Продолжаем рассматривать иллюстрации разных художников к стихотворению Пушкина "Песнь о вещем Олеге". Сегодня — картинки послевоенного периода (1946-1961). К моему удивлению, изданий набралось довольно много. К моей досаде, ни одного из этих изданий нет в моей коллекции. Пушкина я собирал тщательно, но, видать, отпугивали цены букинистов на тонюсенькие брошюрки сомнительной полиграфии. Так что сегодня — только сканы из Интернета от добрых людей.
Послевоенный бум иллюстраций к "Вещему Олегу"
Перед самой войной в СССР наметился интерес к военной истории Древней Руси, во время войны этот интерес кристаллизовался. После войны отблески культа Александра Невского и Дмитрия Донского пали и на совсем уж легендарного князя Олега. Тема художниками освоена — главное, что шлемы островерхие.
Вот иллюстрация к истории про Олега из апрельского номера "Мурзилки" 1946 года. И это не пушкинское стихотворение, а изложение по летописным первоисточникам. Рисунок известного советского художника А.Гончарова.
Мурзилка. 1946-04
И посмотрим сюиты к пушкинской "Песни о вещем Олеге".
Худ. М.Грачёв (1948)
Нашёл на сайте Violity одну практически полностью отсканированную книжку — отдельное издание "Песни о вещем Олеге". Больше нигде в Интернете ничего из этой книжки нет — значит, редкость.
В описании не указывался художник, отсутствовали данные об издательстве и годе выпуска. Датировка условная — довоенная. Однако в каталогах такого довоенного издания нет. Отсутствие выходных данных на обложке и титуле свидетельствует о том, что издание не государственное, а артельное или общественной организации. Видимо, вот это описание из каталога подходит под такую книжку:
Будем считать, что перед нами книга изданная в Ленинграде Пушкинским обществом в 1948 году. Художник мне неизвестный — М.Грачёв. При очень скромных полиграфических возможностях — хорошая школа и большая экспрессия.
1) Мастерство Пушкина: без всякой раскачки сразу переходит к кудеснику из леса. События настолько плотные, что художник расходует на кудесника сразу две иллюстрации.
2) Прощание с конём — и тут же встреча с его останками через много лет (князь Олег стал совсем седым). Необычно в композиции второго рисунка, что много места занимает новый княжеский конь, вставший на дыбы в ужасе (видать, змею почувствовал).
3) Задняя сторона обложки. Видимо, тризна по умершему Олегу (но кто тот могучий старик, сидящий между молодыми Игорем и Ольгой?).
Худ. Д.Шмаринов (1950)
В 1950 году отдельным изданием вышла "Песнь о вещем Олеге" с иллюстрациями известного и плодовитого художника Д.Шмаринова.
Судя по библиографическому описанию, иллюстраций было не очень много.
Небольшие картинки в тексте.
Страничные и полустраничные иллюстрации. Только такие фотографии с неудачного ракурса.
Есть хороший скан страничной иллюстрации — прощание Олега с конём. Цвета яркие, насыщенные. Книжка была отменного полиграфического качества. Правильный академизм Шмаринова приятно радует глаз. Понятен его успех в поздне-сталинское время.
Специалисты, вероятно, отметят, что лошадей Шмаринов рисует лучше, чем В.Васнецов. Хотя для "Вещего Олега" более ценным представляется умение рисовать лошадиные черепа.
На титульном листе указано, что иллюстрации выполнил выдающийся советский художник К.Рудаков (умерший за несколько лет до выхода книги), а оформление делала Т.Цинберг. Авторитетный каталог-справочник "Пушкин в русской и советской иллюстрации" считает, что иллюстрации принадлежат Т.Цинберг, а Рудакова вообще не упоминает. Или составители каталога имели какую-то инсайдерскую информацию, или, что более вероятно, техническая ошибка, неизбежная даже для изданий такого рода.
Будем считать, что презумпция авторства на титульном листе не опровергнута. Итак, художник К.Рудаков. Три страничных иллюстрации из четырёх.
Иллюстрации стандартные для позднего сталинского времени — индивидуальность художников была тогда стёртой. Но мягкая рудаковская растушёвка вроде бы подтверждает его авторство.
