В советское время провинциальные книжные издательства разрабатывали свои региональные темы — и часто добивались больших успехов на этом пути. При удачном стечении обстоятельств такой подход позволял раскрыться местным художникам. Вот, например, известны очень удачные в полиграфическом и художественном исполнении сборники произведений Пушкина, издававшиеся Волго-Вятским книжным издательством в г. Горьком (в области находится село Болдино). Ну а Средне-Уральским книжным издательством (г. Свердловск) выпускались хорошо оформленные книги Бажова. Местным художникам было где развернуться.
1930-е — 1950-е гг.
Первое отдельное издание "Малахитовой шкатулки" вышло в Свердловске в 1939 году и сразу с иллюстрациями (сказы уже были опробированы на читателях в газетных и журнальных публикациях). Первый иллюстратор — А.Кудрин. Потом в Свердловске и в столицах при жизни автора выходило ещё несколько сборников, но иллюстраций к "Хозяйке медной горы" в них не было, поэтому сразу переходим к сборнику, который выпускался в Москве на иностранных языках. У меня сборник на немецком языке (без года выхода в свет, но в печать подписан в ноябре 1955 года, что означает 1956 год выхода). Книга московская, но художник уральский. Хорошо известный О.Коровин. Потом сборник 1959 года (художник — Г.Перебатов).
Обильным на выпуски Бажова для Средне-Уральского издательства был после-сталинский период. Подключалось и Пермское издательство. Выходили книги улучшенного полиграфического исполнения в уменьшенном формате — для библиофилов. Художники все местные, хоть и с всесоюзной известностью: В.Волович, О.Коровин, В.Васильев.
Негусто. Экспериментальная и очень дорогая по тем временам книга 1983 года выпуска, и сборник 2005 года, выпущенный на закате деятельности одного очень хорошего издательства из Екатеринбурга. Художники наши: старшего советского поколения гениальный Г.Мосин, и младшего поколения — С.Ковалёв.
Первый иллюстратор Бажова — А.Кудрин был очень хорошим художником. У него и заставка в технике силуэта, и концовка в виде штрихового чёрно-белого рисунка, и раскрашенная страничная иллюстрация. Потолок был тогда задаваем полиграфическими возможностями — для провинции он был невысок. Хорошие иллюстрации выходили у тех, кто учитывал возможности полиграфии.
Заставка и концовка соответствуют своим названиям: на заставке первое появление Хозяйки медной горы, в концовке — плачь ящерицы над телом мёртвого Степана.
Страничная иллюстрация предсказуема для первого издания: сцена в подземном царстве, когда Хозяйка показывает свои богатства — "приданое" — человеку. Вот Кудрин сумел намекнуть на волшебство этой сцены: слева водопад изливается из скалы, которая при внимательном рассмотрении оказывается человеческим лицом.
Глядя на эту картинку, кажется мне, что в ней есть какие-то отголоски русского модерна — не Билибина, а Лансере с Бенуа. Наверное, художник Кудрин в глуши не успел пропитаться принципами соцреализма.
Г.Перебатов (1959)
Художник Г.Перебатов, сделавший линогравюры к сборнику сказов в пору "оттепели", фантазиям не предавался. Его больше интересовала бытовая сторона сказов, а в горно-заводском цикле сторона эта была, в общем-то, беспросветной. В качестве заставки и единственной иллюстрации к самому сказочному сказу Перебатов нарисовал как "двое наших пошли траву смотреть" на фоне ужасающей нищеты.
О.Коровин (1956, 1961, 1979/1984)
О.Коровин — удивительный художник. Меня он поразил своими вариантами "Евгения Онегина" 1949 г. и 1989 г. — ничего общего (смотреть тут). Понятно, что прошло 40 лет, но многие художники свою манеру не меняют на протяжении жизни. Тогда мне показалось, что в этой восприимчивости Коровина новым веяниям было что-то конъюнктурное. Но теперь на примере иллюстраций к сказам Бажова, сделанным в разное время (а здесь было минимум три варианта), вижу, что Коровин был как раз настоящим творцом, с редкой способностью к эволюционированию. Он действительно всю жизнь учился и совершенствовался. При этом он выделялся из общего круга художников на всех этапах своей эволюции.
Сначала был свердловский сборник сказов Бажова 1949 года, где Коровин участвовал, но к "Медной горы хозяйке" в этом сборнике нет ничьих иллюстраций. Потом был свердловский сборник 1952 года, где тоже Коровин участвовал наравне с другими художниками, но опять к нашему сказу нет ничьих иллюстраций. А потом был московский сборник на иностранных языках (у меня на немецком 1956 года). В нём иллюстратором был один Коровин, и он сделал заставку к "Медной горы Хозяйке" в типично реалистическом стиле сталинских времён.
Цветных иллюстраций к "Медной горы Хозяйке" в этом томе у Коровина не было (к другим сказам есть, и они производят сильное впечатление — там уже не реализм, а фантасмагория).
Далее иллюстрации одного Коровина были помещены в московском сборнике 1961 года. Вот какие цветные полосные иллюстрации к нашему сказу (сканы взяты отсюда: https://shaltay0boltay.livejournal.com/41...
