Иду по накатанной для "Выстрела" дорожке: те же сборники, и те же художники послевоенной сталинской эпохи.
1) Д.Шмаринов
Цикл иллюстраций именитого художника Д.Шмаринова. Гравюры по его иллюстрациям были опубикованы в трёхтомнике 1949 года и — без изменений — в "Избранном" 1959 года.
Трёхтомник 1949 г."Избранное" 1959 г.
В отдельных изданиях "Повестей Белкина" иллюстрации к "Метели" выходили: первый вариант в 1946 году (фактически был сделан в 1937 году: даты читаются в правом нижнем углу рисунков, и даже на гравюре по рисунку). Второй вариант вышел в 1977 году. Во втором варианте "Метель" подверглась серьёзной переработке (в отличие от "Выстрела", где была подправлена только заставка).
Отдельное издание 1946 годаОтдельное издание 1977 года
Основа сюиты — заставка и две страничных иллюстрации. Посмотрим их в разных изданиях.
а) Заставка
Заставка в трёхтомнике вообще не различима (безобразное качество), рассмотреть её можно только в "Избранном" 1959 года. Нормальная чёткость и в отдельном издании 1946 года. На заставке — тема Маши, её побега из дома в метель.
Заставки в трёхтомнике и "Избранном"Заставка в отдельном издании 1946 г.
В отдельном издании 1977 года заставка изменена полностью: Шмаринов понял, что блуждания Владимира он никак не отразил, а это центр всей повести — настоящая-то грозная метель именно Владимиру все планы разрушила, явилась предвозвестником его скорой гибели. Поэтому на новой заставке — бедный Владимир.
Заставка в отдельном издании 1977 года
б) Побег Маши из дома
Первая страничная иллюстрация продолжает тему ухода Маши в метель. Маша намеревается обвенчаться, переждать гнев родителей (потому узлы с необходимыми вещами), а потом получить прощение.
Ранний вариант рисунка — в отдельном издании 1946 года, ужасная гравюра по этому рисунку в трёхтомнике 1949 года, обновлённый рисунок в отдельном издании 1977 года. Позднейший вариант — в лучших традициях Шмаринова: совершенная композиция и пленительный женский образ. Мастерства у Шмаринова с годами не убавлялось.
Отдельное издание 1946 годаТрёхтомник 1949 годаОтдельное издание 1977 года
б) Побег Бурмина из церкви
Вторая страничная иллюстрация — Бурмин после венчания с незнакомкой убегает из церкви. Шутка удалась. Имеется только в отдельных изданиях. В раннем варианте Бурмин от души забавляется, а в позднем варианте Бурмин прям-таки дьявольски хохочет. Не знаю, зачем Шмаринов так сделал.
Отдельное издание 1946 годаОтдельное издание 1977 года
А счастливой встречи влюблённых Шмаринов рисовать не стал.
2) Л.Правдин
Провинциальное издание 1949 года (г. Молотов — ныне Пермь).
"Романы и повести" — Молотов, 1949
Здесь иллюстрации — это силуэты на шмуцтитуле.
К сожалению, без сюрпризов: пока всё та же унылость и беспомощность.
3) Г.Веселов
Издание 1947 года (Ленинград). К "Метели" две страничных иллюстрации.
"Избранная проза", 1947
А вот Веселов меня удивил. До сих пор я считал, что в этом издании просто безобразное качество воспроизведения. Но вот изображение метели заставило задуматься о технике и замысле художника. Белые штрихи на чёрном, сани Владимира почти не видны. Сильное впечатление присутствует. Так позднейшие наши оригинальные художники нонконформисты рисовали (на Забирохина даже похоже). Может, что-то в этих рисунках авангардное есть, редкое для сталинской эпохи? Но воспроизведение всё равно хромает.
Метель
После впечатляющей метели мне и вторая страничная иллюстрация стала казаться очень атмосферной: глухая ночь, полупустой, слабо освещённый собор, непоправимая ошибка...
В церкви
4) А.Ванециан
Иллюстрации Ванециана: первое издание 1950 года (подарочное, большого формата, рисунки вклеены вручную), второе издание 2018 года в составе сборника (уменьшенного формата, издательство "Речь").
Издание 2018 г. поверх издания 1950 г.
Заставка и страничная иллюстрация. Ванециан избрал только тему Владимира. На заставке — метель уже утихла, Владимир наутро отъезжает от церкви, где ему сообщили поразительное известие.
"Метель", заставка, худ. Ванециан
Страничная иллюстрация изображает Владимира в метели — он вышел из саней, чтобы нащупать дорогу. Театрально подбоченился. Эта иллюстрация обнаружилась в альбоме иллюстрированной пушкинианы 1987 года. Вот она.
Воспроизведение оригинала в альбоме 1987 г.
Это было воспроизведение оригинала: необрезанный рисунок, черты лица и усики можно разобрать. А вот сравнение с тем рисунком, который в издании 1950 года печатался отдельно способом цинкографии: черты лица смазаны.
Альбом 1987 г. и издание 1950 г.
