В чистом виде бытовых сказок немного. Но рисуя даже фантастические сюжеты в чужих сказках, наши художники непременно отражают в них этнографию — ведь чужие наряды и пейзажи сами почти что фантастика. Поэтому этнографические черты встречались и в предыдущих обзорах. Но теперь интересно целиком сосредоточиться японском быте и окружающей среде, как они представлялись художникам другой культуры.
Н.Кочергин (1958, 2013)
Художник Н.Кочергин с двумя сборниками. Первый — уже знакомый сборник "Догадливая невеста", где каждой сказке положены одна-две тонированные иллюстрации. Второй — сборник "Гора солнца" (М.: Нигма, 2012), где имеется множество полноцветных иллюстраций (сборник составлен из советских книжек-картинок).
"Догадливая невеста""Гора солнца"
Японская сказка в многоцветном сборнике только одна — "Воробей".
"Воробей"
Кочергин даже фантастические сюжеты до последнего решал в реалистичной манере. С особой любовью рисовал бытовые сцены, часто в юмористическом ключе.
Цвета у Кочергина везде очень яркие. Но в отдельных изданиях восточных сказок цвета для японской действительности, наверное, черезчур яркие. По крайней мере сегодня мы воспринимаем классическую Японию через сдержанные краски, в противоположнось буйным краскам Китая.
Вот сравнение некоторых бытовых сюжетов сначала в неярких тонах, а потом в кричащих красках.
Как тогда было принято, иллюстрациям предшествовала большая подготовительная работа по изучению материала. Неудивительно, что все подробности в рисунках Кочергина верны и обоснованы.
У Кочергина — европейская манера рисунка с точным воспроизведением этнографических особенностей. Сразу видно, что действие происходит не на Рязанщине.
М.Митурич (1983)
Художник М.Митурич и уже знакомый сборник "Японские народные сказки".
Митурич не были реалистом, его рисунки — это цветные контуры и масса изолированных мазков кистью. В материал Митурич был погружён, наверное, побольше многих художников-реалистов. Митурич не имитирует японскую манеру бытовой живописи, но его собственный уникальный стиль по духу близок к японским традиционным мастерам.
"Дурак Ётаро""Длинное имя"
Метод у Митурича иной, чем у Кочергина — он передаёт этнографию не тем, что воспроизводит точнейшие детали одежды и утвари, а тем, что рисует так, что читатель (разглядыватель?) сразу понимает, в каких краях он находится.
"Настоятель и служка"
Пейзажи у Митурича точно получались более верными, чем при тщательной прорисовке деталей.
"Веер Тэнгу""Гомбэй-птицелов"
Г.Калиновский (1968, 2013)
Художник Г.Калиновский представлен уже известным сборником японских сказок "Земляника под снегом" и сборником сказок разных народов — двухтомником "Волшебный котёл" (М.: Нигма, 2013). "Волшебный котёл" — это переиздание однотомника, выпущенного в 1993 году Средне-Уральским книжным издательством (увеличение объёма нового издания произошло за счёт увеличения шрифта и полей).
"Земляника под снегом""Волшебный котёл"
В "Волшебном котле" Калиновский, где это было возможно, использовал прежние наработки. Можно сравнить одну и ту же композицию в чёрно-серой и цветной гамме.
"Земляника под снегом", 1968"Земляника под снегом", 2013
Калиновский — психолог. Его интересуют характеры персонажей. То, что перед нами японцы сознанием, наверное, фиксируется. Но персонажи воспринимаются не как реальные, а больше как фантастические. Жёсткой привязки к этнографии нет, несмотря на обилие деталей в одежде и реквизитах.
"Журавлиные перья"
У Калиновского собственная манера — он и не реалист, и не имитатор японской техники. Внешние атрибуты (одежда, утварь) у Калиновского гротескные. Пейзажами он в японских сказках не увлекается, Фудзияму не рисует. В растительности на рисунках сакуру предлагается угадывать самим.
"Груша, вверх! Груша, вниз!"
Калиновский — один из немногих художников, у которых линеарная чёрно-белая графика не менее интересна, чем цветовые решения.
Его иллюстрации в сборнике "Японские сказки". Это современное переиздание (М.: Chelushkin handcraft books, 2013) самим Чёлушкиным имеющегося на Фантлабе сборника 1994 года (на странице издания приведены все иллюстрации).
