Почитав отзывы на страничке, посвящённой "Легенде об Уленшпигеле", с удивлением обнаружил достаточно много таких, где читатели с гордостью вспоминают, как они этой книгой зачитывались в младшем школьном возрасте. Я тоже очень гордился — потрясение от книги было таково, что она не воспринималась детской литературой. Моё любимое чтение в третьем классе. Да на следующий год ещё "Петра Первого" прочитал, после чего много лет не мог читать историческую прозу других авторов (пока Алданова не начали издавать). А "Уленшпигель" врезался в сердце ещё и иллюстрациями Кибрика. В детстве с другими иллюстрациями не встречался. Только лет десять назад узнал о сюитах других художников (в том числе выдающихся). Начал собирать из любопытства. Теперь можно сравнить разных иллюстраторов.
Незабвенная книга. Худ. Е.Кибрик
Прекрасное издание 1977 года (М.: Детская литература). Нестандартный квадратный формат. Просторные страницы с удобным шрифтом. Гениальный художник Е.Кибрик , чьё лучшее время пришлось на 1920-е — 1930-е гг.
"Библиотечная серия" — в детстве слегка беспокоился, думал, это указание на то, что книга не может находиться в личном пользовании.
Сокращённый перевод А.Горнфельда. В этом переводе существует мой Уленшпигель. Перевод старый, более правильный перевод был сделан позднее Н.Любимовым. Как правило, Любимов безоговорочно вытесняет всех прочих переводчиков. Но здесь даже друг Любимова известный критик Ст.Рассадин где-то писал, что "Уленшпигеля" — единственного — он предпочитает перечитывать в старом переводе Горнфельда.
"Сокращённый перевод" — это сокращённый роман. В детстве это не помешало восприятию, даже хорошо, что убрали модный в конце XIX века символизм (всяких там "семерых"). Жаль только, что уже в начале убрали указания на отца Неле, и дальше поехало: существенно урезали линию Каталины и Ганса (появились тёмные места). Ну и, конечно, выпал такой элемент: внебрачную дочь Каталины оформили как своего ребёнка родители Тиля, так что юридически Неле считалась сестрой Уленшпигеля (а значит, в глазах общества их связь была кровосмешением).
1920-е — 1930-е гг.
Удалось приобрести в коллекцию довоенные иллюстрированные издания.
1) Худ. А.Кравченко (1928)
Издание 1928 года (М.-Л.: Земля и Фабрика). На Фантлабе книга присутствует: https://fantlab.ru/edition322471. Божественные гравюры А.Кравченко. Обложка жутковатая в своей правдивости.
Обложка
Очень сочетается романтизм художника с романтизмом романа. Вот вводная заставка. Она простенькая, но тема моря (занимающая не главное место в сюжете) привлекает внимание наших иллюстраторов: так они воспринимают дух великой морской державы — Нидерландов/Голландии (хотя во время описываемой революции корабли не бороздили океан, а сновали вдоль берегов).
Заставка
А вот вклеенный перед титулом лист. Переплетение тем романа, но центральная — бродяжничество Тиля и Ламме. Думаю, что эта гравюра планировалась именно как фронтиспис ко всей книге: у неё единая рамка отсутствует, это как будто коллаж.
Перед титулом
В те времена гравюры переносили в книгу с досок — "высокая печать", живая объёмная картинка. В этой книге интересное указание: "гравюры на пальме" (видимо, вырезанные на торцах пальмового дерева).
ТитулОборот титула
Ещё внимание привлекает переводчик: О.Мандельштам. Но здесь история тёмная.
цитата
«С непозволительной небрежностью и даже, по выражению ряда литературных деятелей, жуликоватостью Осип Эмильевич передал в издательство компиляцию двух переводов этого бессмертного произведения, выполненных ранее А.Г. Горнфельдом и В.Н. Карякиным. Конечно, тут есть отчасти и вина издательства, но все же обвинения в плагиате были предъявлены Осипу Эмильевичу вполне справедливо (Сеславинский, М.В. Мой друг Осип Мандельштам. М., 2016. № 26 (с. 88)).
С покупкой книги мне повезло. При первом же обращении на Алиб в 2010 году купил экземпляр за тысячу рублей. Не развалюха. Я понимал, что это удача. Но профессионалы говорят, что это вообще раритет.
цитата
«Книга же получилась замечательной, гравюры Алексея Кравченко — великолепны, а само издание крайне редко встречается в продаже и потому весьма ценится в библиофильской среде» (Сеславинский, М.В. Мой друг Осип Мандельштам. М., 2016. № 26 (с. 88)).
Мне очень хотелось как-то выделить эту книгу, поухаживать за ней. Заказал для неё футляр. Обошлось дороже стоимости книги. Бывает.
Владельческий футляр
В моём экземпляре шесть вклеенных листов с гравюрами. Но в огромном альбоме советских времён "Кравченко" помещены восемь страничных иллюстраций к "Уленшпигелю". Я решил, что два листа с гравюрами из моего издания выпали. Поэтому попросил перенести недостающие картинки на крышки футляра.