У Ванециана, конечно, не графика, а "станковая" иллюстрация, но в лучших традициях живописи. Например, как нарисован снег! На оригинале видны его оттенки (другое дело, может ли быть розоватый отсвет в метель, без солнца). При воспроизведении этой картины цинкографией в книге, конечно, оттенки снега были потеряны: просто грязная колея.
Теперь сравним оригинал с современным изданием.
Альбом 1987 г. и издание 2018 г.
Видно, что современное переиздание не с оригиналов делалось. Подправили, что смогли компьютерной техникой — но ни черт лица, ни оттенков снега, конечно, не восстановили.
Иллюстрации к пушкинскому "Выстрелу" послевоенной поры. Мне показалось, что здесь интерес представляет не столько художественный уровень сталинских иллюстраторов, сколько вопросы воспроизведения картинок в книге. Во второй половине 1940-х гг. стало больше выходить массовых книг с иллюстрациями, но средний уровень качества картинок просел очень сильно. Эти полиграфические вопросы могут быть интересны коллекционерам.
1) Д.Шмаринов
а) Собрание сочинений 1949 года ("Повести Белкина" в третьем томе) и огромный томище "Избранного" 1959 года (с теми же иллюстрациями). Автор рисунков к "Выстрелу" — Д.Шмаринов. И с книгами, и с художником мы уже неоднократно встречались.
Трёхтомник 1949 г.Избранное 1959 г.
В этих сборниках — гравюры (на металле) по рисункам Шмаринова. Это самый неудачный способ воспроизведения авторской иллюстрации. Линия рисунка получается в гравюре очень чёткая. Но гравёр, даже если он мастер, в этом случае — совершенно лишний посредник. Авторскую индивидуальность рисунка он выхолащивает (по сути, он просто обводит авторский рисунок на металле).
б) Отдельное издание "Повестей Белкина" 1946 года. Этого издания у меня нет. Сканы будут из Интернета. Здесь уже какое-то тогдашнее примитивное фотомеханическое воспроизведение — посредник в виде гравёра исчез, но и качество воспроизведения ухудшилось.
Отдельное издание 1946 года
Встречалась мне у букиниста эта книга за ничтожную плату. Но я был тогда настолько измучен плохими изданиями рисунков Шмаринова (частенько их потом в 1950-е гг. печатали, с каждым разом всё хуже и хуже), что только бегло проглядел книгу и поскорее положил её обратно. Напрасно, конечно, там ведь был первый вариант иллюстраций, позднее изменённый. Коллекционеру истеричность не к лицу: коллекционер должен быть холоден, угрюм и нелюдим.
в) Ещё одно отдельное издание "Повестей Белкина" с иллюстрациями Шмаринова было в 1977 году. В этом издании к некоторым повестям рисунки изменены, но к "Выстрелу" — почти такие же, как в издании 1946 года. Здесь уже воспроизведение рисунков было на новом техническом уровне — ценой отказа от высокой печати. Качество воспроизведения иллюстраций в самых дешёвых изданиях в ту пору резко возросло — это был прорыв, а мы это воспринимаем как должное, забыв про убогие картинки 1940-х — 1950-х гг.
Отдельное издание 1977 года
Этот сборник у нас в первый раз, поэтому даю библиографическое описание из каталога-справочника.
Добавление к библиографии. Тираж 50 тыс. экз. Цена 75 коп. Книги на Фантлабе нет (подал заявку).
Теперь посмотрим картинки из этих изданий. В "Избранном" 1959 года — только заставка (и невыразительная концовка: пистолет и черешни, которые граф ел под выстрелом на первой дуэли). В трёхтомнике 1949 года — заставка и одна страничная иллюстрация. В отдельном издании 1946 года — заставка и две страничные иллюстрации. В издании 1977 года — тоже заставка и две страничные иллюстрации.
Сильвио на диване (заставка)
Сильвио упражняется в стрельбе в домашних условиях (Шерлок Холмс тоже в квартире будет из гораздо более мощного револьвера лупить). Одинаковые гравюры в двух сборниках. Картинка оказалась не по зубам гравёру. Качество ужасное.
Гравюры из сборников 1949 г. и 1959 г.
Вот та же заставка из отдельного издания 1946 года: получше, чем гравюра, но никакой чёткости нет.
Скан из Отдельного издания 1946 г.
И вот, наконец, заставка из издания 1977 года. Рисунок чуть изменён. Наверное, Шмаринов понял, что тёмный фон и мелкие детали вредят иллюстрации при её воспроизведении и упростил рисунок. И напрасно — в 1977 году полиграфия уже смогла бы справиться с воспроизведением первоначального варианта заставки.
Фото из отдельного издания 1977 г.
Замах шандалом
Драматичный эпизод. Необузданный гусар кидает в Сильвио подсвечник. А Сильвио вынужден будет это стерпеть, потому что бережёт свою жизнь для страшной мести. На картинке из издания 1946 года линии размыты. Представление о настоящем рисунке — только в издании 1977 года.
1946 год (Скан)1977 год (Фото)
Наслаждение местью
Обязательная сцена, образцово-добротно сделанная Шмариновым по композиции. Сильвио дождался, когда на звук выстрела прибежит жена графа, увидит, что в мужа целятся, и станет на коленях молить Сильвио о пощаде.
