В Семидесятые годы советское искусство (и книжная графика, в том числе) стали усложняться. Вместо понятных реалистичных картинок повествовательного толка появились иллюстрации-символы, часто намеренно примитивизированные. Графика новой волны стала искусством для эстетов.
Худ. В.Горяев (1974)
Яркий пример намеренно упрощённой иллюстрации — нервного росчерка бледным карандашом — являет В.Горяев. Горяев сделал одну иллюстрацию к "Вещему Олегу".
Был такой невзрачный двухтомник Пушкина из серии "Классическая библиотека "Современника": М., 1974 ("Песнь о вещем Олеге" — это часть I "Стихотворения. Поэмы"). Там совсем немного карандашных набросков, и вот один из них художник отдаёт хрестоматийному стихотворению.
Худ. П.Бунин (1969, 1998)
Художник П.Бунин в зрелом периоде своего творчества тоже славился тем, что делал иллюстрации как будто одним росчерком пера. Но иллюстрации Бунина очень экспрессивные, они в отличии от горяевских увлекают каким-то возвышенным романтизмом. Горяев по сравнению с Буниным — отпетый формалист (но, поди ж ты, вниманием официальной критики был обласкан гораздо больше Бунина — горяевская графика более отвечала критерию оригинальности).
У Бунина напечатаны две картинки к "Вещему Олегу".
Худ. П.Бунин (1969)Худ. П.Бунин (1998)
Первый рисунок из книжки советского периода "Пушкин. Сто стихотворений и десять писем" (М.: Молодая гвардия, 1969). Интересно, что подписанный рисунок к "Вещему Олегу" в этой книге есть, а самого стихотворения нет. Второй рисунок — из альбома "Гениальный сын России" (М.: Славянский диалог, 1998).
Худ. П.Багин (1974)
Необычными были рисунки из январского номера журнала "Пионер" за 1974 год — "Вещего Олега" иллюстрировал П.Багин. Художник не стремился выглядеть нон-конформистом. Но его иллюстрации к пушкинскому стихотворению проникнуты символизмом. Огромный воин на тонконогом коне и непропорционально маленький кудесник. Никакого действия, только настроение. Ассоциаций больше со "Словом о полку Игореве".
Мелкие рисунки на полях — схоморохи, чёртики, фантастические животные, нормальные совы и волки, вытянутый военный щит — ещё более отсылают к "Слову о полку Игореве".
Такие фигурки вполне в духе росписи в древнерусских храмах, и это принципиально. Столетие между Вещим Олегом и Игорем Святославовичем из наших дней кажется небольшим периодом, а на самом деле они разделены пропастью — принятием христианства. Строго говоря, вещий Олег к древне-русской культуре никакого отношения не имеет. Он из доисторических времён. А Багин вводит нормандскую Русь в другой контекст. Были в творческой интеллигенции Семидесятых любители язычества как анти-истории, но Багин к их числу, видимо, не принадлежал.
Худ. А.Слепков (1976)
Отдельное провинциальное советского времени издание "Вещего Олега" (Чебоксары: Чувашское книжное издательство, 1976).
Добавление к библиографии: Тираж 190 тыс. экз. Цена 15 коп.
Художник А.Слепков — очень известный. Но здесь я его не признал. Он у меня ассоциируется с реалистичными иллюстрациями. В этой книжке — очень условные декоративные иллюстрации на торжественном чёрном фоне. Это предыдущий художник — П.Багин — в зрелом возрасте в такой манере работал, я бы скорей на него и подумал. Видимо, даже к середине 1970-х Багин и Слепков ещё находились в поисках.
1) Песнь о вещем Олеге, но слово "вещий" более тесно связывается с вещим Бояном из "Слова о полку Игореве". Слепков в пушкинском стихотворении не первым изобразил этого песняра с гуслями, но первым придал ему такое значение: страничная иллюстрация на квази-фронтисписе.
2) Противопоставление могучего Олега и тщедушного кудесника. Но это только у меня получилось — в макете все иллюстрации изолированные: находятся на левой стороне разворота и разорваны текстом.
3) Олег прощается с конём.
4) Олег пирует. У художника — планетарное одиночество титана. Только конь и был верным товарищем.
5) Смерть от укуса змеи тоже подаётся как гибель титана
Жемчужиной поздне-советского периода является сюита В.Лосина к "Вещему Олегу". Но это отдельная история.