Худ. Н.Кочергин (1955)
В 1955 году был выпущен такой сборник пушкинских стихов и сказок с чёрно-белыми рисунками.
В библиографическом описании указаны многие советские художники. Иллюстрации к "Вещему Олегу" — самого Н.Кочергина.
Из шести крупных иллюстраций пять отыскались в Интернете.
1) Конная дружина. Выбор фрагментов для иллюстрирования, в общем-то, типовой. Но вот конницу, несущуюся по полю/степи ещё никто не рисовал. У Пушкина указание на то, что "с дружиной своей, в цареградской броне, князь по полю едет" (а не мчится). Но Кочергин в этот период активно осваивал тему русских богатырей, где коннице положено было нестись вскачь. Думаю также, что к 1955 году в советском обществе появились первые признаки ностальгии по романтике гражданской войны с её конными лавами.
2) Олег и кудесник.
3) Прощание с конём и встреча со смертью.
Иллюстрации правильные и энергичные. Но всё та же поздне-сталинская подгонка разных художников под один стандарт. Вот и в этих рисунках непросто опознать карандаш Кочергина.
Худ. А.Бубнов (1961)
А вот издание с ярко выраженной индивидуальностью художника.
1961-й год. "Оттепель".
Макет необычный: узкие полосы иллюстраций вверху и внизу страницы. Но иллюстратор не из новой волны. Перед нами — художник-монументалист А.Бубнов. Хрестоматийной является его картина "Утро на Куликовом поле". Это во многом объясняет тот размах, с которым художник проиллюстрировал стихотворение.
1) Кровавые закаты, идолы и полноценное конное войско, идущее среди несжатых хлебов. И вороньё, вороньё... Баталист иллюстрирует фаталиста.
2) Случайная встреча.
3) Речь кудесника — хвалебный гимн воинским подвигам Олега. Набор штампов, который художники игнорировали до сих пор. Но Бубнов видит за этими словесными штампами свои изобразительные штампы: вот морской поход Олега, а вот битва на суше ("и волны, и суша покорны тебе").
4) Прощание с конём на глазах у дружины.
5) Счастливое время для отставного коня: "Теперь отдыхай! уж не ступит нога в твое позлащенное стремя".
6) После окончания похода пирует Олег. И вдруг вспомнил про коня.
7) Точная, согласно Пушкину, локализация места успокоения коня: "На холме, у брега Днепра, лежат благородные кости".
8) Кульминация. Но художник избежал общего плана: если соблюдать пропорции, на этом плане змея, вылезающая из плоского черепа, будет незаметна. Бубнов использует кинематографический приём: отдельно мрачный Олег, отдельно — "гробовая змея".
В поздний сталинский период (конец 1940-х — первая половина 1950-х гг.) в книжной иллюстрации безраздельно царит реализм, часто в технике плакатной цветастости.
Д.Шмаринов (1946, 1949, 1977)
Художник Д.Шмаринов работал над "Повестями Белкина" в 1940-х гг., а потом в 1970-х гг.
Сборники: 1) трёхтомное собрание сочинений 1949 г. и 2) "Избранное" 1959 г. (те же рисунки).
Трёхтомник 1949 г."Избранное" 1959 г.
Отдельные издания "Повестей Белкина": 1) первый вариант иллюстраций — издание 1946 года и 2) второй вариант — 1977 года.
Отдельное издание 1946 годаОтдельное издание 1977 года
В трёхтомнике 1949 г. и в "Избранном" 1959 г. по рисунку Шмаринова сделана гравюра (по металлу), воспроизводящая заставку из отдельного издания 1946 г. Так что перейдём сразу к сравнению двух отдельных изданий с интервалом в 30 лет.
1) Заставка.
Первая встреча Алексея и Лизы-Акулины.
Рис. Шмаринова, 1946 г.Рис. Шмаринова, 1977 г.
В 1977 году заставка переработана в соответствии с новой концепцией. На заставках теперь — не полноценные, а облегчённые рисунки с крупными деталями. Возможно, это запоздалая уступка Шмаринова веяниям новой графики Шестидесятых.
