Басня — жанр, пользующийся успехом у читателей. Юмористическое изображение говорящих животных с человеческими пороками — это всегда интересно. В русской литературе XX века басни Михалкова стали наиболее заметным явлением.
Худ. В.Стацинский
Источники
У меня оказалось совсем немного сборников михалковских басен:
1) "Коты и мыши". — М.: Советская Россия, 1978. Худ. Е.Рачёв; 2) "Лиса, Бобёр и другие. Басни". — М. Советская Россия. 1975. Худ. М. Митурич; 3) "Басни". — М.: Советский писатель, 1982. Худ. В. Чижиков.
4) "Басни". — М.: Советский писатель, 1946. Худ. Кукрыниксы и А.Каневский. По-видимому, первое иллюстрированное издание. Не все рисунки подписаны, могут быть сложности с атрибуцией. Сканы взяты отсюда: https://shaltay0boltay.livejournal.com/70....
Худ. Кукрыниксы и А.Каневский, 1946
5) "Басни". — М.: Искусство, 1955. Иллюстрации к книге выполнены художниками киностудии «Союзмультфильм» А. Савченко, И. Знаменским, Б. Степанцевым, Т. Сазоновой. Определение авторства конкретного художника для меня затруднено. Книга с хорошими сканами представлена на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition99332.
Посмотрим некоторые из михалковских басен из числа наиболее известных. Часто они известны по выражениям, которые стали крылатыми (независимо от причины, по которой случилось массовое цитирование).
А сало русское едят!
Басня "Две подруги". Мышь пришла в гости к Крысе, а та хвастается своими заграничными вещами, всячески подчёркивая их превосходство над советскими изделиями. Год написания — скорее всего, 1945-й (в 1946 году уже опубликовано в составе книги). Это ещё не официальная компания борьбы с космополитизмом. Пока это простая сатира (и даже не очень злобная) на тех, кто вывез трофейное барахло из Европы и тех, кто успел наобщаться с англо-саксонскими союзниками. Михалков не относился к числу шавок, которые лают по команде.
Ну а крылатой стала последняя строка басни "А сало... русское едят!". Думаю, основной оттенок, с которым цитируют эту строчку — насмешка, причём насмешка над творческим приёмами Михалкова. Этот мем — явление не политической, а литературной жизни. Но концовка в самом деле получилась эффектная.
1) Первый по времени рисунок из книги 1946 года (приписываю авторство Кукрыниксам, хотя их подписи нет — может, отрезали при репродуцировании). Картинка чисто повествовательная, но показывающая детали быта обеспеченных слоёв советской элиты (Мышь тоже не из барачных жильцов). Подход художников мягкий — обычное дело для 1946 года.
Худ. Кукрыниксы (?), 1946
2) После-сталинская картинка из сборника, иллюстрированного детскими мультипликаторами. Приписываю картинку авторству всеми любимого Савченко, пусть это будет считаться его ранней манерой. Уравниловка времён Хрущёва ещё не наступила, мы по-прежнему видим жилище очень состоятельных советских руководителей (или успешных творческих работников). Атрибуты (зеркало, флаконы, пуфик) — те же, что и на рисунке 1946 года другого художника.
Худ. А.Савченко(?), 1955
3) Интересно сравнить рисунок знаменитого художника Милашевского из книги 1953 года и очень известного в детской иллюстрации художника Лаптева из книги 1963 года. Милашевский совершенно неузнаваем (двадцать сталинских лет он наступал себе на горло), его стиль даже в сатирической басне — пышный сталинский ампир. Рисунок Лаптева — уже из новой эпохи книжной иллюстрации. Персонажи опять же: у Милашевского ещё очень состоятельная сталинская элита, а у Лаптева уже крысино-мышиный народ попроще (растёт благосостояние советского народа, но деревенское прошлое ещё даёт о себе знать). Как бы в 1963 году настоящая элита на поэтические вечера ходит, а не шмотки собирает.
Худ. В.Милашевский, 1953Худ. А.Лаптев, 1963
4) У малоизвестного художника Сидокина — сатира из 1957 года: вещи уже не из поверженной Германии везут, а на рынках у спекулянтов перекупают. Впервые обращается внимание на то, что Крыса теперь выглядит современно на фоне простой советской Мышки (раньше всего-навсего богаче выглядела). Начинается парадокс советской сатиры времён Хрущёва и Брежнева: вместо презрения — зависть по отношению к осмеиваемым персонажам в заграничных тряпках.
Худ. Е.Сидоркин, 1957
5) У Рачёва — великого рисовальщика животных в человеческой одежде — два варианта иллюстрации к этой басне: из книги 1957 г. и из книги 1978 г. Ситуацию 1957 года Рачёв подаёт почти так же как Сидоркин: Крыса выглядит уверенно, у неё современная мебель, а серая Мышка заворожена импортными чулками. А вот ситуация 1978 года совсем иная: одеты и Крыса, и Мышь одинаково затрапезно (простые советские учителки). Видимо, никто и не сомневается, что они обе сало русское едят. Но хвастаются теперь западные идолопоклонники зарубежным абстрактным искусством. Этого у Михалкова нет, но для поздне-советского времени опасным признаётся увлечение современной западной культурой. Мышь по-прежнему заворожена.