Продолжаем рассматривать иллюстрации разных художников к стихотворению Пушкина "Песнь о вещем Олеге". Сегодня — картинки послевоенного периода (1946-1961). К моему удивлению, изданий набралось довольно много. К моей досаде, ни одного из этих изданий нет в моей коллекции. Пушкина я собирал тщательно, но, видать, отпугивали цены букинистов на тонюсенькие брошюрки сомнительной полиграфии. Так что сегодня — только сканы из Интернета от добрых людей.
Послевоенный бум иллюстраций к "Вещему Олегу"
Перед самой войной в СССР наметился интерес к военной истории Древней Руси, во время войны этот интерес кристаллизовался. После войны отблески культа Александра Невского и Дмитрия Донского пали и на совсем уж легендарного князя Олега. Тема художниками освоена — главное, что шлемы островерхие.
Вот иллюстрация к истории про Олега из апрельского номера "Мурзилки" 1946 года. И это не пушкинское стихотворение, а изложение по летописным первоисточникам. Рисунок известного советского художника А.Гончарова.
Мурзилка. 1946-04
И посмотрим сюиты к пушкинской "Песни о вещем Олеге".
Худ. М.Грачёв (1948)
Нашёл на сайте Violity одну практически полностью отсканированную книжку — отдельное издание "Песни о вещем Олеге". Больше нигде в Интернете ничего из этой книжки нет — значит, редкость.
В описании не указывался художник, отсутствовали данные об издательстве и годе выпуска. Датировка условная — довоенная. Однако в каталогах такого довоенного издания нет. Отсутствие выходных данных на обложке и титуле свидетельствует о том, что издание не государственное, а артельное или общественной организации. Видимо, вот это описание из каталога подходит под такую книжку:
Будем считать, что перед нами книга изданная в Ленинграде Пушкинским обществом в 1948 году. Художник мне неизвестный — М.Грачёв. При очень скромных полиграфических возможностях — хорошая школа и большая экспрессия.
1) Мастерство Пушкина: без всякой раскачки сразу переходит к кудеснику из леса. События настолько плотные, что художник расходует на кудесника сразу две иллюстрации.
2) Прощание с конём — и тут же встреча с его останками через много лет (князь Олег стал совсем седым). Необычно в композиции второго рисунка, что много места занимает новый княжеский конь, вставший на дыбы в ужасе (видать, змею почувствовал).
3) Задняя сторона обложки. Видимо, тризна по умершему Олегу (но кто тот могучий старик, сидящий между молодыми Игорем и Ольгой?).
Худ. Д.Шмаринов (1950)
В 1950 году отдельным изданием вышла "Песнь о вещем Олеге" с иллюстрациями известного и плодовитого художника Д.Шмаринова.
Судя по библиографическому описанию, иллюстраций было не очень много.
Небольшие картинки в тексте.
Страничные и полустраничные иллюстрации. Только такие фотографии с неудачного ракурса.
Есть хороший скан страничной иллюстрации — прощание Олега с конём. Цвета яркие, насыщенные. Книжка была отменного полиграфического качества. Правильный академизм Шмаринова приятно радует глаз. Понятен его успех в поздне-сталинское время.
Специалисты, вероятно, отметят, что лошадей Шмаринов рисует лучше, чем В.Васнецов. Хотя для "Вещего Олега" более ценным представляется умение рисовать лошадиные черепа.
На титульном листе указано, что иллюстрации выполнил выдающийся советский художник К.Рудаков (умерший за несколько лет до выхода книги), а оформление делала Т.Цинберг. Авторитетный каталог-справочник "Пушкин в русской и советской иллюстрации" считает, что иллюстрации принадлежат Т.Цинберг, а Рудакова вообще не упоминает. Или составители каталога имели какую-то инсайдерскую информацию, или, что более вероятно, техническая ошибка, неизбежная даже для изданий такого рода.
Будем считать, что презумпция авторства на титульном листе не опровергнута. Итак, художник К.Рудаков. Три страничных иллюстрации из четырёх.
Иллюстрации стандартные для позднего сталинского времени — индивидуальность художников была тогда стёртой. Но мягкая рудаковская растушёвка вроде бы подтверждает его авторство.
Худ. Н.Кочергин (1955)
В 1955 году был выпущен такой сборник пушкинских стихов и сказок с чёрно-белыми рисунками.
В библиографическом описании указаны многие советские художники. Иллюстрации к "Вещему Олегу" — самого Н.Кочергина.
Из шести крупных иллюстраций пять отыскались в Интернете.
1) Конная дружина. Выбор фрагментов для иллюстрирования, в общем-то, типовой. Но вот конницу, несущуюся по полю/степи ещё никто не рисовал. У Пушкина указание на то, что "с дружиной своей, в цареградской броне, князь по полю едет" (а не мчится). Но Кочергин в этот период активно осваивал тему русских богатырей, где коннице положено было нестись вскачь. Думаю также, что к 1955 году в советском обществе появились первые признаки ностальгии по романтике гражданской войны с её конными лавами.
