Прощаемся с Уленшпигелем. Последняя, Пятая, книга романа. Последние содрогания сюжета.
Как мы помним, в конце Четвёртой книги Ламме взял в плен толстого наглого монаха. Монах обозвал Ламме жирдяем. Ламме посадил его в клетку и начал откармливать (чтобы жирдяем стал монах). Дальше простенькое схождение параллельных линий: монах был повинен в том, что от Ламме сбежала жена, поисками которой он формально и занимался все эти годы. Жена нашлась, Ламме покидает Уленшпигеля.
Сложнее было закончить сам роман. Но тут война за независимость завершается, Уленшпигель с Неле поселяются на маяке. Опять какая-то мистика про семерых (выпущенная в детском издании). Во время прогулки Тиль впадает в обморочное состояние. Случившийся поблизости монах (не всех перевешали) торопится похоронить гёза Уленшпигеля. Тиль оживает и с песней уходит вдаль в обнимку с вечно молодой Неле.
Советских иллюстраторов даю в хронологическом порядке — интересно, как они переосмысливали этот скромный сюжет, как оглядывались на предшественников.
Воскрешение Уленшпигеля
Художник А.Кравченко (1928)
Не так уж много ксилографий было у Кравченко в первом советском иллюстрированном издании, но всё же он старался дать хоть по одной к каждой книге. Однако к Пятой книге у Кравченко нет ни одной гравюры. Показатель того, что значимых эпизодов с точки зрения иллюстратора не осталось.
Художник Л.Зусман (1935)
Кравченко был не совсем советским художником, его попрекали тяготением к мирискусникам, т.е. к буржуазной графике. А вот Зусман — уже вполне советский иллюстратор, хотя явно не соцреалист. Советскость выражается в классовых акцентах. Вот шмуцтитул и концовка: Тиль и Неле маршируют в светлое будущее, Тиль водружает знамя свободы на пузе поверженного католического священника. Вроде бы у де Костера именно об этом написано, но у Зусмана нарисовано чересчур плакатно.
Худ. Л.Зусман (1935)Худ. Л.Зусман (1935)
Впрочем, это были линеарные рисунки в газетном стиле. А вот собственно иллюстрации на отдельных листах (цинкография, вероятно). Монаха откармливают в клетке и оживший Тиль вцепляется в священника. Весь сюжет Пятой книги отражён.
Худ. Л.Зусман (1935)Худ. Л.Зусман (1935)
Художник И.Шабанов (1936/1948)
Шабанов на заставке к Пятой книге размещает военную сцену, показывая, что война к началу Пятой книги ещё не закончена.
Худ. И.Шабанов (1936/1948)
А иллюстрации в тексте — те же два узловых элемента сюжета: кормление монаха и обнявшиеся Тиль и Неле, обретшие вечный покой.
Кибрик, чья сюита самая известная, выступил с последними довоенными иллюстрациями. Кибрик — художник выдающийся. Он, конечно, тоньше предшественников интерпретировал текст романа. На заставке — монах, но не в клетке, а "задирающий нос" на военном корабле врагов, в точном соответствии с первыми словами Пятой книги. На самом деле — это иллюстрация и половинчатых итогов войны за независимость, о которой де Костер напишет в конце: Бельгия-то — родина автора — осталась под властью испанцев и католической церкви (какие-то были у де Костера химеры по поводу единства голландцев и бельгийцев).
Худ. Е.Кибрик (1938)
Центральная иллюстрация посвящена прощанию Тиля и Ламме: Кибрик следил за линией двух друзей и, по-видимому, особенно выделял Ламме, внёсшего душевность в роман.
Худ. Е.Кибрик (1938)
Концовка: прощание читателя с Тилем и Неле. Уходят не оглядываясь.
Худ. Е.Кибрик (1938)
Художник Ф.Константинов (1961)
Замечательный ксилограф Ф.Константинов "Легенду об Уленшпигеле" проиллюстрировал вяло. Может быть, вообще, гравюр по дереву не должно быть в книге много: всё-таки это эстампы, которые воспринимаются как самодостаточные произведения. Не барское это дело: проходные сцены вырезать по дереву. В общем, на заставке Константинов поместил кормление монаха в клетке.
Худ. Ф.Константинов (1961)
Маленькая плохо воспроизведённая гравюра: Ламме в горячке кидается на шлюпке в погоню за своей женой. Страничная иллюстрация: Тиль и Нелле идут на демонстрацию (а Бельгия-то стонет под гнётом чужеземцев).
Линеарный рисунок на шмуцтитуле содержит главный посыл Пятой книги: неумирающие Тиль и Неле повернулись спиной к монаху.
Худ. Ю.Иванов (книга, 1972)
А вот внутренние иллюстрации озадачили: там рисунки к тексту из предыдущей Четвёртой книги. Решил художник так представить свою сюиту, не обращая внимание на соответствие тексту.
А в открытках есть сцена из Пятой книги. Весело шагают Тиль и Неле по просторам.
Худ. Ю.Иванов (открытка, 1975)
Художник П.Бунин (1975)
И только П.Бунину было что порисовать в Пятой книге. Де Костер для общего фона бросал традиционные слова о репрессиях, о войне, о море. И Бунин не пропускал свои любимые сюжеты.
Политика: заочный суд сепаратистов над испанским королём и расторжение вассального договора.
Худ. П.Бунин (1975)
Откорм монаха: быстрыми зарисовками на полях Бунин помечает забавные вставки, а в цветных рисунках передаёт психологически напряжённые сцены (в этой серии в цвете дано, как неадекватный монах рискованно наезжает на партизанскую вольницу).
Бисти на шмуцтитуле дал пронзительную сцену: Тиль и Неле с печалью смотрят на читателей. Никаких щенячьих восторгов: окончательной победы нет и не может быть.
Худ. Д.Бисти (1979)
Художник Б.Тржемецкий (1983)
Заставка-тизер. Все волнуются: неужто умрёт Уленшпигель?