Судя по всему, это иллюстрации предыдущего периода творчества Коровина (1940-х гг.). Смотрятся они и в новом времени по-прежнему мощно. Интересен здесь образ Хозяйки. Коровин однозначно трактует её как существо нечеловеческой природы — в целом, очень неприятное. Хотя смотришь на эти грубые черты и взгляда не оторвёшь. Это наиболее адекватное прочтение Бажова.
Совершенно новый цикл иллюстраций к Бажову в современной манере был у Коровина в сборнике 1967 года, но "Хозяйка медной горы" осталась без иллюстраций — всё-таки не любил он её рисовать. Поэтому переходим сразу к позднему периоду творчества Коровина конца 1970-х гг.
Это из пермского сборника 1979/1984 г.
Вот две страничные иллюстрации — это уже не картинки сталинских времён. Манера изменилась. Первая картинка — схватка с приказчиком у шахты (реалистичная линия), вторая — прощание Степана с Хозяйкой (фантазийная линия). И опять главное внимание — к образу Хозяйки. Она по-прежнему чуждая человеку, но стала совсем хрупкой. Это уже про невозможную любовь богини и смертного. Очень эмоционально.
А вот загадочный форзац к пермскому сборнику. Женские фигуры в античном стиле. В 1970-х гг. таких могли в виде панно размещать в фойе каких-нибудь общественных зданий (дома культуры, вокзалы). В центре (немного правее) помещена Хозяйка медной горы с цветком и кайлом. Остальные фигуры — вряд ли из бажовских сказов (есть одна с контрабасом).
Это Коровин перевёл Хозяйку медной горы в разряд пленительных женских образов, строящих светлую жизнь. Ну а античный антураж — программа самого Коровина тех времён: отстранённый, слегка холодный академизм.
В.Волович (1963/1969)
Изображение Хозяйки медной горы в исполнении Воловича хорошо известно: оно помещено на суперобложку подарочного уменьшенного издания 1969 года. Издание это не редкое, постоянно попадается у букинистов и в Интернете — так что многие его видели:
Очевидно, что на обложке — иллюстрация к сказу "Медной горы хозяйка": первая встреча, девица сидит на камне вполоборота. Однако в издании 1963 года эта картинка относится к сказу "Горный мастер", а в издании 1969 года — к сказу "Две ящерки". У Воловича было в этих изданиях не более одной цветной страничной иллюстрации на сказ, поэтому он не мог поместить портрет к первому рассказу цикла (там уже имелась чётко идентифицированная картинка). Вот и начала "плавать" иллюстрация с Хозяйкой. Будем считать, что этот портрет относится к сказу "Медной горы хозяйка".
Собственно рисунки к сказу. Заставка изображает зачин: двое наших идут траву смотреть.
Цветные иллюстрации: первое появление Хозяйки и смерть Степана, поданная как планетарное событие: женщины ломают руки, плачь стоит по всей земле, солнце померкло.
Эмоциональность Воловича делала напряжённым и гиперболизированным любой сюжет. Бажов у этого художника в романтическом ореоле, что, по всей видимости, было удачной находкой.
В.Васильев (1977)
Полноценная сюита в книжке, которая вышла в 1977 году в неформальной серии Средне-уральского книжного издательства "Сказы П.П.Бажова". В этой серии в предверии 100-летнего юбилея Бажова выпускались крупноформатные книжки-картинки в мягкой обложке (потом многие из них были объединены в сборник под твёрдым переплётом). Отличные сканы с книги в хорошем состоянии взяты отсюда: https://knizgkin-dom.livejournal.com/1218...
Все перипетии сюжета:
1) Локализация: уральский пейзаж.
2) Встреча Степана с простой девушкой — Хозяйкой медной горы.
3) Противостояние Степана приказчикам. Непоколебимый Степан, сам как античный бог, и карикатурные угнетатели.
4) В гостях у Хозяйки и прощание с ней. Отвергнутая девица льёт драгоценные слёзы и сыплет их в руку Степана.
5) Тоска Степана по Хозяйке медной горы.
Эта сюита интересна тем, что она повторяет концепцию сюиты Баюскина сталинских времён (см.). Хозяйка медной горы стала постройнее и избавилась от крестьянских манер. Но никакого волшебства и никакой потусторонности: это обычная женщина. И платоническая любовь у Степана с Хозяйкой земная — с человеческими страстями.
Г.Мосин (1983)
Лучший, вероятно, уральский художник советских времён Г.Мосин реалистом не был. У него — полное доминирование волшебной линии в бажовских сказах. Хозяйка медной горы, скорее, призрак, чем существо, похожее на земную женщину.
С.Ковалёв (2005)
Ну а С.Ковалёв рисует бажовские сказы уже как обычную сказку, но всё же как сказку для взрослых.
Мосинская школа в иллюстрациях Ковалёва иногда чувствуется.
P.S. 20/02/2021
Моё отношение к С.Ковалёву смягчилось, как только я понял, что этот уральский художник использует в своих рисунках приёмы Г.Мосина. Купил, наконец, переиздание сказов Бажова, иллюстрированных Ковалёвым. Это "Малахитовая шкатулка", изданная "Стрекозой" в 2018 году. Слева — сборник 2005 года ("У-Фактория"), справа — сборник 2018 года ("Стрекоза").