2) Олег и кудесник.
3) Прощание с конём и встреча со смертью.
Иллюстрации правильные и энергичные. Но всё та же поздне-сталинская подгонка разных художников под один стандарт. Вот и в этих рисунках непросто опознать карандаш Кочергина.
Худ. А.Бубнов (1961)
А вот издание с ярко выраженной индивидуальностью художника.
1961-й год. "Оттепель".
Макет необычный: узкие полосы иллюстраций вверху и внизу страницы. Но иллюстратор не из новой волны. Перед нами — художник-монументалист А.Бубнов. Хрестоматийной является его картина "Утро на Куликовом поле". Это во многом объясняет тот размах, с которым художник проиллюстрировал стихотворение.
1) Кровавые закаты, идолы и полноценное конное войско, идущее среди несжатых хлебов. И вороньё, вороньё... Баталист иллюстрирует фаталиста.
2) Случайная встреча.
3) Речь кудесника — хвалебный гимн воинским подвигам Олега. Набор штампов, который художники игнорировали до сих пор. Но Бубнов видит за этими словесными штампами свои изобразительные штампы: вот морской поход Олега, а вот битва на суше ("и волны, и суша покорны тебе").
4) Прощание с конём на глазах у дружины.
5) Счастливое время для отставного коня: "Теперь отдыхай! уж не ступит нога в твое позлащенное стремя".
6) После окончания похода пирует Олег. И вдруг вспомнил про коня.
7) Точная, согласно Пушкину, локализация места успокоения коня: "На холме, у брега Днепра, лежат благородные кости".
8) Кульминация. Но художник избежал общего плана: если соблюдать пропорции, на этом плане змея, вылезающая из плоского черепа, будет незаметна. Бубнов использует кинематографический приём: отдельно мрачный Олег, отдельно — "гробовая змея".
Звонкое стихотворение молодого Пушкина "Песнь о вещем Олеге" — опыт исторического фэнтези. За это мы его и любим, ведь настоящая история — это "Борис Годунов" и "Капитанская дочка", которые даже у светлого Пушкина обращаются кошмаром.
Худ. В.Васнецов (1899)
Художник В.Васнецов — автор знаменитых "Трёх богатырей". Его иллюстрации к "Песни о вещем Олеге" не менее знамениты, чем само пушкинское стихотворение. Первое издание иллюстраций Васнецова было в 1899 г. в виде ширмы (отсюда):
Фантлаб считает, что первое издание было в 1874 году: https://fantlab.ru/edition98651. Скорее всего, это ошибка — ни один другой источник такой даты не подтверждает. Авторитетный каталог-справочник "Пушкин в русской и советской книжной иллюстрации" подробно пишет об издании 1899 года как о работе, сделанной на заказ (т.е. о первом издании):
Сюита Васнецова сохранила популярность вплоть до наших дней. В советское время переиздание осуществлялось фабрикой Гознака (в нескольких вариантах). У меня вот такое издание 1962 года.
Огромная брошюра из плотных листов в мягкой обложке. Репринтом не является, поскольку текст дан в современной орфографии. Но рисованный шрифт сохранён (этот шрифт принадлежит не Васнецову, а другому художнику).
Издание 1899 года
Значение В.Васнецова для развития русского модерна было огромным. Например, Т.Верижникова в монографии-альбоме "Иван Билибин" (СПб.: Аврора, 2001) пишет, что первым моментом в развитии русского модерна было обращение к национальному эпосу, сказкам, былинам как к источникам тем и сюжетов. И именно В.Васнецов, ранее других, на переломе 1870-х — 1880-х годов встал на путь формальной интерпретации наследия искусства языческой и Древней Руси и сумел увлечь за собой многих художников.
Сканы "Песни о вещем Олеге" издания 1899 года даю с сайта РГБ (электронный каталог свободного доступа).
1) Заставка. Один из первых образцов книжной графики русского модерна. Имитация рукописных миниатюр из русских летописей. Единство текста и оформления понимается пока что ещё буквально: не только буквицы, но и шрифт рукописный.
2) Суровые древние русичи. Выход кудесника из тёмного леса навстречу князю, его предсказание — "Примешь ты смерть от коня своего" и прощание суеверного Олега с конём.
3) Тема предсказания, неумолимо сбывающегося. Не успел могущественный князь обвинить кудесника — "лживый, безумный старик" — как змея, выползающая из черепа коня, кусает его.
