"Конёк-Горбунок", впервые изданный в 1950 году с иллюстрациями известного в те времена художника П.Соколова-Скаля. Книга оказалась востребованной — допечатывалась в следующем, 1951-м, году.

У меня этой книги нет, но как сообщает ув. AndrewBV, этот «Конёк-Горбунок» огромного формата.

цитата

Там отличные иллюстрации, их художник написал цветными, но издали их... монохромными(!). Убили все впечатление...

По форме поздне-сталинская иллюстрация должна быть строго реалистичной — не в том плане, что в сказках нельзя волшебных существ изображать, а в том плане, что необходима объёмность, грамотная светотень, фотографическая точность объектов реального мира. Соколов-Скаля этими приёмами владеет чётко.

Мы смотрели иллюстрации Соколова-Скаля к "Борису Годунову". Это типично сталинский художник. Положительные герои — только супермены. Отрицательные герои — опасные. Женщины — статные, величавые.

В иллюстрациях Соколова-Скаля — пышная имперская эстетика. Она не то, что гнетущая (скорее, красивая), но скучноватая, как всякий официоз. В после-сталинские времена эти иллюстрации не переиздавались.

1) Иванушка ростом мал, но с невыносимо противным царём держится на равных. Точнее, это царь с ним держится на равных.

цитата

Царь отправился назад,

Говорит ему: "Ну, брат,

Пара нашим не дается;

Делать нечего, придется

Во дворце тебе служить..."

Иванушка-дурачок с восторгом принимает открывшуюся перспективу. То, что в тексте сказки читается как простоватость Ивана, со временем в иллюстрациях всё более перерождается в его свободолюбие.

2) Но вот Иван поступил-таки на царскую службу. Вроде бы подрос. Но отношение царя изменилось после того, как Иван стал придворным. Как теперь царь из постели с ним разговаривает:

цитата

"...На правеж — в решетку — на кол!

Вон, холоп!" Иван заплакал

Но на картинке Иван перед царём-самодуром склоняется, а гнев-то в нём тайно зреет. Вот ужо скинет оковы-то угнетённый Иванушка! Популярными в те годы были рассказы о том, как забитый народ с каждым актом деспотизма становился всё более сознательным.

Вот где реализм-монументализм себя блистательно проявляет: движения почти нет, но каковы эмоции что у Ивана, что у кобылы!

И здесь — застывшее мгновение (точность-то нужна фотографическая). Конёк-Горбунок на этой иллюстрации вполне пропорционален и пригоден для перевозки по воздуху взрослого человека.

Цвета нет, а свет передан даже на монохромной картинке. Иванушка здесь настоящий титан — великий подвиг совершает. Отметим, что у Конька на этой иллюстрации — два горба.

В разных иллюстрациях или экранизациях одного и того же произведения женская красота будет красотой только современной эпохи — как бы там автор не описывал свою героиню. И вот вам величавая Царь-девица поздне-сталинской эпохи.

Ну раз уж мы вошли в зону реалистичной иллюстрации, самое время посмотреть описание Царь-девицы у Ершова. Разглядывает её Иван-деревенщина:

цитата

"Эта вовсе не красива:

И бледна-то, и тонка,

Чай, в обхват-то три вершка;

А ножонка-то, ножонка!

Тьфу ты! словно у цыпленка!

Пусть полюбится кому,

Я и даром не возьму".

Всё не могу забыть, как там в 1936 году писали: "тоненькая, юная, капризная и своенравная героиня". Правильно писали, в соответствии с указаниями автора текста. А рисовать будем по канонам современных супер-моделей.

Ну вот ещё одна статная женщина, зовут её Месяц Месяцович. А Конька остался только один маленький горбик на холке.

Кит у сталинских художников тоже величественный получается. Хотя ракурс не нов — в большинстве случаев иллюстраторы использовали и будут использовать этот ракурс — спереди и чуть сверху.

Как перестал Иван деревенщиной быть, так сразу и Царь-девица ему понравилась.