Ну, кстати, в альбоме "Пушкин в изобразительном искусстве" (1961) имеется рисунок Шмаринова, повторяющий заставку в книге 1946 года. Вот как эта заставка должна была выглядеть при нормальном воспроизведении.
Однако в левом нижнем году отчётливо читается год создания рисунка: "1948". А книга-то в 1946 году вышла! Наверное, в 1948 году рисунок был подготовлен для трёхтомника 1949 года, чтобы с него делали гравюру. И вот такая получилась гравюра по металлу (из "Избранного" 1959 года — там хоть что-то разобрать можно)
2) Падение либерала Муромцева.
Рис. Шмаринова, 1946 г.Рис. Шмаринова, 1977 г.
Для нового издания рисунок был основательно переработан. В книге 1977 года слева внизу хорошо читается год создания переработанной иллюстрации: "1973".
3) Обучение грамоте.
Рис. Шмаринова, 1946 г.Рис. Шмаринова, 1977 г.
Одинаковые иллюстрации. Справа внизу стоит год создания рисунка: "1937". За десять лет до издания книги!
4) "Акулина! Акулина!"
Рис. Шмаринова, 1946 г.Рис. Шмаринова, 1977 г.
Снова одна и та же иллюстрация, созданная в 1937 году. Шмаринов остался доволен своими довоенными рисунками. В других повестях он все иллюстрации подправил или переработал.
А.Ванециан (1950)
Художник А.Ванециан со сталинским изданием "Повестей Белкина" большого формата — первое издание 1950 года.
Золотая осень. Когда смотришь на пейзажи, не поворачивается язык упрекнуть сталинского художника в пышности.
2) Встреча в лесу.
И первую встречу барина и крестьянки художник тоже поместил в осенний лес (хотя действие повести разворачивается месяца три — тогда последние эпизоды у Ванециана должны были уже под Рождество случиться).
Л.Правдин (1949)
Художник Л.Правдин. Пермское издание 1949 года. Иллюстрации — силуэты на шмуцтитуле.
"Романы и повести" — Молотов, 1949
Очень скромный рисунок.
Г.Веселов (1947)
Художник Г.Веселов. Сборник "Избранная проза" 1947 года (Ленинград).
"Избранная проза", 1947
У Веселова традиционный по сюжету и простой по форме рисунок.
Однако внимательно вглядываюсь в рисунки этого художника — иногда мне кажется, что он заглянул в будущее графики лет на пятьдесят (вряд ли отдавая себе отчёт в этом).
По традиции продолжаю обзоры "Станционного смотрителя" — одной из "Повестей Белкина" — иллюстрациями советских художников сталинского послевоенного периода (1940-е — 1950-е гг.).
Д.Шмаринов (1946, 1949, 1977)
Художник Д.Шмаринов работал над "Повестями Белкина" в 1940-х гг., а потом в 1970-х гг. Образовалось множество изданий с картинками Шмаринова как в сборниках наравне с другими иллюстраторами, так и в монографиях (в смысле книг, где вся графика принадлежит одному художнику).
Сборники: 1) трёхтомное собрание сочинений 1949 г. и 2) "Избранное" 1959 г. (те же рисунки).
Трёхтомник 1949 г."Избранное" 1959 г.
Отдельные издания "Повестей Белкина": 1) первый вариант иллюстраций — издание 1946 года и 2) второй вариант — 1977 года.
Отдельное издание 1946 годаОтдельное издание 1977 года
Отдельного издания 1946 года у меня нет, и почему-то хороших сканов именно к "Станционному смотрителю" в Интернете не нашёл. Но общее представление об отличиях двух вариантов имеется. Никто не заставлял Шмаринова переделывать через тридцать лет рисунки (и так бы издали), но тогдашним художникам было свойственно предъявлять к себе требование постоянного самосовершенствования (а, может, за новые рисунки платили больше, чем за переиздания).
"Станционный смотритель". Шмуцтитул
У Шмаринова полная сюита иллюстраций к повести, как и у Добужинского. Шмаринов выбирает те же самые эпизоды для иллюстрирования, что и Добужинский (только у Шмаринова иллюстраций меньше). Может, по другому и не получается: повесть небольшая, все узловые моменты на виду. Но композиция у Шмаринова другая — он намеренно избирает другой фокус на расположение персонажей, чтобы не повторить композицию Добужинского.