В московском издании хорошая бумага (не просвечивает), поэтому иллюстрации можно печатать в тексте, а не на вклейках. Все иллюстрации стали цветными.
В московском издании 2018 года добавились красивые форзацы и титульный разворот с уральским пейзажем.
Сами цветные иллюстрации стали не такими яркими и контрастными, но, может быть, так они и выглядят в подлиннике. Слева — сборник 2005 года ("У-Фактория"), справа — сборник 2018 года ("Стрекоза")
Ну а главное, в московском издании 2018 года увеличилось количество иллюстраций (к некоторым сказам их стало по две страничных, не считая заставки). Поздно на это обратил внимание, потому и купил так поздно. Правда, полная стоимость книги переваливает за тысячу рублей — поэтому ещё дождался скидки в 70 % в "Лабиринте", чтобы взять книгу за приемлемые 369 рублей. Так что полный набор иллюстраций Ковалёва к "Медной горы Хозяйке" выглядит так:
Со временем накапливаются новые находки иллюстраций к пушкинским произведениям, обзоры которых уже закончились. В последнее время я просматривал электронные архивы советских детских журналов, и там кое-что обнаружилось.
По "Евгению Онегину" у нас был обзор детских книжек с отрывками из романа (тут). Отрывки для детей младшего возраста — это, как правило, описания природы. Картинки в этом случае представляют собой пейзажи
журнал "Колобок"
Удивительный журнал "Колобок". Эстетская альтернатива "Весёлым картинкам" и "Мурзилке" (по цене — в два с половиной раза дороже обоих журналов). Я всё думал, а почему некоторые выдающиеся художники не печатались в журналах моего детства. А потому что среди моих журналов не было "Колобка". Спирин и Ромадин — иллюстраторы "Онегина"! Кто бы мог подумать.
1) Г.Спирин (1976)
"Колобок" — журнал со звуковыми пластинками. Иллюстрации там давались часто тоже к звуковым подборкам. И это была композиция на разворот. Эту композицию можно рассматривать как красочный конверт к диску.
Формально текст на этом развороте из новогоднего номера 1976 года — из стихотворения "Мороз и солнце". Но это презентация пластинки с музыкой Чайковского, где дополнительно звучат стихи Пушкина, Фета, Сурикова. Так что иллюстрация — микс. В центре композиции в домике бабушка прижимает к себе ребёнка (это, возможно, мотив из "Детства" Сурикова). Но остальное-то — по большей части из "Онегина": летит кибитка удалая, мальчик возится с собакой-жучкой, мать грозит ему в окно (из чердака-мансарды), крестьянин обновляет дровни...
Евгений Онегин (худ. Г.Спирин)//Колобок.1976-12
Другое дело, что все стихи были про крестьянских детей, мам, бабушек. А у Спирина — дворянское семейство. Но это уже время такое — сиволапых в сталинские времена рисовали. Да и вообще, "Онегин" — только повод. Интересно посмотреть редкую иллюстрацию раннего Спирина.
2) М.Ромадин (1978)
А вот Ромадин поразил. Здесь уже бесспорный "Онегин": вверху цитата как раз про жучку, дворового мальчика, который сажает собаку в салазки, и про дворовую мать мальчика. А на заднем плане крестьянин, торжествуя, обновляет дровни.
Евгений Онегин (худ. М.Ромадин)//Колобок.1978-12
Стильная и мрачная иллюстрация Ромадина — это, конечно, прямая отсылка к "Охотникам на снегу" Брейгеля. Бесспорный пост-модернизм.
Охотники на снегу (худ. П.Брейгель).1565 г.
Ожидаешь таких отсылок к Средневековью и Возрождению от Спирина — это же его стиль. Ан нет — Спирин двумя годами ранее был представлен вполне себе гладкой картинкой. Вот Спирин где и у кого учился — в "Колобке" у Ромадина.
журнал "Мурзилка"
Для архива "Мурзилки" теперь существует хороший поиск по авторам, художникам, названиям произведений (http://murzilka.dlibrary.org/ru/indexes/t...). Но отрывки из "Евгения Онегина" я нашёл только в довоенных номерах.
1) Л.Бруни (1933)
Бруни-старший в 1933 году дал картинку к отрывку "Уж небо осенью дышало..." с волками.
Евгений Онегин (худ. Л.Бруни)//Мурзилка.1933-11
2) В.Щеглов (1935)
А вот В.Щеглов (не могу пока его точно идентифицировать) рисует панораму Москвы из Седьмой главы. В 1937 году этот отрывок привели в "Мурзилке". Больше нигде в сборниках для детей не встречался.
Евгений Онегин (худ. В.Щеглов)//Мурзилка.1935-07
У Лукоморья
И пролог к "Руслану и Людмиле" давно нами рассмотрен. Вот что новенького удалось выцепить из журналов.
журнал "Колобок"
1) А.Гамбург (1972)
"Колобок" приютил художников-экспериментаторов. Вот художник Гамбург (знаком мне по "Весёлым картинкам") рисует психоделический конверт к гибкой пластинке с "Лукоморьем". Кислотные цвета, зелёные лица... В сильно упрощённом виде этот стиль стал в наше время олицетворять топорную иллюстрацию. Но 1972 год! Вполне соответствует мировой моде.