Худ. Е.Рачёв, 1957Худ. Е.Рачёв, 1978
6) Странный цикл иллюстраций получился у Мая Митурича. Митурич — мастер цветовых пятен, которые так празднично расцвечивали все его иллюстрации, не захотел придать эту праздничность михалковским басням. Получилось очень бесцветно. И по содержанию слишком тонко для жанра басни: просто беседа Крысы и Мыши без демонстрации положенных аксессуаров. Хотя видно, конечно, что Мышь благоговеет перед Крысой. Может, оно и правильно. Надо ведь не только картинки смотреть: хочешь узнать, что там за напряжённая беседа — почитай стишки.
Худ. М.Митурич, 1975
7) Двое самых уравновешенных и добрых наших сатириков-иллюстраторов: Чижиков в книге 1982 года и Трубин в книге 1996 года. Про 1945 год, когда была написана басня, никто и не вспомнит. Актуальность сохраняется для всех времён. Чижиков доводит до предела поздне-советский контраст между кричаще-модной Крысой и чересчур традиционной Мышью. А вот у Трубина парадоксальное повторение ситуации смены эпох: новая русская Крыса из 1996 года, такая же неотёсанная как и жена советского директора из 1957 года, внушает всё такое же беспрекословное преклонение затрапезной Мышке.
Худ. В.Чижиков, 1982Худ. Д.Трубин, 1996
И голым в Африку пущу!
Басня "Заяц во хмелю". Всё тот же 1945 год. Хотя ситуация не связана только с послевоенными реалиями. Заяц, неумеренно напившийся на банкете, расхрабрился и начал орать непристойности про Льва, в том числе и крылатую фразу:
цитата
Да я семь шкур с него спущу!
И голым в Африку пущу!..»
Дальше разбуженный Лев хватает хмельного Зайца. Но тот легко избегает расправы: говорит, что пил на банкете за Льва и его семью, и "как тут было не напиться?!". Лев снисходительно относится к пьяным (вот, кстати, черта свойственная времени написания басни), он отпускает Зайца. Михалков это объясняет тем, что Лев "обожал подхалимаж". В общем, концовка и мораль так себе. Мы эту басню любим за длинный смешной монолог пьяного Зайца. Это, конечно, тема не для Михалкова, а для титана другого уровня: безумству пьяных поём мы песню.
Смешная басня, но для художников все интерпретации оказались ограниченными.
1) Первые иллюстраторы, как взрослые, так и детские, выбрали сцену профилактической беседы Льва с Зайцем. Заяц протрезвевший и пристыженный. Интересно рабочее и домашнее одеяние Льва, который представлен полевым администратором среднего звена сталинских времён.
2) Собственно пьяного зайца представили на картинках Ефимов и Лаптев.
Худ. Б.Ефимов, 1953Худ. А.Лаптев, 1963
3) Полную картину дал Сидоркин: куражащийся Заяц на банкете и он же подхалимствующий в когтях Льва.
Худ. Е.Сидоркин, 1957
4) Статичные сцены у Рачёва в двух вариантах. Лев — кабинетный начальник. Из примет времени интерес представляет вузовский ромбик на лацкане пиджака Льва в 1978 году. Львиная морда у всех художников получается неэмоциональная.
Худ. Е.Рачёв, 1957Худ. Е.Рачёв, 1978
5) Митурич неожиданно дал очень жёсткую картинку. Страшный Лев с запавшими глазами и омерзительный Заяц с человечьим лицом. Всё-таки очень странные иллюстрации. Как будто лиричный Митурич сам находился в бешенстве от того, что его заставили иллюстрировать сатирическую муть.
Худ. М.Митурич, 1975
6) Весёлые Чижиков и Трубин рисуют оскаленного Льва и потешного Зайца. Но нам не страшно.
Худ. В.Чижиков, 1982Худ. Д.Трубин, 1996
Лисе понравился Бобер!
Очень известная басня "Лиса и Бобёр". Крылатых выражений из стихов не вышло, но ситуация жизненная. Молодая Лиса вскружила голову пожилому состоявшемуся Бобру. Тот бросает жену, но вскоре начинает тяготиться своей новой пассией. Возвращается к жене — отказ, бежит обратно к Лисе — а у той новый бобёр. Понятно, что тема вечная. Но считается, что описанная ситуация была крайне актуальна в сталинское послевоенное время: советские начальники, вознесённые из самых низов и спалившие в работе свою юность, были особенно падки на молоденьких вертихвосток, которым тоже надо было резко вознестись из болота.
Несмотря на животрепещущий сюжет, он очень прост психологически. У художников снова ограниченное поле деятельности.
1) Только два художника смогли выйти за очевидный вариант двойного портрета Лисы и Бобра. Неопознанный мною художник из книги 1953 года рисует беседу Бобра с Ежом (Бобр жалуется на Лису, а Ёж даёт совет возвращаться к старой жене-бобрихе). Сидоркин на страничной иллюстрации показывает нам последствия: жена Бобра не приняла, а Лиса успела найти замену. Формально именно из концовки должна быть выведена мораль: бобры, не надо суетиться!