Худ. Б.Тржемецкий (1983)
Да нет, всё в порядке: монаха откормят, а Тиль оживёт.
Худ. Б.Тржемецкий (1983)Худ. Б.Тржемецкий (1983)
Художник И.Кусков (1988)
Пытается найти в Пятой книге что-то новое художник Кусков: кормление монаха традиционное, прощание с Ламме (давно не было, со времён Кибрика), оживление Тиля (в просоночном состоянии он кидается на священника, пытавшегося его похоронить).
Худ. И.Кусков (1988)Худ. И.Кусков (1988)
Худ. И.Кусков (1988)
Художник Ф.Ропс
В послевоенной советской книжке с перерисованными офортами Ф.Ропса — соотечественника и современника де Костера — наконец-то удалось обнаружить рисунок, привязанный к сюжету: это, конечно, откорм монаха.
Худ. Ф.Ропс
Из цикла другого бельгийца — Линена (1914) ничего не смог подобрать. Хороший рисовальщик, интересные этнографические детали. Но этот художник находится с текстом романа в слишком интимных отношениях, посторонних в свой круг не пускает.
Разгорелась война Испании с Нидерландами, война метрополии с мятежной провинцией — а это всегда отчасти и партизанская война.
Худ. Ю.Иванов (открытка, 1975)
Третья книга "Легенды об Уленшпигеле" — объёмная. Де Костер пытается войти повторно в воду Первой книги. Тут и беззаботность проделок Тиля, и появление призраков прошлого — Рыбника, донос которого перевернул жизнь Уленшпигеля, и напоминание о Каталине, у которой огонь рвётся из головы. Как выразить в одной иллюстрации квинтэссенцию Третьей книги? Такая задача стояла перед Кравченко и Бисти. Оба они выбрали военную тему. Бисти — отвлечённо, дал Уленшпигелю мушкет (или аркебузу). А Кравченко — роскошно вырезал сцену дуэли Уленшпигеля с немецким наёмником.
Худ. Д.Бисти (1979)Худ. А.Кравченко (1928)
Сцену шутовской дуэли со смертельным исходом отметили все художники. Видимо, эта сцена и является символом третьей книги.
Он умер от чёрной ярости
Обзор иллюстраций к Третьей книге я решил построить по модели "сравнялки" картинок разных художников к ключевым сценам. А ключевые сцены выбрал, опираясь, в основном, на те фрагменты, которые иллюстрировал Кибрик. Его литографии помещены все, а, например, рисунки П.Бунина даны очень выборочно. Такие неутомимые и быстрые художники как П.Бунин или Г.А.В.Трауготы основали в советском искусстве формат графического романа невиданного художественного уровня — но из-за этого и получается, что их сюиты без текста рассматривать невозможно.
Эгмонт без головы
Про казнь Эгмонта в романе только упоминается — никакого описания сцены нет. Но как скрытый двигатель истории и как ответ на слова Тиля в конце Второй книги ("Эгмонт — изменник") эта казнь занимает важное место. Многие художники рисуют плаху на заставке ко Второй книге (ну, может, им просто плаху интересно рисовать).
Кибрик на первой страничной иллюстрации в Третьей книге рисует (несколько опережая сюжет) вооружённых Тиля и Ламме. Забавный толстяк встал под знамёна революции. Лицо у него вдохновенное. Важная черта. Художники пока игнорируют этот посыл. Только Бунин при его подробности не мог не нарисовать вооружённого Ламме — и этот Ламме свиреп и бесчеловечен. Что война с людьми делает!
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
Антиклерикальный юмор
Как в старые добрые времена Тиль разыгрывает балаганную сценку. Тиль нанимается к служителю церкви — обжоре и пьянице. Обожрав приора, он сдвигает деревянные статуи святых в церкви и раскладывает возле них объедки еды и пустые бутылки. Приор по-свойски разбирается со святыми за кражу — избивает их (ломает хрупкие статуи). Ну и дальше — вместо поломанной статуи на крестный ход приходится нести звонаря, а Тиль ему и сопровождающим подсыпает порошка, от которого зуд по телу и т.д.
Почти все художники отметили в той или иной степени эту антицерковную шалость.
Худ. П.Бунин (1975)Худ. Л.Зусман (1935)
Худ. И.Кусков (1988)Худ. Б.Тржемецкий (1983)
А Кибрик рисует только выразительный портрет приора-обжоры.
Худ. Е.Кибрик (1938)
Человек с горбом
Ещё одна традиционная шутка-фокус. Тиль делает себе горб из костей рыбы, внутрь помещает пузырь с кровью. Намеренно богохульствует в церкви, получает в наказание горб, раскаивается, трётся обо что-то, горб ломается, хлещет кровь — Уленшпигель исцелён. Калеки осыпают его деньгами — деньги идут на революцию. Никого не грабил, только смошенничал. Эта сцена — только у Кибрика и Линена.
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. А.Линен (1914)
Дуэль
Ну вот и дуэль — запоминающийся эпизод. Тиль, находясь в рядах повстанческой армии, довёл своими шутками немецкого наёмника. Состоялась дуэль. Немец прибыл тяжеловооружённым, а Уленшпигель —
цитата
Уленшпигель снарядился как истинный рыцарь. Боевого коня заменял ему осел. Седлом служила ему юбка девицы легкого поведения. Вместо налобника с перьями на морде осла красовалась плетушка из ивовых прутьев, украшенная стружками, трепетавшими на ветру. Позаботился он и о латах – то была его рубашка в заплатах, ибо, пояснил он, железо дорого, к стали приступу нет, а меди столько ушло за последнее время на пушки, что кролику бы на вооружение не хватило. На голове вместо шишака шишом торчал лист салата, увенчанный лебединым пером, – то был прообраз лебединой песни на тот случай, если бы Уленшпигель приказал долго жить.
Взамен легкой негнущейся шпаги Уленшпигель захватил добрую длинную толстую еловую жердь с метелкой из еловых веток на конце.