У Лукоморья (худ. А.Гамбург)//Колобок.1972-05
2) Г.Бедарев (1990)
К концу советской власти "Колобок" порастерял дух нонконформизма — неформалам уже не надо было по детским журналам прятаться. Картинка из выпуска 1990 года с котом, который ходит по цепи с песнями, получилась у художника Бедарева яркой и бодрой.
У Лукоморья (худ. Г.Бедарев)//Колобок.1990-07
журнал "Мурзилка"
Нашлись два неотражённых ранее рисунка к "Лукоморью" и в "Мурзилке".
1) Е.Рачев (1949)
Знаменитый анималист Е.Рачёв отметился в 1949 году в юбилейном пушкинском номере стандартным рисунком — развернуться ему не дали. Но кот отлично получился.
У Лукоморья (худ. Е.Рачев)//Мурзилка.1949-06
2) В.Бухарев (1999)
Через пятьдесят лет замечательный художник В.Бухарев сделал обложку для пушкинского номера 1999 года. Здесь тоже кот внимание привлекает: совсем учёный стал — в парике, мантии, с орденом на шее...
У Лукоморья (худ. В.Бухарев)//Мурзилка.1999-06
диафильмы "Лукоморье"
Раннее детство: начало 1970-х гг., темнота за окнами и диафильм на белой дверце встроенного шкафа. Время не только до-интернетное, но и почти до-телевизионное. Две программы ТВ, первая идёт по московскому времени: "Для вас, малыши " в 22-30 начинаются (ни разу до школы не смотрел, пока спутниковую трансляцию на другие часовые пояса не запустили), мультики раз в неделю по 15 минут... Понятно, что нечастый просмотр одних и тех же лент дифильмов — это событие.
Вот нашлись диафильмы с "Лукоморьем" художников Е.Мешкова (1973) и В.Лосина (1983). Они выложены для бесплатного просмотра в Архиве оцифрованных материалов Национальной электронной детской библиотеки (РГДБ): https://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/1234567....
Диафильмы — иллюстрации, но, при всей значимости диафильмов для детского развития, как иллюстрации — они ущербны. Диафильмы — это комиксы. Требовалось иллюстрировать не произведение в целом (когда делается сюита), а мелкую единицу дробного текста. Рамки очень узкие. Думаю, что в диафильмах никакой концептуальности художникам не удавалось добиться, они могли разве что дать собственный облик персонажа, но ведь и он заранее диктовался манерой художника. Поэтому диафильмы как иллюстрации, чаще всего, скучноваты. В советское время "Лукоморье" часто выпускалось отдельными книжечками, где каждая строка тоже требовала картинки. Но и здесь диафильмы проигрывают книжкам — в диафильмах перенос изображений на целлулоид убивал всю палитру цветов оригинала.
Но рисунки великого В.Лосева я не мог проигнорировать даже в варианте диафильма, а рисунки хорошего художника Е.Мешкова идеально легли в пару, демонстрируя сходство концепции и разницу в изображениях.
б) Всяких мы русалок перевидали (тэг есть специальный), научились различать русалок русских и западных ундин. Здесь у обоих художников русалки с рыбьим хвостом. Но такой русалки как у Лосина больше ни у кого нет — разве что Кустодиев мог бы что-то подобное нарисовать. И опять же у Лосина — очеловечена русалка (а так-то ведь нежить).
Диафильмы были засмотренные: целлулоид выцвел. Сканы получились практически монохромные. Позже попалась полноцветная версия лосевского диафильма. А цвет у Лосина — главное. Поместил сканы с полноцветным диафильмом в раздел "файлы" (сразу под тэгами этой статьи).
Сказка о золотом петушке
"Сказка о золотом петушке" всплывает в трёх журналах:
а) Журнал "Колобок" (1974). Художник Тюрин, который известен своими иллюстрациями к "Левше".
Сказка о золотом петушке (худ. А.Тюрин)//Колобок.1974-06
б) Журнал "Весёлые картинки" (1987). О художнице Орловой мне пока сказать нечего.
Сказка о золотом петушке (худ. О.Орлова)//Весёлые картинки.1987-06
в) Журнал "Мурзилка" (1999). Иллюстрации Чапли к сказкам Пушкина были изданы отдельный книгой в 1999 году. Оказывается, основой послужили развороты в "Мурзилке".
Сказка о золотом петушке (худ. В.Чапля)//Мурзилка.1999-10
И вот эту картинку ещё можно отнести к иллюстрации "Сказки о золотом петушке" (художник В.Иванов):
Сказка о золотом петушке (худ. В.Иванов)//Мурзилка.1972-05
Anna + Elena = Balbusso twins
В Интернете ходят иллюстрации к сборникам Пушкина итальянских сестёр-близняшек Анны и Елены Бальбюссо.
"Евгений Онегин". Худ. Бальбюссо"Пиковая дама и другие истории". Худ. Бальбюссо
Это очень красивые иллюстрации. Но меня не оставляют сомнения: понимают ли художницы произведение, которое они иллюстрируют, или просто применяют однажды найденные эффектные приёмы к сюжетной схеме. Помещаю этих художниц в разряд картинок для детей.
1) "Евгений Онегин".
Худ. Бальбюссо
а) Татьяна и Онегин.