Иррациональный ужас перед змеями. Даже в наших южных широтах ядовитые змеи не могут убить взрослого здорового человека (опасность представляют змеи из Средней Азии).
4) Тризна по умершему князю. "Князь Игорь и Ольга на хóлме сидят".
5) Концовка. После плоскостных (примета новой книжной графики), но реалистичных иллюстраций, декоративная виньетка. И отдельного схематичного рисунка удостоились две последние всем известные строчки: "Бойцы поминают минувшие дни // И битвы, где вместе рубились они".
Интересная концовка: на первом плане две шеренги бойцов, сражаются лицом к лицу, но внизу символически изображены две грызущиеся собаки, а на заднем плане — возможно, аллегория закатного солнца. Солнце в ужасе.
"Мурзилка" 1937 года
Князья, кудесники, захватнические походы ("твой щит на вратах Цареграда"), антимарксистский фатализм — всё это в январском номере "Мурзилки" за 1937 год.
Неплохое для тогдашней полиграфии воспроизведение картинок Васнецова. Нормально "Серебряный век" вписывался в сталинский предвоенный период (там и Билибин из эмиграции вернулся, что-то рисовал).
Новых довоенных иллюстраций к "Вещему Олегу", насколько мне известно, не было.
Кроме Н.Ильина и братьев Траугот никто полных сюит к "Воспоминаниям в Царском Селе" не делал. Но художники с удовольствием рисовали портреты Пушкина-лицеиста (портреты-реконструкции). Такими портретами сопровождалась ранняя лирика. Справочники некоторые из них относят непосредственно к "Воспоминаниям в Царском Селе" (ориентируясь больше на близкое расположение портрета к тексту). В качестве образца разных времён и разных техник можно привести портрет, сделанный в 1935 году Фаворским (ксилография), и портрет, сделанный в 1974 году Горяевым (автолитография).
Худ. В.Фаворский (1935)Худ. В.Горяев (1974)
Худ. Ю.Иванов (1987)
Это набор открыток — 32 штуки (2-е изд., М.: Изобразительное искусство, 1987). Полюбившийся в юности художник Ю.Иванов.
Рисунки, относящиеся к лицейской поре.
Не без темы 1812 года (аннотация на обороте первой открытки говорит про гвардейские полки, уходящие на войну через Царское Село).
Худ. О.Биантовская (2016)
Это уже знакомая нам книжка, откуда я показывал иллюстрации к "Графу Нулину" и "Домику в Коломне"
Иллюстрация к одному из стихотворений про Царское Село (1823 г.).
Стихотворение нетипичное. Не только военные воспоминания связаны с Царским Селом.
цитата
Другой пускай поет героев и войну,
Я скромно возлюбил живую тишину
Но это у Пушкина ненадолго.
"Воспоминания в Царском Селе"+
Портрет автора к его лирике — видимо, правильное решение. Но интересно посмотреть, что выделили для себя из сюжета художники, которые давали единичные иллюстрации к "Воспоминаниям в Царском Селе".
Худ. И.Чернова-Дяткина (1994)
Пухленький томик Лицейская лирика (СПб.: Лимбус Пресс, 1994). Первые пост-советские годы. Художница из малоизвестных.
Сложная техника ксилографии. Титульный разворот с портретом Пушкина (лицеиста, понятно).
Первый разворот с маленьким рисунком античной скульптуры: тема классицизма.
А сюжетные гравюры — к войне 1812 года.
Прочтение понятное и ожидаемое.
Худ. Э.Насибулин (1993)
Такой же пухленький томик под тем же названием Лицейская лирика (СПб: Художественная литература, 1993). Но художник именитый — Э.Насибулин. Портрет лицеиста сразу на суперобложке.
Иллюстрации абстрактные, некоторые кочуют у Насибулина из одного сборника в другой. Разворот, который разрывает текст "Воспоминаний в Царском Селе" — он случайно попал внутрь этого стихотворения.
На левой стороне этого разворота — Пушкин и книжки, на правой — антропоморфные скелеты, но с фантастическими головами. Ожившие мертвецы, с которыми Пушкину комфортно. Может, этот разворот относится к стихотворению "Городок" (того же периода, что и "Воспоминания"). Есть в "Городке" про книги и их авторов такое:
цитата
Друзья мне — мертвецы
Парнасские жрецы
Нарочитое несоответствие тексту в рисунках Насибулина этого периода раздражает. Абстракции холодные, механически сконструированные, с претензией. Но вряд ли это можно засчитать новым прочтением.
В другом месте обнаруживается разворот с общим мотивом — юный Пушкин в парке на фоне классической статуи. Это ещё можно притянуть к "Воспоминаниям в Царском Селе".