Более полным является сборник японских сказок с иллюстрациями Чёлушкина, изданный "Дрофой" в 2002 году (картинки из этого сборника тут: https://shaltay0boltay.livejournal.com/89...).
Современный продолжатель Босха и Дали. Но это в фантастических эпизодах. А в отражении бытовых деталей Чёлушкин следует за японскими образцами, полностью перевоплощаясь. Японские пейзажи у него чудо как хороши — и по технике и по содержанию японцы, наверное, могли бы признать их своими.
ФорзацНахзац
Кимоно и причёски крупным планом. Образ японца подан узнаваемо и традиционно.
Чудо материнской любви
Иллюстрации в японской манере — величественные пейзажи и множество копошащихся фигурок на их фоне.
Шепчущий мостОгневой Таро
Оценить конгениальность русского художника японской традиционной культуре может только японец. Ведь как бывает с иллюстрациями зарубежных художников к русским литературным или народным произведениям. Художники стараются, изучают нашу одежду и утварь, а мы морщимся: клише, ничего общего с реальностью. Может, это вообще бесполезное занятие, в лучшем случае получается выставка не повседневных проявлений быта, а экзотических редкостей. Наверное, и японцам был бы более интересен оригинальный взгляд на их сказки. С этой точки зрения предпочтительнее выглядят оригинальные художники с собственной манерой — для бытовых сцен это Митурич и Калиновский.
P.S.
UPD/20.08.2020
Не могу удержаться. Иллюстрация к японской сказке С.Алимова — одного из лучших наших иллюстраторов с узнаваемой гротескной манерой. Картинка из журнала "Колобок" (1990. # 4).
Продолжим обзор иллюстраций наших художников (советских преимущественно) к японским сказкам. Сборников сказок у меня немало, но сказки в них на удивление мало пересекаются. Нет выпуклого сравнения, которое получается, только если сравнивать иллюстрации многих художников к одному тексту. Сегодня постарался найти пересечения из различных изданий (поиск осложняется тем, что сказки в разных сборниках имеют разные названия). Получилось несколько пар иллюстраторов одной и той же сказки.
Н.Гольц (1974) и М.Митурич (1983)
В число пересечений у разных художников попала сказка Как черти старика вылечили, которую я объединил со сказкой под названием Шишка справа и шишка слева. Это один сюжет (второй вариант под названием "Шишка справа и шишка слева" очень многословный, что на пользу сказке не пошло).
М.Митурич иллюстрировал сказку "Шишка справа и шишка слева", которая находится в уже известном нам сборнике.
К сказке даны несколько иллюстраций.
Н.Гольц иллюстрировала сказку "Как черти старика вылечили", которая находится в сборнике, выпущенном как книжка-картинка: в мягкой обложке, на скрепке и большого формата (М.: Советский художник, 1974).
В этом сборнике к каждой сказке дано только по одной страничной цветной иллюстрации.
Краткое содержание.
Сказка про японских чертей (так перевели этих персонажей на русский язык) — они оказались очень необычными. Ближе к русским лешим, чем к европейским адским созданиям.
Старик случайно столкнулся с японскими чертями. Очень колоритные черти.
цитата
Идут друг за другом какие-то чудища, не иначе — черти! Цветом они разные и одеты пёстро. Идут, гомонят, дорогу фонариком освещают.
Встреча нежелательна, старик спрятался. А черти устроили попойку, пели, плясали. Старик не выдержал и тоже начал плясать. Чертям понравилось. Они обязали старика явиться назавтра и в залог забрали у него... уродливую шишку с щеки. Сосед, у которого была такая же шишка, тоже захотел от неё избавиться и поспешил на встречу с чертями. Но плясать он не умел. Черти вернули ему залог (поставили чужую шишку на другую щёку) и прогнали.
Как черти старика вылечили
Митурич иллюстрировал многословную длинную версию сказки. Ему было где развернуться.
Он немного отразил бытовую сторону сказки: сделал несколько иллюстраций, посвящённых собственно японцам. Старичков-соседей с шишками нарисовал, понятно.
Худ. М.Митурич
Но по-настоящему художник развернулся, рисуя японских чертей. Черти у Митурича весёлые.
