рублей, но чаще за тысячу). Я так и не собрался. Сканы иллюстраций будут с мемориального сайта Воловича: https://vol-art.ru/media-album/slovo-o-po....
Иллюстрации Воловича никогда не были просто графическим сопровождением текста — это абстрактные символические полотна, кипение страстей. Ну и концепция своя — столкновение цивилизаций, азиатский натиск на форпост христианства (применительно к Игорю и половцам концепция сомнительная).
Титульный лист потрясает. Готический шрифт, фигурки из европейских книг и гобеленов раннего Средневековья (мне напомнило хрестоматийные сцены битвы при Гастингсе на Гобелене из Байё).
Первый разворот: продолжение европейской средневековой стилизации — орнамент и певец Боян, изображённый как будто с юмором (на самом деле от неумелости рисовальщиков). Но как у всякого выдающегося художника, у Гончаровой не копирование старинной манеры, а её глубокая творческая переработка. Острые углы и строгая геометрия — это, конечно, от русского авангарда.
Много роскошных орнаментов, сделанных твёрдой рукой и уверенным взглядом. Яркая отсылка к миниатюрам и каменной резьбе раннего средневековья.
Очень необычный опыт. На поверхностии лежит объяснение, что сюита Гончаровой к "Слову" предназначалась европейскому читателю (ему сразу же было понятно, что речь идёт о раннем Средневековье). А может, игра Гончаровой заключалась в том, чтобы представить, будто сразу после написания "Слово" оказалось переведённым на немецкий язык, и переписчик в рукописи проиллюстрировал повесть как умел. Но скорее всего, сюита Гончаровой — отсыл к единому культурному пространству Руси и Европы XII века. Тогда ведь и церковная живопись была в одной манере. Железный занавес опустился только после татаро-монгольского нашествия не без помощи Александра Невского. Наверное, для русской эмигрантки в Берлине 1923 года тема России как части Европы была актуальной.
Худ. И.Голиков
В 1934 году в издательстве Academia вышла знаменитая книга.
Вот уж вполне ожидаемая стилизация. Иллюстрации палехского живописца И.Голикова: церковный канон (т.е. настоящая древне-русская манера) в светских иллюстрациях.
Светскость проявляется в роскошном декоративном орнаменте. Орнамент, думаю, не канонический.
То поколение палехчан отличалось, конечно, большой страстностью — китч потом стал проявляться. Общая тема этой сюиты — битва (причём, в преломлении церковной живописи, битва небесного воинства понятно с кем).
Как всем известно, листы легендарного издания были покрыты лаком, из-за чего иллюстрации в книге стали почти не читаемыми. В Интернете есть несколько картинок из позднейших советских переизданий с незалакированных подлинников.
Худ. В.Семёнов
Настала пора, когда советскую интеллигенцию потянуло к Древней Руси или хотя бы к лаптям на стене в отдельной квартире. В 1971 году издательство "Художник РСФСР" выпустило современную версию роскошного издания "Слова" очень большого формата.
Тема: о погибели земли русской. В изображении степняков иконописная манера пропадает: художник не знает образцов в церковной живописи (там расовые различия игнорировались).
Худ. Ю.Люкшин
Древне-русскую стилизацию продолжил художник Ю.Люкшин. А издательства продолжили традицию монументальных фолиантов. Сюита Люкшина выходила в наши дни в издательстве "Редкая книга" (см.).
Есть массовое издание (тыщи за три видел предложения).
Иллюстрации интересны тем, что не являются рабским копированием формальных приёмов древне-русской церковной живописи. Русский церковный канон всё же значительно моложе "Слова". У Люкшина оригинальная трактовка, более опирающаяся на отрывочные фрагменты фресок/мозаик светского характера в настенной росписи совсем древних храмов.
Худ. Н.Воробьёв
Были в советское время и простые иллюстрации, следующие традициям Фаворского, не имитировавшего древние формы. Вот набор открыток (М.: "Изобразительное искусство", 1986). Художник Н.Воробьёв.