Для нас — отличный повод сравнить техники воспроизведения: гравюра по металлу, старый фотомеханический способ 1946 года (видимо, цинкография) и новый фото способ 1977 года.
Гравюра 1958 г.1946 год (Скан)1977 год (фото)
В гравюре — линия чётче (можно профиль Сильвио и жены графа рассмотреть). В оригинальном рисунке — богатство полутонов, объём. Но в издании 1946 года из-за посредственной техники воспроизведения весь рисунок смазан. И только в издании 1977 года получен удовлетворительный результат.
Тяжело было при старых фотомеханических способах воспроизводить такие реалистичные рисунки с обилием мелких деталей, как это было у Шмаринова. Надо было привлекать образцовые типографии (как, например, для шмариновских картинок к "Петру Первому"). А "Повестям Белкина" в 1940-х годах не повезло.
2) Л.Правдин
Издание 1949 года (Молотов — ныне Пермь)
Встречались с этой книгой в связи с "Египетскими ночами" и "Пиковой дамой".
Картинка к "Выстрелу" на шмуцтитуле. Выбрана традиционная мелодраматическая сцена. Техника — силуэты. На первый взгляд кажется, что эта техника проста: скрывает огрехи художника (мелких деталей ведь не надо рисовать, выражений лиц не видно). На самом деле, это беспощадная техника. Уровень задан очень высокий. Силуэты Правдина смотрятся топорно после силуэтов Гильмерсена и Свитальского. Но и воспроизводился силуэт без особых потерь для рисунка — так что, может быть, выбор техники был вынужденным.
3) Г.Веселов
Издание 1947 года (Ленинград).
Уже встречались с этой книгой в связи с "Пиковой дамой" — там были совершенно убитые рисунки. К "Выстрелу" получше — можно разобрать что нарисовано. Но здесь на качество особо внимание не обращаешь — содержание удивляет. Сильвио — центральный персонаж, и показан в минуты переживания испепеляющих страстей. Вот такие герои тогда в сталинских фильмах очами сверкали. Очень показательный штамп той эпохи.
Сильвио мечтает о местиСильвио отомщён
4) А.Ванециан
Моя первая (в коллекции) сталинская подарочная книга. Всё ещё под впечатлением нахожусь. На переплёте картинка, вручную вклеенная! До этого такого не видал. Внутри — иллюстрации, тоже вручную приклеенные ( страничные — аж на паспарту)! Вот это крафт! Помпезно, конечно, но и стильно. Ведь, действительно же, был стиль — сталинский послевоенный стиль московских высоток.
Книга была настолько парадной, что продавалась в футляре (у меня футляра нет — фото из Интернета).
С художником уже встречались (в связи с "Пиковой дамой"). С книгой встречаемся в первый раз, поэтому даю библиографическое описание из каталога-справочника.
Добавление к библиографии. Тираж 25 тыс. экз. Цена выдавлена только на задней крышке переплёта: 10 руб. 80 коп. по прейскуранту 1952 г. (что бы это значило, если книга 1950 года издания?). Ещё много мрачных загадок прячется на обложках сталинских книг.
Книга на Фантлабе будет представлена через год (заявку подал на днях).
Иллюстрации к "Выстрелу": заставка и страничная (обе печатались отдельно от текста и приклеены вручную, только заставка — в тексте, а страничная иллюстрация — на отдельной вклейке-паспарту). Заставка — Сильвио на диване, а страничная иллюстрация — Сильвио как измученный раб своей мести. Ванециан соединил мотивы Шмаринова (заставка) и Веселова (страничная иллюстрация).
В 2018 году иллюстрации Ванециана к "Повестям Белкина" были переизданы "Речью" в составе сборника (вместе с "Пиковой дамой" с иллюстрациями другого художника). Эта новая книга на Фантлабе есть: https://fantlab.ru/edition226852.
Вот старая и новая книги. Новая книга — небольшого камерного формата, что пригасило сталинскую помпезность рисунков. Качество воспроизведения рисунков в новой книге — выше всяких похвал (о работе с подлинниками не встречал упоминаний — наверное, возродили картинки современными компьютерными технологиями).
Сравним картинки в двух книгах (в новом издании картинки меньше, бумага белее, на фото новая книга наложена на старую).
Современная картинка безупречна: линии чётче, и по цветам сбалансирована. В издании 1950 года иллюстрации "четырёхцветные, выполнены цинкографией" — т.е. это фотомеханический способ. Наглядно видна пропасть, которая отделяет старинную "механику" от современной "цифры".
Глядя на фото, я бы отдал предпочтение новым иллюстрациям. Но при рассматривании "в живую" старые картинки всё равно производят более сильное впечатление — они как будто вручную раскрашены. Высокая печать даёт себя знать. Странно. Но, видать, магия старой книги зависит не только от чёткости картинки. Прощаешь этим книгам даже помпезность.
Раз уж пришлось отвлечься на "Таюткино зеркальце", закончим эту тему. Здесь нет, конечно, такого количества иллюстраций, как к раскрученным сказам. Остались единичные картинки разных художников, которые можно посмотреть за один раз. Будут сборники, которые я уже детально описывал в связи с "Серебряным копытцем".