Худ. БальбюссоХуд. БальбюссоХуд. Бальбюссо
б) Сон Татьяны
Худ. Бальбюссо
в) Дуэль.
Худ. Бальбюссо
г) Татьяна читает книги из библиотеки Онегина: "Уж не пародия ли он?.."
Худ. Бальбюссо
д) Последняя встреча.
Худ. Бальбюссо
2) "Пиковая дама"
Худ. Бальбюссо
В "Пиковой даме" проникновение в замысел Пушкина совсем поверхностное.
Худ. БальбюссоХуд. БальбюссоХуд. Бальбюссо
Но здесь у художниц уже есть заготовки на будущее: они сделали изображения всех дам карточной колоды. Осталось продолжателям Пушкина написать три повести.
Сегодня — "Повести Белкина", худ. В.Милашевский (М.: Художественная литература", 1983).
Цикл не закончен, издан посмертно уже в 1983 году. Указывается, что художник работал над ним десять последних лет своей жизни в 1965-1975 гг. Милашевский — выдающийся советский иллюстратор, получивший известность ещё в 1920-х гг. В его рисунки, конечно, с повышенным интересом вглядываешься.
В.Милашевский (1983)
Поскольку сюита не закончена, нет смысла строго по-порядку следовать за сюжетом. Собственно любовную линию "Алексей-Лиза" Милашевский почти не отразил (вернее, отразил только захватанные сцены). Но начал разработку противостояния двух соседей-помещиков. Посмотрим по этим блокам.
1) Два поместья — два мира
1.1) Заставка.
Барышня-крестьянка спешит по своим делам. А на заднем плане — китайская пагода и античная ротонда в одном месте. Восток и Запад?
Милашевский все повести Белкина интерпретировал в сказочном ключе. Наконец-то, его интерпретация совпала с пушкинской: "Барышня-крестьянка" — светлая сказка.
1.2) Англомания.
Когда я называл Муромского "либералом", я сильно упрощал его характер. Да, собственно, иллюстраторы пока что никак особенности Муромского и не показывали. На самом деле, крепостник Муромский выглядит либералом потому, что он англоман, западник. Милашевский первым следует за характеристикой Пушкина:
цитата
...Муромский, ближайший его сосед. Этот был настоящий русский барин. Промотав в Москве большую часть имения своего, и на ту пору овдовев, уехал он в последнюю свою деревню, где продолжал проказничать, но уже в новом роде. Развел он английский сад, на который тратил почти все остальные доходы. Конюхи его были одеты английскими жокеями. У дочери его была мадам англичанка. Поля свои обработывал он по английской методе...
Все признаки. Муромский одет англичанином (художник в молодости сделал сюиту для "Записок Пиквикского клуба", со спины Муромский напоминает мистера Пиквика). На коне — конюх в форме жокея. Античные скульптуры, портики и ротонды... Но через мосток — пагода, вдали — православная церковь, мужик в крестьянской одежде — это указания на "настоящего русского барина".
1.3) Славянофильство.
Ну а это — Берестов. Оценка его как консерватора самая общая. Берестов, скорее, анти-западник, то есть славянофил. Что пишет Пушкин?
цитата
В будни ходил он в плисовой куртке, по праздникам надевал сертук из сукна домашней работы; сам записывал расход, и ничего не читал, кроме Сенатских Ведомостей... Ненависть к нововведениям была отличительная черта его характера. Он не мог равнодушно говорить об англомании своего соседа...
Художник решил усилить характеристику Берестова тем, что нарисовал его а гайдамакском наряде. Притом, что у Пушкина описывается другая одежда и о малороссийских корнях Берестова нигде не упоминается, напротив, Пушкин пишет, что в юности Берестов служил в гвардии (читай: имел столичный лоск). И всё равно, Муромский очень точно прозвал Берестова "медведем провинциялом". Пушкин ведь тоже вскользь (как он умеет) замечает, что Берестов "был женат на бедной дворянке, которая умерла в родах, в то время, как он находился в отъезжем поле" (т.е. на охоте).
1.4) Россия и Запад.
Сцена встречи Берестова (славянофила) и Муромского (англомана).
цитата
Подъезжая к лесу, увидел он соседа своего, гордо сидящего верьхом, в чекмене, подбитом лисьим мехом, и поджидающего зайца... Делать было нечего: Муромский, как образованный европеец, подъехал к своему противнику и учтиво его приветствовал. Берестов отвечал с таким же усердием, с каковым цепной медведь кланяется господам по приказанию своего вожатого.
Падение Муромского, его единение с соседом-провинциалом Милашевский нарисовать не успел.
1.5) Алексей — студент и гусар.
Ну, а это молодой Берестов — спешит к соседям объясниться по поводу нежелания жениться. Одет по европейски — ценностей отца не поддерживает. Хотя... заядлый охотник, вон и собака увязалась за хозяином.
Фигура Алексея на коне довольно нелепа — выправки нет. Это Милашевский, наверное, посмеивается над желанием выпускника университета пойти в военную службу (кстати, Алексей на всех иллюстрациях с усами, что дворянам в александровскую и ранне-николаевскую эпоху полагалось только если они служили в определённых родах войск; Пушкин объясняет, что Алексей "отпустил усы на всякий случай", в ожидании, что отец разрешит-таки ему записаться в гусары).