Неизменные русские ландшафты, а посерёдке — вещий Боян.
Вещий Боян в образе апостола, бряцает на золотых гуслях.
Худ. П.Татарников
Бесспорный шедевр: "Слово", изданное в 2013 году "Издательским домом Мещерякова". Художник — выдающийся белорусский мастер П.Татарников.
Из колонки ув. Wladdimir'а мне однажды стало понятно, что вдохновителем Татарникова был польский иллюстратор Arkadiusz Zając (см.). Татарников и по убеждениям относится к певцам Великого Княжества Литовского. Дух Средневековья Татарников передаёт, но это позднее западное Средневековье.
У Татарникова — задумчивая созерцательность исторического времени.
UPD/ 14.06.2022
Упустил из виду иллюстрации В.Лосина из "Мурзилки" (1985. № 6). Почти что полная сюита.
Помимо иллюстраций к "Серебряному копытцу" смотрели мы год назад и иллюстрации к "Таюткиному зеркальце". И вот в этом "Зеркальце" действует центральный персонаж горно-заводской уральской мифологии — Хозяйка медной горы (кого надо — изувечила, а барыню напугала так, что та после дураков рожала). Сейчас время пришло для первого сказа из цикла про Хозяйку. Сказ так и называется "Медной горы хозяйка".
Н.Аземша (1985)
Начинать бы, конечно, следовало с прижизненных иллюстрированных изданий (1939-1950), но для первого знакомства пришлось взять наиболее полно проиллюстрированное издание, чтобы отследить узловые моменты сюжета. И таким изданием оказалась книжка-картинка с иллюстрациями Н.Аземши: Бажов П. Медной горы хозяйка. — М.: Советская Россия, 1985. Большая удача.
Худ. Н.Аземша
Экспозиция
Поскольку действие сказа строго локализовано, художники с удовольствием рисуют пейзажи. Тут проблема в том, что горно-заводской округ горами-то как раз похвастаться не мог ("горное дело" — оно всегда под землёй). Впрочем, Аземша рисует условный Урал — и очень похожий.
Собственно завязка. Для правдоподобия (не сказка какая-нибудь, а сказ) вступление с нарочито излишними подробностями: не просто герой повстречал Хозяйку, а "пошли двое наших заводских покосы смотреть, один-то неженатик... и т.д." Один — молодой Степан (не весь ещё ядовитой крошкой отравлен), а про другого потом и не вспоминают.
Встреча Степана с Хозяйкой медной горы
Степан очнулся от дрёмы и увидел:
цитата
...у большого камня женщина какая-то сидит. Спиной к парню, а по косе видать — девка. Коса ссиза-черная и не как у наших девок болтается, а ровно прилипла к спине.
...А одежа и верно такая, что другой на свете не найдешь. Из шелкового, слышь-ко, малахиту платье. Сорт такой бывает. Камень, а на глаз как шелк, хоть рукой погладить.
Аземша и не пытается изобразить деревенскую девку: у него сразу владычица подземного царства представлена. Кокошник на Хозяйке медной горы, кстати, у Бажова не упоминается, но на картинках поздних иллюстраторов часто присутствует. Видать, фильм "Каменный цветок" (1946) задал образ в кокошнике.
А чего Хозяйке медной горы от Степана надо? Весточку передать приказчику на руднике:
цитата
Хозяйка, мол, Медной горы заказывала тебе, душному козлу, чтобы ты с Красногорского рудника убирался...
Ящерицы
Хозяйку медной горы сопровождает сонм ящериц, которые покрывают землю сплошным ковром. Ящерица — символ Среднего Урала. Я в детстве думал, что это чисто уральское земноводное и есть (только встречается редко, не везде же скалы из земли выходят, где они греются). На Юг в первый раз попал — очень удивился: ящериц немеряно, а никто их не поэтизирует. Пример мифотворчества Бажова, который придумал горно-заводской Урал.
