Посмотрим иллюстрации к Второй книге "Уленшпигеля". Она поменьше Первой книги, и сюжета там почти нет: Тиль встречает Ламме и они вместе бродяжничают. Ламме ищет свою сбежавшую жену, а Тиль теперь лазутчик гёзов.
Художников я решил объединить не столько по сходству, сколько на контрасте, чтобы яснее были разные подходы.
Эгмонт — изменник!
Художники А.Кравченко (1928/1935) и Д.Бисти (1979)
Кравченко и Бисти рисовали в разные эпохи. Но их сближает то, что у них по одной иллюстрации к каждой Книге.
В первом издании (1928 г.) ксилографии Кравченко были распределены по тексту на вклейках последовательно, но достаточно произвольно: некоторые можно было отнести как к одной части романа, так и к другой. Во втором издании (1935 г.) иллюстрации были однозначно привязаны к определённой книге романа: они предшествовали шмуцтитулу. Ко Второй книге в 1935 году Кравченко поместил на квази-фронтисписе ту гравюру, которая была на фронтисписе ко всему роману в 1928 году. Ну что ж, будем и мы считать эту гравюру квинтэссенцией Второй книги: Тиль и Ламме скитаются на фоне разгорающегося бунта.
Худ. А.Кравченко (1928/1935)
У Бисти иллюстрация к яркому моменту: Тиль сидит на дереве, и вражеские солдаты кормят его с копий.
Худ. Д.Бисти (1979)
Художники Е.Кибрик (1938) и П.Бунин (1975)
Основные сюиты к роману делали в разные эпохи Кибрик и П.Бунин.
а) Заставка
Кибрик в качестве основной темы Второй книги выбирает мирного и смешного обывателя Ламме, его эволюция в борца за свободу ещё впереди. А Бунин уже весь в революции: у него на шмуцтитульном развороте снова Уленшпигель в том же ракурсе, что в Первой книге, но уже гневный.
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
б) Встреча с собакой
Вроде бы малозначительный эпизод: за Тилем увязалась собака, но после кормёжки бросила его. Одиночество (Ламме будет вместо собаки). По-разному рисуют художники: Кибрик даёт масштабную картину, а Бунин — крохотную зарисовку на полях.
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
в) Подготовка бунта
Бунин интересуется социально-экономическими картинами, а Кибрик эти эпизоды опускает — они только фон.
Худ. П.Бунин (1975)Худ. П.Бунин (1975)
Худ. П.Бунин (1975)Худ. П.Бунин (1975)
г) Тиль ухо приложил к земле
Шалости Уленшпигеля продолжаются, но теперь они наполнены смыслом: Тиль будоражит массы.
цитата
Слышу, — отвечал Уленшпигель, — слышу, как растут деревья, которые пойдут на костры для несчастных еретиков.
— А больше ничего не слышишь? — спросил общинный стражник.
— Слышу, как идет испанская конница, — отвечал Уленшпигель. — Если у тебя есть что спрятать, то зарой в землю
И снова: для Кибрика это центральный эпизод, а для Бунина — проходной.
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
д) Кормление Тиля
Почему-то нравится художникам, как Тиля кормят снизу. Видимо, композиция их привлекает. А так — очередная выходка (но Тиль рискует жизнью, у него секретные письма).
Худ. Е.Кибрик (1938)Худ. П.Бунин (1975)
е) Предатель Эгмонт
И вот вершина успехов Тиля как лазутчика: он подслушивает важный разговор.
Худ. П.Бунин (1975)
Уленшпигель делает вывод: граф Эгмонт — изменник. А он как раз не стал изменять законному государю (испанскому Филиппу Кровавому), но испанцы именно ему — лоялисту (добровольно явился по приказу испанских властей) — в следующей Книге голову отрубят.
Кибрик сцену казни рисует на следующей заставке, а Бунин опережает события: палач стоит наготове уже в концовке этой Книги.
Худ. Е.Кибрик (1938) Худ. П.Бунин (1975)
Художники Ф.Константинов (1961) и Ю.Иванов (1972)
Художники Константинов и Иванов сюиты рисовали с промежутком всего в 10 лет, но они принадлежат к разным поколениям. И техника у них разная: у Константинова — чёрно-белые ксилографии, а у Иванова — полноцветные рисунки. Кроме шмуцтитула.
Худ. Ю.Иванов (1972)
а) Краткий миг соединения Тиля и Неле перед странствием.
Худ. Ф.Константинов (1961) Худ. Ю.Иванов (1972)
б) Тиль и Ламме.
Худ. Ф.Константинов (1961) Худ. Ю.Иванов (1972)
в) Интересно: двойной портрет короля Филиппа и Тиля. У Кибрика подобный портрет был на фронтисписе ко всему роману. У Иванова — это цитата, конечно. Но подобное противопоставление, уравнивающее масштаб двух фигур, уместно именно во Второй книге.
Худ. Ю.Иванов (1972)
г) Эпизод с дамами — малозначимый, но художники не упускают возможности нарисовать красивых женщин.
Худ. Ф.Константинов (1961) Худ. Ю.Иванов (1972)
г) Кормление с алебарды вдохновило только Константинова.
Худ. Ф.Константинов (1961)
Художники Л.Зусман (1935) и Б.Тржемецкий (1983)
Пятьдесят лет разница между сюитами. Зусман для заставки выбирает мотив бродяжничества Тиля, а Тржемецкий — Ламме-обжору (цитата из Кибрика).
Худ. Л.Зусман (1935)Худ. Б.Тржемецкий (1983)
Кормление на дереве рисует только Зусман.
Худ. Л.Зусман (1935)
Тржемецкий рисует что-то отвлечённое.
Худ. Б.Тржемецкий (1983)
Художники И.Шабанов (1936/1948) и И.Кусков (1988)
И снова 50 лет между художниками.
а) Общие темы.