Картинки на крышках футляра
Гораздо позднее в данных о лотах на аукционе обнаружил указание на то, что в издании 1928 года 1 лист с иллюстрацией на фронтисписе и ещё 6 листов иллюстраций (см.). Итого семь. Не шесть, но и не восемь.
На сайтах продажи букинистики есть информация о втором издании книги с гравюрами Кравченко (Л.:ГИХЛ, 1935), на Фантлабе это издание отсутствует. В издании 1935 года другая компоновка иллюстраций, вероятно, они все размещаются как фронтисписы к частям романа. Есть там и две отсутствующие гравюры. Думаю, что одна гравюра (которая на фронтисписе ко всей книге) была помещена только в издании 1935 года (хотя впервые напечатана была в 1929 году в четвёртом выпуске "Гравюра на дереве", с прямым указанием "вариант" — см. на сайте "Электронекрасовка"). Ну а другая гравюра — дуэль меча против метлы — видимо, была в издании 1928 года, но в моём экземпляре утрачена.
Издание 1935 г.(Кравченко)Издание 1935 г. (Кравченко)
В издании 1935 года смена фронтисписа привела и к изменению настроя: теперь "Уленшпигель" у Кравченко — это боль и страдание. А фронтиспис из книги 1928 года (бродяжничество Тиля и Ламме под предлогом революции) перекочевал в предверие Второй книги.
Издание 1935 г.(Кравченко)
2) Худ. Е.Кибрик (1938)
Издание 1938 года (Л.: ГИХЛ). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition54875. Это то самое первое издание, с которого потом делались все последующие массовые переиздания (их было много). Сравнение размеров книги 1938 года и книги моего детства.
Техника иллюстраций у Кибрика — литография, т.е. рисунок на литографском камне, который потом протравляется кислотой. В 1930-х гг. картинки печатались непосредственно с камня. На титуле значится: "автолитографии", т.е. Кибрик сам наносил рисунок на камень и сам его травил кислотой — так-то этим занимались технические работники и часто гробили иллюстрации. Сейчас литографии (как и все старинные техники) переносятся в книгу фото-способом. Литография — плоская печать, ценятся в ней мягкость и некоторая размытость. Вот фронтисписы оригинала 1938 года и переиздания 1977 года.
На фронтисписах задаётся тон всей сюиты. У Кибрика — это противостояние Тиля и Филиппа II Кровавого.
3) Худ. Л.Зусман (1935)
Издание 1935 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition50872. Эта книга тоже повышенного полиграфического качества. Художником был Л.Зусман. Приходилось читать завистливые отзывы современников: типа, за что Зусману такая удача подвалила, позволили оформить роскошное издание.
Издание 1935 г. (Зусман)Издание 1935 г. (Зусман)
Действительно, книга славится не столько своими иллюстрациями, сколько оформлением. Иллюстрации в простой технике, концепция без изысков.
Титул скучноватый.
1940-е гг. и 1961 г.
Переходим к послевоенным иллюстрированным изданиям. Две обычные книги Сороковых годов и фундаментальный том с ксилографиями 1961 года.
1) Худ. А.Могилевский / Ф.Ропс (1946)
Издание 1946 года (М.: ОГИЗ Гослитиздат). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51091. Статусное издание. Вся красота — в барельефе на крышке переплёта. Тираж 50 тыс. экз. Цена 14 рублей.
СуперобложкаПереплёт с барельефом
Странная книга, где совмещены рисунки советского художника А.Могилевского (в тексте) и перерисовки офортов бельгийского художника-сатирика XIX века Ф.Ропса.
Титул
На фронтисписе — иллюстрация Могилевского. Как и Кравченко, главной темой он выбрал сцену посещения Тилем места казни отца ("Пепел Клааса стучит в моё сердце").
2) Худ. И.Шабанов (1948)
Типичное издание 1948 года (Л.: Лениздат). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51171. Художник И.Шабанов. Вроде бы сильно уступает по полиграфии предыдущему изданию. Но тираж всего 20 тыс. экз., соответственно, и цена 12 рублей — не намного меньше. Советское ценообразование.
ПереплётТитул
С иллюстрациями Шабанова роман выходил в адаптации Н.Заболоцкого для детей в журнале "Костёр" в 1936 году (№ 1-6). На соответствующих страничках Фантлаба приводится полное содержание номеров "Костра" за 1936 год со второго по шестой. То есть у кого-то эти номера есть. Но в Интернете полного комплекта не обнаружено. На сайте РГДБ с "Уленшпигелем" есть только один полный номер (февральский). Сравнил — книжная сюита, понятно, полнее, но одной забавной картинки из журнала в книге не нашёл. Жаль, что нет журнальной версии сюиты.
На фоне новой графики Шестидесятых такая книга смотрелась, наверное, старомодно. Но Константинов пережил все новые веянья, его место в истории иллюстрации прочное. Ксилографии в 1961 году, конечно, уже не с доски переносились в книгу, а воспроизводились фотографическими способами.
Титул
На фронтисписе — тема блужданий Тиля и Ламме.