Худ. М.Митурич Худ. М.Митурич
Даже когда они разочарованы, японские черти ведут себя адекватно, и даже возвращают залог. Не злобные черти (просто загульные). Кстати, Митурич, будучи знатоком, рисует у чертей тонкие длинные носы. Для коротконосых японцев это признак чужеродности. Позже они стали в сатирических листках европейцев с такими носами рисовать.
Худ. М.Митурич
У Гольц была только одна иллюстрация на всю сказку — она нарисовала разноцветных запойных чертей. Это понятно, ведь эпизод с чертями является стержнем этой сказки.
Худ. Н.Гольц
Н.Кочергин (1958, 2013) и Е.Антимонова (1982)
Следующая — сказка Иссумбоси (в другом переводе — Храбрый Иссимбоси).
Н.Кочергин — у него эта сказка в составе уже известного нам сборника, переизданного "Нигмой" в 2013 году. Первое издание под названием "Японские сказки", понятно, было гораздо раньше — в 1958 году.
К сказке дана заставка
Е.Антимонова — у неё несколькими изданиями вышла книжка-картинка с этой сказкой.
Иллюстрации на каждом развороте.
Краткое содержание.
Эта сказка про мальчика-с-пальчик. Всё как и в европейских и русских сказках: мал, да удал. Встреча со сказочными чудищами — как в европейском варианте. Японский малютка побеждает японских чертей не хитростью, а в честном бою — это, наверное, особенность японской сказки. Факультативным элементом является то, что мальчик-с-пальчик стал с помощью волшебства человеком нормального роста (и женился на дочке хозяина).
Иссумбоси
Антимоновой для иллюстрирования была предоставлена целая книжка-картинка. Она могла не торопясь идти вслед за текстом. Художница не пренебрегала возможностью отразить японскую экзотику (в нарядах, преимущественно).
Ну и, конечно, Антимонова не могла пропустить японских чертей из этой сказки. Вот они — очень колоритные, но немного игрушечные, плюшевые.
Иссумбоси. Худ. Антимонова
У Кочергина возможностей было меньше: на эту сказку полагалась только одна заставка. В этой сказке эпизод с чертями является факультативным элементом, а у Кочергина в иллюстрациях этих времён настороженное отношение к фантастическим персонажам. Но Кочергин сделал знаменательный выбор — он нарисовал японского чёрта, признав эпизод с ним главной интригой сказки.
Иссумбоси. Худ. Н.Кочергин
Есть возможность сравнить образ чертей у двух иллюстраторов этой сказки.
Г.Калиновский (1968) и В.Алфеевский (1973, 2014)
Следующая сказка — Обезьянье царство. Сказка волшебная, с говорящими животными, но без чертей.
В соответствии с макетом к большинству сказок имеется маленькая заставочка и страничная иллюстрация в одной цветовой гамме (встречается еще в некоторых сказках перекличка на развороте со страничной иллюстрацией).
Худ. Г.КалиновскийХуд. Г.Калиновский
Выпущено прекрасное современное переиздание от "Речи" (2018), где иллюстрации с подлинников (сведения из первых рук о полиграфии книги и технике художника: 1) https://red-balls.livejournal.com/251258.... и 2) https://red-balls.livejournal.com/251631....). Но я этот сборник так и не собрался купить, к сожалению. Можно посмотреть разницу двух изданий, глядя на профессиональные сканы. В издании "Речи" видно, что оттенки были в оригинале побогаче.
Издание 1968 г.Издание 2018 г.
Было ещё современное издание от "Рипола" (2011) — его я покупал, разочаровался, обыкновенный фотошоп сканов из книги 1968 года, да ещё и иллюстрация одна выпала...
Известный художник В.Алфеевский. У меня имеется современное переиздание — безупречное от "Речи" (2014).
Первое издание было в 1973 году. Почти одновременно со сборником в иллюстрациях Калиновского. Но Калиновский в это время был в начале своего творческого пути, а Алфеевский — в конце.
Краткое содержание.