Экспозиция
Структурное новшество отдельного издания 1977 года по сравнению с изданием 1946 года заключалось в том, что Шмаринов снадбил каждую повесть заставкой, часто перерабатывая для этой цели заставки из трёхтомника 1949 года. Для "Станционного смотрителя" Шмаринов нарисовал совершенно новую заставку и как раз на тему отвлечённых рассуждений о бесправии низших перед высшими.
Худ. Шмаринов (1977)
цитата
Всю досаду, накопленную во время скучной езды, путешественник вымещает на смотрителе... Приезжает генерал; дрожащий смотритель отдает ему две последние тройки, в том числе курьерскую.
Появление Минского
Два варианта: слева — из трёхтомника 1949 года (очевидно, этот же вариант в отдельном издании 1946 года), справа — из отдельного издания 1977 года. Видно, что композиция иллюстраций полностью сохранена, разница в позах персонажей (точнее, даже не в позах, а в расположении рук).
Худ. Шмаринов (1949)Худ. Шмаринов (1977)
Все персонажи очень похожи на персонажей с картинки Добужинского. Отличия в композиции: у Добужинского зритель расположен за спиной смотрителя, а у Шмаринова — перед смотрителем.
Мнимый больной
Заставка к сборникам 1949 г. и 1959 г. В отдельные иллюстрированные издания эта сцена не входила.
Худ. Шмаринов (1949)
Здесь Шмаринов не идёт за Добужинским, у которого Минский хитро поглядывает на доктора, протирающего очки. Шмаринов изображает романтические отношения двух голубков.
цитата
Он поминутно просил пить, и Дуня подносила ему кружку ею заготовленного лимонада. Больной обмакивал губы и всякий раз, возвращая кружку, в знак благодарности слабою своею рукою пожимал Дунюшкину руку.
Странно ведёт себя гусар Минский: не похож он на развратника из золотой молодёжи, не сходится его характер даже с описанием военной молодёжи из "Выстрела" (на дворе, по моим предположениям, зима 1817/1818 года; Минский — ротмистр, значит служит не первый год, застал наполеоновские войны; из заграничного похода войска всего два года как вернулись — тут см. "Метель"). Вот такого робкого романтика и надо было нашей Дуне, строящей планы по перемене статуса. Не прогадала Дуня. Минский оказался однолюбом (хотя, видимо, на Дуне не женился — не дали родственники-аристократы).
Самсон Вырин в Петербурге
Здесь Шмаринов и композицию не стал менять: как и у Добужинского мы смотрим на персонажа в профиль на фоне одной из центральных улиц Петербурга (Литейная, скорее всего, по которой шёл Вырин, когда случайно увидел, как Минский приехал к Дуне на квартиру).
Худ. Шмаринов (1977)
Дуня на ручке кресел
Грациозная картинка. Шмаринов более детально, чем Добужинский, рисует эмоции на лицах.
Худ. Шмаринов (1949)Худ. Шмаринов (1977)
Минский в соответствии с текстом озабочен.
цитата
Минский сидел в задумчивости.
А Дуня в соответствии с текстом расцвела.
цитата
Бедный смотритель! Никогда дочь его не казалась ему столь прекрасною; он поневоле ею любовался.
Дуня на могилке
Картинка, которая была растиражирована в советских школьных учебниках литературы.
Худ. Шмаринов (1977)
А.Ванециан (1950)
Художник А.Ванециан со сталинским изданием "Повестей Белкина" большого формата — первое издание 1950 года.
Проблема с этим изданием всё та же: очень плохое качество переноса в книгу подлинных картин Ванециана. Это выяснилось при сравнении некоторых иллюстраций, воспроизведённых с подлинников в альбоме иллюстрированной пушкинианы (1987). Вот и для одной иллюстрации к "Станционному смотрителю" можно провести такое сравнение (слева — издание 1950 года, справа — альбом 1987 года).