Худ. ?, 1953Худ. Е.Сидоркин, 1957
2) Митурич сумел найти неожиданный ракурс: Лиса чешет Бобра одной лапой за ушком, а другой — по шейке
Худ. М.Митурич, 1975
3) У остальных художников — дефиле счастливой пары. У немолодого грузного Бобра — немодные шляпа/шапка/"пирожок" и пальто (но с бобровым воротником). Обольстительная Лиса — стройная, грациозная и курящая (в 1946-м и в 1996-м).
Худ. Кукрыниксы, 1946Худ. А.Лаптев, 1963
Худ. Е.Рачёв, 1957Худ. Е.Рачёв, 1978
Худ. В.Чижиков, 1982Худ. Д.Трубин, 1996
Все разошлись, он под столом остался...
Басня "Непьющий Воробей". В базе Фантлаба год создания/публикации этой басни обозначен как 1952-й. Значит, это из числа басен второй волны (но время всё ещё сталинское). Сюжет: Воробья на банкете стали корить за то, что он не пьёт — а ведь это подозрительно:
цитата
«Где ж это видано, не выпить за леса
И за родные небеса?!»
Заставили выпить штрафную. С непривычки Воробей упился до потери сознания. И навсегда приклеился ярлык: все за спиной Воробья шептали, что это "тот самый". Неожиданный поворот в антиалкогольной тематике. Но Михалков к 1952 году научился ещё и морали для басен писать! Окончание вот такое многословное:
цитата
Иной, бывает, промахнется
(Бедняга сам тому не рад!),
Исправится, за ум возьмется,
Ни разу больше не споткнется,
Живет умней, скромней стократ.
Но если где одним хоть словом
Его коснется разговор,
Есть люди, что ему готовы
Припомнить старое в укор:
Мол, точно вспомнить трудновато,
В каком году, каким числом…
Но где-то, кажется, когда-то
С ним что-то было под столом!..
Какой-то крик души Михалкова.
Ну а что художники? Иллюстраций меньше, поскольку выпадают все книги, вышедшие ранее публикации басни.
1) Лаптев в 1963 году нарисовал именно безысходную концовку: оклеветанный Воробей и пересуды за его спиной.
Худ. А.Лаптев, 1963
2) Рачёв рисует разудалую пьянку: в 1957 году он смеётся над упившимся Воробьём, а в 1978 году, скорее, сочувствует ему. С возрастом художники становятся мягче.
Худ. Е.Рачёв, 1957Худ. Е.Рачёв, 1978
3) Некоторое оживление заметно даже на картинке Митурича: эту басню ему интересно иллюстрировать. Стоит обратить внимание на закуски: на тарелке уложена мышь. Или она тоже упилась и упала в салат целиком? Определённо, Митурич развеселился.
Худ. М.Митурич, 1975
4) Чижиков напившемуся Воробью не сочувствует, но и пьянку не поэтизирует.
Сегодня — "Повести Белкина", худ. В.Милашевский (М.: Художественная литература", 1983).
Цикл не закончен, издан посмертно уже в 1983 году. Указывается, что художник работал над ним десять последних лет своей жизни в 1965-1975 гг. Милашевский — выдающийся советский иллюстратор, получивший известность ещё в 1920-х гг. В его рисунки, конечно, с повышенным интересом вглядываешься.
В.Милашевский (1983)
Поскольку сюита не закончена, нет смысла строго по-порядку следовать за сюжетом. Собственно любовную линию "Алексей-Лиза" Милашевский почти не отразил (вернее, отразил только захватанные сцены). Но начал разработку противостояния двух соседей-помещиков. Посмотрим по этим блокам.
1) Два поместья — два мира
1.1) Заставка.
Барышня-крестьянка спешит по своим делам. А на заднем плане — китайская пагода и античная ротонда в одном месте. Восток и Запад?
Милашевский все повести Белкина интерпретировал в сказочном ключе. Наконец-то, его интерпретация совпала с пушкинской: "Барышня-крестьянка" — светлая сказка.
1.2) Англомания.
Когда я называл Муромского "либералом", я сильно упрощал его характер. Да, собственно, иллюстраторы пока что никак особенности Муромского и не показывали. На самом деле, крепостник Муромский выглядит либералом потому, что он англоман, западник. Милашевский первым следует за характеристикой Пушкина:
цитата
...Муромский, ближайший его сосед. Этот был настоящий русский барин. Промотав в Москве большую часть имения своего, и на ту пору овдовев, уехал он в последнюю свою деревню, где продолжал проказничать, но уже в новом роде. Развел он английский сад, на который тратил почти все остальные доходы. Конюхи его были одеты английскими жокеями. У дочери его была мадам англичанка. Поля свои обработывал он по английской методе...
Все признаки. Муромский одет англичанином (художник в молодости сделал сюиту для "Записок Пиквикского клуба", со спины Муромский напоминает мистера Пиквика). На коне — конюх в форме жокея. Античные скульптуры, портики и ротонды... Но через мосток — пагода, вдали — православная церковь, мужик в крестьянской одежде — это указания на "настоящего русского барина".