На этом развороте — опять ожившие скелеты. Вероятно, это иллюстрация к такой строке из "Воспоминаний":
цитата
Бессмертны вы вовек, о росски исполины
Худ. А.Смирнов (1982)
Сборник стихотворений небольшого формата (у меня — в самодельном переплёте советских времён). Мы с ним уже знакомы.
Здесь несколько стихотворений, имеющих отношения к пушкинскому жанру исторических воспоминаний.
1) "Воспоминания в Царском Селе", но 1829 года ("Воспоминаньями смущенный"). Неоконченная черновая попытка переписать шаблонное детское произведение с подлинным чувством.
Пушкин-лицеист и войска в Царском Селе.
цитата
На юных ратников взирали,
Ловили брани дальний звук...
...И многих не пришло. При звуке песней новых
Почили славные в полях Бородина,
На кульмских высотах, в лесах Литвы суровых,
Вблизи Монмартра .......
В стихотворении на последнюю для Пушкина лицейскую годовщину, он эту мысль огранит:
цитата
Вы помните: текла за ратью рать,
Со старшими мы братьями прощались
И в сень наук с досадой возвращались,
Завидуя тому, кто умирать
Шел мимо нас... и племена сразились,
Русь обняла кичливого врага,
И заревом московским озарились
Его полкам готовые снега.
На протяжении всей жизни Пушкин думал об этом. Но кто и как это сможет нарисовать?
2) "Наполеон" ("Чудесный жребий совершился") 1821 года. Помимо темы роднит это стихотворение с "Воспоминаниями" 1814 года то, что "Наполеон" — это ода, но сделанная в современном бойком стихотворном размере. На "высокий стиль" указывают архаизмы. Что интересно — это уже не абстрактные аллегории, а конкретные исторические оценки
Есть ещё напыщенные фразы про недавнюю историю:
цитата
И се, в величии постыдном
Ступил на грудь ее колосс.
Тильзит!.. (при звуке сем обидном
Теперь не побледнеет росс)
А есть и любопытные переоценки. В 1814 году Пушкин писал про сгоревшую Москву с горечью как про тяжёлую потерю. А спустя семь лет гордится московским пожаром:
цитата
Россия, бранная царица,
Воспомни древние права!
Померкни, солнце Австерлица!
Пылай, великая Москва!
Такие переклички с "Воспоминаниями" 1814 года.
3) "Полководец" 1835 года ("У русского царя в чертогах есть палата").
Это про Барклая-де-Толли. Про то, как его не оценили, но он стойко переносил это. Это Пушкин на себя примеряет тогу непонятого титана.
Худ. П.Бунин (1969, 1998)
А вот и сборники с иллюстрациями П.Бунина.
"Сто стихотворений и десять писем" (М.: Молодая гвардия, 1969)"Гениальный сын России" (М.: "Славянский диалог", 1998)
Есть тут два варианта картинки к "Воспоминаниям в Царском Селе" (1814). Французы среди "готовых снегов".
Ну а, вообще-то, кому как не Бунину рисовать наполеоновские войны. Его тема. С удовольствием отыскивает он её у Пушкина.
"Рославлев"
Помимо стихотворений, войны 1812 года Пушкин коснулся в неоконченном романе "Рославлев" (текст из академического издания — на ФЭБе). В школе я жадно выискивал книги про Отечественную войну, но быстро разочаровался в доступной исторической прозе советских писателей и переключился на научные труды. А из художественных произведений лучшим для меня остался "Рославлев". Второе название говорящее: "Отрывок из неизданных записок дамы (1811 год)" — хотя там в 1811 году только начинается повествование, а речь идёт о событиях 1812 года. В общем, Пушкин писал от женского лица. Роман о русской барышне, которая влюбляется во врага — пленного французского офицера.
Худ. Л.Правдин (1949)
Уже известное нам провинциальное издание со скромными силуэтами художника Правдина.
"Романы и повести" (Молотов, 1949)
Раз это женский любовный роман, художник на шмуцтитуле рисует женский силуэт в одежде того времени — задаёт тему.
Худ. П.Бунин (1974)
У П.Бунина рисунок к "Рославлеву" имеется вот в этом издании.
То, что у героини — Полины — будет роман с врагом — это известно только из набросков и плана, в самом повествовании дело до любви не доходит. Но француз присутствует. Его Бунин и рисует на заставке. Пленный офицер по обычаям того времени просто не принимает (под честное слово) участия в компании, живёт без охраны в частном доме.