Справа — воспроизведение с оригинала
Видно, что богатые цвета (масляные краски!) были совершенно "убиты" при перенесении в книгу 1950 года ("Речь" второе издание делала не с подлинников, а со старой книги, поэтому все огрехи сохранились). Видно также, что иллюстрация не просто репродуцировалась, но и ретушировалась: сиреневая церковь на заднем плане приобрела реалистичные цвета. Кое-что пририсовано и прорисовано, но это мог и сам художник сделать в какой-нибудь промежуточной форме для печатного станка. Ну, и картинка в книге обрезана.
А собственно заставка и две страничные иллюстрации соотносятся с текстом следующим образом.
Отъезд Минского с Дуней
Психологически важный момент. Но пока его никто кроме Ванециана не изобразил. Дуню привычно используют для умасливания проезжающих, поэтому никто ничего не заподозрил, когда Минский, уезжая после своей трёхдневной болезни, предлагает Дуне прокатиться до церкви.
Для самой Дуни похищение было, видимо, неожиданным. Но она случаем воспользовалась.
цитата
Дуня стояла в недоумении... «Чего же ты боишься? — сказал ей отец,— ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до церкви». Дуня села в кибитку подле гусара...
Ямщик не возвращался. Наконец к вечеру приехал он один и хмелен, с убийственным известием: «Дуня с той станции отправилась далее с гусаром»...
Ямщик, который вез его, сказывал, что во всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте.
Дуня на ручке кресел
Сцена, которую и обычным иллюстраторам тяжело пропустить, для Ванециана была обязательной. Станковый двойной портрет маслом как у Рубенса: пышная дама приобняла серьёзного мужчину.
У Ванециана точно видно, что Минский озабочен. Правда, чересчур озабочен — так в мелодрамах принято изображать мужчин, которые уже охладели к любовнице и тяготяться ею. Наш Минский не таков. Если он и грустит, то это оттого, что не может свою Дуню законной женой представить. Шмаринов более точно, чем Ванециан, отобразил эту гамму на лице Минского. Зато Ванециан красиво гусарский мундир нарисовал.
Дуня на могилке
У Ванециана Дуня ещё не лежит на могильном холме, а только идёт к нему (кстати, лежать там можно было, не опасаясь сильно извозиться: Пушкин указывает, что могильный холм представлял собой "груду песка").
Две фотографии этой иллюстрации (не из книги, а из альбома). Это я всё продолжаю удивляться, что и современные фотокамеры (сканеры) по-разному воспроизводят один и тот же объект (слева — скан из Интернета, справа — моя фотография). В данном случае моя фотография оказалась более точной по передаче цвета.
Скан из ИнтернетаМоё фото
Вот и цвета восстановлены, а претензий к "станковой" иллюстрации от этого ещё больше стало. Когда художник несколько лет пишет маслом полотно, он создаёт законченное произведение. И зритель, глядя на изображённые платья-руки-пейзаж, сам придумывает рассказ по картине. А в книжной иллюстрации (картон, масло) это сиреневое платье оказывается излишним, никакой новой интепретации текста в центральном сиреневом пятне нет.
Л.Правдин (1949)
Провинциальный художник Л.Правдин, о котором на Фантлабе нет никаких данных. Пермское издание 1949 года. Иллюстрации — силуэты на шмуцтитуле.
"Романы и повести" — Молотов, 1949
Увы, к "Станционному смотрителю" дана примитивная композиция с топорной техникой.
Но зато не перепутаешь с "Метелью" какой-нибудь. Гусар в черчесской шапке — очень узнаваемый образ. Это ведь наш Лермонтов, по сути — задирист снаружи и трепетен внутри.
Г.Веселов (1947)
Художник Г.Веселов. Сборник "Избранная проза" 1947 года (Ленинград).
"Избранная проза", 1947
Две иллюстрациик "Станционному смотрителю". Достаточно самобытные.
Появление Минского
Самсон Вырин в Петербурге
Который раз обращаюсь к иллюстрациям из этого сборника со смешанным чувством. Видно, что художник опытный рисовальщик. При этом иллюстрации его напоминают лист бумаги, на который вылили что-то бурое, в результате чего на грязном фоне образовались неровные пятна с размытыми краями. Поначалу я списал это на ужасающее качество воспроизведения оригинальных иллюстраций (бывало такое часто в непарадных послевоенных книгах). С другой стороны, существовали в 1930-х — 1940-х гг. прогрессивные течения в зарубежной графике, в которых такие пятна и были главной находкой. И вот, наконец, можно посмотреть иллюстрации современной художницы, доказывающие, что можно специально размытыми пятнами рисовать.