Любопытно, что легитимацию Ивану предоставила Царь-девица. Она решила, что статус невесты уже даёт ей какие-то права на престол после смерти царя-жениха. Но царицей она станет только после замужества за царём. В общем, Ивана она выбрала себе женихом, а жених Царь-девицы — это и есть царь. Ох, не любит она Ивана...

цитата

"Царь велел вам долго жить!

Я хочу царицей быть.

Люба ль я вам? Отвечайте!

Если люба, то признайте

Володетелем всего

И супруга моего!"

Тут царица замолчала,

На Ивана показала.

Народ не безмолвствует — одобряет. Общественный, блин, договор.

цитата

"Люба, люба! — все кричат. -

За тебя хоть в самый ад!

Твоего ради талана

Признаем царя Ивана!"

Внезапно (согласно хронологии) в наш обзор вторгается "Конёк-Горбунок", изданный в 1942 году в США с иллюстрациями художницы Веры Бок.

Сканы иллюстраций — с сайта "Картинки и разговоры".

1942 год — русская литературная сказка издаётся в США. Выражение симпатии к союзнику. Художница русского происхождения (по территориальному признаку), эмигрировала в детском возрасте. Советские эксперименты в книжной графике на неё влияния не оказали. Больше всего её иллюстрации похожи на сюиту Конашевича двадцатилетней давности (1922/24), но лишённую страсти. Это такой стиль ар-деко на излёте, когда он стал привычным и уютным. И гламурным.

Выделяя образ Иванушки, я интересовался не столько тем, какими чертами лица наделяют его художники, сколько отображением русского (закрепощённого) крестьянства, представителем которого Иван является. Первые иллюстраторы и иллюстраторы с классовым подходом рисовали Иванушку-идиота — и не только потому, что он сказочный Иван-дурак, но и потому, что Ершов так своего героя описывает. Это описание попадало в унисон с восприятием тёмной (и страшной) крестьянской массы русскими художниками-интеллигентами. Американская художница рисует обычных европейских пейзан — грубоватых, но нормальных.

Мышка под лавкой — это диснеевское ми-ми-ми. Советским художникам до этого ещё далеко.

Нет ни космического восторга, ни натуралистической жути от полёта на необъезженной кобылице.

1) Царь — самодур, это нормально для любой сказки. Он более смешон, чем противен.

2) А вот выдумка художницы: Горбунок стал придворным Коньком. Со сменой царя на Ивана-крестьянина низкопоклонничество при дворе расцвело ещё более пышно. Но это у американской художницы уже не про кровавый режим, а про особенности недемократического строя в целом.

Горбунок, сохраняя уродливые горбы, заполучил умильную мордочку.

Жар-птица для Запада во многом символ русских сказок. Но почему-то у американской художницы как раз в её облике слишком много реалистичного. В общем-то заурядный павлин получается. Не захотела художница самобытность Жар-птицы раскрыть.

Ну вот она — та героиня, о которой мечталось советской критикессе в 1936 году:

цитата И.Холодовская

...образ Царь-девицы, тоненькой, юной, капризной и своенравной героини сказки Ершова.

Луна — простая русская тёща, мама тоненькой, юной, капризной и своенравной девицы.

1) Художницу более вопросов градостроительства на Ките интересуют библейские мотивы: выпуск кораблей из пасти. Впрочем, видно, что от этого движения Кита и город на его спине начинает рушится.

2) Не обойдены стороной забавные рыбы-драчуны.

3) Но в целом художница заменяет оригинальную подводную бюрократию сказки некими заурядными европейскими аллегориями морского владычества.

1) Юмористически подаётся само испытание кипящими котлами (один из которых — с молоком).

2) Ну а преображение Ивана — конечно, полный гламур и ми-ми-ми.

С 1935 года самым издаваемым довоенным иллюстратором "Конька-Горбунка" стал Ю.Васнецов, тогда ещё не считавшийся перворазрядным художником.

Вышло три цветных издания (1935, 1936 и 1941) и два чёрно-белых (1938, 1941). Были ещё издания 1945 г. и 1946 г., о которых мало что известно.

В НЭБ в свободном доступе выложены издания: 1935 (цв.), 1938 (ч/б) и 1941 (ч/б). Фото цветных иллюстраций издания 1936 года — в сообществе "Музей детской книги". А цветная книжка 1941 года нигде не выложена, но она-то у меня как раз есть.