1970-е гг.
Вот и Семидесятые годы — для иллюстраторов наиболее комфортные за всё время советской власти. Незаурядные образцы нового искусства книги.
1) Худ. Ю.Иванов (1972)
Издание 1972 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51174. Художник, творчество которого я очень люблю: Ю.Иванов. Нечасто встречающиеся у него цветные иллюстрации.
Начали использоваться форзацы. У Иванова на форзацах — бой парусных судов. Серьёзное дело! А на фронтисписе — шаловливый Тиль в противовес бойне.
ФорзацТитул
А есть ещё набор открыток с иллюстрациями Ю.Иванова, которые не совпадают с иллюстрациями в книге (16 открыток. — М.: Изобразительное искусство, 1975).
2) Худ. Д.Бисти (1979)
Издание 1979 года на языке оригинала (М.: Прогресс). На Фантлабе не представлено. Художник — высоко ценимый интеллектуалами Д.Бисти. Иллюстраций здесь немного, и они не повествовательные. Книга в суперобложке.
Вот суперобложка целиком. Видна рука мастера. Выразительно — а на корешке читателям всегда будет виден Ламме. Такой символ книги у Бисти.
Фронтисписа нет. На титульном листе — больше игра шрифтом. Из рисунков: красный корабль (какая же нидерландская революция без парусников), Тиль с Ламме на правой стороне, и мерзкий Рыбник с металлической волчьей пастью — слева, хочет напасть.
3) Худ. П.Бунин (1975)
Издание 1975 года (М.: Молодая гвардия). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition51094. Имеется современное переиздание (СПб.: Азбука, 2019), где половина иллюстраций воспроизведена с подлинников на новом уровне полиграфии: https://fantlab.ru/edition225957. Экспрессивный художник П.Бунин. Очень иного иллюстраций. Эта сюита, однозначно, одна из лучших к "Уленшпигелю".
Парусники на форзацах.
Форзац
Нет фронтисписа. Но на авантитуле — крохотная марка с лыбящимся Тилем (у меня, кстати, все картинки кликабельны).
Рисунки тонированные. Имитируют старинные оттиски гравюр по металлу. На фронтисписе — весёлый, беззаботный Тиль. Тяжело художнику в одной иллюстрации дух книги передать. Традикомедия — сложный жанр.
Это переиздание книги, ранее выходившей в серии "Библиотека мировой литературы для детей". Первое издание представлено на Фантлабе с полным набором качественных сканов иллюстраций: https://fantlab.ru/edition51181. А иллюстрации — чёрно-белые штриховые и несколько цветных вклеек.
3) Худ. А.Линен (2019)
Издание 2019 года (СПб.: СЗКЭО). Представлено на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition257255. Художник — А.Линен, бельгиец, соотечественник и современник Ш. де Костера. Иллюстрации были опубликованы в 1914 году.
Приобрёл книгу совсем недавно (сумасшедшие скидки, конечно, в первую очередь подвигли). Интерес к этому изданию (точнее, к иллюстрациям из этого издания) был чисто академический. Интересно стало, что за книжная графика была в Бельгии накануне Первой мировой войны. Предварительно одно можно сказать: это точно модерн, который был в моде в то время.
После пушкинских мотивов "грозы Двенадцатого года" неизбежно выходим на лермонтовское "Бородино".
В советских собраниях сочинений Лермонтова его стихи интересно компонуются: сначала подаются зрелые, начиная с 1837 года и до конца. А ранние идут во втором разделе — типа приложения. У Пушкина юношеские стихи шаблонные, но безупречные по форме. А у Лермонтова ранние стихотворения очень слабые. Лермонтов великим поэтом стал вдруг. И началось всё с "Бородино" — оно как раз и открывало собрание стихотворений ("На смерть поэта" шло следующим). "Бородино" в редакции 1837 года было опубликовано в юбилейный год (праздновали в России, праздновали: маркиз де Кюстин возмущался, что русский царь устроил реконструкцию Бородинского сражения, и русские там победили). А была ещё ранняя редакция "Поле Бородина" 1831 года. Интересно сравнивать: нельзя было и предположить, что родится из раннего варианта.
Худ. П.Бунин (1967, 1969)
У меня есть маленькая книжечка со стихотворением Лермонтова и большая книга про войну 1812 года (П.Багин "В грозную пору"). Оба издания проиллюстрированы П.Буниным, оба вышли в издательстве "Малыш". В большой книге — цветные иллюстрации, в маленькой — цветные и монохромные.
"Бородино" проиллюстрировано Буниным неожиданно: по сути, это графический роман про всю войну, а не про отдельный эпизод (в самом конце даже партизаны нарисованы). Подумал сначала, что Бунин для стихотворения использовал свой материал из большой книги. Но нет: "Бородино" вышло в 1967 году, а "В грозную пору" — в 1969 году (если только я не пропустил более раннего издания).
Видимо, при иллюстрировании локального "Бородина" художнику было тесно. Он расширил рамки: и Наполеон, и Кутузов, и ранение Багратиона появились уже на страницах лермонтовского стихотворения. А потом попали в большую книгу, где им и было самое место.