1) О.Коровин и А.Якобсон
Два сборника (прижизненные для Бажова). Оба под названием "Малахитовая шкатулка". Сталинская эпоха (1949 г. и 1950 г.).
Свердловское издание 1949 г.Ленинградское издание 1950 г.
Иллюстрации очень хороших художников (О.Коровина и А.Якобсон) из этих сборников сначала вызвали у меня недоумение. Что это?
На первой иллюстрации — О.Коровина из свердловского сборника — люди в светлых одеждах, разных национальностей (башкирская шапка) любуются на идиллию: на фоне голубого неба сильный человек подбрасывает ребёнка. Узнаваемый плакат 1949 года. "Спасибо сысертскому барину за наше счастливое..."
Нет, у Бажова в тексте подбрасывание Таютки имеется. Но в каком контексте это описывается!
цитата из П.Бажова
Видят — по горькой нужде мужик с собой ребенка в рудник таскает, жалеют его и Таютку позабавить стараются. Известно, ребенок! Всякому охота, чтоб ему повеселее было. Берегут ее в шахте, потешают, кто как умеет. То на порожней тачке подвезут, то камешков узорчатых подкинут. Кто опять ухватит на руки, подымет выше головы да и наговаривает:
— Ну-ко, снизу погляжу, сколь Натал Гаврилыч руды себе в нос набил. Не пора ли каёлкой выворачивать?
Как видим, ничего общего у праздничной иллюстрации О.Коровина с текстом Бажова нет. Художник нарисовал светлое будущее — за пределами бажовского сказа и жизни героев этого сказа.
На второй иллюстрации — А.Якобсон из ленинградского сборника — вообще сюрреализм! Трудовой народ выстроился стальными рядами. Во главе — Ганя-орёл. За плечом — какая-то молодуха с лопатой (Ганя на картинке завидный жених, липнут к нему девушки). Эта сцена даже отдалённых параллелей с текстом Бажова не имеет.
Мне кажется, с этими иллюстрациями случилось вот что. Сказы Бажова ещё не были в тот период канонической классикой. Они были непривычными. В "Таюткином зеркальце" художников, видимо, охватила растерянность. История о горькой беспросветной жизни, заканчивающаяся анекдотом о том, как барыня стала дураков рожать... Однако художники почувствовали, что мораль этого сказа — возвеличивание забитого человека. Но про это в сказе нет ни одного слова, только ощущение (особенно сильное после страшной, но победной войны: "кто эту войну на себе вытянул?"). Вот художники и передали это ощущение в привычной форме, доступной читателям, — в форме агитационного плаката.
Не проходит гипотеза, что после ужасов войны художники не хотели рисовать мрачные сцены из этого сказа. Потому что в ленинградском сборнике есть у Якобсон к этому сказу карандашные рисунки с нормальными сценами.
Получается, можно было (для одной-то страничной иллюстрации) отыскать хотя бы нейтральные эпизоды. Но появились сюрреалистические плакаты. И это намеренный выбор.
Сталинские художники подтверждают мои подозрения насчёт "Таюткиного зеркальца". Очень странный сказ — изломанный по форме, и ключи к разгадке содержания утеряны.
2) В.Волович, Г.Перебатов и Г.Мосин
Свердловские "Малахитовые шкатулки" 1959-1983 гг. Уральские художники. Бажова уже нет в живых.
Уральская "суровая школа". Но, по крайней мере, уральские художники после-сталинского времени определились с концепцией относительно "Таюткиного зеркальца". Сюрреализма они там уже не видели.
У Воловича (первая иллюстрация) в издании 1962 года (и в улучшенном издании 1969 года) к "Таюткиному зеркальцу" — только заставка. Он на этих заставках представляет героев и показывает свою залихватскую технику: новая графика Шестидесятых.
А вот Перебатов (вторая иллюстрация) в первой "оттепельной" бажовской книге обратился к психологизму. Всего одна иллюстрация-заставка, но очень сильная: безысходность (глаза Гани) и нежность (как он Таютку спрятал в своих ручищах). Блистательно художник раскрылся.
Мосин (третья иллюстрация) тоже пошёл по пути психологизма. Но уже надежду привнёс. Вроде бы у Мосина всё та же вселенская печаль в глазах отца, но рядом — счастливая Таютка (её лицо освещено). Скан Мосина взял из Интернета: его иллюстрациям, конечно, нужно хорошее качество воспроизведения (а где-то ведь и подлинники лежат...).
3) М.Успенская
Детгизовский сборник 1959 года (тоже ранне-"оттепельный"). Художница — М.Успенская, которая активно поддерживает новаторов книжной графики.
"Живинка в деле" (1959), худ.М.Успенская
В московском издании для детей тенденция иная. Нет ужаса безнадёжности, не надо и психологизма. Для иллюстрирования вычленена светлая часть истории: в детстве всегда есть место радости.
"Таюткино зеркальце", худ.М.Успенская
Это цветная страничная иллюстрация на вклейке (есть ещё несколько мелких чёрно-белых зарисовок).