Даже за этот краткий предвоенный период у Васнецова, как всегда, существует путаница в библиографии: много изданий, много вариантов. После 1946 года переизданий "Конька-Горбунка" с иллюстрациями Васнецова не было, но какие-то отдельные новые картинки появлялись и позже — например, на открытках.

А была ведь ещë в 1933 году непринятая/неопубликованная версия — сохранились материалы для литографий, отвергнутых издательством.

В книге 1935 года значится, что это 2-е издание, но первого не существует — видимо, за первое считается то, что было отвергнуто в 1933 году. Соответственно, сбита нумерация и всех остальных изданий. Уж вроде бы куда полнее должна быть прижизненная библиография в альбоме "Известный Юрий Васнецов", а и в ней не отмечено чёрно-белое издание 1941 года. Восполняю пробел:

Во всех трёх цветных изданиях иллюстрации различаются: Васнецов создавал всякий раз новые (а ведь для автолитографий это адский труд). Но Васнецов есть Васнецов: все иллюстрации перерабатывались на одни и те же сюжеты (их шесть штук в сюитах). А чёрно-белые иллюстрации — это обесцвеченные картинки из первого цветного издания 1935 года.

Какая прелесть была эта первая (1933) неопубликованная сюита: неведомо чья невеста сидит на яблоне, а у ног её медведь на цепи. Всем же понятно, что это обложка к "Коньку-Горбунку"? Это ведь всё увидел Иванушка в своём полёте (вон он — слева пролетает из ночи в закат).

В 1941 году в цветном издании в дополнение к иллюстрациям на вкладках появился фронтиспис. Этот многоцветный фронтиспис (вкупе со столь же многоцветной обложкой) компенсировал то, что внутренние автолитографии стали монохромными, чуть подкрашенными.

Такие эпопеи как "Конёк-Горбунок" были явно не для Васнецова. Но вот этот фронтиспис — великолепная картина, в которой угадывается стиль будущих васнецовских потешек (вон, и поросёнок бегает — один из будущих "Пятидесяти поросят").

Первое издание книги было подвергнуто конструктивной критике в статье в седьмом номере журнала "Детская литература" за 1936 год. Начало-то у статьи было бодрое — с вновь ставшим актуальным анекдотом про то, как матери из книг иллюстрации Розенфельда вырезают, прежде чем детям дать читать (см). Претензии автора статьи И.Холодовской к Васнецову: иллюстрации не соответствуют тексту Ершова (сказано, что Горбунок бьёт копытом по Киту, а у Васнецова Горбунок летит над Китом; в архитектуре царского дворца немыслимо разобраться и т.п.).

Впрочем, последующему переизданию васнецовских иллюстраций это не помешало. Сталин со статьёй ознакомился и, как известно, предпочёл репрессировать номенклатурных мамочек, которые из книг издательства "Академии" картинки вырезали.

Совсем не в стиле Васнецова давать психологические портреты героев — он и не пытался. Его Ванюшка, видимый на картинках издалека, — простой деревенский мальчонка (Васнецов просто привёл возраст Вани в соответствии с его умственными способностями).

1) А вот это — васнецовская стихия. Абсурд, космическая потеха. На литографиях из первых вариантов (издания 1935 и 1936 гг.) Иван и летит на фоне ночного неба высоко над землёй.

2) В варианте 1941 года — полёт приземлённый (впрочем, Иван ещё не оседлал кобылицу).

3) Во время войны Васнецов рисовал в своей неповторимой манере открытки, некоторые из них попадаются у букинистов. А вот редкость — на одном из аукционов выставлена открытка 1943 года, выпущенная в г. Молотов (Пермь). Авторство Васнецова обозначено на обороте. Опять космический полёт — и в отличие от ранних вариантов, земля прописана с деталями: мужик воз сена везёт.

4) Есть в Интернете изображения открыток послевоенного времени. Здесь попытка совместить полёт на фоне звёзд и земной пейзаж.