Худ. И.Шабанов (1936/1948) Худ. И.Кусков (1988)
б) А теперь — разные интересы. Шабанов рисует разгром толпой католического храма (революция-то на конфессиональной почве). Странно, что из всех советских художников только он один эту сцену выбрал. Кусков — кормление Тиля солдатами.
Худ. И.Шабанов (1936/1948) Худ. И.Кусков (1988)
в) Опять сходство тем: Тиль подслушивает разговор важных персон.
Худ. И.Шабанов (1936/1948) Худ. И.Кусков (1988)
Художник А.Линен
Ну и бельгийский художник в 1914 году: примеры иллюстраций.
В романе "Легенда об Уленшпигеле" сюжета как такового нет — это собрание разноплановых эпизодов. Первая книга романа — тоже по большей части собрание коротких юмористических средневековых шванков, но сюжет в этой книге чётко обозначен.
Автор — Ш. де Костер — соединил утробный народный смех с почти документальным описанием горестей предреволюционной Фландрии. Мастера литературной формы, наверное, кривились от такой мешанины. Но, возможно, именно этой мешаниной объясняется повышенный интерес к книге у советских детей, достаточно развитых, но не избалованных ни площадным юмором, ни натуралистическими ужасами.
Первая книга самая объёмная, занимает более трети романа. Посмотрим иллюстрации из советских довоенных изданий и из книги, иллюстрированной в 1961 году.
Художник Е.Кибрик (1938)
Первой хочется подробно рассмотреть классическую сюиту Кибрика, изданную в 1938 году. Кибрик никогда не был "формалистом". Иллюстрации решены в стиле реализма, но сама техника литографии покрывает этот реализм романтической дымкой.
1) Вводная часть.
На фронтисписе — противопоставление короля Филиппа II на чёрном фоне и Уленшпигеля на светлом, переход ночи в день.
А через пару страниц — ещё один фронтиспис перед научной статьёй: портрет Тиля, сжимающего на груди мешочек с пеплом Клааса. Задаётся тон всему роману. Так оно и есть, но вот в издании для детей в 1979 году при сохранении почти всех иллюстраций, этот портрет был помещён в конце Первой книги (как положено по сюжету) — беззаботное начало романа ничто не омрачало. Зато следующая иллюстрация в издании 1938 года — это заставка к авторскому предисловие со смеющимся Тилем. Уравновесили.
2) Детство Тиля.
Родители и соседка склонились над колыбелькой. Маленький Тиль присутствует при издевательствах над богомольцами, которых заставляет лупить друг друга революционно настроенный дядя Уленшпигеля по имени Иост. Сцена с дракой — брейгелевская по технике исполнения иллюстрация: плотные фигуры в хаотично взаимодействии. Запомним эту картинку.
3) Забавы принца и нищего.
Следующие по порядку иллюстрации Кибрика. Наследник испанского престола Филипп сжигает живьём обезьянку. Запоминающаяся сцена. Ну а у Тиля любовь в майском цветущем саду. Прямолинейное противопоставление продолжается.
4) Паломничество Тиля.
Уленшпигель изгнан на три года и отправляется в Рим за прощением от Папы. На первой иллюстрации — встреча Тиля с Ламме (хотя знакомы они уже были). Художники любят эту сцену, учитывая дальнейшую близость парочки. На второй иллюстрации — обличение монахов, торгующих индульгенциями. У де Костера эта сцена описана смачно, и художники любят демонстрировать свои навыки сатирика.
5) Проделки Тиля.
Из всех проделок Уленшпигеля, которые пока чередой сыплются в тексте, Кибрик выбирает только парочку: Тиль заставляет осла бежать за мечтой, и Тиль рисует групповой портрет, который могут видеть только благородные (и все его видят на пустом полотне).
6) Возвращение Тиля.
Оказывается, не так уж много у Кибрика иллюстраций. Вот внезапно всё и заканчивается: Неле тоскует по Тилю, он вернулся аккурат к казни отца. Сцена у столба с обугленным телом — центральная для всей книги (далее постоянно будет рефрен "Пепел Клааса стучит в моё сердце). Кибрик сумел подать эту сцену.
Тиль с матерью тоже попали под пытки, золото украдено, Сооткин умирает.
7) Концовка Первой книги.
Вот иллюстрация, которую из детского издания исключили: немного наготы. Концовку с духами тоже исключили, но этого не жалко.
Два "Уленшпигеля" было с гравюрами по дереву: А.Кравченко и Ф.Константинова.
Странное положение было у ксилографа Ф.Константинова. Признание было, альбомы, ему посвящённые выпускались. Но это была не та оглушительная слава, которая досталась его учителям (и которую, наверняка, ученик примерял и к себе в будущем). В 1920-е гг. увлечение ксилографией было всеобщим: выходили периодические издания, специально посвящённые гравюре на дереве, в книгах, посвящённых графике, ксилографам уделялось повышенное внимание. Этим, видимо, отдавалась дань уважения каторжному труду резчиков по дереву. К тому же, тогдашние технические возможности позволяли адекватно переносить в книгу именно гравюру по дереву. А Константинов вошёл в силу уже после войны, когда фанаты ксилографии куда-то подевались.
1) Сожжение на костре.
а) 1928 год. А.Кравченко.
Кравченко Первую книгу проиллюстрировал сценой у столба с сожжённым Клаасом.
Первая гравюра была помещена в издании 1928 года внутри Первой книги, вторая была изготовлена тогда же и была опубликована отдельно уже в 1929 году в четвёртом выпуске "Гравюра на дереве", с указанием "вариант" (имелось в виду — вариант к сцене, которая была напечатана в прошлом году в книге) — см. на сайте "Электронекрасовка"). Потом этот вариант вошёл в издание 1935 года в качестве общего фронтисписа при сохранении внутри основной иллюстрации (т.е. в издании 1935 года было две гравюры с изображением вариантов одной сцены — плача над сожжённым Клаасом). Если добавить иллюстрацию с обложки обоих изданий, на которой схематично изображена агония сжигаемого — почти цитата из "Крика" Мунка — то сцене казни посвящена почти половина всех иллюстраций.