Ящерицы — слуги Хозяйки медной горы. Они и кандалы снимают с рук человека, и чай ему заваривают (позже).
Но главное — другое! Сама Хозяйка со своей косой, как будто приклеенной к спине, оборачивается ящерицей.
цитата
Вместо рук-ног — лапы у ее зеленые стали, хвост высунулся, по хребтине до половины черная полоска, а голова человечья
Зрелище жуткое, даже в интерпретации Аземши.
Степана передёрнуло: "Тьфу ты, погань какая!".
В забое
Передал Степан приказчику послание Хозяйки медной горы, и слова про "душного козла" передал. Приказчик отреагировал:
цитата
— Выпороть его, — кричит приказчик, — да спустить в гору и в забое приковать!
Благочинный Степан у художника постненьким получился, а вот приказчик да палач — очень колоритные.
Чёрт, на дворе-то крепостное право! Выпороли и приковали.
В гостях у Хозяйки медной горы
Хозяйка медной горы вытаскивает Степана из забоя. То ли в шутку, то ли всерьёз предлагает взять её в жёны.
цитата
Ну, женишок, пойдем смотреть мое приданое
Роскошный поземный дворец.
Степан собрался с духом и отказал Хозяйке медной горы. Этот поступок был оценен.
цитата
Не обзарился ты на мои богатства, не променял свою Настеньку на каменну девку. Вот, — говорит, — тебе подарочек для твоей невесты, — и подает большую малахитовую шкатулку.
Вот так и появляется в сказах та самая малахитовая шкатулка.
Особо описывает Бажов роскошный обед, которым Хозяйка угостила Степана. Роскошный — в представлении крепостного рабочего:
цитата
Накормила она его щами хорошими, пирогом рыбным, бараниной, кашей и протчим, что по русскому обряду полагается
При прощании Хозяйка медной горы заплакала. Плачет мелкими и очень ценными малахитовыми зёрнами, но рука тёплая.
Трудовые подвиги
Надеясь на получение вольной, Степан при помощи Хозяйки медной горы находит малахитовую глыбу.
Приказчики Степана обманули, но из столицы приехал сам барин, хочет найти такие глыбы, чтобы из них пятиаршинные столбы можно было вырубить. Степан имеет с ним разговор: дерзко требует вольную себе и невесте вперёд. И опять: Степан совсем картонный, а писарь да барин из столицы — весьма живописные и с собственным характером.
Дальше — известно: малахитовые колонны Исаакиевского собора.
цитата
Вырубили из этой малахитины столбы, какие им надо, выволокли наверх, и барин их на приклад в самую главную церкву в Сам-Петербурхе отправил.
Ленинградец Аземша не упустил возможности закончить сюиту видом северной столицы.
Конец Степана
А вот окончание сказа Аземша оставил без иллюстраций. Степан не смог забыть Хозяйку медной горы. Повадился бродить по горам. Был обнаружен мёртвым.
цитата
...около покойника ящерку зеленую видели, да такую большую, каких и вовсе в наших местах не бывало. Сидит будто над покойником, голову подняла, а слезы у ей так и каплют
Хозяйки медной горы в системе фантазийных персонажей
цитата
Вот она, значит, какая Медной горы Хозяйка!
Худому с ней встретиться — горе, и доброму — радости мало.