Барышня Полина живо интересуется военными действиями, высчитывая продвижение армий по карте. Французский пленный офицер на заставке тоже интересуется, как там дела у Наполеона. Он объясняет героине
цитата
что отступление русских войск было не бессмысленный побег, и столько же беспокоило [французов], как ожесточало русских
Бунин выбирает для рисунка важный момент — кристаллизация чувств между пылкой до истерики русской патриоткой и французом, готовым к признанию превосходства противника. Пушкин продолжает переоценку пожара Москвы ("Пылай, великая Москва!") и для убедительности вкладывает в уста французского офицера такие слова:
цитата
И вы могли думать, что французы сами изрыли себе ад! нет, нет, русские, русские зажгли Москву. Ужасное, варварское великодушие! Теперь, всё решено: ваше отечество вышло из опасности; но что будет с нами, что будет с нашим императором
Худ. О.Гроссе (1965, 1978)
Два издания "Рославлева" с иллюстрациями О.Гроссе выходили в советское время в массовых сериях. На Фантлабе эти сборники не представлены — подал заявки.
1) В серии "Библиотека исторического романа" (чёрно-белые иллюстрации).
Добавления к библиографии: тираж 200.000 экз.; цена 48 коп.
Иллюстрации мутные, плохо пропечатанные. Но дают какое-то представление о сюжете.
1) На шмуцтитуле — барышня-патриотка.
2) Довоенная жизнь. Полина читает французские романы ("они ей заменяли всё" — как Татьяне).
А тут французская оппозиционерка и изгнанница мадам де Сталь ездит по России, посещает дворянские семьи, надеется на то, что заграница ей поможет. "Низкопоклонство перед Западом" тоже присутствует. Пушкин — первый борец с безродным космополитизмом. Но за интернационализм, за любовь русских и французов.
цитата
...пускай она вывезет об нашей светской черни мнение, которого они достойны. По крайней мере, она видела наш добрый простой народ, и понимает его. Ты слышала, что сказала она этому старому, несносному шуту, который из угождения к иностранке вздумал было смеяться над русскими бородами: „Народ, который, тому сто лет, отстоял свою бороду, отстоит в наше время и свою голову“.
3) Пленный француз узнает о пожаре Москвы.
Гроссе мастерски изобразил особенности французского военного мундира — сразу понятно, что за персонаж. То есть в исторических аксессуарах он разбирается. Тем более непонятно, что он нарисовал в следующем издании.
2) В серии "Народная библиотека" (цветные иллюстрации).
Добавления к библиографии: тираж 200.000 экз.; цена 90 коп.
Здесь у Гроссе только две иллюстрации. Заставка — натюрморт.
Страничная иллюстрация: на ней барышня (Полина) и какой-то военный. На шее — огромный белый крест, значит это русский орден св. Георгия второй степени. Высокая награда для генералов. Такого ордена не могло быть ни у француза, ни у жениха Полины (штатского, который добровольцем ушёл в армию явно в невысоком чине). Беда с этими белыми крестами — ляпают их художники в книгах, фильмах, спектаклях. Показывают своё невежество.
А так-то с этим русским женихом связана у Пушкина интересная деталь, характеризующая неистовый патриотизм Полины (это чтобы на контрасте потом проявилась её любовь к врагу-французу). Отрывок из романа имеет такое окончание:
цитата
Глаза ее так и блистали, голос так и звенел. Я обняла ее, мы смешали слезы благородного восторга, и жаркие моления за отечество.
— Ты не знаешь? — сказала мне Полина с видом вдохновенн<ым>. — Твой брат.... он счастлив, он не в плену — радуйся: он убит за спасение России.
Пушкин — поэт, по преимуществу, лирический. А как лирику иллюстрировать? Очень сложное дело. Интересно посмотреть, как это делают разные художники. За основу я решил взять изданный в 1949 году крупноформатный том под названием "Лирика" с многочисленными впечатляющими иллюстрациями художника Н.Ильина. А первое стихотворение в этом издании — "Воспоминания в Царском Селе", написанное Пушкиным-подростком.
Худ. Н.Ильин (1949)
С силуэтами художника Н.Ильина в советское время выходило несколько пушкинских сборников. Базовый — сборник "Лирика" 1949 года. Потом, уже после смерти художника выпускались другие сборники. Три сборника, которые у меня есть, уложил для друг на друга:
Сборник большого формата — "Лирика" (М.: ГИХЛ, 1949). На нём лежит сборник "Стихотворения" уменьшенного формата (М.: Художественная литература", 1974), а на нём — миниатюрная книжка "Стихотворения" (М.: Художественная литература", 1993).