Худ. А.КравченкоХуд. А.КравченкоХуд. А.Кравченко
б) 1961 год. Ф.Константинов.
Сцена посещения Тилем с матерью столба с обуглившимся телом, конечно, самая сильная в романе, но в качестве материала для иллюстрации — чересчур натуралистична. Константинов в 1961 году не стал вступать в соревнование с Кравченко. У него — маленькая иллюстрация с пылающим костром и ещё живым Клаасом, эмоции которого поданы очень сдержано.
Худ. Ф.Константинов
2) Вступление
Дальше почти везде только Константинов. Долгое вступление иллюстратора. Две программных иллюстрации: одна — ко всему роману (Тиль и Ламме видят цель), вторая — к Первой книге (Уленшпигель дурит публику на канате, проделывая один из фокусов из сборника шванков). Нет мрачных предупреждений о содержании романа.
Худ. Ф.КонстантиновХуд. Ф.Константинов
3) Рождение и младенчество Тиля.
Идиллия, всё как у автора.
Худ. Ф.КонстантиновХуд. Ф.Константинов
4) Забавы нищего и принца.
Слева — Тиль потешается над публикой. Справа — принц Филипп сжигает живую обезьянку.
Худ. Ф.КонстантиновХуд. Ф.Константинов
5) Революционная ситуация.
Слева — мирная жизнь фламандских селян, живущих на окраине империи. Справа — завистливый испанский король сжигает и вешает этих селян. А Уленшпигель всё это видит во время своего первого странствия в Рим. Понятно, кто из него вырастет.
Худ. Ф.КонстантиновХуд. Ф.Константинов
6) Проделки Тиля.
Нельзя сказать, что Кравченко увидел в "Уленшпигеле" только мрачную сторону. В первой книге он рисует гротескную сцену драки паломников — усмирителей плоти — друг с другом. Эта сцена из самого начала романа — Тиль ещё беззаботный ребёнок. А устроил сцену драки родной дядя Тиля — реформатор. Были у Тиля учителя по части злобных выходок.
Худ. А.Кравченко
Далее Кравченко выделяет на Первую книгу из своего небольшого числа гравюр ещё одну, посвящённую въезду императора Карла в город, где дозорным поставлен Уленшпигель (он на башне в очках принципиально не замечает монарха, который ломится в ворота). Последствием станет то, что Тиля поведут на виселицу, но он выскажет желание, которое Карл не сможет исполнить (поцеловать приговорённого в те уста, которыми он не говорит по-фламандски), и Тиля отпустят.
Худ. А.Кравченко
Константинову скучно иллюстрировать множество средневековых народных анекдотов — отмечают парочку эпизодов, да и ладно.
Худ. Ф.КонстантиновХуд. Ф.Константинов
Встреча на рынке Тиля и Ламме (история тоже связана с проделками: как Тиль Уленшпигель был слугой Ламме Гудзака)
Худ. Ф.Константинов
7) Возвращение Тиля.
Тиль спешит домой, а Клаас пытается убедить суд в своей невиновности. Взывает к справедливости, презирая формальные уловки обвиняемого.
Худ. Ф.КонстантиновХуд. Ф.Константинов
Тему сожжения мы смотрели в начале, в сравнении с гравюрами Кравченко.
Посмотрим остальных художников, которые до войны иллюстрировали "Уленшпигеля".
1) Семейство Тиля.
Бытовая сценка у Зусмана.
Худ. Л.Зусман
У Могилевского сценка с точно такой же композицией. Вряд ли художники срисовывали друг у друга, это следствие очевидности выбранной для рисунка сцены.
Худ. А.Могилевский
2) Брейгелианская Фландрия
а) Худ. Зусман (1935).
Рассмотреть иллюстрации с точки зрения брейгелианства меня подвиг ув. AndrewBV, который в комментариях к моей прошлой статье сделал такое наблюдение:
цитата
У Леонида Зусмана в молодогвардейском издании 1935 года иллюстрации стилизованы под Брейгеля-старшего. И двукрасочная печать — серо-черная, на мой взгляд, добавляет книге «настроения средневековости». Алов и Наумов, снимая киноверсию в середине 70-х, наверняка ранее просматривали, среди прочих, и молодогвардейское издание. И, возможно, именно визуальный ряд Зусмана как-то повлиял на их кино-манеру.
И, действительно, большинство иллюстраций Зусмана к Первой книге напоминают брейгелевские темы.
Худ. Л.ЗусманХуд. Л.Зусман
Худ. Л.ЗусманХуд. Л.Зусман
Но всё же можно увидеть сходство с Брейгелем только по содержанию — по сюжетам и по интересу к смачным сценам, но не по форме (не по технике).
Насчёт советского фильма про Уленшпигеля.
Этот фильм, который я ребёнком смотрел в 1978 году, мне как фанату книги понравился. Когда через год я впервые увидел "Охотников на снегу" в "Юном художнике", влюбился в Брейгеля навсегда — и, наверное, фильм на это повлиял. Так что фильм, действительно, брейгелианский. Но главный парадокс романа: несмотря на основу из анекдотов брейгелевских времён, "Легенда об Уленшпигеле" с брейгелевской эстетикой не ассоциируется. Тут я согласен с замечанием ув. prouste, высказанным им в отзыве на роман:
цитата
книга имеет мало общего с манерной вымученной экранизацией симбиоза Брегейля с Де Костером, что получилась у Алова с Наумовым.
Так что если Зусман действительно ориентировался на Брейгеля, то это, возможно, было не самым удачным ходом.
б) Худ. Шабанов (1936/1948).
Есть и у Шабанова сцена с брейгелевским настроением.
Худ. И.Шабанов
3) Проделки Тиля.