Кто такая — Хозяйка медной горы? Бажов пытался уверить, что это продукт регионального народного творчества. Но никакого "рабочего фольклора" на Урале не существовало. Хозяйка медной горы — литературный персонаж Бажова. Хозяйка — это молодая красивая дева. Встречаются такие в настоящем (крестьянском) фольклоре: русалки, снежные девы. Но они приносят человеку только зло. А Хозяйка медной горы не только убивает, но и помогает. Природа двойственная, как у Бабы-Яги. Вроде бы Хозяйка (как и Баба-Яга) бессмертная и неживая ("каменная"), однако (в отличие от Бабы-Яги) испытывает к отдельным мужчинам любовное влечение. Эрос и танатос, как пишут о ней учёные комментаторы. Видимо, ближайший аналог Хозяйки медной горы — это античная Венера. Символ Венеры — это ещё и символ меди. Так что аналогия для Бажова была на поверхности. Хозяйка живёт под землёй, но не просто под землёй, а в Медной горе (горное дело касается и тех гор, которые растут не в небо, а к центру Земли). Уральские Гумёшки — это перевёрнутый Олимп.
Достаточно неожиданно в прошлый раз, разбирая японских драконов, мы вышли на драконов корейских. Драконы отличаются. Но неизбежно встаёт вопрос, а как в иллюстрациях советских (по большей части) художников отражались персонажи других дальневосточных сказок из Китая, Кореи, Вьетнама. В прошлый раз последнюю упомянули Корею — с неё и начнём, чтобы создать видимость цепочки ассоциаций. Дальневосточное волшебство однообразное (по крайней мере, в имеющихся у меня сборниках советского времени), после японского уже не так интересно. Посмотрим, как художники представляли нашим читателям людей из сказок — представителей другой культуры.
Корея
Н.Кочергин (2012)
Художник Н.Кочергин — гуру восточных сказок. Есть у него и сборник корейских сказок "Награда царя птиц" (современное переиздание: М.: Нигма, 2012). Есть корейская сказка в цвете — в уже знакомом сборнике "Гора солнца".
"Награда царя птиц""Гора солнца"
Множество иллюстраций, тонированных и цветных. Выбрал две для примера. Одежда, причёски, шляпы, халаты — такими представил Кочергин сказочных корейцев советскому читателю.
"Ласточка"
Ф.Лемкуль (1975)
Ф.Лемкуль с его уже знакомым сборником "Наши сказки. Вып. 3" (М.:Детская литература, 1975).
Неизгладимое детское впечатление: разные народы и расы в иллюстрациях Лемкуля. Корейская сказка "Ласточка" (её уже иллюстрировал в цвете Кочергин).
"Ласточка"
Совсем другие одежды и причёски.
И.Кабаков (1975)
Легендарный художник И.Кабаков отметился в нашей теме книжкой "Просяное дерево" (М.: Детская литература, 1975. В серии "Мои первые книжки"). Всю книжку можно посмотреть здесь.
Без особого вдохновения отрисовал Кабаков эту книжку корейских сказок. Персонажи незапоминающиеся. Одежда невнятная.
А.Дианов (1989)
Художник А.Дианов проиллюстрировал книжку-картинку большого формата в мягкой обложке: литературная сказка корейского автора Ли Вон У "Как Ённам счастье рисовал" (М.: Детская литература, 1989).
Упор на одежде. Характерную шляпу после Кочергина уже начинаем соотносить с корейским костюмом зажиточных сословий.
Фасон шляпы вполне современный, а ведь корейцы её в Средневековье изобрели, пока европейские варвары панамы с перьями осваивали.
Г.Калиновский (2013)
Художник Г.Калиновский и его двухтомник "Волшебный котёл"
Ну наконец-то!
У Калиновского подача материала осуществляется не через назойливые частности (детали национальной одежды), а через общее воссоздание настроения корейской национальной графики/гравюры. Поэтому его корейцы вне текста сказки опознаваемы только искусствоведами (хотя корейские шляпы мы уже сами распознаём).
При этом Калиновский сохранил свой собственный почерк: мимика на лицах персонажей такая, что по ней можно опознать художника (тем же искусствоведам). Всё-таки гениальный художник.