Неуклюжий немец в горячке поединка упал на спину, Уленшпигель начал возить ему метлой по харе. Убивать немца не было в намерениях Тиля, но тот сам умер от чёрной ярости. Вот как это Кибрик изобразил.
Худ. Е.Кибрик (1938)
Выявились особенности цветной сюиты Ю.Иванова. К Третьей книге у него много совпадений в книжных иллюстрациях и в открытках. Варианты картинок к одним и тем же эпизодам. Вот таких вот:
Худ. Ю.Иванов (открытка и книга)
После сканера всё выходит в одном размере. Можно устроить полноценное сравнение вариантов. Вот Тиль в рыцарском наряде.
И иллюстрации остальных художников (все отметились, кроме Зусмана в 1935 году). Бунин дал дуэль в углу панорамы военного лагеря — так, обычное дело. Остальные рисуют сцену крупным планом.
Худ. П.Бунин (1975)Худ. Ф.Константинов (1961)
Худ. И.Кусков (1988)Худ. Б.Тржемецкий (1983)
Худ. И.Шабанов (1948)Худ. А.Линен (1914)
На ослах
Тиль и Ламме много разъезжали по своим шпионским делам на ослах, что особенно подчёркивал автор. Вели серьёзные разговоры. Кибрик нарисовал беседующих друзей.
Худ. Е.Кибрик (1938)
Остальные художники тоже рисовали парочку на ослах, но больше как колорит эпохи или по ассоциации с Дон Кихотом и Санчо Пансой.
Худ. П.Бунин (1975)Худ. Л.Зусман (1935)
А у Тржемецкого парочка ослов попала во Вторую книгу. Возвращаю её на законное место. Есть ослы и у Линена.
Худ. Б.Тржемецкий (1983)Худ. А.Линен (1914)
Неле
Переклички с Первой книгой продолжаются. Тихая Неле разлучена с Тилем, ждёт встречи. Кибрик рисовал тихую Неле в Первой книге, ему повторяться незачем. Неле нарисовал Ю.Иванов — в двух вариантах (на открытке у ног Неле — дворняжка брабантской породы).
И Бунин нарисовал Неле. Хрупкая она у него очень. Лучший, наверное, женский образ у художника.
Худ. П.Бунин (1975)Худ. П.Бунин (1975)
Грозный Ламме
"Легенда об Уленшпигеле" — это, конечно, плутовской роман, проделки героев которого просты и наивны. Потому, наверное, роман и имеет успех у младших школьников, которые верят действенности нехитрых приёмов и думают, что сами смогли бы придумать что-нибудь позаковыристее. Есть забавный эпизод: Тилю на глазах у всех надо попасть к единомышленникам на какую-то барку так, чтобы это выглядело случайностью. Решено использовать втёмную Ламме: его задирает силач с корабля, Ламме отвечает тем же. Ему предлагают подняться на барку для драки. Ламме, конечно, "побеждает" силача под изумлённый выдох публики. Художник Кибрик к Ламме неравнодушен и выбрал для маленькой текстовой иллюстрации портрет отчаянного Ламме.
Худ. Е.Кибрик (1938)
Некоторые художники тоже нарисовали этот эпизод
Худ. Ф.Константинов (1961)Худ. И.Кусков (1988)
В кузнице
Тиль и Ламме помогают в кузне изготовлять холодное оружие для повстанческой армии. Почему-то советские иллюстраторы полюбили этот эпизод (возможно потому, что хоть революция и буржуазная, но подпольщики товарищи Уленшпигель и Гудзак оказались близки пролетариату).
Длинный эпизод, где Тиля и Ламме вроде бы заманили в ловушку (приманкой служит весёлый дом со старухой-содержательницей во главе). Но Тиль из этой ситуации выкручивается — у него уже везде сочувствующие. Под рефрен "время звенеть бокалами" революционные массы громят заведение, уводят девушек (вставших на путь исправления), вешают старуху-осведомительницу. Эпизод был безумно популярен, рефрен стал одним из символов "Легенды об Уленшпигеле". Даже песни какие-то бардовские на эту тему писали. Борьба против тайной полиции как-никак, но под выпивку. Очень душевно. Почти все художники (кроме трезвенника Зусмана) этот эпизод отразили в иллюстрациях.
Кибрик рисует самое начало — девицу-приманку, которая пританцовывает на ночных улицах.
Худ. Е.Кибрик (1938)
Иванов рисует в двух вариантах застолье, когда пока ещё не очень грозно начинают звенеть бокалы.
И отдельно — про ксилографию Кравченко. Не получилось у него сделать полное совпадение пяти шмуцтитулов к каждой книге. К третьей книге было сделано две иллюстрации — про дуэль (я видел её на шмуцтитуле издания 1935 г.) и про "время звенеть бокалами". Эта гравюра, видимо, была помещена к Четвёртой книге в издании 1935 г. Конечно, застолий в романе хватает — можно во всякой части их отыскать. Но здесь явно иллюстрация к нашему эпизоду. Так что волю художника (или редактора) уважать не будем.
Худ. А.Кравченко (1928)
Оборотень
Тени прошлого: Рыбник, который погубил Клааса и Сооткин, теперь, оставляя волчьи следы, нападает на одиноких путников в дюнах. Все в мистическом ужасе. Но Уленшпигель — материалист, он в оборотней не верит, ловит Рыбника.
Тот же суд (возможно, в другом персональном составе), который более десяти лет назад приговорил к сожжению Клааса, теперь под всеобщее одобрение постановляет пытать Рыбника. И приговор справедливый:
цитата
Язык его будет прободен раскалённым железом, правая рука отрублена, а сам он изжарен на медленном огне
Клаас-то ещё дёшево отделался: всего-навсего гуманное сожжение на сильном огне.
Каталина
Окончание Третьей книги: напоминание о всё ещё живой Каталине — матери Неле. Пока она жива, Неле не может присоединиться к Тилю.
Худ. Е.Кибрик (1938)
Остальные художники не придали концовке значения. А зря. Композиционно это перекличка с Первой — самой сильной — книгой. Хотя де Костер, по-видимому, был слабым композиционистом.