Анна (2010)
Молодая современная художница Анна. Просто Анна: https://illustrators.ru/users/id15391?pag.... Иллюстрации привлекают внимание нестандартными композицией и техникой. Как будто это негативы старинных фотоплёнок.
Дуня на ручке кресел
Ракурс такой: Вырин подсматривает за Дуней и Мирским (мы видим в дверях только краешек кресел, в которых должен сидеть грустный Мирский и на ручке которых должна сидеть Дуня).
Сегодня издания "Гробовщика" с иллюстрациями художников послевоенной сталинской эпохи. Заграничных изданий уже нет — только советские книги.
Д.Шмаринов (1946, 1949, 1977)
Художник Д.Шмаринов после войны на несколько десятилетий захватил тему "Повестей Белкина" в массовых изданиях. Трёхтомник 1949 года и большой том "Избранного" 1959 года (страничных иллюстраций к "Гробовщику" нет). В "Избранном" 1959 года повторены рисунки из трёхтомника 1949 года.
Трёхтомник 1949 г."Избранное" 1959 г.
Отдельные издания "Повестей Белкина" (со страничными иллюстрациями): первый вариант 1946 года; второй вариант 1977 года. Имеются отличия (для "Гробовщика" незначительные). Поскольку концепция циклов иллюстраций не изменилась, даю картинки 1977 года как варианты картинок 1940-х гг.
Отдельное издание 1946 годаОтдельное издание 1977 года
Переезд
В сборниках 1949 г. и 1959 г. была только заставка с похоронными дрогами. Качество воспроизведения плохое в обоих изданиях, но в "Избранном" чуть почётче — поэтому картинку даю из более позднего издания. В 1977 году Шмаринов сделал заставку более схематичной, избавившись от мелких деталей.
"Избранное" 1959 г.Отдельное издание 1977 года
Объятия мертвеца
Страничные иллюстрации к "Гробовщику" были только в отдельных изданиях "Повестей Белкина". Через 30 лет Шмаринов полностью сохранил композицию встречи Адрияна с ожившими мертвецами, но внёс некоторые изменения в положения рук, поворот голов и т.п.
Отдельное издание 1946 годаОтдельное издание 1977 года
Л.Правдин (1949)
Пермское издание 1949 года. Иллюстрации — силуэты на шмуцтитуле.
"Романы и повести" — Молотов, 1949
Адриян с дочерями отправляется в гости
Пушкин кратко, но ехидно описывал выход в свет семейства гробовщика (пройдясь по вкусам дочек Адрияна). Ну и художники любили эту тему. Правдин сделал сатирический рисунок вполне в соответствии с пушкинским настроем (хотя нарисованые фасоны одежды относятся к позднейшему времени, чуть ли не к чеховскому).
Г.Веселов (1947)
Издание 1947 года (Ленинград). К "Гробовщику" две страничных иллюстрации.
"Избранная проза", 1947
Адриян пьёт чай (один)
Адриян сначала, по приезду на новое место жительства, пьёт чай один, пока сосед Шульц не заглядывает к нему. Частые чаепития — важная для Пушкина черта мещанского московского быта: в конце повести прочухавшийся Адриян первым делом велит подавать чай. Художники тоже охотно отражают чаёвничанье Адрияна, в том числе и в одиночку. Но они в окружающей обстановке гробы изображают (и Пушкин это подчёркивает). Веселов лишает сцену и этого колорита: просто сидит мещанин и пьёт чай.
Адриян с дочерями отправляется в гости
И здесь тоже нет колорита: фигуры даны издалека, посмеяться над модами семейства гробовщика не получается (хотя видно, что фасоны платьев именно из 1817 года).
Мало того, что эти иллюстрации кульминацию с ожившими мертвецами не отражают, так они ещё и остальные эпизоды выхолощенными подают. Типовые картинки, которые подойдут и к Тургеневу, и к Островскому...