5) И ещё один вариант, датированный 1959 годом, нашёлся в Виртуальном русском музее. Уже прочно вставший на свою стезю Васнецов переосмысливает этот полёт в настоящем былинном стиле: над горами, над лесами, под восхищёнными взглядами грифов-падальщиков.

К этому сюжету Васнецов чаще всего возвращался — угадал своим детским взором самый волшебный эпизод сказки.

Никаких намёков! Даже царя Васнецов рисовать не захотел. Сатира — это не для Васнецова.

1) Образ Конька-Горбунка хорошо раскрывается во второй иллюстрации сюиты.

Хорошо эту иллюстрацию из первого издания описала официальная критика в 1936 году:

цитата И.Холодовская

Даже в относительно лучшей из автолитографий, изображающей Иванушку и братьев с конями, трудно понять, что же собственно происходит. Мы видим сказочно-таинственную северную ночь с огромным месяцем и чёрными силуэтами елей, видим покривившиеся избушки и братьев Иванушки, ведущих златогривых коней на продажу. Братья, более похожие на прежних городских извозчиков, чем на деревенских парней, не обращают никакого внимания на догоняющего их Ивана, испуганно вцепившегося руками в гриву своего Горбунка. Иванушка же стремительно мчится на нём куда-то мимо братьев. Куда? почему? — непонятно, ведь в сказке ясно говорится, что он догнал братьев и поехал вместе с ними. Кроме того, думается, что сам Конёк-Горбунок, правда, "чудная зверушка", но всё же лошадь, хотя и маленькая, в иллюстрациях же Васнецова его порода так и остаётся невыясненной.

Детали этой литографии в первом и втором издании различаются. Вряд ли это влияние критики (концепция не изменилась ни на йоту), но всё же: "сказочно-таинственная ночь с огромным месяцем" трансформировалась в летние сумерки, Иванушка не мчится мимо братьев, а догоняет их по воздуху.

2) Есть любопытная автолитография аж 1970 года, где Васнецов пытается вернуться к магии иллюстрации из первого издания, перерисовывая её — но тщетно.

3) В 1941 году тема для иллюстрации та же, но место и время другие — братья жадно заглядывают с улицы в окно балагана, а мы видим на первом плане и коней златогривых, и Горбунка в профиль во всей красе. А это Васнецов повторяет композицию из самого первого неизданного варианта 1933 года.

Ловля Жар-птицы в трёх вариантах. Первый вариант (1935) критиковался за то, что ночь слишком темна. Во втором варианте (1936) ночь светла (не из-за уступок критики, а из-за того, что Васнецов отказался во всей сюите от чёрного фона). В третьем варианте (1941) вновь тьма и изменённая композиция.

1) Романтическая линия у Васнецова? Уже смешно. Как там критикесса завернула:

цитата И.Холодовская

Отталкивающе неприятен у Васнецова образ Царь-девицы, тоненькой, юной, капризной и своенравной героини сказки Ершова

И это при том, что в первом варианте (1935) Царь-девица самая тоненькая и хрупкая.

3) В варианте 1941 года изменилась композиция, но портрет Царь-девицы — тот же. Это наша критикесса ещё источник вдохновения не видела — первый неопубликованный вариант 1933 года. Там у Царь-девицы тигр (шкура тигра?) в ладье разлёгся.

Не заинтересовался Васнецов этой темой.

Всегда с интересом вглядываюсь в то, как иллюстраторы изображают поселение на спине Кита. Сам по себе этот сюжетный ход достоин путешествий Гулливера. А уж какие там детали интересные могут выявиться! Отдельные многотомные карты и бытовые зарисовки ещё ждут своего художника.

1) Васнецов в первых вариантах сюиты даёт вида на Кита сбоку — взгляд издалека. Леса, строения и хозяйственную жизнь на Ките видно, но очень меленько.

2) Спустя десятилетия на эту тему в апрельском номере "Мурзилки" за 1977 год была опубликована иллюстрация Васнецова на разворот. Однако читаемая дата этой литографии — 1938 год. Видимо, материалы к новому изданию, которые в книгу 1941 года не попали. Композиция та же, что и в предыдущих вариантах, но детали активной жизнедеятельности на спине Кита добавились и стали чётче.