Это японская версия "Волшебного кольца". Мальчик на последние деньги выкупает приговорённого к утоплению кота. Потом собаку. Потом обезьянку. Обезьянка оказывается внуком царя обезьян. В награду мальчик получает волшебную монету. Нехороший сосед выманивает монету у простодушного мальчика. Кот и пёс выручают монету, но на обратном пути ссорятся. Монета попадает в реку, потом в живот рыбы, потом возвращается мальчику. Всё как у нас. Даже и концовка та же: пути кошек и собак разошлись. Отличие от русской сказки — в морализаторстве. Мальчик произносит речь, обращаясь к коту и собаке:
цитата
Вы оба хотели помочь мне, не жалея своей жизни. За это спасибо! Но собака схитрила, отняла чужую добычу. И потому вот как я решил. Ты, кот, будешь жить у меня в доме и спать возле тёплого очага. А ты, собака, станешь во дворе дом сторожить.
В Японии и животные подчиняются кодексу Бусидо.
Обезьянье царство
У Калиновского рисунки завораживающие. Персонажи очаровательные. Из этой достаточно бытовой сказки художник пытается извлечь фантасмагорию, рисуя приём у обезьяньего царя.
Мальчик и обезьянка. Худ. Г.КалиновскийВ гостях у царя обезьян. Худ. Г.Калиновский
Вот аналоги этих сцен в рисунках Алфеевского.
Мальчик и обезьянка. Худ. В.АлфеевскийВ гостях у царя обезьян. Худ. В.Алфеевский
У Алфеевского рисунки в его неподражаемой острой и рваной манере. Тушь, как и у японских рисовальщиков. Но вместо мягкой кисти у Алфеевского — острая палочка (не металлическое перо даже). По духу эти напряжённые резкие контуры даже ближе японскому характеру.
В целом, Алфеевский, пользуясь тем, что в сказке нет потусторонних сил, решает свою сюиту в реалистическом ключе. Много этнографии.
Худ. В.АлфеевскийХуд. В.Алфеевский
Интересно к зверям Алфеевский подошёл. Царь обезьян в кимоно и с мечом. Мышка, которую взяли в заложники — тоже очеловечена. А собака и кошка — натуралистичные. Кот и пёс из издания 1974 года:
Также сказку иллюстрировали Э.Булатов и О.Васильев: знаменитая пара антисоветских художников, обожаемая советскими детьми. У меня с иллюстрациями этих художников — сборник "Путешествие в сказку" (М.: Кристина и Ольга, 1993)
Наконец, вариант этой сказки под названием "Кати-кати горошинка" иллюстрировал современный художник К.Чёлушкин.
У меня вот такой сборник японских сказок с его иллюстрациями (М.: Chelushkin handcraft books, 2013)
Краткое содержание.
Это японский вариант сюжета русской сказки "Морозко" и европейской "Бабушки Вьюги".
Старуха дала старику рисовый колобок, который укатился в мышиную норку. А там мышиная свадьба! Мыши уменьшили старика, пригласили в норку, дали богатые подарки. Завистливые соседи решили повторить успех. Но грубый сосед своим хамским поведением всё испортил и еле-еле выбрался из-под земли.
В мышиной норке
Калиновский нарисовал очаровательных мышек и глупого старика, пугающего мявканьем гостеприимных мышей (старик такой же нетактичный как Алиса у Л.Кэрролла, но действует умышленно).
Худ. Г.КалиновскийХуд. Г.Калиновский
Булатов/Васильев тоже нарисовали мышек (с японским разрезом глаз).
Худ. Э.Булатов и О.Васильев
А потом изобразили доброго и порядочного старика, гостившего у мышей в норке, и на контрасте с ним — недоброго и непорядочного старика, приглашённого в то же место.
Худ. Э.Булатов и О.ВасильевХуд. Э.Булатов и О.Васильев
У Чёлушкина японские мыши тоже имеются (на заставке).
А вот дальше — отличия, вызванные тем, что в сборнике имеется усложнённый вариант сказки под названием "Кати-кати горошинка". В этом варианте, помимо мышей, действует буддисткое божество, которое указует путь путешественникам под землёй (через мышиную норку) и черти, которые наказывают жадного старика-соседа.
Для Чёлушкина канва литературной основы не так уж и важна, он и к этой сказке что-нибудь сюрреалистичное нарисовал, а тут такой подарок от сюжета. Вот картинка с мышами и божеством.