Посмотрим иллюстрации к Второй книге "Уленшпигеля". Она поменьше Первой книги, и сюжета там почти нет: Тиль встречает Ламме и они вместе бродяжничают. Ламме ищет свою сбежавшую жену, а Тиль теперь лазутчик гёзов.
Художников я решил объединить не столько по сходству, сколько на контрасте, чтобы яснее были разные подходы.
Эгмонт — изменник!
Художники А.Кравченко (1928/1935) и Д.Бисти (1979)
Кравченко и Бисти рисовали в разные эпохи. Но их сближает то, что у них по одной иллюстрации к каждой Книге.
В первом издании (1928 г.) ксилографии Кравченко были распределены по тексту на вклейках последовательно, но достаточно произвольно: некоторые можно было отнести как к одной части романа, так и к другой. Во втором издании (1935 г.) иллюстрации были однозначно привязаны к определённой книге романа: они предшествовали шмуцтитулу. Ко Второй книге в 1935 году Кравченко поместил на квази-фронтисписе ту гравюру, которая была на фронтисписе ко всему роману в 1928 году. Ну что ж, будем и мы считать эту гравюру квинтэссенцией Второй книги: Тиль и Ламме скитаются на фоне разгорающегося бунта.
Худ. А.Кравченко (1928/1935)
У Бисти иллюстрация к яркому моменту: Тиль сидит на дереве, и вражеские солдаты кормят его с копий.
Худ. Д.Бисти (1979)
Художники Е.Кибрик (1938) и П.Бунин (1975)
Основные сюиты к роману делали в разные эпохи Кибрик и П.Бунин.
а) Заставка
Кибрик в качестве основной темы Второй книги выбирает мирного и смешного обывателя Ламме, его эволюция в борца за свободу ещё впереди. А Бунин уже весь в революции: у него на шмуцтитульном развороте снова Уленшпигель в том же ракурсе, что в Первой книге, но уже гневный.
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
б) Встреча с собакой
Вроде бы малозначительный эпизод: за Тилем увязалась собака, но после кормёжки бросила его. Одиночество (Ламме будет вместо собаки). По-разному рисуют художники: Кибрик даёт масштабную картину, а Бунин — крохотную зарисовку на полях.
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
в) Подготовка бунта
Бунин интересуется социально-экономическими картинами, а Кибрик эти эпизоды опускает — они только фон.
Худ. П.Бунин (1975)Худ. П.Бунин (1975)
Худ. П.Бунин (1975)Худ. П.Бунин (1975)
г) Тиль ухо приложил к земле
Шалости Уленшпигеля продолжаются, но теперь они наполнены смыслом: Тиль будоражит массы.
цитата
Слышу, — отвечал Уленшпигель, — слышу, как растут деревья, которые пойдут на костры для несчастных еретиков.
— А больше ничего не слышишь? — спросил общинный стражник.
— Слышу, как идет испанская конница, — отвечал Уленшпигель. — Если у тебя есть что спрятать, то зарой в землю
И снова: для Кибрика это центральный эпизод, а для Бунина — проходной.
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
д) Кормление Тиля
Почему-то нравится художникам, как Тиля кормят снизу. Видимо, композиция их привлекает. А так — очередная выходка (но Тиль рискует жизнью, у него секретные письма).
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
е) Предатель Эгмонт
И вот вершина успехов Тиля как лазутчика: он подслушивает важный разговор.
Худ. П.Бунин (1975)
Уленшпигель делает вывод: граф Эгмонт — изменник. А он как раз не стал изменять законному государю (испанскому Филиппу Кровавому), но испанцы именно ему — лоялисту (добровольно явился по приказу испанских властей) — в следующей Книге голову отрубят.
Кибрик сцену казни рисует на следующей заставке, а Бунин опережает события: палач стоит наготове уже в концовке этой Книги.
Худ. Е.Кибрик (1938) Худ. П.Бунин (1975)
Художники Ф.Константинов (1961) и Ю.Иванов (1972)
Художники Константинов и Иванов сюиты рисовали с промежутком всего в 10 лет, но они принадлежат к разным поколениям. И техника у них разная: у Константинова — чёрно-белые ксилографии, а у Иванова — полноцветные рисунки. Кроме шмуцтитула.
Худ. Ю.Иванов (1972)
а) Краткий миг соединения Тиля и Неле перед странствием.
Худ. Ф.Константинов (1961) Худ. Ю.Иванов (1972)
б) Тиль и Ламме.
Худ. Ф.Константинов (1961) Худ. Ю.Иванов (1972)
в) Интересно: двойной портрет короля Филиппа и Тиля. У Кибрика подобный портрет был на фронтисписе ко всему роману. У Иванова — это цитата, конечно. Но подобное противопоставление, уравнивающее масштаб двух фигур, уместно именно во Второй книге.
Худ. Ю.Иванов (1972)
г) Эпизод с дамами — малозначимый, но художники не упускают возможности нарисовать красивых женщин.
Худ. Ф.Константинов (1961) Худ. Ю.Иванов (1972)
г) Кормление с алебарды вдохновило только Константинова.
Худ. Ф.Константинов (1961)
Художники Л.Зусман (1935) и Б.Тржемецкий (1983)
Пятьдесят лет разница между сюитами. Зусман для заставки выбирает мотив бродяжничества Тиля, а Тржемецкий — Ламме-обжору (цитата из Кибрика).
Худ. Л.Зусман (1935)Худ. Б.Тржемецкий (1983)
Кормление на дереве рисует только Зусман.
Худ. Л.Зусман (1935)
Тржемецкий рисует что-то отвлечённое.
Худ. Б.Тржемецкий (1983)
Художники И.Шабанов (1936/1948) и И.Кусков (1988)
И снова 50 лет между художниками.
а) Общие темы.
Худ. И.Шабанов (1936/1948) Худ. И.Кусков (1988)
б) А теперь — разные интересы. Шабанов рисует разгром толпой католического храма (революция-то на конфессиональной почве). Странно, что из всех советских художников только он один эту сцену выбрал. Кусков — кормление Тиля солдатами.