П.Бунин, конечно, не повторяется — он каждый раз рисовал по-разному одну и ту же композицию. В разных изданиях у него остались разные варианты.
Издание "Бородино" было немного библиофильским. Маленький формат (хоть и не совсем миниатюра), небольшой тираж (15 тыс. экз.), твёрдый переплёт и суперобложка. Очень непривычно для "Малыша". Видимо, решили отметить какой-никакой юбилей Бородинской битвы (155 лет). Маленькая книжечка содержит текст лермонтовского стихотворения на русском языке и в переводах на три европейских языка. Наибольшее количество иллюстраций, понятно, в русском тексте. К переводам даётся монохромная заставка и внутри по одному цветному развороту. Вот заставки к иноязычным текстам.
Пер. на анг.Пер. на фр.Пер. на нем.
Ну а мы перейдём к подробно иллюстрированному русскому тексту.
Вступление
Всегда интересно смотреть иллюстрации к самой первой хрестоматийной строфе ("Скажи-ка, дядя, ведь недаром..."). Бунин поначалу действует ожидаемо: "дядя" — это не родственник, а старослужащий. Спрашивают его не племянники, а молодые рекруты. Ну и старик вспоминает себя молодого — богатыря, ясное дело.
А вот к последним строкам про то, что "немногие вернулись с поля" нарисован Наполеон.
Это исторически точная иллюстрация: Наполеон, по воспоминаниям, объезжал Бородинское поле, заваленное "горами кровавых тел". Был в мрачном настроении. Придворные пытались его ободрить, указывая, что на один труп француза приходится три трупа русских (на самом деле, соотношение потерь было меньшим — я, сопоставив разные источники, думаю, что 1:1,3 в пользу французов). Такая иллюстрация — сильный ход художника. Но, видимо, это и повлекло расширение сюиты (раз Наполеон есть, нужен и Кутузов).
Перед боем
Если считать две первые строфы за вступление, то следующие семь строф — это описание событий, предшествующих собственно бою (отступление, два дня стояния на поле, ночь перед боем, призыв полковника). Это самый большой блок в стихотворении. Больше всего иллюстраций к этому блоку и у художника.
1) Иллюстрации расположены в тексте, так что можно увидеть, насколько они соответствуют тексту. Начало: "Мы долго молча отступали". Отступающая армия, которую провожают невоеннообязанные понурые местные жители — тема, вероятно, из более поздних войн, но адекватна тексту. Далее — Кутузов выбирает поле боя (у Лермонтова обезличено: "Нашли большое поле", будто сам рассказчик тоже искал); Кутузов появился как противовес Наполеону. Далее — "забил заряд я в пушку туго"; у Лермонтова — это вечер перед боем, Бунин рисует забивание заряда во время сражения.
"Мы долго молча отступали""И вот нашли большое поле""Забил заряд я в пушку туго"
2) Иллюстрации с героями стихотворения (которые ворчат, что "пора добраться до картечи" или на биваке "кусают длинный ус") перемежаются с историческими персонажами.
3) Строфу про полковника, который перед боем восклицает: "Ребята! не Москва ль за нами?" Бунин иллюстрирует сценой ранения Багратиона — это стало понятно из сравнения с позднейшей книгой. Но здесь, даже если не идентифицировать генерала (не полковника!), всё равно видно, что его поддерживают — он падает, а не произносит лозунги.
Бородинское сражение
Как ни странно, собственно Бородинскому сражению посвящено только три строфы из четырнадцати. Образы там сильные, символические (хотя есть реальные намёки на конкретику: считается, что рассказчик во время боя был на батарее Раевского)
Батальные сцены — конёк Бунина. Как он передаёт экспрессию боя!
После боя
Лермонтов: "Тогда считать мы стали раны, товарищей считать". У Бунина — иллюстрация к "Войне и миру", когда (привожу по памяти) Кутузов был намерен "заутра бой затеять новый", но к нему стали поступать донесения о потерях неслыханных, о потере трети армии; пришло решение о сдаче Москвы... Исторически такая же точная иллюстрация, как и в случае с Наполеоном. Но...
При всей увлекательности бунинского графического романа, сюита к "Бородину" тексту Лермонтова, конечно, не соответствует, а во многом и противоречит концептуально. Лермонтов-то намерено оставил за бортом всех исторических личностей: у него не Наполеон, а "брат-мусью", не Кутузов, а "полковник-хват".
Худ. Н.Ильин (1958)
Книга небольшого формата: М.Ю. Лермонтов. Лирика. — М.: ГИХЛ, 1958. В качестве иллюстраций — силуэты Н.Ильина. Приятная книжка, но успеха силуэтов к пушкинской "Лирике" не повторила. А дело в том, что эта книга — не книга художника.
Помещенные в книге силуэты отношения к тексту стихотворения "Бородино", очевидно, не имеют: это общие картинки про войну Двенадцатого года.
Особенно, глядя на узнаваемый силуэт Дениса Давыдова, чувствуешь инородность иллюстраций.