Но есть к этой сказке ещё одна картинка. Эта картинка отображает эпизод, когда черти наказывают жадного человека. Она перепутана местами с иллюстрацией к сказке "Огневой Таро". В общем-то для Чёлушкина это неважно (атмосфера примерно одинаковая), я сам заметил странности только сейчас.
Надо сказать, что Чёлушкин сгустил краски. Черти, действительно, наказали старика, но не так убийственно, как это нарисовано. Всё-таки японские черти не жестокие выродки.
Сильное впечатление произвела на меня русская художница — эмигрантка первой волны В.Бубнова, которая не несколько десятилетий осела в Японии и рисовала для японских читателй необычные иллюстрации к русской классике (см. тут и тут). Потом ещё обнаружились японские корни у американских иллюстраций к "Василисе Прекрасной" (тут).
Какое-то представление получили о японском взгляде на русские предания. Я решил взглянуть, как наши иллюстраторы отображают японскую экзотику. Основным литературным материалом являются японские сказки, которых у меня выявилось довольно много.
Начать я решил со своей первой японской сказки. Это была сказка Две лягушки.
Ф.Лемкуль (1975)
Сборник, в котором мне встретилась моя первая японская сказка и который я с увлечением читал в последнее лето перед первым классом школы: "Наши сказки. Вып. 3" (М.:Детская литература, 1975). Художник, навсегда оставшийся любимым, — Ф.Лемкуль
Две лягушки (Япония)
Сказка, как всегда, существует в нескольких редакциях. Общая идея всех редакций такова. Две лягушки, живущие в разных японских городах, решили переселиться. Обе отправились в путь и встретились на полпути на вершине горы. Оба города с вершины должно было быть видно. Они решили взглянуть на цель своего путешествия и, чтобы лучше видеть, встали на задние лапки.
цитата
У лягушек глаза на макушке. И поэтому когда они стали и задрали головы кверху, то глаза у них оказались сзади
Понятно, что они увидели каждая свой родной город, откуда вышли. Разочарование. Идти в точно такое же место смысла нет. Лягушки повернули обратно и потом долго делились своим опытом, распространяя ложное знание.
У Лемкуля своя неподражаемая манера рисования. Но наиболее ярко его самобытность проявляется, когда он рисует людей и их позы в движении. В этой сказке Лемкулю негде было развернуться (хотя лягухи, конечно, прелестны). Лемкуль просто передал японский колорит: архитектура и деревья, намеченные несколькими линиями, как принято рисовать в японских свитках. Нашему читателю сразу понятно, что это зарубежный Дальний Восток. Но чтобы понять, не обращаясь к тексту, что это именно Япония, а не Китай или Корея, требуются всё же специальные познания.
Н.Кочергин (2013)
Легендарный Н.Кочергин тоже проиллюстрировал эту японскую сказку в составе очень ценного сборника, переизданного "Нигмой" в 2013 году.
Две лягушки (Япония)
Кочергин решил задачу национального колорита по-другому.
Эти рисунки не оставляют никаких сомнений в том, что сказка японская. Кочергин обрядил лягушек в кимоно и тщательно прорисовал детали этой одежды.
М.Митурич (1983)
Особенный художник М.Митурич. У него японской является сама манера иллюстраций.
Две лягушки (Япония)
Двух лягушек Митурич рисует по своему обыкновению: жирный контур, заливка нежными цветами.
Японский колорит Митуричу особо и передавать не надо. У него все иллюстрации зрелого периода — в японской манере (для японских сказок это смотрится очень органично). Экзотику этой сказки Митурич передал через панораму: гора, вдали мелкие детали городов. Очень по японски.
К.Чёлушкин (2002)
Пост-советский художник К.Чёлушкин. Современное направление. Раньше такое направление называли абсурдизмом, теперь, наверное, это какой-нибудь магический ...
Сборник "Японские сказки" (М.: Дрофа, 2002).
Две лягушки (Япония)
Сказка про двух лягушек в этом сборнике называется "Лягушка из Киото и лягушка из Осака". Иллюстрация Чёлушкина сюрреалистична. Вряд ли шутливая сказка заслуживала такого глубокого проникновения, но получилось здорово.