Зусман этой теме внимания вообще не уделил, у Могилевского собственных рисунков мало. Только Шабанов как мог рисовал картинки к анекдотам. Тут и пляска на канате, и Тиль в роли шута и фокус собачьей шкурой.
Худ. И.ШабановХуд. И.Шабанов
Худ. И.Шабанов
А встреча Тиля с Ламме нашлась в журнале "Костёр" за 1936 год, где были впервые опубликованы иллюстрации Шабанова. В журнале и качество получше было, и сама картинка на удивление хороша: характер парочки весельчаков удачно выявлен.
Худ. И.Шабанов ("Костёр. 1936. № 2
4) Принц Филипп.
Зусман — единственный — избрал для иллюстрации сцену, когда принц в тёмном месте вытягивает ноги, о которые спотыкаются пажи, за что их жестоко наказывают. Мерзко, конечно, но с казнью обезьянки не сравнится. Зусман явно старался быть оригинальным.
Худ. Л.Зусман
А вот Шабанов традиционную обличительную сцену выбрал.
Худ. И.Шабанов
5) Классовая борьба на исходе Средневековья.
В советских учебниках история Средних веков заканчивалась на революции во Фландрии. Так что описываемые события по этой классификации — это осень Средневековья и проблески классовой борьбы. Шабанов уделяет много внимания линии созревания гнева.
б) Зусман рисует Тиля с матерью, которые были заперты соседями и видели столб дыма издалека (ещё одно подтверждение того, что Зусман избегал очевидных решений).
Худ. Л.Зусман
в) Могилевский показывает уже традиционную сцену посещения места казни.
Худ. А.Могилевский
г) Смертью Клааса Первая книга не заканчивается. Шабанов рисует продолжение: Тиля с матерью ведут на пытки, они проходят мимо Рыбника, по чьему доносу был сожжён Клаас.
Почитав отзывы на страничке, посвящённой "Легенде об Уленшпигеле", с удивлением обнаружил достаточно много таких, где читатели с гордостью вспоминают, как они этой книгой зачитывались в младшем школьном возрасте. Я тоже очень гордился — потрясение от книги было таково, что она не воспринималась детской литературой. Моё любимое чтение в третьем классе. Да на следующий год ещё "Петра Первого" прочитал, после чего много лет не мог читать историческую прозу других авторов (пока Алданова не начали издавать). А "Уленшпигель" врезался в сердце ещё и иллюстрациями Кибрика. В детстве с другими иллюстрациями не встречался. Только лет десять назад узнал о сюитах других художников (в том числе выдающихся). Начал собирать из любопытства. Теперь можно сравнить разных иллюстраторов.
Незабвенная книга. Худ. Е.Кибрик
Прекрасное издание 1977 года (М.: Детская литература). Нестандартный квадратный формат. Просторные страницы с удобным шрифтом. Гениальный художник Е.Кибрик , чьё лучшее время пришлось на 1920-е — 1930-е гг.
"Библиотечная серия" — в детстве слегка беспокоился, думал, это указание на то, что книга не может находиться в личном пользовании.
Сокращённый перевод А.Горнфельда. В этом переводе существует мой Уленшпигель. Перевод старый, более правильный перевод был сделан позднее Н.Любимовым. Как правило, Любимов безоговорочно вытесняет всех прочих переводчиков. Но здесь даже друг Любимова известный критик Ст.Рассадин где-то писал, что "Уленшпигеля" — единственного — он предпочитает перечитывать в старом переводе Горнфельда.
"Сокращённый перевод" — это сокращённый роман. В детстве это не помешало восприятию, даже хорошо, что убрали модный в конце XIX века символизм (всяких там "семерых"). Жаль только, что уже в начале убрали указания на отца Неле, и дальше поехало: существенно урезали линию Каталины и Ганса (появились тёмные места). Ну и, конечно, выпал такой элемент: внебрачную дочь Каталины оформили как своего ребёнка родители Тиля, так что юридически Неле считалась сестрой Уленшпигеля (а значит, в глазах общества их связь была кровосмешением).
1920-е — 1930-е гг.
Удалось приобрести в коллекцию довоенные иллюстрированные издания.
1) Худ. А.Кравченко (1928)
Издание 1928 года (М.-Л.: Земля и Фабрика). На Фантлабе книга присутствует: https://fantlab.ru/edition322471. Божественные гравюры А.Кравченко. Обложка жутковатая в своей правдивости.
Обложка
Очень сочетается романтизм художника с романтизмом романа. Вот вводная заставка. Она простенькая, но тема моря (занимающая не главное место в сюжете) привлекает внимание наших иллюстраторов: так они воспринимают дух великой морской державы — Нидерландов/Голландии (хотя во время описываемой революции корабли не бороздили океан, а сновали вдоль берегов).
Заставка
А вот вклеенный перед титулом лист. Переплетение тем романа, но центральная — бродяжничество Тиля и Ламме. Думаю, что эта гравюра планировалась именно как фронтиспис ко всей книге: у неё единая рамка отсутствует, это как будто коллаж.
Перед титулом
В те времена гравюры переносили в книгу с досок — "высокая печать", живая объёмная картинка. В этой книге интересное указание: "гравюры на пальме" (видимо, вырезанные на торцах пальмового дерева).
ТитулОборот титула
Ещё внимание привлекает переводчик: О.Мандельштам. Но здесь история тёмная.
цитата
«С непозволительной небрежностью и даже, по выражению ряда литературных деятелей, жуликоватостью Осип Эмильевич передал в издательство компиляцию двух переводов этого бессмертного произведения, выполненных ранее А.Г. Горнфельдом и В.Н. Карякиным. Конечно, тут есть отчасти и вина издательства, но все же обвинения в плагиате были предъявлены Осипу Эмильевичу вполне справедливо (Сеславинский, М.В. Мой друг Осип Мандельштам. М., 2016. № 26 (с. 88)).