Издание для Н.Ильина было посмертное. Поместили те силуэты, которые нашлись в архиве художника.
Худ. Л.Непомнящий (1988)
Набор открыток: М.Ю. Лермонтов. Лирика. — М.: Изобразительное искусство, 1988. Художник Л.Непомнящий.
Издание набора открыток с иллюстрациями в поздне-советское время было распространено: полиграфия открыток, как правило, превосходила книжную полиграфию. А иллюстрации художников на открытках часто были единственным изданием их сюит к произведениям. Одна открытка к "Бородину": вид боя.
Иллюстрация отсылает не столько к стихотворению Лермонтова, сколько к панораме "Бородинская битва" (худ. Ф.Рубо). Есть у меня открытки и с этой панорамой.
Видать, так и получается, что вся живопись и графика про Отечественную войну 1812 года — это иллюстрации к лермонтовскому "Бородино".
Советские художники 1970-х гг. иллюстрируют "Барышню-крестьянку". Как можно судить по кинематографу, в Семидесятые начинает входить в тренд тема интеллигентской дореволюционной России: неспешная летняя жизнь на дачах и в поместьях. Из всех повестей Пушкина именно "Барышня-крестьянка" больше всего подходит под этот тренд. Но — водевиль... А все настроены на лёгкую грусть. Книжная иллюстрация проявляет равнодушие к "Барышне-крестьянке". Отдельных изданий с полноценными сюитами нет, а в сборниках отражаются общие места.
Уже знакомые нам книги с иллюстрациями эпохи Семидесятых таковы:
В верхнем ряду слева направо: "Повести Белкина", худ. В.Туманов (Барнаул: Алтайское книжное издательство, 1968); "Повести Белкина", худ. Г.Коновалов (Куйбышев: Куйбышевское книжное издательство, 1973).
В нижнем ряду слева направо: "Повести Белкина", худ. А.Смирнов (Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1977); "Повести", худ. В.Дозорец (Киев: "Днiпро", 1977)
Это (слева направо): "Гениальный сын России: К 200-летию со дня рождения А.С.Пушкина" (М.: "Славянский диалог", 1998); "Болдинская осень" (М.: «Молодая гвардия», 1974).
В.Туманов (1977)
Заставка в алтайском издании. Композиция с главными героями.
У Туманова это лучшая иллюстрация из всех повестей.
Г.Коновалов (1973)
Рисунки в куйбышевском издании.
рисунки Коновалов простые и качественные. Хотя принадлежат к прошлой эпохе.
А.Смирнов (1977)
Рисунки в горьковском издании самые титулованные — получили диплом на XIX всесоюзном конкурсе искусства книги. Оригинальные композиции, раскрытие характеров героев.
К первым трём повестям цикла Смрнов помимо страничных иллюстраций делал ещё своеобразные развороты с совмещением разных времён повествования. К "Барышне-крестьянке" такого разворота нет. Видимо, не успевал сдать работу в срок.
В.Дозорец (1977)
В киевском издании качественные силуэты художника Дозорцева.
Эксперименты с белыми силуэтами по чёрному фону.
П.Бунин (1974, 1998)
Художник Бунин бесподобен в своей экспрессии. Эта экспрессия проявляется даже в камерных сценах благодаря стремительному штриху рисунка. Любит Бунин женские образы из литературы XIX века. Героини у него гордые и страстные. Хотя без подписи не отличишь помещицу Лизу из "Барышни-крестьянки" от Маши из "Метели" и даже от Дуни из "Станционного смотрителя".
Худ. П.Бунин (1974)Худ. П.Бунин (1998)
Иллюстрацию из издания 1998 года я даю в разделе Семидесятых: Бунин не изменился (и не исключено, что старые наброски поместил в новый альбом).
И.Бруни
А вот неожиданный сюрприз. Выдающийся художник И.Бруни. Мы с ним встречались по поводу "Ундины" (тут).
В энциклопедии-справочнике С.В. Чистобаева Художники детской книги СССР. 1945-1991. Т. 2. «Б» на стр. 790-791 помещены несколько иллюстраций Бруни к "Метели" и "Барышне-крестьянке". В книге эти иллюстрации не издавались. Неизвестно, существует ли полноценная сюита или всё закончилось отрывочными этюдами.
К Семидесятым я эти иллюстрации отношу условно (они могли бы быть сделаны как в Шестидесятых, так и Восьмидесятых). Они более спокойные и академические по сравнению с иллюстрациями к "Ундине" или сказкам Пушкина. Но какие цвета! Пусть разбавят чёрно-белую графику этого периода.
В нижнем ряду слева направо: "Повести Белкина", худ. А.Смирнов (Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1977); "Повести", худ. В.Дозорец (Киев: "Днiпро", 1977)
2) Книга с иллюстрациями В.Милашевского.