Помимо насмешливой притчи про лягушек, имеются, конечно, и другие сказки, которые советским детям были более интересны: про духов, чудовищ, драконов. Это мы ещё посмотрим. Но несколько особняком стоит японская сказочная литература — и средневековая, и нового времени. О японских ужастиках я вспомнил ещё и потому, что мы только что посмотрели русскую Бабу-Ягу и наших русалок. Подумалось: а как там у японцев с этим?
Д.Бисти (1964, 1970)
Выдающийся советский художник Д.Бисти проиллюстрировал в 1960-х гг. несколько японских фантастических книжек.
Японский хоррор в советской графике
Единственная настоящая страшилка, которая была у меня в детстве — это Пионовый фонарь, по мотивам средневековых легенд. Сейчас у меня имеется лучшее издание — издание 1964 года. Только из уважения к японской культуре поместили мертвеца, тянущегося к шее человека, на обложку. По-моему, единственный случай в послевоенной советской издательской практике. Тогда как раз в пропагандистских целях подчёркивалось, что на наших обложках нет ни эротики, ни насилия, ни ужасов.
Обложку надо рассматривать в раскрытом положении.
И можно ещё клапаны отвернуть (суперобложка по корешку к обложке приклеена, как иногда вычурно делали в 1960-х гг.)
Внутри — только две страничных иллюстрации (одна — снова со скелетом).
Иллюстрации Бисти — имитация японских гравюр. Через эти гравюры мы воспринимаем японскую дореформенную культуру.
Японская нечисть в советской графике
Вторая японская книжка, которую Бисти два раза иллюстрировал — это В стране водяных Акутагавы. У меня второе издание — издание 1970 года. Это сатира, в которой действуют капы — японская водяная нечисть.
В стране водяных, 1970
На Фантлабе представлено со всеми иллюстрациями и первое издание — издание 1962 года
Рисунки в этих изданиях разные. Но образы водяных — одни и те же. Разница в анатомических подробностях: во втором издании гениталии отчётливо прорисованы.
Издание 1962 г.Издание 1970 г.
Наверное, из-за этих гениталий у второго издания (1970 г.) был маленький по советским меркам тираж (10 тыс. экз.). Но в этом случае издание (если оно не было сугубо научным) становилось библиофильским. Может, и наоборот, сначала решили сделать библиофильское издание, и по этому поводу художник пририсовал гениталии для узкого круга ценителей.
Во всяком случае, издательство "Советская Россия" сделало эксклюзив: суперобложка, нестандартный формат, отличная бумага, отличное качество воспроизведения иллюстраций. И окрашенный в чёрный цвет обрез (смысла этого приёма не понимаю). При этом цена оказалась раза в два выше типовых изданий на газетной бумаге, что было вполне доступно (1 руб. 85 коп.).
Сами капы (японские русалки) неприятные, но совсем не страшные, хотя это, наверное, обусловлено сатирической направленностью повести.
Май Митурич — очень известный иллюстратор, чьё творчество не относится к реалистическому направлению графики (не считая нескольких первых книжек). Он мастер цветового пятна. И вот такой неформал в самом расцвете своих сил (в 1973 году) приложил руку к "Серебряному копытцу". Очень интересный опыт.
Скан обложки с "Озона" — я там и покупал это "Серебряное копытце". Наверное, это даже мой экземпляр и есть.
Пройдёмся по митуричевским картинкам. В интернет-сообществе "Детская книга" сканы книжки выложены (без обложки): https://kidpix.livejournal.com/1338352.html. Мои фотки, конечно, дают не совсем адекватное представление об иллюстрациях — часть сканов с этого сайта показываю.
1) Вводные иллюстрации
Книжку открывает роскошный пейзаж. Зима, простор и горы. Так только Митурич умеет. При всей условности, кажется, что пейзаж рисован с натуры.
Уральские горы. Худ. Митурич
На самом деле, вряд ли это Уральские горы с натуры. С натуры Митурич много рисовал Тыву. Здесь мог просто применить навыки к другой местности. Но, как это в настоящем искусстве бывает, такой условный пейзаж с видом на какие-то горы — самый лучший и самый точный фон для бажовского сказа.
2) Кокованя и сиротка
Вот здесь блистательная техника Митурича для жанровых зарисовок проявляется: все позы чёткие, все характеры раскрыты.