Но не только художница вычленяла для себя графическую составляющую сказа. Редактор (это профессия такая) над текстом Бажова поработал. Вторая часть сказа сильно сокращена: вырезана длинная история про то, как немцы сысертского барина облапошили и подсунули ему жену. Устранены физиологические последствия "плевка" рудой (про то, что барыня стала дураков рожать, а у её заграничного спутника нос отрезало). Это вмешательство нельзя простить, но понять можно: с точки зрения всякого нормального редактора история заграничной барыни в этом сказе инородная.
В позднейших детских изданиях подлинный текст был восстановлен. Не знаю, имеет ли купированный вариант какую-то ценность. На всякий случай даю выявленные варианты окончаний во вложенных файлах (pdf). Первый файл — "Бажовское окончание" для чистоты эксперимента приводится из издания для детей (М.: "Дет. лит-ра", 1979). Второй файл "Купюры. Детгиз 1959" — из книжки, проиллюстрированной Успенской. Там же можно посмотреть примеры мелких чёрно-белых зарисовок художницы.
4) В.Панов, В.Лаповок
Художники-реалисты.
Худ. В.Панов, 1979 г.Худ. В.Лаповок, 1982
4.1)Сначала Панова посмотрим. У Панова как у иллюстратора подход сбалансированный, техника пресноватая.
Панов — достаточно традиционный реалист. По концепции: он выбрал бажовские эпизоды, передал их очень точно, без отсебятины. На первой картинке — Ганя с Таюткой в забое, без надрыва и без умиления. На второй — веселье. Всё правильно: другие рудокопы, когда прознали, "что обошлось у Гани по-хорошему", перед выходом наружу пошли поглазеть на природное зеркало. В точности как на картинке, на молодых смех напал (зеркало-то искажает, природная комната смеха получилась). "Шум подняли, друг над дружкой подшучивают". Всё можно в этом сказе найти!
4.2) Теперь Лаповок.
Книжки из двух бажовских сказов с иллюстрациями Лаповка у меня нет. Книжка издана в 1982 году в Ярославле (на Фантлабе её тоже нет). Указал мне на эту книжку ув. SeverNord . Он же предоставил фото картинок.
В принципе, та же линия, что и у Панова: без отсебятины. Тяжёлых или психологичных сцен для иллюстраций не выбирается. Интересно, что Лаповок вводит в число персонажей Хозяйку медной горы (она на заставке в зеркало смотрится). Она в этом сказе у Бажова только предполагается, но её участие в событиях не доказано. Лаповок первым среди художников решил Хозяйку медной горы прямо вывести на сцену, уничтожив зыбкость бажовских недоговорённостей. Издательство позволило художнику чуть побольше иллюстраций сделать, и он смог вывести обе сюжетных линии сказа: и про Таютку, и про заграничную барыню.
5) А.Ковалёв, А.Белюкин и Б.Диодоров
Следующий блок — произвольное объединение художников, которые сделали иллюстрации в стиле народной (старинной) живописи. Времена — больше Семидесятые.
С палехским художником А.Ковалёвым всё понятно: он творит в рамках канона (очень тёплая у него вся серия открыток, и к нашему сказу тоже). Ну а Белюкин обощённо-абстрагированную фигуру даёт (без пояснений и не признаешь в этой картинке "Таюткиного зеркальца") — видимо отказался от идеи в одной иллюстрации все перипетии сказа передать.
5.2) Отдельно посмотрим Диодорова. У него тоже народный (лубочный) стиль, но при этом собственная концепция.
Худ. Б.Диодоров, "Таюткино зеркальце"
Когда количество иллюстраций ограничено, художникам приходится первым делом выбирать между двумя пластами нашего сказа: между историей про Таютку с отцом и историей с заграничной барыней. Все художники делают выбор в пользу таюткинской линии (или, как Лаповок, дают обе линии). Диодоров сделал иной выбор. Он решил, что настоящая история в сказе — это история про заграничную барыньку. Эту историю он дал в духе народных сатирических сказок, где барам достаётся по полной программе. Ну и в скоморошном стиле всё это подал. Мне показалось, в этом намеренном игнорировании главной части сказа чувствуется раздражение художника от несогласованности двух автономных частей.
Бажов мог ведь легко "Таюткино зеркальце" на две истории разбить — это у него частенько бывало ("Надзиратель-то, тот который Ганю в забой погнал..." и т.п.). Но, может быть, механическое соединение у Бажова двух разных историй — это такой сильный литературный приём, не оценённый по достоинству (цепляет ведь, пусть и раздражает).
6) Ст.Ковалёв и Г.Козлова
Современные екатеринбургские издания с уральскими художниками.
Худ. Ст.Ковалёв, 2005Худ. Г.Козлова, 2002
По одной цветной страничной иллюстрации к "Таюткиному зеркальцу" в каждом издании.
Художник Ст.Ковалёв подхватил тему присутствия Хозяйки медной горы, причём поместил её в зеркало с той стороны. Особых глубинных прочтений бажовского сказа от этого не случилось.
Художница Козлова выбрала для иллюстрирования сцену веселья (тенденция отказа от психологизма логически завершилась: все намёки на печаль в игноре). На картинке — обалдеть какие радостно-дебильные Таютка с дедом Полукарпычем.