Р.Халилов (1986)
UPD/11.04.2020
Художник Р.Халилов и книжка-картинка "Честный мальчик: корейские народные сказки" (М.: Детская литература, 1986)
"Честный мальчик", 1986
Халилов — интересный художник. Корею он нарисовал как мы себе представляли её в то время из народной живописи, то ли японской, то ли китайской: сумерки, сакура, аисты... Я эту книжку упустил, вставляю позднее, потому что был уверен, что в ней иллюстрации к китайским сказкам (а у Халилова такой же сборник китайских сказок следующего, 1987 года, совсем другой по технике, хотя атмосфера восточной невозмутимости та же)
Вьетнам
Н.Кочергин (2013)
Художник Н.Кочергин — сборника вьетнамских сказок у него нет. Есть цветные иллюстрации к одной вьетнамской сказке в сборнике "Гора солнца". Книжки-картинки в этом сборнике торжественные, а книжка с вьетнамской сказкой так откровенно пафосная. Вот таких парадных героев Кочергин изобразил.
Конусная шляпа — узнаваемый элемент вьетнамской одежды. Художники будут максимально эксплуатировать этот символ, по которому советские читатели безошибочно опознавали вьетнамцев (на политических плакатах, в основном). Но Кочергин рисовал, когда это ещё не стало штампом — мужская парадная одежда (с саблей и без конусной шляпы) смотрится как-то необычно.
Ф.Лемкуль (1975)
Есть вьетнамская сказка и у Ф.Лемкуля в его сборнике "Наши сказки. Вып.3".
Лемкуль нарисовал смеющуюся вьетнамскую гору.
"Гора смешливая справедливая"
В.Юдин (1977)
Художник В.Юдин (однофамилец нескольких более известных Юдиных) с книжкой "Гора смешливая, справедливая" (М.: Детская литература, 1977. В серии "Мои первые книжки"). Всю книжку можно посмотреть здесь.
"Гора смешливая справедливая"
Юдин тоже нарисовал смеющуюся вьетнамскую гору.
Но иллюстраций ему дали побольше сделать — национальные костюмы вьетнамцев он тоже изобразил
С.Остров (1981)
Художник С.Остров и большого формата книжка детских стихов вьетнамских поэтов "Павлин мечтает" (М.: Детская литература, 1977).
Собираю всё, что было сделано С.Островым — потому и эту книжку приобрёл когда-то у букинистов.
Иллюстрация больше передает атмосферу лирической поэзии. Но малые дети в узнаваемых шапках — всем понятно, что это вьетнамцы
Аземшу тоже коллекционирую — так бы эта книжка, наверное, не попала бы ко мне: "Меч Лелоя: Рассказы о Социалистической Республике Вьетнам" (М,: Малыш, 1983).
Аземше представилась возможность рассказать о средневековых подвигах вьетнамцев, борющихся против соседей. Изображено сражение на реке Батьданг против неназванных захватчиков. Только теперь из Интернета мы узнали правду: этими морскими захватчиками были монголы (к 1989 году превратившиеся в братьев по соцлагерю).
Е.Антимонова (1987)
Художница Е.Антимонова уже встречалась нам с иллюстрациями к японской сказке "Иссумбоси" (см.).
Я пока прерываю обзор иллюстраций цикла "Повести Белкина". Чтобы закруглить этот этап болдинской прозы, предлагаю взглянуть на незавершённую "История села Горюхина". Мастерский набросок — прекрасный образец русского литературного юмора. В связи с "Историей села Горюхина" неизбежно вспоминают "Историю одного города" Салтыкова-Щедрина. Но надо делать поправку, что Пушкин не совсем сатирик (он не ехидный и не злобный).
В иллюстрированной пушкиниане первой достойной иллюстрацией оказался силуэт на обложке нэповского времени. Художник — Н.Ильин. Эта обложка даже попала в пушкинский том "Литературного наследства" (1934). П.Эттингер писал: "Упомяну ещё об "Истории села Горюхина", любовно отпечатанной Н.В.Ильиным в 1928 году в Нижнем Новгороде и снабжённой им эффектной силуэтной обложкой". Вот репродукция этой обложки из альбома "Н.В.Ильин" — М.: Советский художник, 1958.