С покупкой книги мне повезло. При первом же обращении на Алиб в 2010 году купил экземпляр за тысячу рублей. Не развалюха. Я понимал, что это удача. Но профессионалы говорят, что это вообще раритет.
цитата
«Книга же получилась замечательной, гравюры Алексея Кравченко — великолепны, а само издание крайне редко встречается в продаже и потому весьма ценится в библиофильской среде» (Сеславинский, М.В. Мой друг Осип Мандельштам. М., 2016. № 26 (с. 88)).
Мне очень хотелось как-то выделить эту книгу, поухаживать за ней. Заказал для неё футляр. Обошлось дороже стоимости книги. Бывает.
Владельческий футляр
В моём экземпляре шесть вклеенных листов с гравюрами. Но в огромном альбоме советских времён "Кравченко" помещены восемь страничных иллюстраций к "Уленшпигелю". Я решил, что два листа с гравюрами из моего издания выпали. Поэтому попросил перенести недостающие картинки на крышки футляра.
Картинки на крышках футляра
Гораздо позднее в данных о лотах на аукционе обнаружил указание на то, что в издании 1928 года 1 лист с иллюстрацией на фронтисписе и ещё 6 листов иллюстраций (см.). Итого семь. Не шесть, но и не восемь.
На сайтах продажи букинистики есть информация о втором издании книги с гравюрами Кравченко (Л.:ГИХЛ, 1935), на Фантлабе это издание отсутствует. В издании 1935 года другая компоновка иллюстраций, вероятно, они все размещаются как фронтисписы к частям романа. Есть там и две отсутствующие гравюры. Думаю, что одна гравюра (которая на фронтисписе ко всей книге) была помещена только в издании 1935 года (хотя впервые напечатана была в 1929 году в четвёртом выпуске "Гравюра на дереве", с прямым указанием "вариант" — см. на сайте "Электронекрасовка"). Ну а другая гравюра — дуэль меча против метлы — видимо, была в издании 1928 года, но в моём экземпляре утрачена.
Издание 1935 г.(Кравченко)Издание 1935 г. (Кравченко)
В издании 1935 года смена фронтисписа привела и к изменению настроя: теперь "Уленшпигель" у Кравченко — это боль и страдание. А фронтиспис из книги 1928 года (бродяжничество Тиля и Ламме под предлогом революции) перекочевал в предверие Второй книги.
Издание 1935 г.(Кравченко)
2) Худ. Е.Кибрик (1938)
Издание 1938 года (Л.: ГИХЛ). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition54875. Это то самое первое издание, с которого потом делались все последующие массовые переиздания (их было много). Сравнение размеров книги 1938 года и книги моего детства.
Техника иллюстраций у Кибрика — литография, т.е. рисунок на литографском камне, который потом протравляется кислотой. В 1930-х гг. картинки печатались непосредственно с камня. На титуле значится: "автолитографии", т.е. Кибрик сам наносил рисунок на камень и сам его травил кислотой — так-то этим занимались технические работники и часто гробили иллюстрации. Сейчас литографии (как и все старинные техники) переносятся в книгу фото-способом. Литография — плоская печать, ценятся в ней мягкость и некоторая размытость. Вот фронтисписы оригинала 1938 года и переиздания 1977 года.
На фронтисписах задаётся тон всей сюиты. У Кибрика — это противостояние Тиля и Филиппа II Кровавого.
3) Худ. Л.Зусман (1935)
Издание 1935 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition50872. Эта книга тоже повышенного полиграфического качества. Художником был Л.Зусман. Приходилось читать завистливые отзывы современников: типа, за что Зусману такая удача подвалила, позволили оформить роскошное издание.
Издание 1935 г. (Зусман)Издание 1935 г. (Зусман)
Действительно, книга славится не столько своими иллюстрациями, сколько оформлением. Иллюстрации в простой технике, концепция без изысков.
Титул скучноватый.
1940-е гг. и 1961 г.
Переходим к послевоенным иллюстрированным изданиям. Две обычные книги Сороковых годов и фундаментальный том с ксилографиями 1961 года.
1) Худ. А.Могилевский / Ф.Ропс (1946)
Издание 1946 года (М.: ОГИЗ Гослитиздат). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51091. Статусное издание. Вся красота — в барельефе на крышке переплёта. Тираж 50 тыс. экз. Цена 14 рублей.
СуперобложкаПереплёт с барельефом
Странная книга, где совмещены рисунки советского художника А.Могилевского (в тексте) и перерисовки офортов бельгийского художника-сатирика XIX века Ф.Ропса.
Титул
На фронтисписе — иллюстрация Могилевского. Как и Кравченко, главной темой он выбрал сцену посещения Тилем места казни отца ("Пепел Клааса стучит в моё сердце").
2) Худ. И.Шабанов (1948)
Типичное издание 1948 года (Л.: Лениздат). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51171. Художник И.Шабанов. Вроде бы сильно уступает по полиграфии предыдущему изданию. Но тираж всего 20 тыс. экз., соответственно, и цена 12 рублей — не намного меньше. Советское ценообразование.
ПереплётТитул
С иллюстрациями Шабанова роман выходил в адаптации Н.Заболоцкого для детей в журнале "Костёр" в 1936 году (№ 1-6). На соответствующих страничках Фантлаба приводится полное содержание номеров "Костра" за 1936 год со второго по шестой. То есть у кого-то эти номера есть. Но в Интернете полного комплекта не обнаружено. На сайте РГДБ с "Уленшпигелем" есть только один полный номер (февральский). Сравнил — книжная сюита, понятно, полнее, но одной забавной картинки из журнала в книге не нашёл. Жаль, что нет журнальной версии сюиты.
На фоне новой графики Шестидесятых такая книга смотрелась, наверное, старомодно. Но Константинов пережил все новые веянья, его место в истории иллюстрации прочное. Ксилографии в 1961 году, конечно, уже не с доски переносились в книгу, а воспроизводились фотографическими способами.