цитата из П.Бажова
Сперва-то они и сами испугались, потом поняли, и старик стал над Таюткой подсмеиваться: — Наш Натал Гаврилыч себя не признал! Гляди-ко, — я нисколь не боюсь того вон старика, даром что он такой большой. Что хочешь заставлю его сделать. Потяну за нос — он себя потянет, дерну за бороду — он тоже. Гляди: я высунул язык, и он свой ротище раззявил и язык выкатил! Как бревно!
Так что ничего художница не выдумала, но эстетика всё же слишком далека от бажовского текста.
Ну и надо понимать, что у Бажова — это один из многих чередующихся элементов: смех и слёзы. Признаем: когда вся идея сказа должна быть по условиям издания выражена в одной-единственной картинке, полного представления о "Таюткином зеркальце" эта картинка не в состоянии дать. Но все художники делали свой выбор, и этот выбор отражал настроения эпохи. Жалко, что наша эпоха представлена детсадовским уровнем.
Продолжаю обзор сборников, где к "Серебряному копытцу" только одиночные иллюстрации. Сегодня — сборники конца 1940-х — начала 1950-х гг. А также примыкающие по стилистике к этому времени художники И.Кузнецов и Н.Кочергин.
Сборище сборников сталинской эпохи
Фактически это период позднесталинской иллюстративной графики, который искусствоведы зовут "станковизмом" (станковая — это самостоятельная большая картина, чаще маслом, в реалистическом каноне). При "станковизме" иллюстрации обладают глубиной, но существуют отдельно от текста, не встроены в книгу. Хотя "станковизм" — это ещё не самое худшее, это ведь яркие картины. А вот как назвать чёрно-белые картинки на газетной бумаге, с мельчайшими реалистичными деталями, которые сливаются в тоскливую сеточку?
1) О.Коровин (1949, 1955)
В 1949 году (к 70-летию Бажова, вероятно) вышли несколько сборников сказов, в том числе и в подарочном варианте с иллюстрациями на вклейках.
Свердловский 1949 года сборник "Малахитовая шкатулка" — максимально полный (возможно, канонический). Несколько разных (уральских) художников. Иллюстрации страничные на вклейках — цветные и чёрно-белые. Цветные иллюстрации проложены калькой, а чёрно-белые — нет.
"Малахитовая шкатулка", Свердловск, 1949. В суперобложке
Суперобложка
Скан суперобложки в PDF — во вложении.
К "Серебряному копытцу" — чёрно-белая иллюстрация О.Коровина. Несмотря на то, что чёрно-белая — это "станковая" иллюстрация. Летят Мурёнка и Серебряное Копытце! Любили потом художники рисовать этот полёт. А первым его Коровин изобразил.
Первый полёт Мурёнки и Серебряного Копытца
А было ещё интересное издание сказов Бажова, сделанное московским Издательством литературы на иностранных языках. Там О.Коровин был единственным иллюстратором. На русском языке сказы с этими иллюстрациями не выходили. Сказы были выпущены на нескольких языках (встречал упоминания об английском, испанском и одном из языков Индии). У меня издание на немецком языке. На титуле год не указан, к печати подписано в октябре 1955 года. Книги на Фантлабе пока нет, подал заявку.
Die Malachitschatulle, 1955
В этой книге — цветные иллюстрации на вклейках. Но у Коровина к "Серебряному копытцу" только черно-белая заставка. Вот она.
Кокованя, Дарёнка и Мурёнка для немцев
С О.Коровиным мы уже встречались, когда смотрели иллюстрированные издания "Евгения Онегина". Прославился же Коровин иллюстрациями к Бажову. Но даже не этими, книги с которыми в пятидесятых годах выходили, а позднейшими — шестидесятых-восьмидесятых годов. Однако в позднейших своих сюитах Коровин "Серебряное копытце" больше не рисовал. Так что сегодняшние картинки — единственные в коровинской бажовиане.
2) В.Баюскин (1949)
Московское юбилейное издание 1949 года. Илюстратор В.Баюскин. У букинистов о-очень ценится это издание. Поскольку я фанатом сталинской иллюстрации не являюсь, в цене сойтись мы так и не смогли. Нет у меня этого подлинного издания. Но в 2016 году "Речь" переиздала баюскинские картинки. Тоже было недёшево, но всё же в несколько раз дешевле, чем у меня за подлинник просили. Я-то думаю, что переиздание получилось лучше, чем оригинал.
В Сети чуть не полностью отснята вся книга. Начинать поражаться можно уже от суперобложки с тиснением и с огромными клапанами. Так что даю только общее представление об этом фолианте.
Художник В.Баюскин на Фантлабе: https://fantlab.ru/art6793. К "Серебряному копытцу" у него чуть-чуть полноценная сюита не получилась: заставка, концовка и две страничных илюстрации.
ЗаставкаКонцовка
А вот страничные "станковые" иллюстрации.
На обороте первой страничной иллюстрации, где Дарёнка прикорнула, в книге дана привязка к тексту — неверная, как мне кажется. На обороте картинки значится, что Дарёнка с кошкой у печи — это в чужой семье, куда за сироткой Кокованя пришёл. Но там ведь Дарёнка не спит, а, напротив, очень живая. На самом же деле, на первой картинке — Дарёнка одна в зимнем лесу, прикорнула в ожидании пропавшего Коковани.