А.Ванециан (1950)
Иллюстрации Ванециана: первое издание 1950 года (подарочное, большого формата, рисунки вклеены вручную).
"Повести Белкина", 1950
Второе издание было в 2018 году в сборнике издательства "Речь" (его я не рассматриваю, поскольку убедился, что иллюстрации были не с подлинников, а просто компьютерная обработка сканов из издания 1950 года, не давшая принципиального повышения качества).
Переезд
Стандартная сцена переезда гробовщика на новое место собственными силами.
Адриян пьёт чай (с Шульцем)
Никаких скелетов. Но чаепитие с Шульцем — это по мотивам пушкинского рисунка (Шульц пухленький) и рядом с крышкой гроба. Будем считать тему раскрытой.
Интересная ситуация складывается с иллюстрированием "Гробовщика". Понятно ведь, что ядро повести — встреча с ожившими мертвецами (правда, Пушкин очень долго к этому ядру подводит, но это композиционный приём такой: спокойно течёт бытовая повесть и вдруг резко сменяется готическим рассказом, который сам стремительно заканчивается возвратом к реализму).
В довоенной графике эмигранты за границей смаковали изображения скелетов и оживших мертвецов, а советские художники (из числа изданных) старались найти в "Гробовщике" иные темы. Причём им, видимо, никто ничего не запрещал, они сами стеснялись за Пушкина, что он выбрал такую несерьёзную тему. То ли дело идеологически выдержанные зарисовки нравов старой Москвы!
В Сороковые послевоенные годы эта тенденция сохранилась. Ожившими мертвецами баловали только ребятишек. Как до войны скелеты присутствовали в детской книжке 1936 года (художник-эмигрант Зарецкий), так и после войны скелеты объявились тоже в детгизовском издании (художник Шмаринов) и потом безальтернативно тиражировались несколько десятилетий.
Но применительно к Сороковым годам нельзя не заметить, что иллюстрации стали поскучнее (даже несмотря на яркие краски). Творческие замыслы выглядят скованными и унылыми по сравнению даже с довоенным временем. И это касалось даже очень хороших рисовальщиков, таких как Шмаринов. Вот красноречивый пример. В альбоме "Пушкин в русской и советской иллюстрации" (1987) на один разворот попали довоенная и послевоенная иллюстрации с одним сюжетом.
Слева — линогравюра (художница Котляревская, 1937 год), которая не была широко известна (книга на украинском языке), справа — растиражированная иллюстрация Шмаринова (1973 год, но это то же самое, что 1946 год). Композиция почти одинакова, поэтому очень хорошо видно, насколько довоенная картинка энергичнее.
Иду по накатанной для "Выстрела" дорожке: те же сборники, и те же художники послевоенной сталинской эпохи.
1) Д.Шмаринов
Цикл иллюстраций именитого художника Д.Шмаринова. Гравюры по его иллюстрациям были опубикованы в трёхтомнике 1949 года и — без изменений — в "Избранном" 1959 года.
Трёхтомник 1949 г."Избранное" 1959 г.
В отдельных изданиях "Повестей Белкина" иллюстрации к "Метели" выходили: первый вариант в 1946 году (фактически был сделан в 1937 году: даты читаются в правом нижнем углу рисунков, и даже на гравюре по рисунку). Второй вариант вышел в 1977 году. Во втором варианте "Метель" подверглась серьёзной переработке (в отличие от "Выстрела", где была подправлена только заставка).
Отдельное издание 1946 годаОтдельное издание 1977 года
Основа сюиты — заставка и две страничных иллюстрации. Посмотрим их в разных изданиях.
а) Заставка
Заставка в трёхтомнике вообще не различима (безобразное качество), рассмотреть её можно только в "Избранном" 1959 года. Нормальная чёткость и в отдельном издании 1946 года. На заставке — тема Маши, её побега из дома в метель.
Заставки в трёхтомнике и "Избранном"Заставка в отдельном издании 1946 г.
В отдельном издании 1977 года заставка изменена полностью: Шмаринов понял, что блуждания Владимира он никак не отразил, а это центр всей повести — настоящая-то грозная метель именно Владимиру все планы разрушила, явилась предвозвестником его скорой гибели. Поэтому на новой заставке — бедный Владимир.