"Повести Белкина". Худ. В.Милашевский (1983)
Это "Повести Белкина", худ. В.Милашевский (М.: Художественная литература", 1983). Цикл не закончен, издан посмертно уже в 1983 году (то есть стал явлением культурной жизни Восьмидесятых), но работал над ним художник последнее десятилетие жизни (до самой смерти в 1976 году), поэтому рассматриваю эту книгу здесь. Обычно я выделяю в отдельный пост иллюстрации Милашевского к каждой из повестей Белкина, но к "Станционному смотрителю" сохранилось совсем мало картинок, поэтому буду рассматривать Милашевского в ряду других.
Это (слева направо): "Романы. Повести" (М.: "Московский рабочий", 1974); "Гениальный сын России: К 200-летию со дня рождения А.С.Пушкина" (М.: "Славянский диалог", 1998); "Болдинская осень" (М.: «Молодая гвардия», 1974).
Экспозиция
Экспозиция (введение) в "Станционном смотрителе" занимает всю первую половину повести (и потом ещё дважды врывается в историю про дунину любовь). В экспозиции Пушкин тяжеловесно рассуждает о роли чинов при пользовании почтовыми лошадьми, даёт портреты Самсона Вырина и его дочери Дуни, описывает в целом их быт. В Семидесятые годы художники стали проявлять к экспозиции интерес такой же, как и к сюжету.
а) Худ. А.Смирнов
К каждой повести в сборнике у Смирнова есть шмуцтитул с абстрактной композицией, где вроде бы иллюстрируется эпиграф. А эпиграф в "Станционном смотрителе" как раз подготавливает к размышлениям о всесилии крупных чинов и бесправии чинов мелких. Довольно прямолинейно художником изображён пустой вицмундир (типа, человек не главное, главное, какова его должность).
Худ. А.Смирнов
Горковчанин (нижегородец) Смирнов — отличный иллюстратор, искавший новые пути в графике. Книга его была замечена и отмечена. На Фантлабе он затерялся среди множества смирновых, его страница, если и есть, то недостаточно идентифицирована.
б) Худ. В.Милашевский
У Милашевского в соответствии с его концепцией "Повестей Белкина" домик смотрителя — сказочное место. Май 1816 года (когда рассказчик в первый раз увидел Дуню). Гроза прошла, радуга... Райское место.
Худ. В.Милашевский
в) Худ. П.Бунин
Бунин даёт психологический портрет Вырина. Такой портрет типичного "маленького человека" предопределяет всё случившееся.
Худ. П.Бунин
г) Худ. В.Горяев
Горяев даёт общую зарисовку службы смотрителя с дочерью. Пока без привязки к приезду Минского, с которого начнётся собственно история любви и успеха. Самсон Вырин на этом рисунке тоже трактуется как типичный "маленький человек".
Худ. В.Горяев
д) Худ. В.Дозорец
Кажется, что Дозорец показывает встречу смотрителя и Минского. Но нет — это обычный эпизод службы, когда надо встречать прибывшего офицера в кивере (а Минский-то был в "черкесской шапке" — этой детали никто не забудет). Так что и здесь — экспозиция, введение, но не сюжет.
Худ. В.Дозорец
За время, прошедшее с создания последних иллюстраций (1950 год) выросло новое поколение художников. Их интересует не сам сюжет повести (тут уже всё сказано), а то, как эта повесть сделана. Поэтому Дозорец иллюстрирует эпизод, когда рассказчик во второй приезд подпаивает Вырина и узнаёт от него историю Дуни: рассказ в рассказе.
Худ. В.Дозорец
Иллюстраторы в культурно-развитом обществе становятся литературоведами-структуралистами.
Появление Минского
Эту сцену сложно игнорировать, но сложно придумать и что-то своё. Те художники, которые рискнули, мыслили однотипно и изобразили момент встречи всех трёх героев.
а) Худ. В.Милашевский
Все художники рисуют Самсона Вырина как тип гоголевского мелкого чиновника. Вот что значит штамп "маленького человека". Милашевский первый, кажется, задумался над описанием смотрителя у Пушкина в начале повести:
цитата
Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сертук с тремя медалями на полинялых лентах.
Худ. В.Милашевский
Совсем другой портрет Вырина выходит: и физически (свежий, бодрый), и психологически.
Ну, кстати, что получается. Вырин служил в нижних чинах (был, вероятно, унтер-офицером). Медали — не за выслугу, а за участие в компаниях (боевых действиях). Ленты на медалях полинялые, медали получены давно — не за Отечественную войну. Потому что Вырин давно уже в отставке, иначе как бы он мог семью завести (если Дуне в 1816 году четырнадцать лет, то в отставку он вышел году этак в 1800-м). В отставку Вырин в тридцатипятилетнем возрасте мог выйти только по ранению. Отставка была почётной: Вырин не вернулся в крепостное состояние (скорее всего, он из крестьян был рекрутирован), а получил какой-никакой чин и стал "диктатором почтовой станции".
Милашевский нарисовал у Вырина не три медали, как у Пушкина, а две медали и крест (это мог быть только солдатский Георгий) — напрасно... К тому же, знак отличия Военного ордена для нижних чинов ввели после того, как Вырин (по моим подсчётам) в отставку вышел.