Позднейшие сборники выглядят даже изящно (слева — суперобложка, справа — сама книга)
Но от макета художника не осталось и следа, добавлено много стихотворений, к которым нет вообще иллюстраций. В книжке 1974 года из четырнадцати иллюстраций к "Воспоминаниям в Царском Селе" остались только две (в миниатюру 1993 года "Воспоминания" вообще не включили). В наши дни издательство "Речь" тоже выпустило сборник с силуэтами Ильина. Отличное качество, небольшой формат, все иллюстрации из издания 1949 года. Но в пухлом томике тоже большинство стихотворений без иллюстраций и макет в связи с этим разрушен.
"Лирика" (СПб-М.: Речь, 2019)
А в сборнике 1949 года совсем немного стихотворений. К каждому стихотворению — свой набор иллюстраций. Высокая печать (для чёрно-белых иллюстраций — высшая ценность)
Но главное — это памятник искусства книги позднего сталинского периода. Подлинный замысел художника по оформлению воплотился только в этом издании 1949 года. Его и будем смотреть в дальнейшем.
Лирика (1949)
В книге 1949 года вообще просторно и очень торжественно. "Воспоминания в Царском Селе" — ода, сделанная по классическим правилам классицизма. Поэтому и оформление Ильина времён сталинского классицизма наиболее адекватно подходит к этому стихотворению.
СуперобложкаПереплёт
Титульный лист
Библиографическое описание из каталога-справочника "А.С. Пушкин в русской и советской иллюстрации".
Дополнения к библиографии: тираж 10 тыс. экз., цена 12 руб.
В базе Фантлаба книги нет. Подал заявку.
"Воспоминания в Царском Селе"
Каждому, даже очень короткому стихотворению, в издании 1949 года положен шмуцтитул.
Введение
Пушкин-лицеист сочиняет торжественную оду на заказ (к промежуточному экзамену, на котором будет присутствовать Державин). Ода о Царском Селе сочиняется в Царском Селе. Первый разворот этому и посвящён.
Царское Село для лицеистов — это парк с садовой скульптурой и архитектурой. Памятники в античном стиле: стелы, по преимуществу. Художник отражает это на втором развороте.
Всё, общий фон создан: Пушкин, беззаботное творчество, обелиски в окружении дерев.
Осьмнадцатый век
Памятники в Царскосельском парке — старые, прошлого века. Для Пушкина — это золотой век Империи екатерининских времён. Пушкин разглядывает памятники и пишет о героях XVIII века. Художник и даёт такие пары на разворотах: профиль флото- или полководца — и посвящённый им памятник. Или хотя бы, как в случае с Суворовым (памятника нет, умер поздно, при Павле), профиль — и достопримечательность (сосна).
Концепция такова: Пушкин любуется видами парка, высматривает среди дерев колонны-обелиски, увязывает их с историческими событиями, описывает это всё высоким стилем — по шаблонам классицизма. При этом ведь получается разрыв: русские классицистские оды (Пушкина, в том числе) в наши дни читать невозможно, а архитектура, живопись и рисунки эпохи классицизма (в технике силуэта, в том числе) и сегодня смотрятся роскошно. Тем самым, Ильин остаётся в русле стиля пушкинского стихотворения, но эстетически делает его ближе читателю.
1812 год
От осьмнадцатого века стихотворение переходит к современным героям. Памятников этой эпохи в Царском Селе нет (прошла мода однотипные стелы по каждому поводу ставить). На рисунке Ильина памятников тоже нет.
Война 1812 года — тема, основанная на личных переживаниях Пушкина, но в тексте оды этого почти незаметно. Ильин личного отношения автора и не рисует: очень чутко следует за Пушкиным. Три иллюстрированных разворота про век Екатерины и один разворот про Отечественную войну. Такое соотношение противоречит тексту, у Пушкина всё наоборот: в стихотворении 3 строфы вводные, 5 строф посвящено XVIII веку и целых 14 — событиям наполеоновских войн. Но художнику, видимо, важнее передать образ Царского Села и его созвучию высокому стилю.
Концовка
Ну а в чём лиричность шаблонного стихотворения? В природе. Художник добавляет летний пейзаж и зимнюю зарисовку Царскосельского парка на последний разворот. Сделал Пушкин заказ — и вновь любуется природой, накапливает впечатления для настоящей лирики.
Но надо было в 1949 году и патриотизм стихотворения отметить, и с современностью связать. Ильин помещает вид на московский Кремль.
Этот последний рисунок отстранённый — он уже и не связан с текстом "Воспоминаний", занимает всю левую страницу перед шмуцтитулом следующего стихотворения.