Заставка в отдельном издании 1977 года
б) Побег Маши из дома
Первая страничная иллюстрация продолжает тему ухода Маши в метель. Маша намеревается обвенчаться, переждать гнев родителей (потому узлы с необходимыми вещами), а потом получить прощение.
Ранний вариант рисунка — в отдельном издании 1946 года, ужасная гравюра по этому рисунку в трёхтомнике 1949 года, обновлённый рисунок в отдельном издании 1977 года. Позднейший вариант — в лучших традициях Шмаринова: совершенная композиция и пленительный женский образ. Мастерства у Шмаринова с годами не убавлялось.
Отдельное издание 1946 годаТрёхтомник 1949 годаОтдельное издание 1977 года
б) Побег Бурмина из церкви
Вторая страничная иллюстрация — Бурмин после венчания с незнакомкой убегает из церкви. Шутка удалась. Имеется только в отдельных изданиях. В раннем варианте Бурмин от души забавляется, а в позднем варианте Бурмин прям-таки дьявольски хохочет. Не знаю, зачем Шмаринов так сделал.
Отдельное издание 1946 годаОтдельное издание 1977 года
А счастливой встречи влюблённых Шмаринов рисовать не стал.
2) Л.Правдин
Провинциальное издание 1949 года (г. Молотов — ныне Пермь).
"Романы и повести" — Молотов, 1949
Здесь иллюстрации — это силуэты на шмуцтитуле.
К сожалению, без сюрпризов: пока всё та же унылость и беспомощность.
3) Г.Веселов
Издание 1947 года (Ленинград). К "Метели" две страничных иллюстрации.
"Избранная проза", 1947
А вот Веселов меня удивил. До сих пор я считал, что в этом издании просто безобразное качество воспроизведения. Но вот изображение метели заставило задуматься о технике и замысле художника. Белые штрихи на чёрном, сани Владимира почти не видны. Сильное впечатление присутствует. Так позднейшие наши оригинальные художники нонконформисты рисовали (на Забирохина даже похоже). Может, что-то в этих рисунках авангардное есть, редкое для сталинской эпохи? Но воспроизведение всё равно хромает.
Метель
После впечатляющей метели мне и вторая страничная иллюстрация стала казаться очень атмосферной: глухая ночь, полупустой, слабо освещённый собор, непоправимая ошибка...
В церкви
4) А.Ванециан
Иллюстрации Ванециана: первое издание 1950 года (подарочное, большого формата, рисунки вклеены вручную), второе издание 2018 года в составе сборника (уменьшенного формата, издательство "Речь").
Издание 2018 г. поверх издания 1950 г.
Заставка и страничная иллюстрация. Ванециан избрал только тему Владимира. На заставке — метель уже утихла, Владимир наутро отъезжает от церкви, где ему сообщили поразительное известие.
"Метель", заставка, худ. Ванециан
Страничная иллюстрация изображает Владимира в метели — он вышел из саней, чтобы нащупать дорогу. Театрально подбоченился. Эта иллюстрация обнаружилась в альбоме иллюстрированной пушкинианы 1987 года. Вот она.
Воспроизведение оригинала в альбоме 1987 г.
Это было воспроизведение оригинала: необрезанный рисунок, черты лица и усики можно разобрать. А вот сравнение с тем рисунком, который в издании 1950 года печатался отдельно способом цинкографии: черты лица смазаны.
Альбом 1987 г. и издание 1950 г.
У Ванециана, конечно, не графика, а "станковая" иллюстрация, но в лучших традициях живописи. Например, как нарисован снег! На оригинале видны его оттенки (другое дело, может ли быть розоватый отсвет в метель, без солнца). При воспроизведении этой картины цинкографией в книге, конечно, оттенки снега были потеряны: просто грязная колея.
Теперь сравним оригинал с современным изданием.
Альбом 1987 г. и издание 2018 г.
Видно, что современное переиздание не с оригиналов делалось. Подправили, что смогли компьютерной техникой — но ни черт лица, ни оттенков снега, конечно, не восстановили.