3) В издании 1941 года размещена иллюстрация с другой композицией. И — что уже неудивительно — эта композиция повторяет идею из неопубликованного самого первого варианта 1933 года. Здесь жизнь кипит и в пасти Кита.

4) Сохранились материалы к литографии 1933 года: наклейки (на литографский камень всё равно придётся заново перерисовывать). Смотришь на это творчество младшей группы детского сада, понимаешь, почему "примитивизм", а как из этого всего Васнецов получается — не понимаешь.

1) Финальный эпизод. Ванюша выскочил из котлов. Царь-девица радостно руки вскинула, Горбунок скачет.

2) Та же композиция в издании 1941 года. Но акценты иные и их поболе: из котлов чёрный дым, руки вскидывает уже царь, на балконе — секиры, однако и цветочки распустились, и голубки вьются, и Горбунок на балалайке играет. Чувствуется, что Васнецов не чужд символизма Серебряного века.

 

3) Однако для символизма Васнецов чужой. Унесло его в сторону от самого первого варианта. А в 1933 году Ваня после котлов был очень красивый: волосы завитые, усы подкрученные, брови насурьмлённые.

"Конёк-Горбунок" с иллюстрациями Т.Глебовой, издававшийся в Ленинграде в 1928, 1929, 1930, 1933 годах.

Скан со второго издания (1929 г.) выложен в свободном доступе в НЭБ.

В издании 1929 года, которым я пользуюсь, рисунки на полях, линеарные, чёрно-белые (будем считать, такие же, как в первом издании 1928 года). Позднее были варианты с цветными страничными иллюстрациями — по крайней мере, в издании 1933 года. Вот сравнение, как подаётся одна сцена с ловлей жар-птицы в чёрно-белом и цветном варианте. Это не просто раскраска, а смена манеры и даже концепции.

Судя по всему, иллюстрации Глебовой с 1928 года были теми массовыми картинками, через которые целое довоенное поколение воспринимало "Конька-Горбунка". "Конёк-Горбунок", выпущенный "Академией" и "Синей птицей" относился, конечно, к элитарным (и по цене тоже) изданиям.

Все глебовские издания "Конька-горбунка" выходили в ленинградском Госиздате — но не в Детгизе, где славу советской книжки-картинки ковали Маршак с Лебедевым. Однако даже намеренно грубоватые наброски Глебовой на полях были ближе к концепции Маршака-Лебедева, чем роскошные литографии Конашевича, которыми я любовался в прошлый раз (см.).

Глебова до середины 1930-х гг. часто работала с Алисой Порет, причём, по словам последней, соавторство иногда не указывалось, и многие картинки, приписываемые Глебовой, принадлежат Порет. Ибо Маршак-Лебедев саму Порет на дух не переносили. Верить очевидцам-мемуаристам необязательно, но, кто знает, может и Порет к этому "Коньку-Горбунку" руку приложила.

Обычные типажи крестьянской России, выполненные с большой симпатией. Художница преодолела восприятие Иванушки как идиота, но и сатирический задор сказки в её иллюстрациях утратился.

В этом эпизоде можно сравнить только технику двух вариантов рисунка. Цветной рисунок, конечно, покрасивше. Вряд ли это вызвано тем, что Глебова "научилась" рисовать. Времена менялись, художница подстраивалась под требования времени: когда надо было — грубые почеркушки, когда надо было — романтические пастели.

1) В этом аспекте художницу заинтересовали отношения царя и Ивана. Они, конечно, всех иллюстраторов интересовали, но не настолько формально. Ярчайший пример: огромная по меркам сюиты иллюстрация: вот царь — вот Иван. А чего ещё-то? Это вам не Билибин какой.

Ну разве могли после этого в Кремле не заклеймить формализм в детской иллюстрации? Так-то в 1934 году клеймили формалистов и "пачкунов". Но у Глебовой цветных картинок долго не было, поэтому она не "пачкун", просто формалист.