Худ. И.Шабанов (1936/1948) Худ. И.Кусков (1988)
в) Опять сходство тем: Тиль подслушивает разговор важных персон.
Худ. И.Шабанов (1936/1948) Худ. И.Кусков (1988)
Художник А.Линен
Ну и бельгийский художник в 1914 году: примеры иллюстраций.
Продолжим обзор иллюстраций к Первой книге "Легенды об Уленшпигеле". Сегодня — художники поздне-советского времени, а в качестве постскриптума — бельгийские художники, современники Ш. де Костера.
Художник П.Бунин (1975)
В Тридцатых годах создал свою полную, безупречную и сдержанную сюиту Е.Кибрик, а в Семидесятых П.Бунин выступил со своей столь же полной, но небесспорной и буйной сюитой. Посмотрим рисунки этого художника максимально полно. На страничке издания в хорошем качестве представлены почти все иллюстрации. Буду, в основном, брать картинки оттуда (у меня лучше не получится).
По шмуцтитулу к Первой книге видно, что Уленшпигель у художника — гротескный персонаж. Весьма нервный.
1) Семейство Тиля.
П.Бунин в этой книге демонстрирует разные техники: цветные и чёрно-белые полотна, линейную графику.
Клаас и СооткинКлаас и Тиль
Сооткин и НелеТиль и Неле
Тиль и Неле
2) Проказы Тиля.
Есть у П.Бунина многоцветные полноформатные иллюстрации про шуточки Тиля.
Но больший интерес представляют другие по технике рисунки. В экспериментах Семидесятых годов по книжному оформлению допускается использование приёмов искусства книги довоенного советского периода: наброски на полях. П.Бунин это приём активно использует. На огромном листе с текстом (книга большого формата) в уголочке притаились небольшие наброски про шалости Тиля.
А вот дальше художник откровенен. Де Костер пишет галантно:
цитата
Уленшпигель слез с дерева и полил драчунов — только не чистой водой...
А Бунин это вот так вот рисует, с точным указанием места попадания струи:
Писающий мальчик — это, конечно, часть бельгийской культуры, тут де Костер проговорился. Вот за это голландцы, наверное, и не признают де Костера своим, и к роману относятся прохладно: бельгиец и точка. Хотя именно де Костер создал Нидерланды такими, какими их знает и любит весь мир (как Гоголь, по мнению Д.Быкова, создал Украину).
Есть и более откровенные картинки, чем писающий мальчик:
Какая буйная эротическая фантазия у советского художника! И какие счастливые женщины! А у де Костера всего-то: средневековые туристы ("весёлые фламандцы, которые каждую субботу откладывали понемножку денег, чтобы раз в год съездить в Германию"):
цитата перевод Горнфельда
...обильно угощаясь, они двигались дальше под звуки дудок, волынок и забирая по дороге всех женщин, которые казались им подходящими. Они народили таким образом немало детей; случайная подруга Уленшпигеля впоследствии тоже родила сына, которого назвала Eulenspiegelchen...
цитата перевод Любимова
...выпивая и закусывая, играя на дудках, волынках и подбирая по дороге всех мало-мальски смазливых бабёнок, продолжали они свой путь. Этаким манером они произвели на свет младенчиков, в частности Уленшпигель, — его милка назвала в последствии своего сына Эйленшпилькен...
А в сокращённом детском варианте (с рисунками Е.Кибрика) этот фрагмент вырезали. Оно и к лучшему — фрагмент надо детям давать только в сопровождении эротического рисунка П.Бунина. Там чётко нарисовано, что женщины добровольно присоединялись к гулякам. А иначе, начитавшись про средневековые ужасы, ребёнок вообразит, что женщин похищали и удерживали насильно. Свободная любовь, а не сексуальное рабство — и это для Нидерландов, наверное, придумал де Костер.
3) Карл V и Филипп.
Касательно Филиппа, есть и сцена с сожжённой обезьянкой, есть и более невинные мерзости: юный принц поймал фламандскую даму, которая спешила на свидание к любимому и заставил её читать себе много раз "Отче наш".
А ещё художник достаточно много рисует императора Карла, причём не в связи со встречей монарха с Уленшпигелем. У де Костера шалости Тиля перебиваются историческими картинами с участием невымышленных персонажей.
Но и вознесение Карла к божьему престолу с недоеденной сардинкой тоже описывается (видения колдуньи Каталины). Такое сатирическое вознесение только Бунин нарисовал. Мне в детстве этот фрагмент запомнился. Теперь вот и картинку посмотрел: всё так, как я себе представлял — возносится покойный (правда, сардинка огромная).
4) Революционная ситуация.
П.Бунин любил рисовать "минуты роковые". В его рисунках много места уделено созреванию фламандского гнева. В этом отношении сюита художника адекватна тексту, где описанию страданий уделяется много места (но описание идёт сухо-документальное, и другие художники, видимо, считают эти фрагменты отвлекающими от основной линии сюжета).
5) Сожжение Клааса.
Достаточно подробно рисуется вся история краткого суда над Клаасом, но нет изображения столба с обугленным телом.
Книжная иллюстрация в тот период декларировала отказ от повествовательности, Бунин центральный эпизод драмы решил передать психологически — через портрет гневного Тиля крупным планом.
6) Романтизм.
А вот и символическая концовка Первой книги. Бунин нарисовал видения — как будто иллюстрация к "Синей птице" (что, может быть, и справедливо — "Легенда об Уленшпигеле" из из той же эпохи символизма)
Художник Д.Бисти (1979)
У Бисти, помимо роскошной и многообещающей суперобложки, внутренние иллюстрации аскетичны — только шмуцтитулы к частям романа. К Первой книге — сожжение Клааса. Художнику приходится выбирать только одну сцену во всём разделе.