Титул
На фронтисписе — тема блужданий Тиля и Ламме.
1970-е гг.
Вот и Семидесятые годы — для иллюстраторов наиболее комфортные за всё время советской власти. Незаурядные образцы нового искусства книги.
1) Худ. Ю.Иванов (1972)
Издание 1972 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51174. Художник, творчество которого я очень люблю: Ю.Иванов. Нечасто встречающиеся у него цветные иллюстрации.
Начали использоваться форзацы. У Иванова на форзацах — бой парусных судов. Серьёзное дело! А на фронтисписе — шаловливый Тиль в противовес бойне.
ФорзацТитул
А есть ещё набор открыток с иллюстрациями Ю.Иванова, которые не совпадают с иллюстрациями в книге (16 открыток. — М.: Изобразительное искусство, 1975).
2) Худ. Д.Бисти (1979)
Издание 1979 года на языке оригинала (М.: Прогресс). На Фантлабе не представлено. Художник — высоко ценимый интеллектуалами Д.Бисти. Иллюстраций здесь немного, и они не повествовательные. Книга в суперобложке.
Вот суперобложка целиком. Видна рука мастера. Выразительно — а на корешке читателям всегда будет виден Ламме. Такой символ книги у Бисти.
Фронтисписа нет. На титульном листе — больше игра шрифтом. Из рисунков: красный корабль (какая же нидерландская революция без парусников), Тиль с Ламме на правой стороне, и мерзкий Рыбник с металлической волчьей пастью — слева, хочет напасть.
3) Худ. П.Бунин (1975)
Издание 1975 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51094. Имеется современное переиздание (СПб.: Азбука, 2019), где половина иллюстраций воспроизведена с подлинников на новом уровне полиграфии: https://fantlab.ru/edition225957. Экспрессивный художник П.Бунин. Очень иного иллюстраций. Эта сюита, однозначно, одна из лучших к "Уленшпигелю".
Парусники на форзацах.
Форзац
Нет фронтисписа. Но на авантитуле — крохотная марка с лыбящимся Тилем (у меня, кстати, все картинки кликабельны).
Рисунки тонированные. Имитируют старинные оттиски гравюр по металлу. На фронтисписе — весёлый, беззаботный Тиль. Тяжело художнику в одной иллюстрации дух книги передать. Традикомедия — сложный жанр.
Это переиздание книги, ранее выходившей в серии "Библиотека мировой литературы для детей". Первое издание представлено на Фантлабе с полным набором качественных сканов иллюстраций: https://fantlab.ru/edition51181. А иллюстрации — чёрно-белые штриховые и несколько цветных вклеек.
3) Худ. А.Линен (2019)
Издание 2019 года (СПб.: СЗКЭО). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition257255. Художник — А.Линен, бельгиец, соотечественник и современник Ш. де Костера. Иллюстрации были опубликованы в 1914 году.
Приобрёл книгу совсем недавно (сумасшедшие скидки, конечно, в первую очередь подвигли). Интерес к этому изданию (точнее, к иллюстрациям из этого издания) был чисто академический. Интересно стало, что за книжная графика была в Бельгии накануне Первой мировой войны. Предварительно одно можно сказать: это точно модерн, который был в моде в то время.
Были у нас как-то иллюстрации к "Египетским ночам" Пушкина (тут и тут).
Классические гравюры Кравченко, современный символизм Забирохина... Рассказ у Пушкина наполнен страстью, П.Бунин через эротизм эту страстность передавал.
Худ. П.Бунин
Древний Египет мы зрительно воспринимаем через росписи тех времён: силуэты в узких платьях, треугольники локтей и колен, опахала. И эротизма там достаточно.
К такой росписи и сюжеты должны быть по-настоящему древние, аутентичные. Подойдут и библейские (ветхозаветные) истории. Например, дочь фараона пришла купаться на берег Нила и нашла корзинку с младенцем Моисеем. Неожиданно в Интернете к этой истории обнаружился рисунок знаменитого детского художника В.Лосина.
Худ. В.Лосин
Потрясающе! Европеоидные лица советских времён (царевна — коренная москвичка, а служанка в воде — лимитчица). И при этом узнаваемые шаблоны Древнего Египта — те самые силуэты и треугольники.
Эта картинка заставила меня задуматься, как воспринимается древность в книжной иллюстрации. Чаще всего, это костюмированный эпос, в котором играют современные актёры (как у П.Бунина). У Лосина тоже современные актёры, но с хорошими костюмами и балетмейстером. Вообще, облегчает ли задачу современным художникам специфичные изображения, дошедшие из Древнего Египта? Интересная задача для иллюстратора.
Древне-египетские книжки
Решил посмотреть с этой точки зрения имеющиеся у меня книжки с настоящими древне-египетскими историями.
1) Н.Кочергин
Первая книжка — "Чудесные превращения Баты". Художник — знаменитый Н.Кочергин. Книжки на Фантлабе нет.
"Чудесные превращения Баты". Худ. Н.Кочергин
Дети могли бы получить представление о манере древне-египетских росписей из одной этой книжки. Стилизация древне-египетских образцов у Кочергина очень точная. Вот, например, воин с натянутым луком — один из самых узнаваемых образов Древнего Египта (правда, в подлиннике это был фараон на колеснице).
Воин с натянутым луком. Худ. Н.Кочергин
У Кочергина присутствует естественная модернизация (пропорции фигур, например, точные; мимика живая). Но. всё равно, видно, что Кочергин рисовал в соответствии с древне-египетскими образцами.
Перед троном фараона. Худ. Н.Кочергин
Хозяйственные заботы. Худ. Н.Кочергин
Но Кочергин всё же отражает сюжет древней сказки с нестареющими страстями. Вот такого в живописи Древнего Египта не было — растрёпанные персонажи:
Современные страсти. Худ. Н.Кочергин
Меня лично заинтересовали стилизованные изображения деревьев. Действительно, это свойственно древне-египетским образцам.