1.3) Славянофильство.
Ну а это — Берестов. Оценка его как консерватора самая общая. Берестов, скорее, анти-западник, то есть славянофил. Что пишет Пушкин?
цитата
В будни ходил он в плисовой куртке, по праздникам надевал сертук из сукна домашней работы; сам записывал расход, и ничего не читал, кроме Сенатских Ведомостей... Ненависть к нововведениям была отличительная черта его характера. Он не мог равнодушно говорить об англомании своего соседа...
Художник решил усилить характеристику Берестова тем, что нарисовал его а гайдамакском наряде. Притом, что у Пушкина описывается другая одежда и о малороссийских корнях Берестова нигде не упоминается, напротив, Пушкин пишет, что в юности Берестов служил в гвардии (читай: имел столичный лоск). И всё равно, Муромский очень точно прозвал Берестова "медведем провинциялом". Пушкин ведь тоже вскользь (как он умеет) замечает, что Берестов "был женат на бедной дворянке, которая умерла в родах, в то время, как он находился в отъезжем поле" (т.е. на охоте).
1.4) Россия и Запад.
Сцена встречи Берестова (славянофила) и Муромского (англомана).
цитата
Подъезжая к лесу, увидел он соседа своего, гордо сидящего верьхом, в чекмене, подбитом лисьим мехом, и поджидающего зайца... Делать было нечего: Муромский, как образованный европеец, подъехал к своему противнику и учтиво его приветствовал. Берестов отвечал с таким же усердием, с каковым цепной медведь кланяется господам по приказанию своего вожатого.
Падение Муромского, его единение с соседом-провинциалом Милашевский нарисовать не успел.
1.5) Алексей — студент и гусар.
Ну, а это молодой Берестов — спешит к соседям объясниться по поводу нежелания жениться. Одет по европейски — ценностей отца не поддерживает. Хотя... заядлый охотник, вон и собака увязалась за хозяином.
Фигура Алексея на коне довольно нелепа — выправки нет. Это Милашевский, наверное, посмеивается над желанием выпускника университета пойти в военную службу (кстати, Алексей на всех иллюстрациях с усами, что дворянам в александровскую и ранне-николаевскую эпоху полагалось только если они служили в определённых родах войск; Пушкин объясняет, что Алексей "отпустил усы на всякий случай", в ожидании, что отец разрешит-таки ему записаться в гусары).
2) Алексей и Акулина.
2.1) Встреча в лесу.
Традиционная для всех художников сцена — богатый материал для сравнения стилей и техник у разных художников.
2.2) Обучение грамоте.
И очень трогательная сцена обучения грамоте — сразу видно влюблённых.
На этом неоконченная сюита и последняя работа Милашевского обрывается. Жаль.
В нижнем ряду слева направо: "Повести Белкина", худ. А.Смирнов (Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1977); "Повести", худ. В.Дозорец (Киев: "Днiпро", 1977)
2) Книга с иллюстрациями В.Милашевского.
"Повести Белкина". Худ. В.Милашевский (1983)
Это "Повести Белкина", худ. В.Милашевский (М.: Художественная литература", 1983). Цикл не закончен, издан посмертно уже в 1983 году (то есть стал явлением культурной жизни Восьмидесятых), но работал над ним художник последнее десятилетие жизни (до самой смерти в 1976 году), поэтому рассматриваю эту книгу здесь. Обычно я выделяю в отдельный пост иллюстрации Милашевского к каждой из повестей Белкина, но к "Станционному смотрителю" сохранилось совсем мало картинок, поэтому буду рассматривать Милашевского в ряду других.
Это (слева направо): "Романы. Повести" (М.: "Московский рабочий", 1974); "Гениальный сын России: К 200-летию со дня рождения А.С.Пушкина" (М.: "Славянский диалог", 1998); "Болдинская осень" (М.: «Молодая гвардия», 1974).
Экспозиция
Экспозиция (введение) в "Станционном смотрителе" занимает всю первую половину повести (и потом ещё дважды врывается в историю про дунину любовь). В экспозиции Пушкин тяжеловесно рассуждает о роли чинов при пользовании почтовыми лошадьми, даёт портреты Самсона Вырина и его дочери Дуни, описывает в целом их быт. В Семидесятые годы художники стали проявлять к экспозиции интерес такой же, как и к сюжету.
а) Худ. А.Смирнов
К каждой повести в сборнике у Смирнова есть шмуцтитул с абстрактной композицией, где вроде бы иллюстрируется эпиграф. А эпиграф в "Станционном смотрителе" как раз подготавливает к размышлениям о всесилии крупных чинов и бесправии чинов мелких. Довольно прямолинейно художником изображён пустой вицмундир (типа, человек не главное, главное, какова его должность).
Худ. А.Смирнов
Горковчанин (нижегородец) Смирнов — отличный иллюстратор, искавший новые пути в графике. Книга его была замечена и отмечена. На Фантлабе он затерялся среди множества смирновых, его страница, если и есть, то недостаточно идентифицирована.