Художник Ю.Иванов (1972)
Тонкий график Ю.Иванов для иллюстраций, изданных в книге, избрал чередование символических картин и рисунков, отражающих сюжет. На всю первую книгу всего четыре картинки (одна на разворот). На первом рисунке (символическом) — распятый Христос и обобщённые муки фламандцев. На втором (сюжетном) — повествовательная сцена из романа: Уленшпигель предлагает императору Карлу поцеловать себя в зад.
На одном рисунке (символическом) — обобщённый шут яростно скалится на фоне невозмутимой знати. На другом (сюжетном) — Тиль с матерью горюют у столба (самого костровища не видно — упор на психологию, всё должно быть понятно из выражений лиц героев).
А через три года вышел набор открыток Ю.Иванова к роману. Там иллюстрации другие. К Первой книге они все повествовательные. Там, где иллюстрируются одни и те же сцены, видна разница концепций. В книге все картинки — с крупными деталями, в открытках — встречаются рисунки с очень мелкими деталями (можно сравнить сцену с задом Уленшпигеля). Рисунок с мелкими деталями — это отсылка не к форме, но к духу брейгелианской живописи. И вот такое следование эстетике северного позднего Средневековья вполне уместно.
Есть в открытках и сцены с крупными деталями — вероятно, просто не попали в книгу по условиям макета. Есть рисунок — Тиль с матерью на месте казни Клааса — почти полностью повторяющий рисунок в книге. На самом-то деле, большая разница в цветовых пятнах (в книге они яркие, контрастные и большие). Художник помещает в открытках не вариант, а картинку с иной концепцией. Становится понятно, что в книге рисунки выполнены в эстетике цветных витражей. И это тоже уместно (хотя витражи — они из католических церквей, разгромленных Тилем с товарищами).
Худ. Ю.Иванов (открытки, 1975)
Художники Б.Тржемецкий (1983), И.Кусков (1988)
Сюиту Б.Тржемецкого полностью приводить не стоит — можно только посмотреть на знаковые сцены: принц Филипп сжёг обезьянку (костровище за кадром) и Тиль с матерью на месте казни Клааса (костровище неразличимо).
Худ. Б.ТржемецкийХуд. Б.Тржемецкий
Уленшпигель на ступенях виселицы показывает зад императору. Смысл этого эпизода романа я в детстве понял только из фильма — визуально надо было показать. У де Костера в тексте опять манерность: император Карл, который приказал повесить Уленшпигеля, разрешает ему высказать просьбу — и если император не сможет её выполнить, Тиля простят. Тиль высказывает просьбу "поцеловать его в те уста, которые не говорят по-фламандски". Я при первом чтении (у Кибрика соответствующей картинки нет) решил, что это интеллектуальная игра: других языков Тиль не знал, значит ту него просто не было губ, которые не говорили бы по-фламандски; императору объективно некуда было целовать Тиля. А оказалось — вон оно что, вон они какие уста бывают...
Худ. Б.Тржемецкий
Художник И.Кусков многими любим как память детства: он много иллюстрировал приключенческой подростковой литературы. У меня таких воспоминаний нет, все его иллюстрации к "Уленшпигелю" выложены на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51181. Две картинки для ознакомления: цветная и и чёрно-белая с центральной сценой у столба. Рисунок сожжённого Клааса сделан в соответствии с альбомом по судебной медицине: "поза боксёра".
Худ. И.КусковХуд. И.Кусков
Художники Ф.Ропс, А.Линен
Бельгийские художники, заставшие в живых де Костера (1827-1879): это Ф.Ропс (1833-1898), очень известный карикатурист-сатирик и А.Линен (1852-1938), чьи иллюстрации стали мне известны благодаря их воспроизведению в "Уленшпигеле", изданном СЗКЭО. Есть у бельгийцев общая черта: им нравится рисовать закутанных женщин.
Худ. Ф.РопсХуд. А.Линен
Худ. Ф.РопсХуд. А.Линен
Самого Уленшпигеля они тоже рисуют.
Худ. Ф.РопсХуд. А.Линен
Был у меня когда-то альбом Ф.Ропса, там я видел его картинки к "Уленшпигелю" (возможно, не всю сюиту) и удивился их заурядности. Художник Линен вроде бы поярче, но это касается только цвета в его рисунках.
Худ. А.ЛиненХуд. А.Линен
Худ. А.ЛиненХуд. А.Линен
А.Линен
Есть у него немного страничных иллюстраций: и символические, и бытовые.
Худ. А.ЛиненХуд. А.Линен
А.Линен
Одна картинка меня заинтересовала. На ней изображён вроде бы король испанский Филипп II Кровавый. Но корона и мантия как-то навевают мысли о русском царе Николае II Кровавом (первое издание "Уленшпигеля" с иллюстрациями Линена вышло в 1914 году). Ф.Ропс в своё время из Бельгии короля Леопольда II сурово порицал русское самодержавие. Наверное, и Линен сохранил эти традиции — кровавые средневековые короли у него непроизвольно приняли шаржированный облик русского царя.
Почитав отзывы на страничке, посвящённой "Легенде об Уленшпигеле", с удивлением обнаружил достаточно много таких, где читатели с гордостью вспоминают, как они этой книгой зачитывались в младшем школьном возрасте. Я тоже очень гордился — потрясение от книги было таково, что она не воспринималась детской литературой. Моё любимое чтение в третьем классе. Да на следующий год ещё "Петра Первого" прочитал, после чего много лет не мог читать историческую прозу других авторов (пока Алданова не начали издавать). А "Уленшпигель" врезался в сердце ещё и иллюстрациями Кибрика. В детстве с другими иллюстрациями не встречался. Только лет десять назад узнал о сюитах других художников (в том числе выдающихся). Начал собирать из любопытства. Теперь можно сравнить разных иллюстраторов.
Незабвенная книга. Худ. Е.Кибрик
Прекрасное издание 1977 года (М.: Детская литература). Нестандартный квадратный формат. Просторные страницы с удобным шрифтом. Гениальный художник Е.Кибрик , чьё лучшее время пришлось на 1920-е — 1930-е гг.
"Библиотечная серия" — в детстве слегка беспокоился, думал, это указание на то, что книга не может находиться в личном пользовании.