Выезд фараона. Худ. Н.Кочергин
Но у меня подобные деревья-шары ассоциировались не с Кочергиным, а с другим художником. В таком стиле деревья в детских книжках рисовал младший современник Кочергина — К.Овчинников. Оказывается, Овчинников тоже отметился в теме Древнего Египта.
У К.Овчинникова — во всех книгах стилизация деревьев, птиц, зверей. А в этой книжке с древне-египетскими сказками — нет. Всё это ранее сделал Кочергин. Как раз для Овчинникова деревья-шары не представляли никакой сложности. Но здесь ему пришлось делать стилизацию более сложную (для себя более сложную, поскольку он не использовал собственные приёмы).
Сначала — откровенное подражание древне-египетским папирусам.
Древне-египетская стилизация. Худ. К.Овчинников
Далее — современные рисунки. Композиции у Овчинникова по законам стилизации почти такие же, как у Кочергина — ведь источник-то единый.
Фараон с натянутым луком. Худ. К.Овчинников
Перед троном фараона. Худ. К.Овчинников
Хозяйственные заботы. Худ. К.Овчинников
Но фигуры египтян у Овчинникова по сравнению с Кочергиным остались более скованными — чтобы яснее была отсылка к первоисточнику.
А вот природу (деревья, травы) Овчинников отобразил предельно точно на контрасте с людьми.
На лоне природы. Худ. К.Овчинников
3) Ф.Константинов
Оказывается, была иллюстрированная древне-египетская литература и для взрослых. Здесь художник — ксилограф Ф.Константинов.
"Лирика Древнего Египта" без с/о (1965). Худ. Ф.Константинов"Фараон Хуфу и чародеи" (1958).Худ. Ф.Константинов
С Константиновым мы неоднократно встречались по поводу иллюстраций к пушкинским произведениям, из которых пока самое крупное было "Евгений Онегин".
Казалось бы, именно Константинов предельно далёк от древне-египетских образцов. На первый взгляд, его гравюры про Египет отличаются от гравюр про Онегина только элементами одежды. А на самом деле, Константинов дух Древнего Египта ухватил очень точно. При этом он обошёлся вообще без стилизации, полностью осовременил древне-египетские образцы, т.е. решил задачу самым сложным путём, без всяких упрощений. Вот потрясающий пример модернизации женского образа (но и оригинал потрясающий).
Материала у меня, конечно, мало для серьёзных обобщений. Но, видимо, наличие образцов графики и живописи из Древнего Египта задачу современным художникам (не халтурщикам) не облегчает: изображения именно древне-египетские настолько специфичны, что, если им следовать, легко можно сползти в мультипликацию, а если не следовать — в фильм про Калигулу.
В этой связи кругозор наших советских художников, которые крайностей избежали, вызывает, конечно, уважение.
Я пока прерываю обзор иллюстраций цикла "Повести Белкина". Чтобы закруглить этот этап болдинской прозы, предлагаю взглянуть на незавершённую "История села Горюхина". Мастерский набросок — прекрасный образец русского литературного юмора. В связи с "Историей села Горюхина" неизбежно вспоминают "Историю одного города" Салтыкова-Щедрина. Но надо делать поправку, что Пушкин не совсем сатирик (он не ехидный и не злобный).
В иллюстрированной пушкиниане первой достойной иллюстрацией оказался силуэт на обложке нэповского времени. Художник — Н.Ильин. Эта обложка даже попала в пушкинский том "Литературного наследства" (1934). П.Эттингер писал: "Упомяну ещё об "Истории села Горюхина", любовно отпечатанной Н.В.Ильиным в 1928 году в Нижнем Новгороде и снабжённой им эффектной силуэтной обложкой". Вот репродукция этой обложки из альбома "Н.В.Ильин" — М.: Советский художник, 1958.
Худ. Н.Ильин (1928)
Очень свежая концепция для 1928 года (через 20 лет Ильин разовьёт эту концепцию до абсолюта). Картинка с сюжетом не связана. Но Ильин — великий мастер. Вроде бы просто портрет Пушкина, а понятно, что он чего-то гражданственное сочиняет (смотрит на крестьянские избы, на вороньё над ними — и пишет, пишет про народные страданья...).
Внезапно обнаружилось созвучие этой темы ("Пушкин узрел мужиков"). Через 90 лет А.Аземша нарисовал Пушкина, сочиняющего проповедь мужикам. Проповедь была прочитана в церкви в Болдино. Она, вероятно, подтолкнула Пушкина к сочинению "Истории села Горюхина". Но, увы, на описание народных страданий Пушкин был не вполне настроен, сохранились его подлинные слова из этой проповеди.
цитата
И холера послана вам, братцы, оттого, что вы оброка не платите, пьянствуете. А если вы будете продолжать так же, то вас будут сечь. Аминь!
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
Этот рисунок из альбома "А.Аземша. Искусство дарить людям радость" (М., 2014).
Аземша — выдающийся художник, с хорошим чувством юмора, со вкусом. Его рисунки — как декорации к театральным фантазиям Мейерхольда в изложении Булгакова ("Театр покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году при постановке пушкинского «Бориса Годунова», когда обрушились трапеции с голыми боярами...").
Мне кажется, весёлый Аземша хорошо дополняет слишком торжественного Ильина.
"История села Горюхина" — смешная.
цитата
Ныне, как некоторый мне подобный историк, коего имени я не запомню, оконча свой трудный подвиг, кладу перо и с грустию иду в мой сад размышлять о том, что мною совершено. Кажется и мне, что, написав Историю Горюхина, я уже не нужен миру, что долг мой исполнен и что пора мне опочить!