Это подтверждается картинками из другого издания — тонкой книжки, где Баюскин отрисовал весь сказ. Это московское издание Полиграфической диплома II степени фабрики Москворецкого райпромтреста (1949). У меня этой книжки нет. Полностью она размещена на сайте Музея детской книги: https://kid-book-museum.livejournal.com/1.... Сканы оттуда.
Вот картинки про Дарёнку, которая осталась одна. Вот она задремала с Мурёнкой.
А вот продолжение про козлика.
Из странностей (изюминка, на самом деле) вот что: в большом фолианте на крыше балагана самоцветы высекает изящный олень. А в концовке — козёл домашний бородатый. Сомневался Баюскин, остались два варианта изображения Серебряного Копытца.
3) А.Якобсон (1950)
Ещё одно торжественное издание сборника сказов — ленинградское 1950 года (последний год жизни Бажова, который умер в декабре пятидесятого). Иллюстратор — Александра Якобсон. Парадные иллюстрации — цветные на вклейках, всё как положено (калька тоже есть). Книга на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition110501. У меня эта книга без суперобложки.
"Малахитиовая шкатулка". Худ. А.Якобсон
Художница на Фантлабе: https://fantlab.ru/art3398. К "Серебряному копытцу" страничной цветной иллюстрации нет, имеются только заставка и концовка. Может, и хорошо, что цветной иллюстрации нет — она была бы слишком помпезной. А эти карандашные рисунки — очаровательны. Шестидесятничество в них уже проглядывает (не из пустоты оно взялось).
Заставка
Концовка
Хорошей художницей была Якобсон.
4) И.Кузнецов
Сборник сказок русских писателей под названием "Лукоморье" ("Детгиз", 1963).
Книга издана в 1963 году, но она вся ещё в сталинских временах (даже и по технике: промежуточным звеном между художником и книгой выступает гравер). Переиздание, конечно, а когда было первое издание — неведомо.
Есть несколько сказов Бажова. Иллюстратор "Серебряного копытца" — один из Кузнецовых с инициалом "И." Наверное, это он на Фантлабе представлен: https://fantlab.ru/art6047. Гравировал картинки для репродуцирования в книге Ф.Быков.
У меня современные издания картинок к бажовским сказам. Иллюстрации Кочергина вышли в разных издательствах и в разное время, но готовила их одна команда. Сначала вышла книга "Малахитовая шкатулка" ("Нигма", 2012), потом открытки "Сказы Бажова" ("Речь", 2016).
В аннотации к книге указано, что в основе — 12 рисунков художника, созданных специально под открытки, которые вышли в 1966 году в издательстве "Художник РСФСР".
Многочисленные перепечатки этого сообщения привели к тому, что в Интернете на запрос "Художник РСФСР" (1966) никаких открыток этого года издания не находится. Воспроизводится без конца только аннотация с разных адресов. Случайно удалось выйти на открытки (увеличенного формата, так что собственно и не открытки), изданные в Ленинграде (наверное, в "Художнике РСФСР") в 1973 году. Этот вариант с текстом на лицевой стороне.
Ну вот, теперь спокойно посмотрим картинки Кочергина к "Серебряному копытцу". Сначала — открытка как первоисточник, потом — книга.
Вот эта открытка: бóльшая часть — полноцветная иллюстрация с центральным эпизодом (Серебряное Копытце и Дарёнка), а внизу — меленько три эпизода из сказа.
Теперь книга "Малахитовая шкатулка". Книга на Фантлабе: https://fantlab.ru/edition125391. Картинок мало, поэтому страницы расфрантили дизайнеры.
Открытку разбили: сделали страничную иллюстрацию (на вклейке) и картинки на полях.
А вот ведь не косуля у Кочергина, а козёл бородатый (с пятью рогами)!
Пока общий счёт равный (3:3). Три благородных оленя против трёх козлов. Прям вот чувствуется, как сталинская эпоха на художников давила.
Прибыла ко мне по почте ещё одна сталинская "Полтава" в составе сборника-омнибуса. Вроде бы это последняя сюита сталинских времён. Всё тот же 1949 год (полуюбилейный). Художник М.Родионов. Серия "Школьная библиотека" (с уточнением "Для семилетней школы"). Кстати, и у Рудакова картинки к "Полтаве" тоже в Детгизе издали. Но в "Школьной библиотеке" самый большой тираж (и самая низкая цена).
"Полтава", худ. М.Родионов, 1949
Даю библиографическое описание из каталога-справочника:
Дополнение к библиографии: тираж 100 тыс. экз., цена 3 руб.
Одна большая иллюстрация Родионова из "Полтавы" был представлена в альбомах, которые мы уже просматривали (https://fantlab.ru/blogarticle60776). Чёрно-белый рисунок, очень традиционная техника. Полную сюиту этого художника я обнаружил пару недель назад как побочный результат поисков другой книги. Продавали на "Алибе" за 50 рублей (+доставка 110 рублей). Почта теперь нормально работает. Как было не купить?