Худ. Н.Ильин (1928)
Очень свежая концепция для 1928 года (через 20 лет Ильин разовьёт эту концепцию до абсолюта). Картинка с сюжетом не связана. Но Ильин — великий мастер. Вроде бы просто портрет Пушкина, а понятно, что он чего-то гражданственное сочиняет (смотрит на крестьянские избы, на вороньё над ними — и пишет, пишет про народные страданья...).
Внезапно обнаружилось созвучие этой темы ("Пушкин узрел мужиков"). Через 90 лет А.Аземша нарисовал Пушкина, сочиняющего проповедь мужикам. Проповедь была прочитана в церкви в Болдино. Она, вероятно, подтолкнула Пушкина к сочинению "Истории села Горюхина". Но, увы, на описание народных страданий Пушкин был не вполне настроен, сохранились его подлинные слова из этой проповеди.
цитата
И холера послана вам, братцы, оттого, что вы оброка не платите, пьянствуете. А если вы будете продолжать так же, то вас будут сечь. Аминь!
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
Этот рисунок из альбома "А.Аземша. Искусство дарить людям радость" (М., 2014).
Аземша — выдающийся художник, с хорошим чувством юмора, со вкусом. Его рисунки — как декорации к театральным фантазиям Мейерхольда в изложении Булгакова ("Театр покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году при постановке пушкинского «Бориса Годунова», когда обрушились трапеции с голыми боярами...").
Мне кажется, весёлый Аземша хорошо дополняет слишком торжественного Ильина.
"История села Горюхина" — смешная.
цитата
Ныне, как некоторый мне подобный историк, коего имени я не запомню, оконча свой трудный подвиг, кладу перо и с грустию иду в мой сад размышлять о том, что мною совершено. Кажется и мне, что, написав Историю Горюхина, я уже не нужен миру, что долг мой исполнен и что пора мне опочить!
Читать пушкинскую "Историю села Горюхина" весело, а читать пушкинистов про "Историю села Горюхина" — скучно. Они там справедливо находят столкновение барина с народом — и это столкновение, действительно, не было радужным. Однако Пушкин точно не впал как Радищев в чёрную меланхолию от знакомства с бытом своих крепостных.
Советские иллюстраторы сталинского периода начали с отражения народной/крестьянской темы в "Истории села Горюхина" в соответствии с классовым истолкованием. Знаменитый художник А.Самохвалов дал групповой крестьянский портрет — у деревенской бедноты лица чересчур серьёзные, они уже верные союзники пролетариата. Но всё-таки у Самохвалова (отличного художника) все персонажи с характером, а которые крестьяне не пролетарии, так те с юмором нарисованы.
Худ. А.Самохвалов (1936)
Следующие иллюстрации у меня в скучноватых сталинских изданиях (в трёхтомнике 1949 г. и в "Избранном" 1959 г.). Художник Ф.Константинов — узнаваемый ксилограф — но для "Истории одного города" отделался общими картинками, обличающими забитость народа перед приказчиками, нищету и плохую погоду.
Худ. Ф.Константинов. "Избранное" 1958 г.Худ. Ф.Константинов. Трёхтомник 1948 г.
А художник Д.Арсенин и в конце советского периода пошёл по пути обличений и выдал угнетённый народ.
Худ. Д.Арсенин (1986)
А ведь даже Л.Правдин в 1949 году для провинциального (Молотов/Пермь) издания сделал интересную иллюстрацию. Всё те же мужики в сцене с приказчиком. Но контур у фигур немного карикатурный, а у Пушкина сцена не столько обличающая, сколько смешная — читатели могли бы оценить такую картинку на общем унылом фоне.
Худ. Л.Правдин (1949)
"Историю села Горюхина" всё же не Писарев или Чернышевский какой-нибудь писал. У Пушкина феерия, а если смех сквозь слёзы — то всё-таки смех. Подлинное содержание сатиры отразили другие художники. Это П.Бунин, который рисовал свои иллюстрации к "Истории села Горюхина" в советские 1970-е гг. и А.Аземша (это уже XXI век).