б) Худ. А.Смирнов
Смирнов уплотнил композицию, максимально близко свёл героев.
Худ. А.Смирнов
в) Худ. Г.Коновалов
Коновалов тоже думал над новой композицией.
Худ. Г.Коновалов
Мнимый больной
Эта сцена у художников Семидесятых отсутствует.
Самсон Вырин в Петербурге
Тема, мимо которой не прошли предыдущие поколения иллюстраторов, осталась актуальной и для художников Семидесятых.
а) Худ. В.Милашевский
Милашевский абстрактно изобразил, как Вырин в раздумье глядит на дорогу, потеряв свою Дуню. Тройки проносятся, Вырин стоит, опираясь на посох. Милашевский опять заставляет нас вспомнить штрих из повести: Вырин в столицу отправился пешком!
Худ. В.Милашевский
Милашевский напомнил нам, что Вырин был крепкий ветеран суворовских походов. А сломался он в Петербурге. Так что петербургский эпизод мог быть интересен художникам не только по социологической, но и по психологической трактовке повести.
В связи со столичным эпизодом Пушкин ещё раз упоминает о солдатском прошлом Вырина и сообщает новые интересные детали:
цитата
...прибыл он в Петербург, остановился в Измайловском полку, в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца
Измайловский полк, где служил когда-то Вырин — лейб-гвардия, между прочим. Этим объясняется и грамотность Вырина, который читает подорожные и ведёт почтовую книгу. Но, самое главное, это означает, что Вырин столицу не в первый раз увидал, она его совсем не подавляет, он в ней молодость свою вспоминает. Сама принадлежность к лейб-гвардии дорогого стоит. Гвардейцы, даже нижние чины, в александровскую эпоху что-то о себе воображают. Сослуживец-то Вырина предлагает ему на Минского жаловаться. Гвардеец не думает о себе, что он бесправен.
В общем, распадение личности Самсона Вырина — это процесс, и процесс сложный. Пушкин всё же многограннее Гоголя будет, а, может, и Толстого с Достоевским...
б) Худ. Г.Коновалов
Коновалов изобразил, как Вырин выбросил деньги, которые ему Минский при первой встрече всунул.
Худ. Г.Коновалов
в) Худ. В.Туманов
Туманов изображает Минского и Вырина. Гусар прогоняет смотрителя.
Худ. В.Туманов
г) Худ. П.Бунин
Бунин неоднократно набрасывал профиль Самсона Вырина на петербургском фоне. Но это, скорее, гоголевский персонаж.
Худ. П.Бунин
Худ. П.Бунин
Худ. П.Бунин
Дуня на ручке кресел
Удивительно! Такая лакомая для иллюстраторов сцена, но художников Семидесятых она совсем не интересует: для них это предсказуемо и скучно.
Худ. А.Смирнов
Смирнов изобразил развязку этой сцены: "Дуня подняла голову... и с криком упала на ковер".
Худ. А.Смирнов
цитата
Испуганный Минский кинулся ее подымать и, вдруг увидя в дверях старого смотрителя, оставил Дуню, и подошел к нему, дрожа от гнева. «Чего тебе надобно? — сказал он ему, стиснув зубы,— что ты за мною всюду крадешься, как разбойник? или хочешь меня зарезать? Пошел вон!» и, сильной рукою схватив старика за ворот, вытолкнул его на лестницу.
Ну, кстати, у родоначальника этой сцены в графике — Добужинского — Дуня не столько сидела на ручке кресел, сколько сползала с неё, теряя сознание.
Приезд Дуни. Дуня на могилке
Большинство художников Семидесятых эта тема тоже не интересует: хрестоматийно, слезливо.
а) Худ. П.Бунин
А вот П.Бунин несколько раз к этой теме возвращается. Но и Дуню он рисует совсем не плаксивой содержанкой, которую отпустили папу повидать. Вполне себе светская дама, очень жёсткая.
Худ. П.Бунин
Статус свой завоевала, прежней Дуни уж не будет. Слёзы — так, напряжение снять.
Худ. П.Бунин
б) Худ. В.Милашевский
У Милашевского сцена на кладбище идёт как концовка.
Худ. В.Милашевский
Но Дуни в концовке нет — только деревенский мальчик, который провожал на кладбище Дуню и рассказчика и сам играет важную роль, поскольку выступает первичным информатором завершающего эпизода (мальчик информирует рассказчика, тот пересказывает всё это Белкину, повести которого издаёт Пушкин).
Получается, незаслуженно забыт мальчик, а ведь Пушкин даже имя его сохранил и портрет подробный дал:
цитата
"...Эй, Ванька! полно тебе с кошкою возиться. Проводи-ка барина на кладбище да укажи ему смотрителеву могилу». При сих словах оборванный мальчик, рыжий и кривой выбежал ко мне...
Вот Милашевский и нарисовал нам этого Ваньку, без которого мы бы не узнали душещипательного конца истории.