2) И вдруг неожиданно у Глебовой проявляется тонкий юмор. Сцена с царём в постеле есть у многих иллюстраторов. Там роскошные балдахины, низкие своды, расписные стены и т.п. А у Глебовой царь (в шапке Мономаха) лежит на узкой кровати в одной из комнат коммунальной квартиры. Из царских украшений — пейзажики на стенах. Посмеялась художница над собственным минимализмом.

Уже привычный Конёк. Хорошо его Ершов описал словами — у художников остаётся мало места для воображения.

О! Как будто две художницы с разницей всего в пять лет рисуют эту сцену. Общее — только гитара в руках Царь-девицы. Какое лицо художницы истинное?

Это Луна. И возразить нечего.

1) Поселение на Ките. Редкий ракурс: вид сверху. По сути, топографическая карта Кита.

2) Кит отпускает проглоченные корабли. Ранний и поздний (цветной) варианты.

3) Подводные забавы. Ёрш (узнаваемо получился) конфликтует с карасём (какое-то сходство есть). И два дельфина (видать, особые — пресноводные) приплыли с китовым указом о задержании ерша.

1) Стадии преображения Иванушки художница рисует подробно, но скучновато.

2) Гораздо живее у неё получается купание царя.

В СССР первые иллюстрации к "Коньку-Горбунку" сделал молодой художник В.Конашевич в 1922 году. Они были изданы через два года (М.-Л.: Синяя птица, 1924). Спустя 30 лет вышла вышла другая версия этих иллюстраций (Л.: Лениздат, 1953).

Скан редкой книги 1924 года выложен в свободном доступе на сайте НЭБ (и РНБ).

В 1920-е гг. Конашевич был одним из лидеров советской графики, он формировал еë новый стиль. "Конëк-Горбунок" Конашевича 1924 года — яркий представитель "золотого века детской книги" (хоть и не Маршак с Лебедевым этого "Конька" издавали). Ну, а 1953 год — другая эпоха.

Про деградацию и возрождение Конашевича мы неоднократно говорили, в последний раз — на примере "Мухи-Цокотухи" 1920-х, 1930-х и 1950-х гг.

"Конёк-Горбунок" НЭПовской эпохи прекрасен. Ю.Молок в альбоме-монографии о Конашевиче литографии 1924 года оценивал сдержанно ("молодой ишшо был"), но подчёркивал особенность: "Язык упрощённых форм, напряжённого цвета". К 1953 году форма у Конашевича стала позамысловатее, а цвет поласковее. Но вот жаль, цвета в сталинском варианте "Конька" вообще нет.

В издании 1924 года — цветные страничные иллюстрации и небольшие чёрно-белые заставки и концовки к каждой части сказки. В издании 1953 года страничных иллюстраций меньше, они все чёрно-белые и повторяют композицию 1924 года, но в новой манере (которая сама по себе неплоха и принесла славу позднему Конашевичу — однако не в этой книге). Вот как, например, преобразилась сцена поимки Жар-птицы:

В издании 1953 года множество мелких иллюстраций на полях книги — в них Конашевич не повторяется, и они гораздо интереснее страничных.

Жалко, что Конашевичу не дали сделать в 1953 году цветную сюиту — может быть, и поздний "Конёк-Горбунок" стал бы классикой (народ в наши дни любит позднего Конашевича больше, чем раннего).

Единственный рисунок из сюиты в цвете (про Кита) был опубликован Конашевичем в том же 1953 году в журнале "Мурзилка". Нарушим сюжетную хронологию — посмотрим сначала эпизоды про Кита в разных вариантах.

1) Вот оно — поселение на Ките с разницей в 30 лет. Одна композиция, цвета разные. Кит в 1924 году — страдающий, рвущийся на свободу. В 1953 году — присмиревший, смирившийся. Разглядывать детали интереснее на позднем рисунке (этими деталями поздний Конашевич и завораживал детишек). Но всё же — какова экспрессия на раннем рисунке!

Иллюстрация из "Мурзилки" даёт представление о том, каким мог бы быть цветной "Конёк-Горбунок". Но в книге 1953 года эта иллюстрация бесцветная.

2) В книге 1924 года освободившийся Кит яростно взметается из глубин (несёт Иванушке сундук с заветным кольцом). В книге 1953 года Конашевич не стал воспроизводить эту иллюстрацию — дряхлый кит из позднего варианта в лучшем случае просто выполз бы на берег, да там бы и помер.