По технике никаких сюрпризов не последовало, а вот концепция сюиты удивила — не ожидал такого миролюбия. На эту миролюбивую концепцию и блеклый колорит картинок хорошо работает. В общем, противоположность другой сюиты 1949 года (худ. Вл.Серов) — пышной и горделивой. Было, конечно, чем после Победы гордиться. А художник Родионов, может, перестроиться не успел, не поверил тому, что надо теперь царей славить? Но как бы то ни было, а картинки не раздражающие.
Шмуцтитул к "Полтаве", худ. М.Родионов
Миролюбивость концепции художника Родионова намечена уже в шмуцтитуле к поэме. Нет здесь ни русского царя (как обычно), ни Марии (как можно было бы представить). Слабой тенью в нижней половине страницы дана военная сцена. А в глаза бросается центральная композиция, где изображены заключительные сроки "Полтавы": хлопцы и дивчины слушают бандуриста спустя 100 лет после Полтавской битвы (на самом деле, спустя 120 лет — Пушкин описывает свои дни).
Усталость от страшной недавней войны, эпоха стабильности государя императора Николая Первого...
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Ко всем частям поэмы есть заставки. Заставка к Песне первой — точное воспроизведение первых строк про табуны Кочубея.
Заставка к Песни первой
1) Мазепа
Странно, но линия Марии и Мазепы у художника отсутствует. Нет портрета Марии, нет привычной сцены побега Марии к Мазепе. Есть только парадный портрет Мазепы.
Гетман Мазепа
Завязка отношений Марии и Мазепы, как выясняется, задавала тему конфликта для всей поэмы. Уход от этой линии сделал Песнь первую чересчур мирной — пожалуй, даже сонной и вялой.
2) Кочубей
Трагедийный эпизод с доносом Кочубея дан на страничной иллюстрации. Структура у страничных иллюстраций имеется: на большей части страницы размещена основная иллюстрация, а внизу — маленькая ремарка. Так вот, собственно составление доноса Кочубеем — это ремарка, а основная иллюстрация — гонец от Кочубея к русскому царю. Ну, как мы знаем, этого гонца все художники любят.
Гонец к царю от Кочубея
3) Мазепа строит козни
Все художники, если они решают эту сцену изобразить, рисуют сходку Мазепы с заговорщиками: с непривлекательной старой княгиней и с католическим попом-иезуитом. Но в числе заговорщиков были ещё и второстепенные персонажи, например, лазутчик в образе нищего. Вот этого лазутчика и изображает художник: его проводят к Мазепе. Очень спокойно этот эпизод подан Родионовым, без напряжения и конфликта.
Лазутчик в образе нищего
ПЕСНЬ ВТОРАЯ
1) "И знамя вольности кровавой я поднимаю на Петра..."
Заставка к Песне второй
Это заставка ко всей Песне: беседа Мазепы с Марией, где раскрыты планы Мазепы и показан его нехороший характер. Но, глядя на заставку, ничего такого предположить нельзя. Мазепа, кстати, очень положительно выглядит.
2) Казнь Кочубея
Кочубей в застенкахПалач
Никакой рефлексии Мазепы во второй Песне у художника нет — а, значит, и никакой "Тиха украинская ночь..." тоже нет.
ПЕСНЬ ТРЕТИЯ
1) Военно-имперская линия
Военная линия отражена — и формально достаточно полно. Но нет кровожадности и упоения боем.
Заставка к Песни третьейПётр промчался пред полками
Пир Петра
Пир Петра после виктории: очень сдержанно Пётр пирует, культурно — это художник ему польстил. Отсутствует в иллюстрациях шведский король Карл. Тема бегства проигравших — Карла XII и Мазепы — внизу картинки с пирующим Петром. Это единственное упоминание о противниках русского царя.
2) Частная линия
Сцену встречи безумной Марии с Мазепой пока ни один художник не смог обойти.
Последняя встреча Мазепы с Марией
Скромная концовка — бандурист. Но она важна, поскольку перекликается со шмуцтитулом, закольцовывая поэму.
Концовка
Помню, насколько нестандартной показалась одна точка зрения авиаконструктора Яковлева (знаменитый "як-истребитель") в его книге "Цель жизни". Яковлев написал, что в США конкуренции в авиастроении не было: всё "Боинг" да "Боинг". А в СССР конкуренция была между КБ как творческими коллективами (и "Як", и "ЛаГГ", и "Ил", и "По", и "Пе", и "МиГ" и т.д.). Подтверждается этот тезис при сравнении иллюстрированных "Полтав" одного только 1949 года.
Была всё-таки конкуренция в творческих отношениях даже и в сталинские времена. Побеждал, как положено, сильнейший. В соревновании по "Полтаве" в 1949 году родионовская мирная концепция по силе воздействия явно уступила серовской имперско-военной концепции. Серовские картинки попали в подарочное издание — вроде бы он победил. Но зато сюита Родионова пошла массовым тиражом в школы. Берегли детскую психику, хотя перестарались, наверное: пресновато для детишек получилось. А школы-то тогда раздельные были. Можно же было "Полтаву" в школьной серии выпускать отдельно для мальчиков (про войну) и отдельно для девочек (про бандуристов).