2) Алексей и Акулина.
2.1) Встреча в лесу.
Традиционная для всех художников сцена — богатый материал для сравнения стилей и техник у разных художников.
2.2) Обучение грамоте.
И очень трогательная сцена обучения грамоте — сразу видно влюблённых.
На этом неоконченная сюита и последняя работа Милашевского обрывается. Жаль.
В нижнем ряду слева направо: "Повести Белкина", худ. А.Смирнов (Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1977); "Повести", худ. В.Дозорец (Киев: "Днiпро", 1977)
2) Книга с иллюстрациями В.Милашевского.
"Повести Белкина". Худ. В.Милашевский (1983)
Это "Повести Белкина", худ. В.Милашевский (М.: Художественная литература", 1983). Цикл не закончен, издан посмертно уже в 1983 году (то есть стал явлением культурной жизни Восьмидесятых), но работал над ним художник последнее десятилетие жизни (до самой смерти в 1976 году), поэтому рассматриваю эту книгу здесь. Обычно я выделяю в отдельный пост иллюстрации Милашевского к каждой из повестей Белкина, но к "Станционному смотрителю" сохранилось совсем мало картинок, поэтому буду рассматривать Милашевского в ряду других.
Это (слева направо): "Романы. Повести" (М.: "Московский рабочий", 1974); "Гениальный сын России: К 200-летию со дня рождения А.С.Пушкина" (М.: "Славянский диалог", 1998); "Болдинская осень" (М.: «Молодая гвардия», 1974).
Экспозиция
Экспозиция (введение) в "Станционном смотрителе" занимает всю первую половину повести (и потом ещё дважды врывается в историю про дунину любовь). В экспозиции Пушкин тяжеловесно рассуждает о роли чинов при пользовании почтовыми лошадьми, даёт портреты Самсона Вырина и его дочери Дуни, описывает в целом их быт. В Семидесятые годы художники стали проявлять к экспозиции интерес такой же, как и к сюжету.
а) Худ. А.Смирнов
К каждой повести в сборнике у Смирнова есть шмуцтитул с абстрактной композицией, где вроде бы иллюстрируется эпиграф. А эпиграф в "Станционном смотрителе" как раз подготавливает к размышлениям о всесилии крупных чинов и бесправии чинов мелких. Довольно прямолинейно художником изображён пустой вицмундир (типа, человек не главное, главное, какова его должность).
Худ. А.Смирнов
Горковчанин (нижегородец) Смирнов — отличный иллюстратор, искавший новые пути в графике. Книга его была замечена и отмечена. На Фантлабе он затерялся среди множества смирновых, его страница, если и есть, то недостаточно идентифицирована.
б) Худ. В.Милашевский
У Милашевского в соответствии с его концепцией "Повестей Белкина" домик смотрителя — сказочное место. Май 1816 года (когда рассказчик в первый раз увидел Дуню). Гроза прошла, радуга... Райское место.
Худ. В.Милашевский
в) Худ. П.Бунин
Бунин даёт психологический портрет Вырина. Такой портрет типичного "маленького человека" предопределяет всё случившееся.
Худ. П.Бунин
г) Худ. В.Горяев
Горяев даёт общую зарисовку службы смотрителя с дочерью. Пока без привязки к приезду Минского, с которого начнётся собственно история любви и успеха. Самсон Вырин на этом рисунке тоже трактуется как типичный "маленький человек".
Худ. В.Горяев
д) Худ. В.Дозорец
Кажется, что Дозорец показывает встречу смотрителя и Минского. Но нет — это обычный эпизод службы, когда надо встречать прибывшего офицера в кивере (а Минский-то был в "черкесской шапке" — этой детали никто не забудет). Так что и здесь — экспозиция, введение, но не сюжет.
Худ. В.Дозорец
За время, прошедшее с создания последних иллюстраций (1950 год) выросло новое поколение художников. Их интересует не сам сюжет повести (тут уже всё сказано), а то, как эта повесть сделана. Поэтому Дозорец иллюстрирует эпизод, когда рассказчик во второй приезд подпаивает Вырина и узнаёт от него историю Дуни: рассказ в рассказе.
Худ. В.Дозорец
Иллюстраторы в культурно-развитом обществе становятся литературоведами-структуралистами.
Появление Минского
Эту сцену сложно игнорировать, но сложно придумать и что-то своё. Те художники, которые рискнули, мыслили однотипно и изобразили момент встречи всех трёх героев.
а) Худ. В.Милашевский
Все художники рисуют Самсона Вырина как тип гоголевского мелкого чиновника. Вот что значит штамп "маленького человека". Милашевский первый, кажется, задумался над описанием смотрителя у Пушкина в начале повести:
цитата
Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сертук с тремя медалями на полинялых лентах.
Худ. В.Милашевский
Совсем другой портрет Вырина выходит: и физически (свежий, бодрый), и психологически.
Ну, кстати, что получается. Вырин служил в нижних чинах (был, вероятно, унтер-офицером). Медали — не за выслугу, а за участие в компаниях (боевых действиях). Ленты на медалях полинялые, медали получены давно — не за Отечественную войну. Потому что Вырин давно уже в отставке, иначе как бы он мог семью завести (если Дуне в 1816 году четырнадцать лет, то в отставку он вышел году этак в 1800-м). В отставку Вырин в тридцатипятилетнем возрасте мог выйти только по ранению. Отставка была почётной: Вырин не вернулся в крепостное состояние (скорее всего, он из крестьян был рекрутирован), а получил какой-никакой чин и стал "диктатором почтовой станции".