б) Худ. В.Милашевский
У Милашевского в соответствии с его концепцией "Повестей Белкина" домик смотрителя — сказочное место. Май 1816 года (когда рассказчик в первый раз увидел Дуню). Гроза прошла, радуга... Райское место.
Худ. В.Милашевский
в) Худ. П.Бунин
Бунин даёт психологический портрет Вырина. Такой портрет типичного "маленького человека" предопределяет всё случившееся.
Худ. П.Бунин
г) Худ. В.Горяев
Горяев даёт общую зарисовку службы смотрителя с дочерью. Пока без привязки к приезду Минского, с которого начнётся собственно история любви и успеха. Самсон Вырин на этом рисунке тоже трактуется как типичный "маленький человек".
Худ. В.Горяев
д) Худ. В.Дозорец
Кажется, что Дозорец показывает встречу смотрителя и Минского. Но нет — это обычный эпизод службы, когда надо встречать прибывшего офицера в кивере (а Минский-то был в "черкесской шапке" — этой детали никто не забудет). Так что и здесь — экспозиция, введение, но не сюжет.
Худ. В.Дозорец
За время, прошедшее с создания последних иллюстраций (1950 год) выросло новое поколение художников. Их интересует не сам сюжет повести (тут уже всё сказано), а то, как эта повесть сделана. Поэтому Дозорец иллюстрирует эпизод, когда рассказчик во второй приезд подпаивает Вырина и узнаёт от него историю Дуни: рассказ в рассказе.
Худ. В.Дозорец
Иллюстраторы в культурно-развитом обществе становятся литературоведами-структуралистами.
Появление Минского
Эту сцену сложно игнорировать, но сложно придумать и что-то своё. Те художники, которые рискнули, мыслили однотипно и изобразили момент встречи всех трёх героев.
а) Худ. В.Милашевский
Все художники рисуют Самсона Вырина как тип гоголевского мелкого чиновника. Вот что значит штамп "маленького человека". Милашевский первый, кажется, задумался над описанием смотрителя у Пушкина в начале повести:
цитата
Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сертук с тремя медалями на полинялых лентах.
Худ. В.Милашевский
Совсем другой портрет Вырина выходит: и физически (свежий, бодрый), и психологически.
Ну, кстати, что получается. Вырин служил в нижних чинах (был, вероятно, унтер-офицером). Медали — не за выслугу, а за участие в компаниях (боевых действиях). Ленты на медалях полинялые, медали получены давно — не за Отечественную войну. Потому что Вырин давно уже в отставке, иначе как бы он мог семью завести (если Дуне в 1816 году четырнадцать лет, то в отставку он вышел году этак в 1800-м). В отставку Вырин в тридцатипятилетнем возрасте мог выйти только по ранению. Отставка была почётной: Вырин не вернулся в крепостное состояние (скорее всего, он из крестьян был рекрутирован), а получил какой-никакой чин и стал "диктатором почтовой станции".
Милашевский нарисовал у Вырина не три медали, как у Пушкина, а две медали и крест (это мог быть только солдатский Георгий) — напрасно... К тому же, знак отличия Военного ордена для нижних чинов ввели после того, как Вырин (по моим подсчётам) в отставку вышел.
б) Худ. А.Смирнов
Смирнов уплотнил композицию, максимально близко свёл героев.
Худ. А.Смирнов
в) Худ. Г.Коновалов
Коновалов тоже думал над новой композицией.
Худ. Г.Коновалов
Мнимый больной
Эта сцена у художников Семидесятых отсутствует.
Самсон Вырин в Петербурге
Тема, мимо которой не прошли предыдущие поколения иллюстраторов, осталась актуальной и для художников Семидесятых.
а) Худ. В.Милашевский
Милашевский абстрактно изобразил, как Вырин в раздумье глядит на дорогу, потеряв свою Дуню. Тройки проносятся, Вырин стоит, опираясь на посох. Милашевский опять заставляет нас вспомнить штрих из повести: Вырин в столицу отправился пешком!
Худ. В.Милашевский
Милашевский напомнил нам, что Вырин был крепкий ветеран суворовских походов. А сломался он в Петербурге. Так что петербургский эпизод мог быть интересен художникам не только по социологической, но и по психологической трактовке повести.
В связи со столичным эпизодом Пушкин ещё раз упоминает о солдатском прошлом Вырина и сообщает новые интересные детали:
цитата
...прибыл он в Петербург, остановился в Измайловском полку, в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца
Измайловский полк, где служил когда-то Вырин — лейб-гвардия, между прочим. Этим объясняется и грамотность Вырина, который читает подорожные и ведёт почтовую книгу. Но, самое главное, это означает, что Вырин столицу не в первый раз увидал, она его совсем не подавляет, он в ней молодость свою вспоминает. Сама принадлежность к лейб-гвардии дорогого стоит. Гвардейцы, даже нижние чины, в александровскую эпоху что-то о себе воображают. Сослуживец-то Вырина предлагает ему на Минского жаловаться. Гвардеец не думает о себе, что он бесправен.