Читать пушкинскую "Историю села Горюхина" весело, а читать пушкинистов про "Историю села Горюхина" — скучно. Они там справедливо находят столкновение барина с народом — и это столкновение, действительно, не было радужным. Однако Пушкин точно не впал как Радищев в чёрную меланхолию от знакомства с бытом своих крепостных.
Советские иллюстраторы сталинского периода начали с отражения народной/крестьянской темы в "Истории села Горюхина" в соответствии с классовым истолкованием. Знаменитый художник А.Самохвалов дал групповой крестьянский портрет — у деревенской бедноты лица чересчур серьёзные, они уже верные союзники пролетариата. Но всё-таки у Самохвалова (отличного художника) все персонажи с характером, а которые крестьяне не пролетарии, так те с юмором нарисованы.
Худ. А.Самохвалов (1936)
Следующие иллюстрации у меня в скучноватых сталинских изданиях (в трёхтомнике 1949 г. и в "Избранном" 1959 г.). Художник Ф.Константинов — узнаваемый ксилограф — но для "Истории одного города" отделался общими картинками, обличающими забитость народа перед приказчиками, нищету и плохую погоду.
Худ. Ф.Константинов. "Избранное" 1958 г.Худ. Ф.Константинов. Трёхтомник 1948 г.
А художник Д.Арсенин и в конце советского периода пошёл по пути обличений и выдал угнетённый народ.
Худ. Д.Арсенин (1986)
А ведь даже Л.Правдин в 1949 году для провинциального (Молотов/Пермь) издания сделал интересную иллюстрацию. Всё те же мужики в сцене с приказчиком. Но контур у фигур немного карикатурный, а у Пушкина сцена не столько обличающая, сколько смешная — читатели могли бы оценить такую картинку на общем унылом фоне.
Худ. Л.Правдин (1949)
"Историю села Горюхина" всё же не Писарев или Чернышевский какой-нибудь писал. У Пушкина феерия, а если смех сквозь слёзы — то всё-таки смех. Подлинное содержание сатиры отразили другие художники. Это П.Бунин, который рисовал свои иллюстрации к "Истории села Горюхина" в советские 1970-е гг. и А.Аземша (это уже XXI век).
Первая и бо́льшая часть незаконченной "Истории" вообще не про крестьян, а про автора — это вовсе и не Пушкин, а опять Иван Петрович Белкин. Более подробно, чем в "Введении" от издателя "Повестей Белкина" даётся биография Ивана Петровича, описывается путь, который привёл его к созданию "Истории села Горюхина".
Вот Белкин приехал насовсем в свою вотчину:
цитата
Женщинам говорил я без церемонии: «Как ты постарела» — и мне отвечали с чувством: «Как вы-то, батюшка, подурнели». ...Побежали топить баню.
И тут привожу иллюстрацию В.Милашевского из "Повестей Белкина", где ей нет никакого соответствия. А в "Истории села Горюхина" есть, по крайней мере, Белкин и баня. А крестьянские женщины? И про них есть в "Истории": "Они столь целомудренны, сколь и прекрасны; на покушения дерзновенного отвечают сурово и выразительно".
Худ. В.Милашевский (1983)
Несколько уморительных рисунков добавил к этой части А.Аземша.
Белкин рассказывает о том, что его батюшка служил адъютантом у генерала Племянникова. Вот этот генерал:
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
Далее. Источником для "Истории села Горюхина" Белкину послужили старинные календари, где его прадед оставлял краткие записи:
цитата
4 мая. Снег. Тришка за грубость бит. 6 — корова бурая пала. Сенька за пьянство бит. 8 — погода ясная. 9 — дождь и снег. Тришка бит по погоде.
Прадед и корова, павшая 6 мая, околдовали художника Аземшу — он их рисовал, вместе и порознь, бесконечно.
1)Прадед с павшей коровой на голубом фоне
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
2)Прадед с павшей коровой на сером фоне
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
3)Павшая корова крупным планом
Худ. А.Аземша (2010-е гг.)
4)Павшая корова на тарелке
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
5)Прадед (слева внизу) и скелет коровы (справа вверху)
Худ. А.Аземша (2000-е гг.)
После источников Белкин даёт все положенные для всеобщей истории обзоры: географии, этнографии и т.д.
Вот география. К востоку страна Горюхино примыкает к Бесовскому болоту (пастушка стерегла стадо свиней и забеременела — от беса, само собой). Художник Аземша откликнулся на это.
Вот обитатели. Тут художник Бунин решил горюхинских баб изобразить.
Худ. П.Бунин (1974 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Вот культура и образование. Рисунок П.Бунина: грамотей Терентий.
Худ. П.Бунин (1974 г.)
цитата
Летописи упоминают о земском Терентии, жившем около 1767 году, умевшем писать не только правой, но и левою рукою. ...Неоднократно пострадав за свое искусство, услужливость и участие в разных замечательных происшествиях, он умер уже в глубокой старости, в то самое время как приучался писать правою ногою, ибо почерка обеих рук его были уже слишком известны.
Этот Терентий так понравился П.Бунину, что он развил эту тему за Пушкина (причём переработал рисунок через 25 лет). На рисунке некий чин в треуголке суёт Терентию кулак под нос.
Худ. П.Бунин (1974 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Интересный, кстати, рисунок по персонажам. За плечом у неотёсанного екатерининского бригадира — молодой дворянин с умным лицом, новое поколение просвещённых чиновников, которые встретят в новом веке "дней александровых прекрасное начало".
И только теперь начинается собственно "История", но тут и обрывается. Жили горюхинцы вольной жизнью, пока обедневшие баре не вспомнили о них. П.Бунин рисует как на пьяных (по случаю праздника) пейзан свалился управляющий от помещика.
Худ. П.Бунин (1998 г.)Худ. П.Бунин (1998 г.)
Ну и конец:
цитата
В три года Горюхино совершенно обнищало.
Именно этот итог педалировался советскими пушкинистами, а нарисовал его его только Аземша — художник эпохи победившего капитализма.