Милашевский нарисовал у Вырина не три медали, как у Пушкина, а две медали и крест (это мог быть только солдатский Георгий) — напрасно... К тому же, знак отличия Военного ордена для нижних чинов ввели после того, как Вырин (по моим подсчётам) в отставку вышел.
б) Худ. А.Смирнов
Смирнов уплотнил композицию, максимально близко свёл героев.
Худ. А.Смирнов
в) Худ. Г.Коновалов
Коновалов тоже думал над новой композицией.
Худ. Г.Коновалов
Мнимый больной
Эта сцена у художников Семидесятых отсутствует.
Самсон Вырин в Петербурге
Тема, мимо которой не прошли предыдущие поколения иллюстраторов, осталась актуальной и для художников Семидесятых.
а) Худ. В.Милашевский
Милашевский абстрактно изобразил, как Вырин в раздумье глядит на дорогу, потеряв свою Дуню. Тройки проносятся, Вырин стоит, опираясь на посох. Милашевский опять заставляет нас вспомнить штрих из повести: Вырин в столицу отправился пешком!
Худ. В.Милашевский
Милашевский напомнил нам, что Вырин был крепкий ветеран суворовских походов. А сломался он в Петербурге. Так что петербургский эпизод мог быть интересен художникам не только по социологической, но и по психологической трактовке повести.
В связи со столичным эпизодом Пушкин ещё раз упоминает о солдатском прошлом Вырина и сообщает новые интересные детали:
цитата
...прибыл он в Петербург, остановился в Измайловском полку, в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца
Измайловский полк, где служил когда-то Вырин — лейб-гвардия, между прочим. Этим объясняется и грамотность Вырина, который читает подорожные и ведёт почтовую книгу. Но, самое главное, это означает, что Вырин столицу не в первый раз увидал, она его совсем не подавляет, он в ней молодость свою вспоминает. Сама принадлежность к лейб-гвардии дорогого стоит. Гвардейцы, даже нижние чины, в александровскую эпоху что-то о себе воображают. Сослуживец-то Вырина предлагает ему на Минского жаловаться. Гвардеец не думает о себе, что он бесправен.
В общем, распадение личности Самсона Вырина — это процесс, и процесс сложный. Пушкин всё же многограннее Гоголя будет, а, может, и Толстого с Достоевским...
б) Худ. Г.Коновалов
Коновалов изобразил, как Вырин выбросил деньги, которые ему Минский при первой встрече всунул.
Худ. Г.Коновалов
в) Худ. В.Туманов
Туманов изображает Минского и Вырина. Гусар прогоняет смотрителя.
Худ. В.Туманов
г) Худ. П.Бунин
Бунин неоднократно набрасывал профиль Самсона Вырина на петербургском фоне. Но это, скорее, гоголевский персонаж.
Худ. П.Бунин
Худ. П.Бунин
Худ. П.Бунин
Дуня на ручке кресел
Удивительно! Такая лакомая для иллюстраторов сцена, но художников Семидесятых она совсем не интересует: для них это предсказуемо и скучно.
Худ. А.Смирнов
Смирнов изобразил развязку этой сцены: "Дуня подняла голову... и с криком упала на ковер".
Худ. А.Смирнов
цитата
Испуганный Минский кинулся ее подымать и, вдруг увидя в дверях старого смотрителя, оставил Дуню, и подошел к нему, дрожа от гнева. «Чего тебе надобно? — сказал он ему, стиснув зубы,— что ты за мною всюду крадешься, как разбойник? или хочешь меня зарезать? Пошел вон!» и, сильной рукою схватив старика за ворот, вытолкнул его на лестницу.
Ну, кстати, у родоначальника этой сцены в графике — Добужинского — Дуня не столько сидела на ручке кресел, сколько сползала с неё, теряя сознание.
Приезд Дуни. Дуня на могилке
Большинство художников Семидесятых эта тема тоже не интересует: хрестоматийно, слезливо.
а) Худ. П.Бунин
А вот П.Бунин несколько раз к этой теме возвращается. Но и Дуню он рисует совсем не плаксивой содержанкой, которую отпустили папу повидать. Вполне себе светская дама, очень жёсткая.
Худ. П.Бунин
Статус свой завоевала, прежней Дуни уж не будет. Слёзы — так, напряжение снять.
Худ. П.Бунин
б) Худ. В.Милашевский
У Милашевского сцена на кладбище идёт как концовка.
Худ. В.Милашевский
Но Дуни в концовке нет — только деревенский мальчик, который провожал на кладбище Дуню и рассказчика и сам играет важную роль, поскольку выступает первичным информатором завершающего эпизода (мальчик информирует рассказчика, тот пересказывает всё это Белкину, повести которого издаёт Пушкин).
Получается, незаслуженно забыт мальчик, а ведь Пушкин даже имя его сохранил и портрет подробный дал:
цитата
"...Эй, Ванька! полно тебе с кошкою возиться. Проводи-ка барина на кладбище да укажи ему смотрителеву могилу». При сих словах оборванный мальчик, рыжий и кривой выбежал ко мне...