В общем, распадение личности Самсона Вырина — это процесс, и процесс сложный. Пушкин всё же многограннее Гоголя будет, а, может, и Толстого с Достоевским...
б) Худ. Г.Коновалов
Коновалов изобразил, как Вырин выбросил деньги, которые ему Минский при первой встрече всунул.
Худ. Г.Коновалов
в) Худ. В.Туманов
Туманов изображает Минского и Вырина. Гусар прогоняет смотрителя.
Худ. В.Туманов
г) Худ. П.Бунин
Бунин неоднократно набрасывал профиль Самсона Вырина на петербургском фоне. Но это, скорее, гоголевский персонаж.
Худ. П.Бунин
Худ. П.Бунин
Худ. П.Бунин
Дуня на ручке кресел
Удивительно! Такая лакомая для иллюстраторов сцена, но художников Семидесятых она совсем не интересует: для них это предсказуемо и скучно.
Худ. А.Смирнов
Смирнов изобразил развязку этой сцены: "Дуня подняла голову... и с криком упала на ковер".
Худ. А.Смирнов
цитата
Испуганный Минский кинулся ее подымать и, вдруг увидя в дверях старого смотрителя, оставил Дуню, и подошел к нему, дрожа от гнева. «Чего тебе надобно? — сказал он ему, стиснув зубы,— что ты за мною всюду крадешься, как разбойник? или хочешь меня зарезать? Пошел вон!» и, сильной рукою схватив старика за ворот, вытолкнул его на лестницу.
Ну, кстати, у родоначальника этой сцены в графике — Добужинского — Дуня не столько сидела на ручке кресел, сколько сползала с неё, теряя сознание.
Приезд Дуни. Дуня на могилке
Большинство художников Семидесятых эта тема тоже не интересует: хрестоматийно, слезливо.
а) Худ. П.Бунин
А вот П.Бунин несколько раз к этой теме возвращается. Но и Дуню он рисует совсем не плаксивой содержанкой, которую отпустили папу повидать. Вполне себе светская дама, очень жёсткая.
Худ. П.Бунин
Статус свой завоевала, прежней Дуни уж не будет. Слёзы — так, напряжение снять.
Худ. П.Бунин
б) Худ. В.Милашевский
У Милашевского сцена на кладбище идёт как концовка.
Худ. В.Милашевский
Но Дуни в концовке нет — только деревенский мальчик, который провожал на кладбище Дуню и рассказчика и сам играет важную роль, поскольку выступает первичным информатором завершающего эпизода (мальчик информирует рассказчика, тот пересказывает всё это Белкину, повести которого издаёт Пушкин).
Получается, незаслуженно забыт мальчик, а ведь Пушкин даже имя его сохранил и портрет подробный дал:
цитата
"...Эй, Ванька! полно тебе с кошкою возиться. Проводи-ка барина на кладбище да укажи ему смотрителеву могилу». При сих словах оборванный мальчик, рыжий и кривой выбежал ко мне...
Вот Милашевский и нарисовал нам этого Ваньку, без которого мы бы не узнали душещипательного конца истории.
Выдающийся художник В.Милашевский, формировавший советскую книжную графику во время её расцвета 1920-х гг., в последний период своей жизни был известен иллюстрациями к сказкам. Цикл иллюстраций к "Повестям Белкина" не окончен и издан посмертно. Видимо, Милашевский работал над отдельными повестями параллельно, потому что не закончена ни одна сюита.
"Повести Белкина", худ. В.Милашевский (1983)
Переезд
Витиеватость картинки создаётся за счёт множества персонажей и подробно прописанных деталей. Вот и в сцене переезда — за похоронными дрогами целая торжественная процессия. Только сопровождают Адриян с домочадцами не усопшего на кладбище, а собственный скарб на новую квартиру.
Провинциальный московский быт
С большой любовью прописана захолустная улочка. Центральное место на картинке занимает общепризнанный портрет Пушкина.
Чаепитие с Шульцем
Чаепитие с новым соседом — немецким сапожником Щульцем — который приглашает Адрияна на свою серебряную свадьбу. Уже привычная нам композиция, заимствованная из знаменитого рисунка Пушкина.
Гробовщик при исполнении
Смерть купчихи Трюхиной. Довольный гробовщик Адриян с безутешным наследником. Адриян с беспокойством ждал известий об этой кончине.
цитата
Он надеялся выместить убыток на старой купчихе Трюхиной, которая уже около года находилась при смерти. Но Трюхина умирала на Разгуляе, и Прохоров боялся, чтоб ее наследники, несмотря на свое обещание, не поленились послать за ним в такую даль и не сторговались бы с ближайшим подрядчиком.
Жалко, что Адрияну эта желанная смерть только приснилась.
Гробовщик и клиенты
Милашевский не успел нарисовать пирушку на серебряной свадьбе Шульца и обиду гробовщика Адрияна при провозглашении тоста "за здоровье наших клиентов". Поэтому сразу переносимся в новый дом Адрияна, полный оживших мертвецов — его клиентов, которых он сам пригласил в гости. Тут есть что порисовать иллюстратору.