3) Сцены подводного царства. Ёрш-забияка, на розыск которого посланы дельфины, обнаружен — "Ёрш дерётся с карасём".

В 1953 году страничных иллюстраций на эту тему нет. Есть мелкие рисунки на развороте. Справа внизу воспроизводится ранняя композиция драки ерша с карасём (вроде бы то же самое, но экспрессия пропала). Слева — иные персонажи розыскного дела: лещ пишет именной указ, сом подписывает этот указ, рак прикладывает печати. Все рыбы приоделись в кафтаны допетровской эпохи.

Ну а теперь — остальные иллюстрации из книги 1924 года и соответствующие им фрагменты из книги 1953 года. С композицией и цветом всё понятно, будем следить за содержанием.

1) Крестьянская Россия ещё жива. Конашевич крестьянскую семью в 1924 году рисует с натуры. Это не деревенские идиоты, но всё ещё совсем другой русский народ. Иванушка при первом знакомстве показан со спины — ворон считает. Небо тревожного цвета. В 1953 году — простенькие бытовые картинки.

2) Цветная иллюстрация 1924 года, на которой можно рассмотреть лицо Иванушки. Обычное лицо. Аналога в издании 1953 года нет.

Эту литографию Конашевич поместил на фронтисписе книги 1924 года — она выражает идею, если не сказки (текста), то сюиты иллюстраций. Ночная темень, куда запрыгивает грозная кобылица. Кто там и как там на ней верхом — не разобрать. Неповторимая атмосфера. Вообще, кажется, что в 1920-х гг. Конашевич всё ещё воодушевлён вихрями Революции. В 1953 году вихрей никаких, зато детальки прорисованы: теперь видно, что на лошадке сидит задом-наперёд Иванушка со смазливым личиком.

1) В 1924 году Конашевич вообще пропустил все мотивы деспотизма и раболепия. Его Иванушка гордо, на равных встречает хучь городничего, хучь царя (а не в силу умственной отсталости, как можно понять из текста). В 1953 году народ, павший на колени, попал на рисунок, но народ какой-то дурашливый, а не забитый. Чужда была Конашевичу тема царского гнёта.

2) Царь в 1924 году — самодур, как положено. Но самодур задорный и смешной. Повторение этой темы на полях книги 1953 года вышло блёклым и скучным.

1) На цветных иллюстрациях 1924 года Конёк-Горбунок постоянно присутствует, но общий вихрь рисунков не даёт его как следует разглядеть. Вот разве что на иллюстрации, где он стоит рядышком с красавцами-конями.

Почётче абрис Конька прорисован на заставке и концовке. Гигантские по длине уши (тоже больная тема для художников: как передать соотношение трёх-вершкового роста конька и аршинных ушей). Горбы и морда — верблюжьи.

2) В 1953 году Конёк-Горбунок похорошел. Теперь у него благообразная мордочка коняшки.

1) В книге 1953 года единственная страничная иллюстрация, которой нет аналога в издании 1924 года — это сцена восседания царь-девицы в шатре (до того, как её Иванушка уволок). Видимо, почувствовал Конашевич необходимость этого фрагмента (при том, что страничных иллюстраций в 1953 году стало меньше).

2) А в 1924 году Конашевича больше интересовали отношения царя и царь-девицы. Вот она какая — надменно-скучающая. В 1953 году сцена была повторена. Эмоциональная напряжённость исчезла, наряд девицы стал полностью закрытым и русифицированным (никакая она не Шамаханская царица).

3) И только на полях издания 1953 года дан мелкий рисунок грубого похищения царь-девицы.

Удивительно, но сюжетная линия с тёщей-Месяцем художника не заинтересовала вообще. В 1924 году на заставке был набросок терема в облаках с лучами, бьющими из окон. В 1953 году тоже всё архитектурой (приземлённой) ограничилось.

Общая направленность Конашевича в 1924 году на экспрессию не обошла стороной и тему ныряния в кипящие котлы.

В 1953 году как-то вяло всё это купание происходит.