Г.А.В. Траугот (2010)
Второй раз подвиг полного иллюстрирования "Воспоминаний в Царском Селе" предприняли уже в наши дни братья Траугот. У них, конечно, была собственная концепция, противоположная концепции Ильина.
Отдельное праздничное издание.
Даю описание по образцу каталога-справочника "А.С. Пушкин в русской и советской иллюстрации"
Воспоминания в Царском Селе. — СПб.: ДЕТГИЗ, 2010. — 56 с.; 27 см.
ТРАУГОТ Г.А.В. — илл. форзац; фронтиспис (портрет Пушкина); цветные иллюстрации на каждой странице (А.Пушкин. Воспоминания в Царском Селе; Державин. А. Чернов. Воспоминания на заданную тему; Пояснения к "Воспоминаниям в Царском Селе").
Тираж: 3.000 экз.
В базе Фантлаба книги нет. Подал заявку.
Титульный лист, выполненный в традиционной для Трауготов манере.
Основную тему задают форзацы: Наполеон и Александр I. Отечественная война 1812 года — вот что увидели художники в стихотворении (по объёму так и есть, конечно).
ФорзацНахзац
Введение
Первый разворот: молодой Пушкин-лицеист на фоне Царскосельского парка. Единственное сходство с макетом Ильина.
Осьмнадцатый век
На пять строф воспоминаний о XVIII веке художники дают пять рисунков (три разворота). На пейзажах художники не зацикливаются, они непосредственно воскрешают тени прошлого.
Но художники вводят в тему прошлого для Пушкина столетия самого Пушкина: вот он стоит перед парковыми стелами и воображает, "вспоминает" события золотого века.
Наполеон
И дальше иллюстрации точно следуют за текстом. Окончился Век Екатерины, в мире новые времена, символом которых является молодой Бонапарт. Пушкин вглядывается в него из будущего.
А вот уже и поход на Россию. Наполеон с Мюратом скачут. А потом Наполеон на командном пункте (видимо, при Бородино).
Наполеон трёхрукий. У поздних Трауготов этот приём встречается: вроде бы, показ движения. И, видимо, особенности работы вдвоём: есть фотография, на которой видно, как братья одновременно с разных сторон рисуют одну иллюстрацию. Тут могло появиться лишнее количество рук, которые потом сохранили (может быть, в первый раз — случайно, как на иконах с трёхрукой богородицей).
Кутузов
Если сподвижники Екатерины названы в стихотворении по именам, то Кутузов обозначен как "воитель поседелый" — и всё. Но художники Кутузова рисуют как полноценного персонажа (хотя всего один раз в соответствии с текстом).
Пожар Москвы
Ну а Наполеона рисуют бесчисленное количество раз — и одного, и с маршалами (на фоне пылающей Москвы — с рыжим Неем, вероятно).
Бегство Наполеона
Напыщенные трескучие фразы стихотворения Трауготы переводят на нормальный русский язык. Французская армия отступает, Пушкин пишет: "Бегут — и в тьме ночной их глад и смерть сретают". Трауготы рисуют конкретное сретение (встречу) с голодом и смертью: воронье на замёрзшем трупе француза.
А следом в теме бегства — снова образ Наполеона. У Пушкина: "Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны?". У Трауготов: удирает со всех ног с Неем и Мюратом.
Александр I
"В Париже Росс!". Далее славословия Александру I, не названному по имени, но идентифицированному как "достойный внук Екатерины".
Жуковский
Последняя строфа посвящена "скальду России вдохновенному". Трауготы поясняют: это Жуковский, сопровождавший русскую армию, читает что-то военным на бивуаке — может быть и "Певца во стане русских воинов".
Концовка
Пушкин среди аллегорий Царскосельского парка.
Конечно, сюита Трауготов красива и увлекательна. Но при этом стихотворение Пушкина читать совсем не обязательно: Трауготы передали его содержание и точно указали все события и всех персонажей. Они сделали графический комментарий. Пушкин позднее неоднократно уже нормальным языком возвращался к событиям 1812, которым он, действительно, был свидетель. Как будто переписывал своё пафосное стихотворение. Вот Трауготы как будто к этим позднейшим стихотворениям иллюстрации делали.
А Ильин-то со своими силуэтами уважительнее к Пушкину отнёсся, не стал оду в комикс превращать. Понятно, что вторичные "Воспоминания в Царском Селе" сегодня совершенно нечитабельны (Тредиаковский с его непосредственностью интереснее). Но если уж это стихотворение иллюстрировать, то тем более надо его специфику сохранить. Ильин сделал невозможное. Вот ведь был человек наделён пушкинским чувством меры и пушкинской гармонией.