цитата
Все они, дамы и мужчины, окружили гробовщика с поклонами и приветствиями, кроме одного бедняка, недавно даром похороненного, который, совестясь и стыдясь своего рубища, не приближался и стоял смиренно в углу. Прочие все одеты были благопристойно: покойницы в чепцах и лентах, мертвецы чиновные в мундирах, но с бородами небритыми, купцы в праздничных кафтанах.
Милашевский увлёкся и дополняет пушкинский мир — фантазирует, придумывает собственных персонажей: мёртвую даму, восседающую в креслах, мёртвого франта, вертящегося перед зеркалом...
Концовка
Концовка должна быть у полноценной графической сюиты. Причём, концовка должна быть умной — это посткриптум художника. У Милашевского концовка умная, в ней отражено сочетание бытового и фантазийного пластов "Гробовщика". Работница с развивающейся косой пересекается со скелетом со сверкающей косой. Тема "плясок смерти" — это излюбленная тема графики времён модерна в целом, и русских графиков круга журнала "Мир искусства" в частности. Этот рисунок у Милашевского — воспоминание о собственной молодости.
Иллюстрации у Милашевского ко всем "Повестям Белкина" (даже и к грустным) — в сказочном стиле, забавные и без натужного психологизма. Спокойный интеллегентный юмор. Такие иллюстрации идеально подошли к "Гробовщику" — фантастической повести с мягкой усмешкой.
Я пока прерываю обзор иллюстраций цикла "Повести Белкина". Чтобы закруглить этот этап болдинской прозы, предлагаю взглянуть на незавершённую "История села Горюхина". Мастерский набросок — прекрасный образец русского литературного юмора. В связи с "Историей села Горюхина" неизбежно вспоминают "Историю одного города" Салтыкова-Щедрина. Но надо делать поправку, что Пушкин не совсем сатирик (он не ехидный и не злобный).
В иллюстрированной пушкиниане первой достойной иллюстрацией оказался силуэт на обложке нэповского времени. Художник — Н.Ильин. Эта обложка даже попала в пушкинский том "Литературного наследства" (1934). П.Эттингер писал: "Упомяну ещё об "Истории села Горюхина", любовно отпечатанной Н.В.Ильиным в 1928 году в Нижнем Новгороде и снабжённой им эффектной силуэтной обложкой". Вот репродукция этой обложки из альбома "Н.В.Ильин" — М.: Советский художник, 1958.
Худ. Н.Ильин (1928)
Очень свежая концепция для 1928 года (через 20 лет Ильин разовьёт эту концепцию до абсолюта). Картинка с сюжетом не связана. Но Ильин — великий мастер. Вроде бы просто портрет Пушкина, а понятно, что он чего-то гражданственное сочиняет (смотрит на крестьянские избы, на вороньё над ними — и пишет, пишет про народные страданья...).
Внезапно обнаружилось созвучие этой темы ("Пушкин узрел мужиков"). Через 90 лет А.Аземша нарисовал Пушкина, сочиняющего проповедь мужикам. Проповедь была прочитана в церкви в Болдино. Она, вероятно, подтолкнула Пушкина к сочинению "Истории села Горюхина". Но, увы, на описание народных страданий Пушкин был не вполне настроен, сохранились его подлинные слова из этой проповеди.
цитата
И холера послана вам, братцы, оттого, что вы оброка не платите, пьянствуете. А если вы будете продолжать так же, то вас будут сечь. Аминь!
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
Этот рисунок из альбома "А.Аземша. Искусство дарить людям радость" (М., 2014).
Аземша — выдающийся художник, с хорошим чувством юмора, со вкусом. Его рисунки — как декорации к театральным фантазиям Мейерхольда в изложении Булгакова ("Театр покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году при постановке пушкинского «Бориса Годунова», когда обрушились трапеции с голыми боярами...").
Мне кажется, весёлый Аземша хорошо дополняет слишком торжественного Ильина.
"История села Горюхина" — смешная.
цитата
Ныне, как некоторый мне подобный историк, коего имени я не запомню, оконча свой трудный подвиг, кладу перо и с грустию иду в мой сад размышлять о том, что мною совершено. Кажется и мне, что, написав Историю Горюхина, я уже не нужен миру, что долг мой исполнен и что пора мне опочить!
Читать пушкинскую "Историю села Горюхина" весело, а читать пушкинистов про "Историю села Горюхина" — скучно. Они там справедливо находят столкновение барина с народом — и это столкновение, действительно, не было радужным. Однако Пушкин точно не впал как Радищев в чёрную меланхолию от знакомства с бытом своих крепостных.
Советские иллюстраторы сталинского периода начали с отражения народной/крестьянской темы в "Истории села Горюхина" в соответствии с классовым истолкованием. Знаменитый художник А.Самохвалов дал групповой крестьянский портрет — у деревенской бедноты лица чересчур серьёзные, они уже верные союзники пролетариата. Но всё-таки у Самохвалова (отличного художника) все персонажи с характером, а которые крестьяне не пролетарии, так те с юмором нарисованы.