Сокращённый перевод А.Горнфельда. В этом переводе существует мой Уленшпигель. Перевод старый, более правильный перевод был сделан позднее Н.Любимовым. Как правило, Любимов безоговорочно вытесняет всех прочих переводчиков. Но здесь даже друг Любимова известный критик Ст.Рассадин где-то писал, что "Уленшпигеля" — единственного — он предпочитает перечитывать в старом переводе Горнфельда.
"Сокращённый перевод" — это сокращённый роман. В детстве это не помешало восприятию, даже хорошо, что убрали модный в конце XIX века символизм (всяких там "семерых"). Жаль только, что уже в начале убрали указания на отца Неле, и дальше поехало: существенно урезали линию Каталины и Ганса (появились тёмные места). Ну и, конечно, выпал такой элемент: внебрачную дочь Каталины оформили как своего ребёнка родители Тиля, так что юридически Неле считалась сестрой Уленшпигеля (а значит, в глазах общества их связь была кровосмешением).
1920-е — 1930-е гг.
Удалось приобрести в коллекцию довоенные иллюстрированные издания.
1) Худ. А.Кравченко (1928)
Издание 1928 года (М.-Л.: Земля и Фабрика). На Фантлабе книга присутствует: https://fantlab.ru/edition322471. Божественные гравюры А.Кравченко. Обложка жутковатая в своей правдивости.
Обложка
Очень сочетается романтизм художника с романтизмом романа. Вот вводная заставка. Она простенькая, но тема моря (занимающая не главное место в сюжете) привлекает внимание наших иллюстраторов: так они воспринимают дух великой морской державы — Нидерландов/Голландии (хотя во время описываемой революции корабли не бороздили океан, а сновали вдоль берегов).
Заставка
А вот вклеенный перед титулом лист. Переплетение тем романа, но центральная — бродяжничество Тиля и Ламме. Думаю, что эта гравюра планировалась именно как фронтиспис ко всей книге: у неё единая рамка отсутствует, это как будто коллаж.
Перед титулом
В те времена гравюры переносили в книгу с досок — "высокая печать", живая объёмная картинка. В этой книге интересное указание: "гравюры на пальме" (видимо, вырезанные на торцах пальмового дерева).
ТитулОборот титула
Ещё внимание привлекает переводчик: О.Мандельштам. Но здесь история тёмная.
цитата
«С непозволительной небрежностью и даже, по выражению ряда литературных деятелей, жуликоватостью Осип Эмильевич передал в издательство компиляцию двух переводов этого бессмертного произведения, выполненных ранее А.Г. Горнфельдом и В.Н. Карякиным. Конечно, тут есть отчасти и вина издательства, но все же обвинения в плагиате были предъявлены Осипу Эмильевичу вполне справедливо (Сеславинский, М.В. Мой друг Осип Мандельштам. М., 2016. № 26 (с. 88)).
С покупкой книги мне повезло. При первом же обращении на Алиб в 2010 году купил экземпляр за тысячу рублей. Не развалюха. Я понимал, что это удача. Но профессионалы говорят, что это вообще раритет.
цитата
«Книга же получилась замечательной, гравюры Алексея Кравченко — великолепны, а само издание крайне редко встречается в продаже и потому весьма ценится в библиофильской среде» (Сеславинский, М.В. Мой друг Осип Мандельштам. М., 2016. № 26 (с. 88)).
Мне очень хотелось как-то выделить эту книгу, поухаживать за ней. Заказал для неё футляр. Обошлось дороже стоимости книги. Бывает.
Владельческий футляр
В моём экземпляре шесть вклеенных листов с гравюрами. Но в огромном альбоме советских времён "Кравченко" помещены восемь страничных иллюстраций к "Уленшпигелю". Я решил, что два листа с гравюрами из моего издания выпали. Поэтому попросил перенести недостающие картинки на крышки футляра.
Картинки на крышках футляра
Гораздо позднее в данных о лотах на аукционе обнаружил указание на то, что в издании 1928 года 1 лист с иллюстрацией на фронтисписе и ещё 6 листов иллюстраций (см.). Итого семь. Не шесть, но и не восемь.
На сайтах продажи букинистики есть информация о втором издании книги с гравюрами Кравченко (Л.:ГИХЛ, 1935), на Фантлабе это издание отсутствует. В издании 1935 года другая компоновка иллюстраций, вероятно, они все размещаются как фронтисписы к частям романа. Есть там и две отсутствующие гравюры. Думаю, что одна гравюра (которая на фронтисписе ко всей книге) была помещена только в издании 1935 года (хотя впервые напечатана была в 1929 году в четвёртом выпуске "Гравюра на дереве", с прямым указанием "вариант" — см. на сайте "Электронекрасовка"). Ну а другая гравюра — дуэль меча против метлы — видимо, была в издании 1928 года, но в моём экземпляре утрачена.
Издание 1935 г.(Кравченко)Издание 1935 г. (Кравченко)
В издании 1935 года смена фронтисписа привела и к изменению настроя: теперь "Уленшпигель" у Кравченко — это боль и страдание. А фронтиспис из книги 1928 года (бродяжничество Тиля и Ламме под предлогом революции) перекочевал в предверие Второй книги.
Издание 1935 г.(Кравченко)
2) Худ. Е.Кибрик (1938)
Издание 1938 года (Л.: ГИХЛ). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition54875. Это то самое первое издание, с которого потом делались все последующие массовые переиздания (их было много). Сравнение размеров книги 1938 года и книги моего детства.
Техника иллюстраций у Кибрика — литография, т.е. рисунок на литографском камне, который потом протравляется кислотой. В 1930-х гг. картинки печатались непосредственно с камня. На титуле значится: "автолитографии", т.е. Кибрик сам наносил рисунок на камень и сам его травил кислотой — так-то этим занимались технические работники и часто гробили иллюстрации. Сейчас литографии (как и все старинные техники) переносятся в книгу фото-способом. Литография — плоская печать, ценятся в ней мягкость и некоторая размытость. Вот фронтисписы оригинала 1938 года и переиздания 1977 года.