Первая и бо́льшая часть незаконченной "Истории" вообще не про крестьян, а про автора — это вовсе и не Пушкин, а опять Иван Петрович Белкин. Более подробно, чем в "Введении" от издателя "Повестей Белкина" даётся биография Ивана Петровича, описывается путь, который привёл его к созданию "Истории села Горюхина".
Вот Белкин приехал насовсем в свою вотчину:
цитата
Женщинам говорил я без церемонии: «Как ты постарела» — и мне отвечали с чувством: «Как вы-то, батюшка, подурнели». ...Побежали топить баню.
И тут привожу иллюстрацию В.Милашевского из "Повестей Белкина", где ей нет никакого соответствия. А в "Истории села Горюхина" есть, по крайней мере, Белкин и баня. А крестьянские женщины? И про них есть в "Истории": "Они столь целомудренны, сколь и прекрасны; на покушения дерзновенного отвечают сурово и выразительно".
Худ. В.Милашевский (1983)
Несколько уморительных рисунков добавил к этой части А.Аземша.
Белкин рассказывает о том, что его батюшка служил адъютантом у генерала Племянникова. Вот этот генерал:
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
Далее. Источником для "Истории села Горюхина" Белкину послужили старинные календари, где его прадед оставлял краткие записи:
цитата
4 мая. Снег. Тришка за грубость бит. 6 — корова бурая пала. Сенька за пьянство бит. 8 — погода ясная. 9 — дождь и снег. Тришка бит по погоде.
Прадед и корова, павшая 6 мая, околдовали художника Аземшу — он их рисовал, вместе и порознь, бесконечно.
1)Прадед с павшей коровой на голубом фоне
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
2)Прадед с павшей коровой на сером фоне
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
3)Павшая корова крупным планом
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
4)Павшая корова на тарелке
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
5)Прадед (слева внизу) и скелет коровы (справа вверху)
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
После источников Белкин даёт все положенные для всеобщей истории обзоры: географии, этнографии и т.д.
Вот география. К востоку страна Горюхино примыкает к Бесовскому болоту (пастушка стерегла стадо свиней и забеременела — от беса, само собой). Художник Аземша откликнулся на это.
Вот обитатели. Тут художник Бунин решил горюхинских баб изобразить.
Худ. П.Бунин (1974 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Вот культура и образование. Рисунок П.Бунина: грамотей Терентий.
Худ. П.Бунин (1974 г.)
цитата
Летописи упоминают о земском Терентии, жившем около 1767 году, умевшем писать не только правой, но и левою рукою. ...Неоднократно пострадав за свое искусство, услужливость и участие в разных замечательных происшествиях, он умер уже в глубокой старости, в то самое время как приучался писать правою ногою, ибо почерка обеих рук его были уже слишком известны.
Этот Терентий так понравился П.Бунину, что он развил эту тему за Пушкина (причём переработал рисунок через 25 лет). На рисунке некий чин в треуголке суёт Терентию кулак под нос.
Худ. П.Бунин (1974 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Интересный, кстати, рисунок по персонажам. За плечом у неотёсанного екатерининского бригадира — молодой дворянин с умным лицом, новое поколение просвещённых чиновников, которые встретят в новом веке "дней александровых прекрасное начало".
И только теперь начинается собственно "История", но тут и обрывается. Жили горюхинцы вольной жизнью, пока обедневшие баре не вспомнили о них. П.Бунин рисует как на пьяных (по случаю праздника) пейзан свалился управляющий от помещика.
Худ. П.Бунин (1998 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Ну и конец:
цитата
В три года Горюхино совершенно обнищало.
Именно этот итог педалировался советскими пушкинистами, а нарисовал его его только Аземша — художник эпохи победившего капитализма.