Худ. А.Самохвалов (1936)
Следующие иллюстрации у меня в скучноватых сталинских изданиях (в трёхтомнике 1949 г. и в "Избранном" 1959 г.). Художник Ф.Константинов — узнаваемый ксилограф — но для "Истории одного города" отделался общими картинками, обличающими забитость народа перед приказчиками, нищету и плохую погоду.
Худ. Ф.Константинов. "Избранное" 1958 г.Худ. Ф.Константинов. Трёхтомник 1948 г.
А художник Д.Арсенин и в конце советского периода пошёл по пути обличений и выдал угнетённый народ.
Худ. Д.Арсенин (1986)
А ведь даже Л.Правдин в 1949 году для провинциального (Молотов/Пермь) издания сделал интересную иллюстрацию. Всё те же мужики в сцене с приказчиком. Но контур у фигур немного карикатурный, а у Пушкина сцена не столько обличающая, сколько смешная — читатели могли бы оценить такую картинку на общем унылом фоне.
Худ. Л.Правдин (1949)
"Историю села Горюхина" всё же не Писарев или Чернышевский какой-нибудь писал. У Пушкина феерия, а если смех сквозь слёзы — то всё-таки смех. Подлинное содержание сатиры отразили другие художники. Это П.Бунин, который рисовал свои иллюстрации к "Истории села Горюхина" в советские 1970-е гг. и А.Аземша (это уже XXI век).
Первая и бо́льшая часть незаконченной "Истории" вообще не про крестьян, а про автора — это вовсе и не Пушкин, а опять Иван Петрович Белкин. Более подробно, чем в "Введении" от издателя "Повестей Белкина" даётся биография Ивана Петровича, описывается путь, который привёл его к созданию "Истории села Горюхина".
Вот Белкин приехал насовсем в свою вотчину:
цитата
Женщинам говорил я без церемонии: «Как ты постарела» — и мне отвечали с чувством: «Как вы-то, батюшка, подурнели». ...Побежали топить баню.
И тут привожу иллюстрацию В.Милашевского из "Повестей Белкина", где ей нет никакого соответствия. А в "Истории села Горюхина" есть, по крайней мере, Белкин и баня. А крестьянские женщины? И про них есть в "Истории": "Они столь целомудренны, сколь и прекрасны; на покушения дерзновенного отвечают сурово и выразительно".
Худ. В.Милашевский (1983)
Несколько уморительных рисунков добавил к этой части А.Аземша.
Белкин рассказывает о том, что его батюшка служил адъютантом у генерала Племянникова. Вот этот генерал:
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
Далее. Источником для "Истории села Горюхина" Белкину послужили старинные календари, где его прадед оставлял краткие записи:
цитата
4 мая. Снег. Тришка за грубость бит. 6 — корова бурая пала. Сенька за пьянство бит. 8 — погода ясная. 9 — дождь и снег. Тришка бит по погоде.
Прадед и корова, павшая 6 мая, околдовали художника Аземшу — он их рисовал, вместе и порознь, бесконечно.
1)Прадед с павшей коровой на голубом фоне
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
2)Прадед с павшей коровой на сером фоне
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
3)Павшая корова крупным планом
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
4)Павшая корова на тарелке
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
5)Прадед (слева внизу) и скелет коровы (справа вверху)
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
После источников Белкин даёт все положенные для всеобщей истории обзоры: географии, этнографии и т.д.
Вот география. К востоку страна Горюхино примыкает к Бесовскому болоту (пастушка стерегла стадо свиней и забеременела — от беса, само собой). Художник Аземша откликнулся на это.
Вот обитатели. Тут художник Бунин решил горюхинских баб изобразить.
Худ. П.Бунин (1974 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Вот культура и образование. Рисунок П.Бунина: грамотей Терентий.
Худ. П.Бунин (1974 г.)
цитата
Летописи упоминают о земском Терентии, жившем около 1767 году, умевшем писать не только правой, но и левою рукою. ...Неоднократно пострадав за свое искусство, услужливость и участие в разных замечательных происшествиях, он умер уже в глубокой старости, в то самое время как приучался писать правою ногою, ибо почерка обеих рук его были уже слишком известны.
Этот Терентий так понравился П.Бунину, что он развил эту тему за Пушкина (причём переработал рисунок через 25 лет). На рисунке некий чин в треуголке суёт Терентию кулак под нос.
Худ. П.Бунин (1974 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Интересный, кстати, рисунок по персонажам. За плечом у неотёсанного екатерининского бригадира — молодой дворянин с умным лицом, новое поколение просвещённых чиновников, которые встретят в новом веке "дней александровых прекрасное начало".
И только теперь начинается собственно "История", но тут и обрывается. Жили горюхинцы вольной жизнью, пока обедневшие баре не вспомнили о них. П.Бунин рисует как на пьяных (по случаю праздника) пейзан свалился управляющий от помещика.
Худ. П.Бунин (1998 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Ну и конец:
цитата
В три года Горюхино совершенно обнищало.
Именно этот итог педалировался советскими пушкинистами, а нарисовал его его только Аземша — художник эпохи победившего капитализма.