Вот Милашевский и нарисовал нам этого Ваньку, без которого мы бы не узнали душещипательного конца истории.
Присутствуют в японских сказках драконы. Казалось бы, восточных драконов Китай монополизировал, но, судя по рисункам наших художников, в японских сказках драконы постоянные персонажи.
Р. Гудзенко (1988)
Художник Р. Гудзенко. В 1988 г. он проиллюстрировал японскую литературную сказку "Санко" (автор — Р.Сайто). Вот эта книжка-картинка.
Сюжет — про великана, защищающего народ от дракона. Вот они оба — великан и дракон на развёрнутой обложке.
Внутренняя иллюстрация с драконом. Гудзенко — изумительный колорист.
Н.Кочергин (2013)
Художник Н.Кочергин и его непременный сборник "Догадливая невеста".
Шмуцтитул к сборнику — а там сразу дракон!
Ожидания такие, что весь сборник будет про драконов. Но нет — внутри дракон только один раз встречается.
Г.Калиновский (1968)
Художник Г.Калиновский рисовал дракона в сборнике японских сказок "Земляника под снегом".
"Земляника под снегом"
Шмуцтитул к сборнику — на нём дракон. Тенденция?
Дракон
А внутри на иллюстрациях драконов нет. Обыкновенные гладкие змеи встречаются. Но это совсем не то.
Просто змея
К.Чёлушкин (1994, 2013)
Художник К.Чёлушкин. Его иллюстрации в сборнике "Японские сказки".
На титульном развороте — все японские сказочные символы: чёрт, лиса и дракон. Теперь уж точно тенденция! Повторяется также ситуация, когда на внутренних иллюстрациях дракон не встречается.
Итак, все художники признают дракона символом волшебной Японии, но сказок про драконов им для иллюстрирования издательства скупо предоставляют. Вот и получается — символ есть, а историй нет.
Что с обликом дракона? Как мы убедились, в Японии даже черти могут быть добродушными (причиной чему может быть и их пьянство, простительное среди японцев). Драконы — это рептилии. Ничего хорошего от них ждать не приходиться. Пока художники именно так драконов и рисуют: злобных, бесчувственных тварей.
Но есть исключение. Это сказка про обманутого дракона. Над ним можно посмеяться, он становится ближе, роднее (что-то человеческое — глупость — в нём выявилось). Поэтому обманутый дракон приобретает какие-то эмоции. И жанр сразу меняется — из ужастика сказка превращается в юмористическую притчу. Посмотрим истории про обманутого дракона.
М.Митурич (1983)
Художник М.Митурич и уже знакомый сборник "Японские народные сказки".
Титульный разворот подтверждает тенденцию: изображены сказочные символы, в числе которых дух (Гром) — справа вверху над вулканом и дракон — слева внизу в воде. Дракон опасный — он корабли топит.
А собственно сказка про дракона в этом сборнике — это "Печень живой обезьяны". У грозного морского дракона заболела дочка. Знахари назвали лекарство: печень живой обезьяны. Послали за обезьяной медузу, но обезьяна её обманула, свою печень сберегла.
Дракон выместил свою злость на подвластной медузе (поэтому она теперь бескостная).
Митурич рисует дракона не совсем уж ужасного, но и не жалкого — ведь в этой версии сказки обманули не самого дракона, а его посыльного.
Л.Казбеков (2007)
Художник Л.Казбеков. Сборник "Как братец кролик победил слона" (М.: Центрполиграф, 2007).
В этом сборнике только одна японская сказка — "Обезьяна и медуза" (другое название "Печени живой обезьяны"). В этой версии сказки акценты по-другому расставлены: заболел сам дракон от старости. Он сам даёт наставления посыльной медузе, как заманить обезьяну в подводное царство. Поэтому рушится его план, а не медузы. У Казбекова дракон нарисован соответствующий — очеловеченный. Вот что глупость с драконами делает!
Н.Кочергин (2012)
Всё тот же Н.Кочергин, но со сборником корейских сказок "Награда царя птиц" (М.: Нигма, 2012).
Корейцы в Средние века долго были под властью японцев, не ассимилировались, боролись с ними. Но даже в такой ситуации часто происходят культурные заимствования, причём потом уже не поймёшь — кто у кого заимствовал.
Корейская сказка под названием "Счастливый заяц" о том, как подводный дракон заболел, врачи прописали ему печень живого зайца... Ну и так далее по канве японской сказки.
Для образа обманутого дракона в этой версии сказки важно то, что заяц лично обманул дракона, заявив ему в глаза, что печень он оставил на берегу, и надо за ней вернуться... Так что из всех обманутых драконов корейский дракон самый глупый.
Г.Калиновский (2013)
Опять Г.Калиновский, но на сей раз его полноцветный двухтомник "Волшебный котёл".
Калиновский проиллюстрировал в цвете эту корейскую сказку под названием "Откуда взялись черепахи". Дракон глупый, как положено. Но в цвете такой очаровательный.
Интересно, у корейцев дракон ассоциируется с японцами?
Японские сказки у меня закончились. Но для полноты картины надо посмотреть, что там с драконами в Китае, Корее и Вьетнаме.