А ведь всё это какими-то толстыми линиями сделано, фигуры плоские, силуэты неправильные, выражения лиц, вроде бы, вообще не прорисованы. Будь это на холсте представлено на вернисаже — я бы первый плюнул. Но книжная графика такой может быть (а то и должна быть) — в книгах на тонких белых листах, наоборот, реалистичные картины немного инородно выглядят.
3) Стали жить-поживать
Сцена вечерних посиделок, когда Кокованя рассказывает про козлика.
Возможности техники Митурича не безграничны — спокойная бытовая сцена в его манере производит впечатление неумелого рисунка. Митурич это цветовым пятном пытается компенсировать.
4) Уходят в лес
Кокованя и Дарёнка собираются на зимовку. Вот тут Митурич в своей стихии: яркие сочные цветовые пятна — и многозначная картинка готова.
Важный сюжетный момент, который предыдущие рассмотренные нами иллюстраторы игнорировали. Кокованя кошку в лес на зиму брать не хотел. Мурёнку заперли дома (видать, мышей должно было до весны хватить). Но она вырвалась и бросилась вслед за компаньонами.
цитата
Как стали Кокованя с Дарёнкой из заводу выходить, слышат — собачонки что-то сильно забеспокоились. Такой лай да визг подняли, будто зверя на улицах увидали. Оглянулись, — а это Мурёнка серединой улицы бежит, от собак отбивается. Мурёнка к той поре поправилась. Большая да здоровая стала. Собачонки к ней и подступиться не смеют.
Вот крупным планом, как деревенские ("заводские") собаки преследуют Мурёнку.
Там у Бажова ещё много про то, как Мурёнка до лесу добиралась. Митурич это не рисуют — у других потом посмотрим.
6) Луна
Подготовку ко встрече с козликом Митурич не рисует. Он умело нагнетает атмосферу ожидания: идёт сплошной монотонный текст, только на правом поле — кусочек ночного леса и луна. Переворачиваем страницу — а там уже целый разворот занят иллюстрацией. И луна в левом поле — как будто мы взгляд перевели и окинули всю панораму. Здесь пейзаж уже фантастический: фигурка Дарёнки теряется на фоне мерцающего леса, козлик и Мурёнка выписывают совершенно невозможные кульбиты на крыше балагана (охотничьего домика).
Какое-то явное шаманство. А, видимо, это и хотел показать Митурич. Здесь очень важна третья страница обложки (в Интернете гуляют сканы книги без обложки). На завершающей книгу иллюстрации — козлик и Мурёнка выгибаются на фоне Луны или даже на самой Луне.
Вот крупным планом: козлик и Мурёнка на крыше (в присутствии свидетельницы — Дарёнки) и они же на Луне (после исчезновения из этого мира).
С Луной ассоциируется некое древнее мистическое чувство — вроде бы, и не ужас, но что-то головокружительное. Неземное, однозначно. В поп-рок-музыке это чувство удачно выражено в композиции "The Killing Moon" (группа "Echo"). Это такое современное западное чувство Луны. Обращение к корням: к шаманству древнего общества, понимающего лунный календарь (солнечный календарь для Запада — это уже Античность, науки, искусства, этика...).
У Бажова, конечно, прямо о лунном происхождении козлика и Мурёнки не сказано. В русских сказках вообще не припомню мотива прибытия/убытия духов с Луны/на Луну. Но в индейских и африканских мифах такой сюжет есть (духи попадают на Луну, и их застывшие фигуры — это и есть лунные пятна). Вон куда Митурич заглянул, вот как кошку Мурёнку классифицировал. А вместе с тем классифицировал и бажовские сказы — может, Бажов, это наш Лавкарт?
Вот такие смелые художественные эксперименты ставила "Детская литература" в начале 1970-х гг.
Мне в дошколятском детстве рисунки Митурича не запомнились: видимо, не было его книжек. Могу его оценивать только с сегодняшних отстранённых позиций взрослого человека. Знаю, что на какого-то ребёнка (скорее, уже здравомыслящего подростка) Митурич мог произвести отталкивающее впечатление. Но верю, что для большинства детей, которым посчастливилось с ним встретиться в удачный период открытия мира, Митурич границы этого мира расширил.