На фронтисписах задаётся тон всей сюиты. У Кибрика — это противостояние Тиля и Филиппа II Кровавого.
3) Худ. Л.Зусман (1935)
Издание 1935 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition50872. Эта книга тоже повышенного полиграфического качества. Художником был Л.Зусман. Приходилось читать завистливые отзывы современников: типа, за что Зусману такая удача подвалила, позволили оформить роскошное издание.
Издание 1935 г. (Зусман)Издание 1935 г. (Зусман)
Действительно, книга славится не столько своими иллюстрациями, сколько оформлением. Иллюстрации в простой технике, концепция без изысков.
Титул скучноватый.
1940-е гг. и 1961 г.
Переходим к послевоенным иллюстрированным изданиям. Две обычные книги Сороковых годов и фундаментальный том с ксилографиями 1961 года.
1) Худ. А.Могилевский / Ф.Ропс (1946)
Издание 1946 года (М.: ОГИЗ Гослитиздат). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51091. Статусное издание. Вся красота — в барельефе на крышке переплёта. Тираж 50 тыс. экз. Цена 14 рублей.
СуперобложкаПереплёт с барельефом
Странная книга, где совмещены рисунки советского художника А.Могилевского (в тексте) и перерисовки офортов бельгийского художника-сатирика XIX века Ф.Ропса.
Титул
На фронтисписе — иллюстрация Могилевского. Как и Кравченко, главной темой он выбрал сцену посещения Тилем места казни отца ("Пепел Клааса стучит в моё сердце").
2) Худ. И.Шабанов (1948)
Типичное издание 1948 года (Л.: Лениздат). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51171. Художник И.Шабанов. Вроде бы сильно уступает по полиграфии предыдущему изданию. Но тираж всего 20 тыс. экз., соответственно, и цена 12 рублей — не намного меньше. Советское ценообразование.
ПереплётТитул
С иллюстрациями Шабанова роман выходил в адаптации Н.Заболоцкого для детей в журнале "Костёр" в 1936 году (№ 1-6). На соответствующих страничках Фантлаба приводится полное содержание номеров "Костра" за 1936 год со второго по шестой. То есть у кого-то эти номера есть. Но в Интернете полного комплекта не обнаружено. На сайте РГДБ с "Уленшпигелем" есть только один полный номер (февральский). Сравнил — книжная сюита, понятно, полнее, но одной забавной картинки из журнала в книге не нашёл. Жаль, что нет журнальной версии сюиты.
На фоне новой графики Шестидесятых такая книга смотрелась, наверное, старомодно. Но Константинов пережил все новые веянья, его место в истории иллюстрации прочное. Ксилографии в 1961 году, конечно, уже не с доски переносились в книгу, а воспроизводились фотографическими способами.
Титул
На фронтисписе — тема блужданий Тиля и Ламме.
1970-е гг.
Вот и Семидесятые годы — для иллюстраторов наиболее комфортные за всё время советской власти. Незаурядные образцы нового искусства книги.
1) Худ. Ю.Иванов (1972)
Издание 1972 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51174. Художник, творчество которого я очень люблю: Ю.Иванов. Нечасто встречающиеся у него цветные иллюстрации.
Начали использоваться форзацы. У Иванова на форзацах — бой парусных судов. Серьёзное дело! А на фронтисписе — шаловливый Тиль в противовес бойне.
ФорзацТитул
А есть ещё набор открыток с иллюстрациями Ю.Иванова, которые не совпадают с иллюстрациями в книге (16 открыток. — М.: Изобразительное искусство, 1975).
2) Худ. Д.Бисти (1979)
Издание 1979 года на языке оригинала (М.: Прогресс). На Фантлабе не представлено. Художник — высоко ценимый интеллектуалами Д.Бисти. Иллюстраций здесь немного, и они не повествовательные. Книга в суперобложке.
Вот суперобложка целиком. Видна рука мастера. Выразительно — а на корешке читателям всегда будет виден Ламме. Такой символ книги у Бисти.
Фронтисписа нет. На титульном листе — больше игра шрифтом. Из рисунков: красный корабль (какая же нидерландская революция без парусников), Тиль с Ламме на правой стороне, и мерзкий Рыбник с металлической волчьей пастью — слева, хочет напасть.
3) Худ. П.Бунин (1975)
Издание 1975 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51094. Имеется современное переиздание (СПб.: Азбука, 2019), где половина иллюстраций воспроизведена с подлинников на новом уровне полиграфии: https://fantlab.ru/edition225957. Экспрессивный художник П.Бунин. Очень иного иллюстраций. Эта сюита, однозначно, одна из лучших к "Уленшпигелю".
Парусники на форзацах.
Форзац
Нет фронтисписа. Но на авантитуле — крохотная марка с лыбящимся Тилем (у меня, кстати, все картинки кликабельны).
Рисунки тонированные. Имитируют старинные оттиски гравюр по металлу. На фронтисписе — весёлый, беззаботный Тиль. Тяжело художнику в одной иллюстрации дух книги передать. Традикомедия — сложный жанр.
Это переиздание книги, ранее выходившей в серии "Библиотека мировой литературы для детей". Первое издание представлено на Фантлабе с полным набором качественных сканов иллюстраций: https://fantlab.ru/edition51181. А иллюстрации — чёрно-белые штриховые и несколько цветных вклеек.
3) Худ. А.Линен (2019)
Издание 2019 года (СПб.: СЗКЭО). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition257255. Художник — А.Линен, бельгиец, соотечественник и современник Ш. де Костера. Иллюстрации были опубликованы в 1914 году.
Приобрёл книгу совсем недавно (сумасшедшие скидки, конечно, в первую очередь подвигли). Интерес к этому изданию (точнее, к иллюстрациям из этого издания) был чисто академический. Интересно стало, что за книжная графика была в Бельгии накануне Первой мировой войны. Предварительно одно можно сказать: это точно модерн, который был в моде в то время.