Пушкинский "Гробовщик" в советских изданиях 1970-х гг. Иллюстраций к "Повестям Белкина" в этот период было, вроде бы, много (после молчания в 1960-е гг.). Но по большей части книги выходили в провинциальных издательствах. Несмотря на большие художественные достоинства изданий (были среди них и премированные), доступ широкой аудитории к ним был ограничен. Но влияет ли широкий доступ на развитие искусства? Может, гораздо важнее мнение профессиональных критиков? В Семидесятых проявились новые формы книжной графики: она стала более спокойной после минимализма и лаконизма поры "оттепели". Для нас продолжает оставаться интрига не в форме, а в содержании: как определились художники с основной идеей "Гробовщика"? Появились ли, наконец, на рисунках ожившие мертвецы?
В.Туманов (1977)
Маленькая книжка, изданная на Алтае. У меня второе издание. Первое издание было в 1969 году. За все Шестидесятые это был единственный новый цикл иллюстраций к "Повестям Белкина". Но по стилистике это уже всё равно было следующее десятилетие.
"Повести Белкина": Барнаул, 1977
По одной илллюстрации к каждой повести на шмуцтитулах.
Адриян пьёт чай (один)
Излюбленная тема: Адриян распивает чаи на фоне гробов. Это сочетание несочетаемого, конечно, входит в пушкинский замысел. Видения оживших мертвецов выступают только издержками профессии Адрияна. В выборе эпизода для единственной иллюстрации художники разрываются между внешне эффектной картинкой со скелетами и содержанием повести, в общем-то психологически увлекательной и без скелетов.
"Гробовщик", худ. В.Туманов (1977)
В общем, пока оживших мертвецов нет.
Г.Коновалов (1973)
Ещё одна небольшая книжка, изданная в Куйбышеве (Самаре).
"Повести Белкина": Куйбышев, 1973
Здесь по две иллюстрации к каждой повести. По технике и композиции картинки совсем простые.
Пирушка в гостях у Шульца
Маловыразительное застолье.
"Гробовщик", худ. Г.Коновалов (1973)
Адриян с клиентами
А вот и скелеты появились.
"Гробовщик", худ. Г.Коновалов (1973)
В.Дозорец (1977)
Киевское издание 1977 года.
"Проза": Киев, 1977
По две иллюстрации к каждой повести в технике силуэта.
Переезд гробовщика
Оксюморон, с которого повесть резко начинается: переезд на похоронных дрогах. Художник поместил сюда и будочника с алебардой — "русского чиновника" Юрко.
"Гробовщик", худ. В.Дозорец (1977)
Адриян с клиентами
И здесь имеется сценка с ожившими мертвецами. Эффектно скелеты в технике чёрно-белого силуэта смотрятся.
"Гробовщик", худ. В.Дозорец (1977)
А.Смирнов (1977)
Книжка, изданная в Горьком (Нижний Новгород) в 1977 году. Хм, как много в год шестидесятилетия Октября вышло отдельных изданий "Повестей Белкина" на переферии. И ожившие мертвецы в книжках замелькали.
"Повести Белкина": Горький, 1977
Книга, отмеченная дипломом на всесоюзном конкурсе искусства книги.
Две вечеринки
Диплом получен по заслугам. Соединил художник Смирнов два плана "Гробовщика": изобразил на одном развороте резкий переход Адрияна из бытовой плоскости (вечеринка у немца-соседа) в мистическую (вечеринка с ожившими мертвецами).
"Гробовщик", худ. А.Смирнов (1977)
Главное, что ожившие мертвецы и в этом издании имеются.
П.Бунин (1974, 1998)
Гениальный график П.Бунин опубликовал в Семидесятых только одну иллюстрацию к "Гробовщику", а развёрнутый цикл представил в конце XX века.
"Болдинская осень", 1974"Гениальный сын России", 1998
Это книга "Болдинская осень" (1974) и альбом "Гениальный сын России" (1998). Но стилистика одна, нельзя даже исключить, что все иллюстрации были готовы к 1974 году. Поэтому посмотрим все картинки как продукт Семидесятых.
Адриян пьёт чай (один)
В 1974 г. опубликована была излюбленная многими художниками сцена из "бытовой" плоскости првести: Адриян пьёт чай. В 1998 г. опубликован вариант с небольшими отличиями.
Художник гробов на заднем плане не рисует. Но наконец-то дан настоящий портрет Адрияна — обидчивый угрюмый буян. Бунин, конечно, выбрал для единственной иллюстрации в 1974 году психологическую зарисовку.
Быт старой Москвы
Адриян с дочерьми идёт в гости. Всё очень схематично, но какая техника! Мы отчётливо видим, как прохожий офицер перекидывается взглядом с одной из дочек гробовщика.
"Гробовщик", худ. П.Бунин (1998)
Адриян с клиентами
Ну вот и ожившие мертвецы (которых зрители в 1974 году не дождались). Живее всех Адриян со своей пьяной рожей — художник выдерживает психологический тип главного героя до конца.
"Гробовщик", худ. П.Бунин (1998)
В 1970-е гг. ожившие мертвецы заняли в иллюстрациях к "Гробовщику" принадлежащее им место, но и бытовая плоскость повести подверглась глубокой разработке.